Партизанское детство Мишки
- -
- 100%
- +
– Это не та ли Эльвира, к которой ты свататься собирался? – поинтересовалась мать Семёна.
– Не верю! – тряхнул рыжей шевелюрой молодой человек.
– Да она-то и направила меня к вам, – убедительно произнес Мишка.
– Не забыла… – Семён замолчал, вспоминая что-то свое, но, спохватившись, спросил: – Как она там? Рассказывай! Хотя погоди. Ты, поди, голоден? Мама, корми гостя.
– Спасибо. Поел бы. Но я не один, со мной друг. Вон перетаптывается. – Мишка кивнул в сторону окна.
– Так зови друга, – улыбнулась женщина. – Картохи на всех хватит.
Наевшись и напившись горячего чая, мальчишки, разомлевшие в натопленном помещении, с трудом боролись со сном. Ведь до того они более суток провели в лесу, на морозе. Даже отдыхали, зарывшись в сугроб. А тут…
– Так ты сказал, что тебя привело ко мне дело? – тихо произнес Семён.
Мишка так же тихо ответил:
– Дядя Семён, а как бы поговорить… ну, в общем, чтобы нас не услышали. – И, многозначительно помолчав, продол жил: – Даже ваша мама.
Сообразив, Семён кивнул:
– Мам, мы пройдемся… Тут, недалеко.
– Смотри мальца не заморозь! – строго глянула женщина на сына и, повернувшись к Кольке, предложила: – Ты вот что, пока друг твой гуляет, пойдем, я тебя уложу поспать. А то свалишься ненароком.
На улицу не пошли, как пояснил Семён, чтобы «не светиться».
– Что за дела? Я понял, что привет от Эльвиры – это повод.
Чуть помявшись, Мишка тихо произнес:
– Я вас плохо знаю, но Эльвира Рудольфовна заверила, что вам можно довериться.
– Не тяни… Что у тебя?
– Прочитайте, – протянул Мишка свернутый листок бумаги. И, видя, как загорелся взгляд у Семёна после того, как тот ознакомился с текстом, спросил: – Что вы по этому поводу думаете?
– Это же здо́рово! Немцы твердят…
– Я знаю, о чем они твердят, – перебил мальчишка Семёна. – Дело в том, что об этом должны знать жители города и района, и не только нашего… Короче, нам нужно листовку размножить.
Семён задумался.
– Тебя кто прислал? Понятно, что Эльвира… а еще кто?
– Нас много… Меня отправил к вам майор Кравцов.
– Ясно. Есть ротатор. Чтобы печатная машина не досталась фашистам, когда типографию громили, ротатор я припрятал и шрифты к нему тоже. Закопал здесь, в сенях. Вот только как вывезти?
– Насчет этого не тревожьтесь. Найдем способ.
– Да, вот еще что: у вас есть кому текст набирать? Нет? А как же вы будете множить? – Видя озабоченный вид парня, Семён предложил: – Ты поговори с майором – я готов и набирать текст, и печатать. Краску найду. Ее еще немало в сараюшке, что у типографии стоит, осталось. Вот только с бумагой не помогу. Ее всю сожгли, когда немцы входили в город, да и печатную машину разобрали и по частям раскидали, не собрать.
– На первое время бумага у нас есть, – уверенно произнес Мишка. – А с работниками типографии что сталось?
– Никого в городе нет: кто выехал накануне прихода немцев в город, кто в деревни к родственникам подался. Там прожить легче…
– Что же, нам пора.
Остановив мальчишку уже в дверях, Семён, имея в виду учительницу, спросил:
– Как она там?
– Хорошо. Работает в немецкой комендатуре. Да-да, не удивляйтесь! Так нужно.
Порой и слово бьет
1Радист поставлял информацию, Семён множил, а Мишкин отряд делал самую опасную работу: доставлял листовки с информацией на фронтах в города и деревни двух соседних районов. Особенно много работы легло на хрупкие девчоночьи плечи. Они под видом попрошаек обходили деревни и сёла районов, неся правду людям и надежду на скорую победу над врагом.
Фашисты и полицаи с ног сбились, выясняя, откуда на заборах и зданиях появлялись листовки. Но так долго продолжаться не могло. Это понимал и майор Кравцов, потому однажды приказал ребятам:
– С этого дня со Стекольного ни ногой! Это касается всех, и тебя, Михаил, тоже. Поясню: наш человек, работающий в немецкой комендатуре, выяснил, что фашистам известно, кто распространяет листовки по районам. Полиция получила приказ хватать и доставлять в комендатуру неизвестных им подростков от десяти лет и старше…
– А как быть с листовками? Их кто-то же должен доставлять? – выкрикнула с места Ирка Дронова – бойкая, задиристая двенадцатилетняя девчонка.
– Найдем кому поручить это дело, – отмахнулся от вопроса майор Кравцов.
– Но ведь лучше меня никто города не знает, – не сдавалась Ирка.
– И тебя, поди, тоже знают. У тебя отец где работал? О! В милиции. Думаешь, у него врагов не было? Были. Подонков везде хватает. Отец на фронте, его не достать. А дочь его – вот она! Чем не кандидатура на роль партизанки? То-то и оно! Сидеть всем в Стекольном!
– А как быть с Родькой и Стешей Масловой? Они-то еще не вернулись… – озадаченно произнес Мишка.
– Как не вернулись? Мне доложили, что все на месте, – удивленно вскинул бровь майор. – А когда должны вернуться в Стекольный?
– Сегодня ближе к вечеру…
– Ясно. Ждем.
Но ни вечером, ни на следующий день ребята не вернулись. Надо было идти в деревню Старицу или в соседнее с ней большое село Родню. Вызвался Мишка, но его Кравцов не пустил. Ушли по маршруту движения ребят сержант Никонов и Степан Егорович, из соколовчан, хорошо знавший те места.
Через день они вернулись с тревожными новостями: Родьку схватили в Старице местные полицаи и увезли в санях в райцентр, а Стеша исчезла. Только еще через сутки девочка объявилась: испуганная, голодная, с примороженными кончиком носа и щеками. Рассказала следующее:
– Мы разделились – деревенька небольшая, но вытянутая. Родька шел по одной стороне улицы, я – по другой. Как назло, в одном из домов пьянствовали полицаи, приехавшие из Родни. Они-то и схватили его. Видимо, Родьке от них досталось: лицо было разбито, но шел он сам. Я в соседнем дворе дождалась, когда полицаи покинут Старицу, и пошла в Стекольный, но заплутала…
– Двое суток… Где спала-то? – с пониманием поинтересовался майор Кравцов.
– В снегу. Зарылась в сугроб…
– Поди, натерпелась страху? Ну ничего, Родьку мы вытащим, а тебе спасибо! Иди отдыхай.
Когда девочка вышла из избы, майор спросил у разведчиков:
– Что делать будем?
– Ясное дело: выручать мальчишку.
– Как?
– Родька из моего отряда, мне и надо идти, – вызвался Мишка.
– Погоди ты, – отмахнулся от подростка майор Кравцов. – Куда идти? Откуда были полицаи, ты знаешь? Где держат Родиона? Что он им сказал? Вдруг раскрыл место дислокации? А то не его надо будет спасать, а всех жителей Стекольного…
– Родька не выдаст! – вспылил Мишка.
– Э-э, брат. Ты не знаешь, как фашисты могут бить… Ты поспрашивай солдат, сидевших в лагере для военнопленных, они поделятся, – в раздумье произнес Кравцов. – Но в одном ты прав: тебе, Михаил, надо идти в райцентр и встречаться с Эльвирой Рудольфовной. С тобой пойдут сержант Никонов и все его разведчики, а мы на всякий случай поищем новое место для зимовки отряда и жителей.
2Вот и пошивочная мастерская. Мишка смело вошел в двери. Наудачу, никого из заказчиков в зале не было, только за ножными швейными машинками склонились женщины-работницы. Их, как и предупреждала учительница, было две. Вот одна из них повернула голову.
– Чего тебе, мальчик? – спросила она простуженным голосом.
– Я Михаил Давыдов, и мне срочно нужно повидать Эльвиру Рудольфовну.
Женщина кивнула.
– Сегодня после двенадцати я увижу ее и передам. Где тебя искать? – поинтересовалась портниха.
– Она знает, – уже выходя из мастерской, бросил через плечо парнишка.
«Теперь можно и к тете Фросе. Как они там поживают?»
Мишка заторопился на улицу Карла Маркса.
К счастью, обе женщины были дома и, как всегда, радушно и гостеприимно встретили нежданного гостя. Очень скоро закипела в чайнике вода, а на кухонном столе появилась тарелочка с медом.
– Откуда? – удивился Мишка. – Война ведь!
Но тетя Аня пояснила:
– Это брат моего покойного мужа передал подарок к Новому году. Он в селе Родня в полиции служит. Принудили… Отказался – расстреляли бы.
Услышав слово «Родня», Мишка насторожился.
– А как его зовут? – как бы между прочим спросил он.
– Да как и тебя – Михаилом. Михаил Петрович Сурков.
– Мед-то отобрал у кого-нибудь? Добрый…
– Что ты! – всплеснула руками тетя Аня. – У него еще до вой ны пасека была. Так что ешь, не сомневайся…
– А как его найти?
– Дался тебе этот пьяница! – вклинилась в разговор тетя Фрося. – Видела его. Нос – во, – показала она кулак, – и красный, как свекла.
– Да будет тебе на человека наговаривать! – заступилась за родственника тетя Аня. – Хороший он мужик… правильный.
– Был бы хороший, в полицаи не пошел!
– Так как его найти? – повторил вопрос Мишка. – В село идти?
– Зачем?.. Он здесь, в райцентре, у Соньки Крюковой. Как жена его умерла, так он вот уже, почитай, два года пороги у бабы обивает. А она ни в какую…
– Так как мне его найти? – в очередной раз повторил свой вопрос Мишка.
– А вот сейчас чай допьем, и я тебя к нему отведу, коли он тебе так понадобился.
Михаил Петрович Сурков был неказист: коренастый, небритый, одетый в телогрейку, и правда, как говорила тетя Фрося, с крупным красным носом на таком же красном обветренном лице. Невестке был рад. И, коротко взглянув на ее спутника, пригласил в дом.
– Мы же к тебе по делу, – прямо от порога начала Анна.
Но Мишка ее остановил:
– Не торопитесь. Если у Михаила Петровича есть время, то дело подождет.
– И то, что-то я заполошилась. – Повесив пальто на гвоздь, что торчал в стене, Анна прошла в горницу.
– А ты чего замер у двери? Раздевайся, проходи, – предложил Михаил Петрович и, уже обращаясь к невестке, виновато произнес: – Прости, Анна, только угостить-то мне вас нечем. Я сам гость в этом доме…
– А хозяйка-то где?
– К соседке ушла. Скоро будет. Так что за дела у вас такие? – поинтересовался Михаил Петрович у родственницы.
– Не у меня, – отмахнулась та, – у твоего тезки…
– Так тебя тоже Михаилом зовут? Что у тебя за дело такое?
Мишка, помолчав для солидности, начал издалека:
– Вы, Михаил Петрович, давно в полиции служите?
– Не очень. Месяца два. А тебе-то что до того?
– Думаю, стоит ли спрашивать…
– Раз пришел, спрашивай! Чего мнешься?
Еще чуть помолчав, Мишка спросил:
– Вы ведь из Родни? – и, когда Михаил Петрович кивнул, продолжил: – Дружок у меня пропал, Родион. Пошел в Родню картошки раздобыть да пропал… Не видели?
– Давно?
– Три дня тому…
– Чернявенький такой, говорливый? – подался к Мишке Михаил Петрович.
– Да, он!
– Ну… так арестовали его. В селе ходил по домам, раздавал листовки. Партизан… Может, и ты тоже к этому делу поставлен?
– Ты что, Петрович? Побойся Бога! Какой из него партизан?! Это друг моего убиенного сыночка!
– Может, и не партизан… Только у дружка твоего, Михаил, при обыске нашли листовки. Правда, всего две… Говорит, что нашел в городе – пять. Три из них использовал по нужде. Но врет! Потому-то его в комендатуру привезли. Да он не один. Таких там десятка два с района собрали, и еще везут.
– Как? Мальчишек?! – с содроганием воскликнула Анна.
– И девчонок тоже, – добавил Михаил Петрович. Помолчав, неожиданно сказал, обращаясь к Мишке: – Ты вот что, тезка, пока не загребли, уматывай отсюда подалее, в какую-нибудь глухомань, где нет комендатур полицейских. А с дружком твоим дело плохо. Через два дня приезжает комендант немецкий, он и будет со всем этим разбираться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Куда? К кому ты идешь? (нем.)
2
Я иду с бельем к Эльвире Рудольфовне (нем.).