- -
- 100%
- +
Да еще кормят как попало…
Ну нет, не надо.
А если и приду, то если сам решу вернуться.
Я в Петербург пришел. Но жить там негде.
Я помню, – жил в Москве.
Ушел оттуда на войну. Со счастьем.
А почему?
Да там кошмар, – не жизнь, а срам!
Среди деревни стоял гам.
По ночам русские песни пели там.
То гоготали, то орали, гуляя по дворам.
Спать было просто невозможно:
Их тупой рев в дом залетает.
То рев, то визг. А я в отместку
Запел в деревне по утрам.
И не визжал, и не орал, а громко пел
На силирийском.
Вот перестали песни петь крестьянки.
Я их достал! Но так достал…
Они всю ночь почти не спали.
Я пел, ходя по всем дворам.
Пел песни, – все, какие знал.
И глупые бабы почем сразу
Нажаловались царю Петру.
«Юнец какой – то, что ни утро, —
Все ходит, ходит по дворам.
Он спать деревне не дает!
Нам это очень надоело.
Поет красиво, язык не наш.
НИКТО ЕЩЕ НЕ ПЕЛ, КАК ОН.
А песни разные бывают.
То грустные, то для потехи.
Каждую ночь, —
Заря забрезжит, и все…
Царь Петр! Казни певца,
Он нас замучил»!
Тот хмуро глянул на крестьянок:
«Что вы на отрока напали?
Вы его песни все слыхали.
Ко мне его, – мне будет петь».
…Я пел в деревне песни долго.
Нажаловались на меня.
И вот пришел царский гонец.
Ко мне. Отпер я двери.
«Здесь кто – то по утрам поет.
Наш царь желает песни слушать.
Юнец какой – то распевает».
Мне Осмий сразу же сказал:
«Иди к царю, Милик.
Пропой Петру несколько песен.
Награда будет может быть».
Гонец сказал идти за ним.
«Пошли за мною, отрок».
Я даже пел, когда пошли к царю.
Деревня ставни закрывает.
Но мне теперь – то все равно.
«Так это ты поешь красиво
На инородном языке»? —
Спросил гонец, коня стегнув.
«Да, это я. Я петь люблю».
«А как тебя зовут, юнец»? —
Гонец спросил тут дружелюбно.
«Милик я».
«Как – как имя твое сейчас»?
«Милик». – я повторил.
«Наш Петр как – то раз Милика
Какого – то посадит в крепость.
Да тот сбежал. И не нашли.
Все странно. И что же ты,
Милик – крестьянин, измучил весь народ
В деревне?
Поспать нормально не даешь?
Им и коров доить, и коз, свиней…
Не отдыхает же никто».
Я сдвинул брови:
«А почему тогда они орут
На двор весь, спать мне не давая?
То дети, то мужичье впьяну,
То бабы горло продирают,
Орут как невесть кто в деревне.
Про праздники молчу.
Ведь как колядки или что, —
Покоя нет нигде. В дом лезут.
А это все мне не по нраву,
Хоть иностранец я, да не католик,
Не православный. Мне это чуждо.
Понять прошу». – ответил я.
«Ты уж молчи, что не католик и не
По вере нашей ты,
А то сожгут, или убьют.
Раскол недавно был, вот так.
Теперь гоненья.
Молчи уж». – гонец сказал.
«Вот странно… Нехорошо, что так
Гоняют. Только Петру не говори.
Вот потому я не хочу жениться.
В церквях у вас венчают молодых.
А бабы ваши ой дурные…
И слишком тучные кругом.
Малюются и красятся, как дуры.
Плевать, что я пою красиво:
Они орут как мужики.
Противно слушать сей курятник.
Да и ходить по воскресеньям
В местный собор. То не мое.
Я песни Родины пою».
На сем наш разговор закрылся.
«Прости меня, Милик с полка. —
Сказал царь Петр.
Он опустил глаза и сник.
Ведь стало стыдно за поступок. —
Хоть ты сбежал, оболганный своими,
Возьми в награду пятьдесят рублей.
И дивно ты поешь, красиво.
Ты приходи и пой мне тут.
И расскажи даже жизнь свою.
Что потерял и что видал.
И где родился. Может быть
Ты в гости меня позовешь
И напоишь вином заморским
И раками с омарами да угостишь».
Я улыбнулся и взял деньги.
Полгода жили мы на них.
Пока я на войну не скрылся.
Но это все воспоминанья.
По Петербургу походил.
Который скоро красив будет.
При этом думал: вернуться ли на службу мне?
8
Решил вернуться: ведь бессмертен.
Ведь я царя переживу. Его потомков также…
Ушел к Петру на службу.
Ну а тому все надоело:
Он пировал, ел, пил, гулял…
До этого Миней рассвирепел, как зверь.
Когда я в крепости сидел,
Пошел он быстро разбираться.
Пошел к Петру. Пришел на пир,
Вскричал:
«Ну извините, Государь, а где Милик?!
Он командир то бишь.
Не слышал я о нем неделю».
Допив вина и водки, и укусив мясца,
Царь русский выдал:
«Милик в тюрьме. Изменник он.
Да еще швед! Организатор заговора»…
«Кто вам сказал такую ложь»? —
Спросил родитель мой.
«Сказал мне это командир один
Да воин из полка. Пошел отсюда воевать!
Ты мне мешаешь пить»! —
Рек пьяный Петр. Икнул он пару раз и встал.
Миней побагровел от гнева.
«Зачем сгубил ты парня так?!
Что сделал он тебе, паршивец»?!
«Кто ты такой, чтоб здесь орать»?! —
Лицо Петра побагровело.
Миней сказал все, что хотел.
И все застыли в тишине.
Ну а потом
По всем пронесся жуткий хохот.
Все за столом смеялись громко.
Да слезы смеха вытирали.
Миней взорвался яростью жестокой,
И засветился ярким светом. Все умолкли.
Решили – ангел – по вере ихней.
Миней тут подошел к столу,
Тарелки, рюмки на пол скинул,
Да гневно глянул на царя.
А тот, внезапно протрезвев,
Пал на колени. Прослезился.
Начал молиться там кому – то.
«Вот уж дурной… – решил Миней, —
Раз молится тому, чего не видит.
Ну и чего не понимает.
Привиделось, наверное,
С глаз пьяных. Водка хорошая была,
Походу. Или же вино.
А проучить пора», —
Миней подумал, и взирал
На царя, ползающего ниц,
Людей его да и стрельцов, бояр…
Повисла тишина такая,
Что страшно стало.
А кто – то Библию схватил.
Да вот Миней спокойно ее отодвинул
И засмеялся. Кто – то крестился.
Со страху.
«Прости, прости! Я не желал зла!
Не убивай! Не трогай нас!
Война идет! Не трогай бедного царя,
Да деток царских, да жену»…
Продолжил парень ухмыляться.
«Оставь меня в живых! Прошу!
Пусти и пощади… Откуда ты»?
«А вот неважно. Верни Милика из тюрьмы,
Иначе очень пожалеешь…
Иначе я тебя отсюда уберу…
И ничего уж не поможет»!
И тот, кряхтя, снова спросил:
«Милик же… тоже. Как и ты»? —
Спросил царек.
«И это тоже. Коль не исполнишь приказанья»… —
Сказал Миней, отбросил стул,
Ушел и ускакал на жеребце.
А царь, попа позвав тут сразу,
Сказал потом: «Не может быть…
Да как я мог?! Запрячь коней
И ехать в Петербург!
Милика привезти живым обратно»!
Но я сбежал. Не знал, – раскрылась тайна.
9
К началу восемнадцатого векаГигантская была Россия.Но выхода к морям нет там в то время.К Балтийским водам.А Балтика как раз, что надо.Теплей зима, торговать можно.А там и Швеция была.Их армия и мощный флотСчитались лучшими в Европе.России бы пришел конец,Если б не царь.Но молод был он, да к тому жеВоенное искусство знал.Была только одна проблема:Король соперничал с Петром.И в нулевом году, – как горько, —Россия начала войну. Со Швецией.Та растянулась лет на двадцать.Прям как у меня в Силирии – о да…На ту войну меня призвали.Россия вся была в разрухе.Все совершенно изменилось:Мощная битва состоялась.В июне, числа двадцать седьмого,Год тысяча семьсот девятый, —Под Полтавой.10
Настало утро главной битвы.
Было так тихо на рассвете,
Что даже страшновато стало.
А я сидел у лагеря Петра.
Не спал он и чертил план битвы.
А я сидел, смотря на поле.
Видел рассвет, что разгорался
Над лесом вдалеке.
Запомнился мне навсегда.
Ярчайший, алый и кровавый,
Он быстро небо заливал.
Цвет крови. Зачем ты, утро, наступило?!
Неужто ты настало для того,
Чтобы была кровавой битва?
А она скоро закипела: на Смерть,
А не на жизнь.
После утра наступил день.
Кровавый день и очень страшный.
Я думал, что со мной случится:
Умру или останусь жив?
Шведы напали очень быстро.
Но мы ответили ударом на удар.
Все бились, наконец решили
Передохнуть все семь часов.
Но провалился план: напали шведы.
Рассвирепел царь Петр Первый
И приказал, чтобы никто не воевал.
Я этого снести не мог…
Хотя узнал гораздо позже.
Я воевал, и очень много,
Потом вернулся к царю в лагерь.
Вдвоем мы стали пировать.
Не знал я, что напали шведы.
Вот надоело мне сидеть,
И вышел я воздухом брани
Немного подышать.
Как только там я оказался, —
То чувствую бессмертного тотчас.
Это был Осмий. Он слез с коня,
Спустил с седла другого седока.
Им оказался генерал.
Провел он генерала в русский лагерь
И собирался уходить.
Тут вышел я. Я пил тогда
Томатный сок.
Да рюмку с соком уронил. Разбил.
А Осмий стал меня бранить:
«Куда ты делся?! Где ты ходишь?!
Загнал коня, пока добрался!
Где носит?! И ждем, и ждем,
А ты пируешь. Поедем драться!
Шведы напали»!
«Не может быть»! – воскликнул я.
«Вот именно: это случилось.
Ты помоги тут генералу, и едь
За лагерь. Я там тебя и подожду». —
И ускакал. Я сделал все,
Что родственник просил.
Поехал драться.
В лесу мы шведов врасплох застали.
Почти всех их там перебили,
А остальные побежали.
Догнал врага я и спросил:
«Ах, мистер, вам не очень больно»?
Потом на остальных бегу.
Так целый день мы и сражались.
После сраженья Петр Первый
Устроил пир.
И угостил всех пленных шведских офицеров,
Поблагодарив при том за то врагов,
Что именно они тогда учили русских воевать.
Вот шведской армии не стало,
Да вот война на суше и на море
Длилась еще двенадцать лет.
И в город Петербург я переехал
Лишь в тысяча семьсот двадцать первом
Году. Нисколько я не пожалел.
11
К тому году Санкт – Петербург
Изрядно вырос. Очень красив он был,
Когда однажды вечером я вышел погулять.
Стелился над Невой туман,
На небе же алел закат.
И только звезд не видно там.
Ступени из гранита, дороги, крытые камнями,
Сад Летний и Сад Зимний…
Белая ночь… светло…
И свежий воздух: недавно дождь прошел.
Кувшинки в озере цветут,
Летали чайки с криками тоски,
Пел соловей…
Прекрасное то время было…
Я стал с родней, товарищами жить
У домика Петра в Санкт – Петербурге.
Жилось мне очень хорошо.
И даже очень долго спал. Да…
Я об одном жалел:
Во время Северной войны погиб
Царевич Алексей: его убил сам царь,
Или он умер во время пыток.
А царь к нам иногда сам приходил,
Пил чай, болтал,
Да вспоминал годы, что прошли.
Через четыре года того не стало: умер.
Шел год тысяча семьсот двадцать пятый.
Жена царя только осталась.
Екатерина Алексеевна она.
Она со всеми нами весела была,
Один раз как – то Осмий даже
Ей букет роз принес в знак уваженья…
Его Императрица очень уважала
За добрый нрав.
За удовольствие надо платить:
Явился Меньшиков – князек
И Осмия стал так оскорблять…
Конечно, он о полуэльфах слышал.
Надулся, как петух, и пыжился
Как только мог.
Мне это очень надоело, и вот однажды я,
Нарвав в саду свежей крапивы,
Князька нехило отхлестал.
А Осмий мне потом сказал:
«Милик, спасибо! Надеемся мы на тебя.
Не будет больше залезать»!
Так хохотали…
А выскочка опять полез,
Только не к нам:
Хотел служить курляндским герцогом
У Екатерины. Но пролетел опять.
Решил женить тогда Петра Второго.
Был тот же результат: наследник умер.
Тогда же умерла Императрица.
А Меньшиков погнал на высоту:
Решился управлять Советом. Верховным.
И смог.
Нас это очень раздражало, как и всех.
Тот эгоист вскоре болел, был сослан
В Раниенбург. Но выскочке и это
Мало оказалось.
Тогда его отправили в Сибирь. В Березов.
Через два года детей его вернули
В Петербург.
Хотя мне было этого мужчину
Довольно – таки жалко все равно.
12
…Ну ничего себе! В году двадцать седьмом
Случилось нечто в рядах наших.
Отсутствовало двое – отец и сын.
То Митиней и Осмий были.
Но где они? Я не пойму. Известно лишь,
Что как – то раз наш Осмий рану получил.
Серъезную причем. В итоге пролежал
В больнице. Затем исчез. Куда?
Не знаю. Да Митиней по поводу отца
Чуть не сорвался с горя, и уехал. Куда?
Искать его. Да это что!
Пропал неведомо куда.
Я догадался после. Мне говорили: прав.
13
Искал изгнанник Осмия повсюду.
Объездил всю Россию,
Затем и за границей побывал.
Исколесил и Украину. Но безуспешно.
Печальны поиски его.
Но тут попался знатный граф герою.
Как только это все случилось – все!
Изгнанник ездил по Европе.
А бедный юноша провел в карете
Аж тридцать восемь лет!
Только тогда вернулся, изможденный,
Измотанный, живой, веселый.
А почему?
Ведь Осмий был в России эти годы!
Узнав об этом, наш Митиней
Лишился было дара речи, и подумал
Свое. Дивясь такому.
Вернулся Митиней в конце столетья —
Годах в шестидесятых —
Шестьдесят первом.
Мы были счастливы. В России
Шло время – хуже не бывает…
14
И там в то время правила тиранша, —
Анна Иоанновна она. Да что с нее возьмешь?
Тупая, злобная, плохая.
И был там с ней Эрнест Бирон.
Сладкая парочка, – что скажешь…
С Курляндии позван Императрицей.
Зачем – то… Советом уступала.
И началось…
Конечно, мы, полуэльфы, также пострадали.
Бирон мгновенно обо мне прознал.
Назначил встречу мне. Я зарычал,
Пошел туда. Поговорив с тем человеком,
Увидел: он жесток и кровожаден.
Потом тиран мне предложил
В карты сыграть. Мы сели.
Начали играть. Итог:
Я проиграл свое кольцо,
То императорское кольцо,
С коим не расставался никогда! Ни разу!
В игре потерянное выкрал после.
Жалея поначалу о потере.
Бирон рассвирепел с того.
Преследовал меня.
В конце концов, я с Осмием попался.
Под подозрения. Схватили,
Бросили в тюрьму. Во второй раз.
Лишь разница – лет двадцать – тридцать…
Меня там и пытали, даже били,
Сажали в кандалы…
Даже одежду отобрали, – рубашку с сапогами.
С оружия забрали пистолет.
На рынке все продали после.
А меня – палками… я чуть ли не орал.
Потом и без денег остался. Их отослали
В тайную казну.
Осмий сбежал. А я остался.
Решил убить ту сволоту.
Поправился, вышел во двор,
И шпагу обнажил – она осталась.
И выскочил к Бирону так.
«Все кончено, Бирон! Меня ты не убьешь!
Бессмертен я! Меня ты мучил, я не сдался.
И также всех! Пора тебя теперь замучить
И убить».
На что тиран ответил, ухмыляясь:
«Милик, зачем мне голову морочить?
Я герцог! Если меня хоть пальцем тронешь, —
Зарежу сразу»!
И также шпагу вынул с ножен.
«Отлично! Так давай станцуем! —
Махнул я шпагой, сделав шаг вперед. —
Узнаем, кто из нас мужчина».
«Ну что, Бирон? Так, выбирай:
Или уйдешь ты добровольно,
Сложив с себя все бремя власти,
Или умрешь. Полезешь к нам,
Кои зовутся полуэльфы, – убью,
Коли увижу! Катись отсюда,
Откуда вылез, и никогда не возвращайся!
Не жалуйся царице, – я все сказал.
Смотреть на сего человека тошно»… —
И все – таки царапнул я ту сволочь,
Который ползал на коленях.
И все – таки по – русски фехтовать, —
Не силирийские приемы. А так себе.
И потому я победил.
Вскочил Бирон, на меня глянул, и убежал.
По Петербургу на другой день
Гуляли те же разговоры:
То про меня, то про того Эрнеста.
Императрица о том не знала.
Про нас она давно слыхала.
Ее я очень не любил.
Тупую, злую… так всех и мучила подряд.
В конце концов, она слегла,
Переболела, умерла.
Закончилось десятилетнее правленье…
После нее Анна Леопольдовна была.
И для народа стала очень добра.
Ее правление прошло
Довольно тихо и спокойно.
Когда на трон пришла Елизавета, —
Жизнь пошла очень хорошо.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
(17. 06. 2000 г.)26. 01. 2001 г.31. 07. 2001 г.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЛЮБИМЕЦ ЕКАТЕРИНЫ ВТОРОЙ
(18. 06. 2000 Г)
26. 01. 2001 Г
31. 07. 2001 Г
1
Я и не думал, что так случится.
В то время шел сорок четвертый год.
Того же века. Перевороты все
Кончались. Дворцовые.
Случилось в это время то,
О чем не думал я, чего не ожидал…
В годы те правила пока
Елизавета. Петровна то есть.
Наследник был уже, —
Голштинский принц.
Его звали Петром. И Третьим.
Женить его тут захотели.
А в это время за границей,
В Германии воспитывалась принцесса.
Звали ее Софья Фредерика.
Она начитана была, добродушна, весела.
В пятнадцать лет книги читала.
Серъезные причем. Да в роскоши жила.
К тому же умной оказалась.
Но не желала править там, где родилась.
Россию выбирала. Сказав однажды:
«Она нужна мне. Я буду править там,
Или погибну».
Откуда я знал, что так будет?!
2
С родителями Софья попрощалась.«Нужна России». – Без конца твердила.Ее отец стоял, рыдал.«Иди к карете, а то заплачу». —Сказал он на прощанье.А та готова. У дворца стоит.Стоит девица возле отца,Слезы перчаткой вытирает.И добровольно с ней в РоссиюПоедет мать ее, —Принцесса Иоганна. Сели в карету,И умчались.3
Но ехали они не в одиночку. Попался им
Орлов Григорий.
Германию уж миновали.
Через Россию едут. Поля. Зима и стужа.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.