Чего хочет граф

Синклер улыбался, глядя на Куинси. Он представлял, как она, десятилетняя девочка, рассказывает эту сказку своей младшей сестренке.

– Однажды в Ла-Манше был сильный шторм, и рыбацкая лодка едва не протаранила корпус опрокинувшейся яхты. Люди с яхты барахтались в воде и из последних сил боролись с волнами. Никто из рыбаков не рискнул прыгнуть в бурное море, но они бросили несчастным веревки. В воде оказался и владелец яхты, французский аристократ. Но он и его дочь находились слишком далеко от лодки, и рыбаки не смогли добросить до них веревки. Девушка пыталась подплыть к лодке, но тяжелые мокрые юбки тянули ее на дно, и она начала тонуть. Тогда Рэндолф прыгнул в бурлящие волны и спас девушку. Он спас также и ее отца, а рыбаки вытащили из воды всех остальных. Французский аристократ оказался другом нашего короля, и он плыл в Англию, спасаясь от революции. Король Георг был так благодарен Рэндолфу за спасение своего друга, что пожаловал ему баронский титул. Француз потерял все свои богатства во время революции и кораблекрушения, но он тоже хотел выразить благодарность спасителю, поэтому отдал Рэндолфу самую большую драгоценность – отдал руку своей дочери Доминик. Рэндолф же был на седьмом небе от счастья, потому что они с Доминик влюбились друг в друга с первого взгляда и…

– Вы забыли, чем все кончилось? – спросил граф, открыв глаза.

– Я думала, вы уже заснули.

– Они жили долго и счастливо, не так ли? – Синклер улыбнулся.

– Конечно, долго и счастливо. Двадцать лет. А потом произошел несчастный случай. Рэндолф погиб, когда перевернулась его карета.

«Доминик – имя ее бабушки», – вспомнил Синклер. Тут их взгляды на мгновение встретились. Затем Куинси наклонилась и поцеловала его в лоб.

– А теперь будьте хорошим мальчиком и спите.

Он заснул с улыбкой на губах.

Куинси с Томпсоном сменяли друг друга всю ночь и давали Синклеру ивовый отвар, когда он просыпался. Дважды она пыталась прилечь на кровать камердинера в гардеробной, но граф звал ее каждый раз, едва голова Куинси опускалась на подушку. В конце концов, она устроилась в кресле, придвинув его к кровати. А в семь утра пришел Джек; он сказал, что сменит Томпсона. И только сейчас Куинси вспомнила, что ушла, даже не оставив записку бабушке и Мел, так что они, наверное, ужасно волновались. Она уже собиралась уходить, когда граф снова позвал ее. Кончилось тем, что Куинси написала записку и попросила одного из слуг передать ее сестре, а сама же вернулась к Синклеру.

Как странно… Если она пыталась уйти, он становился беспокойным и начинал звать ее. Если же она просто отходила к своему столу, он прекрасно спал.

– Куинси! – в очередной раз раздался хриплый голос Синклера.

Куинси, дремавшая за столом, подняла голову.

– Что?.. – Она заморгала и протерла глаза.

– Черт возьми, который час? – Граф приподнялся и пригладил ладонью волосы. – Почему вы не… – Он закашлялся.

Куинси позвонила горничной, потом подошла к кровати Синклера и, дождавшись, когда приступ кашля пройдет, с улыбкой сказала:

– Для пациентов в вашем состоянии доктор Кимбалл рекомендовал бы слабый чай и жидкую овсяную кашку. – Синклер поморщился, и она добавила: – Зато бабушка рекомендует фрукты, тосты с апельсиновым джемом и столько чая, сколько сможете выпить.

При слове «фрукты» граф улыбнулся.

– Ваша бабушка – мудрая женщина, – Он хотел сказать еще что-то, но опять содрогнулся в приступе кашля.

Когда кашель прекратился, Куинси взяла из-под столика у кровати небольшую бутылочку и налила из нее немного в чашку. Протянув чашку графу, сказала:

– Бабушка также рекомендует глоток виски каждые четыре часа, когда вы бодрствуете.

– Я предпочитаю бренди.

– Бабушка настаивает на виски.

Синклер пожал плечами и выпил виски одним глотком. И тут же закашлялся на целых две минуты.

Вскоре появилась Джилл, и Куинси потребовала обед для себя и завтрак для графа. Потом стала готовить ивовый отвар. Когда она снова повернулась к Синклеру, он уже крепко спал.

Обедая, Куинси читала газету, и время от времени поглядывала на графа. В очередной раз проснувшись, он взглянул на нее и прохрипел:

– Куинси, где бутылка? Куда вы ее спрятали?

– Вы уверены, что…

– Да, уверен.

Она подошла к кровати и вытащила из-под столика бутылку виски. Налив немного в чашку, сказала:

– Вот… Только на этот раз пейте медленно.

Едва лишь Синклер передал ей пустую чашку, как в комнату вошла его мать.

– Бенджамин, дорогой… – Графиня протянула руку, чтобы потрогать его лоб. – О… Мне кажется, нужно снова послать за доктором Кимбаллом.

– Нет-нет! – прохрипел Синклер.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – вмешалась Куинси. – По-моему, лорд Синклер предпочитает рекомендации моей бабушки. Ему просто нужен отдых, вот и все, – Она многозначительно посмотрела на графа, – Отдых в постели, в течение целой недели.

Леди Синклер улыбнулась:

– Что ж, если у вашей бабушки есть опыт… Хорошо, не возражаю. Только сообщите мне, если хоть что-нибудь изменится. – Бросив тревожный взгляд на сына, леди Синклер вышла, из комнаты.

Ближе, к вечеру Куинси отправилась домой, но лишь для того, чтобы переодеться и взять очки. Вернувшись к Синклеру, она обнаружила, что никто из слуг не удивился при ее появлении. Возможно, слуги считали, что в отсутствие камердинера именно секретарь должен ухаживать за графом.

– Дейзи сказала, что вы почти не притронулись к обеду, – сказал Томпсон, входя в комнату с подносом, – вот, поешьте. – Он поставил его на стол у окна.

– Спасибо, Томпсон, – кивнула Куинси.

Она встала и потянулась. У нее совершенно не было аппетита, но кто сумеет успокоить графа, если она тоже лишится сил? Сделав себе бутерброд, Куинси покосилась на Синклера – и вдруг заметила, как он выхватил полотенце из рук слуги. В следующее мгновение он швырнул полотенце через всю комнату, и оно угодило в чайник, который тут же опрокинулся.

Куинси, схватив тряпку, принялась вытирать разлившийся чай, но тут послышалось ворчание Синклера, а затем раздались громкие крики Томпсона:

– Нет-нет! Что вы делаете, милорд?!

Куинси обернулась. Синклер, размахивая кулаками, пытался ударить Томпсона, а тот старался схватить его за руки.

– Прекратите! – крикнула Куинси, подбегая к кровати. – Успокойтесь, милорд.

Синклер взглянул на нее, но, судя по всему, не узнал. Он снова пытался ударить Томпсона, но, промахнувшись, задел локтем Куинси и сбил с ее носа очки.

– Капитан, – закричала она, – прекратите немедленно!

Синклер замер. Томпсон же со вздохом облегчения отступил на несколько шагов, и из-под его каблука раздался зловещий хруст – то были очки Куинси. Она хотела их поднять, но вдруг почувствовала какую-то влагу на верхней губе. Облизав губы, она ощутила привкус крови.

– Чтоб мне провалиться, он же разбил вам нос! – Вытащив из кармана носовой платок, Томпсон бросился к Куинси и приложил платок к ее окровавленному носу.

Отстранив его руку, она пробормотала:

– Не беспокойся, ничего страшного.

Внезапно Синклер закашлялся, но кашель почти тотчас же прекратился, и послышался какой-то булькающий звук. Граф же, скорчившись в изголовье кровати, то и дело вздрагивал, и казалось, что лицо его посинело.

– Он задыхается! – Куинси бросилась к Синклеру. – Помогите перевернуть его…

Они перевернули Синклера на левый бок, и он не сопротивлялся. Куинси вскочила на кровать и опустилась рядом с ним на колени.

– Бабушка предупреждала, что такое может случиться, – сказала она. – Вытащите горшок из-под кровати. Побыстрее!

Томпсон повиновался. Куинси же принялась колотить Синклера ладонью по спине.

– Бабушка сказала вам бить его? – пробормотал слуга.

– Я делаю то, что надо делать. – С каждым словом она наносила очередной удар по спине Синклера, но глаза его по-прежнему оставались закрытыми. – Ничего не понимаю… Бабушка ведь сказала, что это поможет удалить жидкость из его легких.

– А он должен при этом сидеть или лежать? – Томпсон зажег еще одну свечу на столике у кровати.

– Я не знаю!.. – Куинси изо всех сил старалась не расплакаться.

– Может, позвать доктора Кимбалла?

– Нет времени. – Куинси склонилась над графом. – Кашляй, Бенджамин, – прошептала она ему в ухо и снова ударила по спине. – Ты должен кашлять. Пожалуйста, Бенджамин, ради меня.

Через несколько секунд Синклер начал кашлять, затем придвинулся к краю кровати и выплюнул мокроту в горшок.

Куинси похлопала его по плечу и, сев с ним радом, с облегчением вздохнула. Вскоре дыхание графа восстановилось, и он, взглянув на нее, пробормотал:

– О, мой ангел… – Он на мгновение прижал ее руку к сердцу, затем в изнеможении откинулся на подушки и закрыл глаза.

Томпсон в изумлении уставился на Куинси, потом перевел взгляд на Синклера.

– Я знал это! – воскликнул слуга. – Выходит, я был прав. Гримшо должен мне шиллинг!

– Вы о чем? – Куинси поднялась с кровати и пристально посмотрела на Томпсона.

Слуга расплылся в ухмылке:

– Я знал, что вы… не мужчина.

Куинси судорожно сглотнула.

– Но почему вы так думаете?

Томпсон немного смутился, но потом снова ухмыльнулся:

– Лорд Синклер не из тех, кто будет прижимать к сердцу руку другого мужчины, Куинси со вздохом опустилась в кресло.

– Когда вы заключили пари с Гримшо?

– После происшествия в доках. Я тогда нес вас к карете, а потом занес в дом. Вы выглядели как надо, но… что-то было не так. Граф же, когда увидел, как вы лежите без чувств на диване… Знаете, он стал белее, чем его галстук.

Куинси вдруг почувствовала, что ей все равно. Она слишком долго не спала, чтобы сейчас думать об этом. К тому же Томпсону, кажется, можно доверять. Куинси взглянула на слугу:

– Видите ли, Томпсон, я… – Она в смущении умолкла.

Слуга улыбнулся и проговорил:

– Не беспокойтесь, сэр. Я буду на своем посту. Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня. – Он подмигнул ей и вышел из комнаты.

Куинси долго смотрела на закрывшуюся за Томпсоном дверь. Потом, тихонько вздохнув, села рядом с графом. Этой ночью она чуть не потеряла его. К счастью, кризис миновал, но теперь следовало ждать следующего… При мысли об этом Куинси вздрогнула, затем, не удержавшись, обняла Синклера. Он тотчас потянулся к ней и, обхватив ее обеими руками, положил голову ей на грудь; глаза же его по-прежнему были закрыты. Она прижала его к себе и прошептала:

– Никогда больше не пугай меня так. Слышишь, Бенджамин?

Он что-то пробормотал себе под нос и захрапел. Она погладила его по щеке и поцеловала в макушку.

Куинси обнимала графа всю ночь, то и дело, утирая слезы. Она чувствовала, что все сильнее привязывается к Синклеру, и это страшило ее. Ведь если она оставит его, в ее жизни образуется пустота, зияющая дыра в сердце. Но, увы, ей придется его оставить, потому что если она не сделает этого…

Послышался тихий стук в дверь, и Куинси поднялась с постели за мгновение до того, как Матильда вошла в спальню.

– Я подумала, что вы, должно быть, проголодались, сэр, – сказала служанка, поставив на стол поднос. – И еще я принесла лимонаду с медом. Кухарка сказала, что вчера вы требовали его очень много.

– Спасибо, Матильда. – Куинси протерла глаза – их жгло так, будто песком запорошило.

– Скажите, сэр, лорд Синклер умрет? – неожиданно спросила служанка.

Куинси взглянула на нее с удивлением:

– Конечно, нет. Я уверен, что он скоро поправится.

Лицо Матильды просветлело.

– О… Я так рада… – Взглянув еще раз на спящего графа, служанка присела в реверансе и направилась к двери.

– Матильда… – окликнула ее Куинси. – А где Джилл сегодня утром?

– Она подгоняет новое платье для леди Синклер, сэр. Думаю, миледи собирается надеть его на свадьбу.

– На свадьбу?

– Ну да… На свадьбу лорда Синклера. Мы уже боялись, что платье окажется для похорон, – Матильда опустила глаза, – но теперь-то ясно, что оно для свадьбы. Вам нужно что-нибудь еще, сэр?

– Нет, спасибо. Можете идти.

Куинси даже не слышала, как закрылась дверь за служанкой. Сердце ее гулко стучало в груди, а на глаза снова навернулись слезы. Но кого же леди Синклер подыскала в жены своему сыну? Или граф сам нашел?.. Нет-нет, не может быть – она, Куинси, узнала бы об этом раньше, чем леди Синклер.

Куинси снова опустилась на кровать и взглянула на графа.

– Мой ангел, – пробормотал он с улыбкой, глаза его по-прежнему были закрыты.

– Да, милорд… – прошептала она. – Вы не спите?

Он не ответил, но его пальцы крепко сжали ее руку.

Куинси почувствовала стеснение в груди. О Господи, она любит Синклера все больше, а ведь ей придется покинуть его. Слезы снова подступили к ее глазам, и она, не удержавшись, тихонько всхлипнула. Но Синклер, спавший с улыбкой на губах, этого не слышал.

«Интересно, получил ли Томпсон свой шиллинг?» – неожиданно подумала Куинси. Тяжко вздохнув, она вернулась к уже остывшему завтраку.

Синклер медленно открыл глаза, и тотчас же часы на каминной полке пробили двенадцать. Но что это за сопение с ним рядом? Он повернул голову и увидел Куинси, дремавшую в кресле у кровати. Синклер нахмурился. Такая преданность секретаря может вызвать у слуг удивление. И все же он был рад, что Куинси осталась с ним.

Увидев на столе остатки завтрака, граф вдруг почувствовал, что проголодался. Он потянулся к звонку, но тут же отдернул руку.

Черт возьми, что же происходило ночью? Может, он каким-то образом выдал Куинси? Неужели он?.. Или это был всего лишь сон?