Дьявольское измерение

Дьявольское измерение

– А теперь, профессор Ламберт, расскажите нам, что вы сделали с телом вашей ассистентки мисс Мэдж Кроуфорд. Ее машина стоит у вашей двери, стоит там со вчерашнего раннего утра. Нет никаких следов, ведущих от дома, и вы не можете ожидать, что мы поверим, что самолет сбросил ее с крыши. Будет намного проще, если вы скажете нам, где она. Ее родители очень беспокоятся о ней. Когда они позвонили, вы отказались с ними разговаривать, не позволили им поговорить с мисс Кроуфорд. Они встревожены ее судьбой. Хотя вы не из тех мужчин, которые могут причинить вред молодой женщине, тем не менее, для вас все выглядит плохо. Вам лучше все объяснить.

Джон Ламберт, мужчина лет тридцати шести, высокий, худощавый, с черными волосами, которые, несмотря на молодость, слегка тронула седина на висках, обратил на своих собеседников большие глаза, полные муки.

Ламберт уже был всемирно известен своими уникальными и поразительными экспериментами в области звука и ритма. Одна из крупных электротехнических компаний предоставила ему возможность выполнять оригинальные работы, и его лаборатория, в которой он жил, располагалась на большом участке изолированного леса примерно в сорока милях от Нью-Йорка. Для успеха его работы было необходимо, чтобы по соседству производилось как можно меньше тревожных звуков. Многие из его экспериментов со звуковыми и эфирными волнами требовали абсолютной тишины и свободы от мешающих шумов. Деликатная природа некоторых машин, которые он использовал, не выдерживала даже шагов человека в радиусе ста ярдов, а проезжающий автомобиль полностью нарушил бы их работу.

Ламберт ужасно нервничал. Он дрожал под пристальным взглядом сурового детектива, приехавшего с несколькими коллегами из соседнего города по зову перепуганной семьи Мэдж Кроуфорд. Девушка, чья фотография стояла на рабочем столе рядом, смотрела на них с фотографии – красивая молодая женщина двадцати пяти лет, со светлыми волосами, с большими глазами и прекрасным лицом.

Детектив Филлипс драматично указал на сходство с пропавшей девушкой.

– Можете ли вы, – сказал он, – смотреть на нее и отрицать, что любили ее? И если она не полюбила вас в ответ, то у нас есть мотив для того, что вы сделали, – ревность. Ну же, расскажите нам, что вы с ней сделали. Наши люди все равно найдут ее, сейчас они обыскивают подвал. Не надейтесь, что вы ее спрячете, и если она мертва…

Ламберт издал крик отчаяния и спрятал лицо в своих длинных пальцах.

– Она… она… не говорите, что она мертва!

– Значит, вы действительно любили ее! – торжествующе воскликнул Филлипс и переглянулся со своими спутниками.

– Конечно, я люблю ее. И она ответила мне взаимностью. Мы были тайно помолвлены и должны были пожениться, когда закончим эти чрезвычайно важные эксперименты. Хотя это позорно – обвинять меня в том, что я убил ее. Если я это сделал, то это была не моя вина.

– Значит, вы все-таки убили ее?

– Нет, нет. Я не могу поверить, что она действительно ушла.

– Почему вы уклонились от расспросов ее родителей?

– Потому что… Я пытался вернуть ее… чтобы вновь материализовать ее.

– Вы имеете в виду вернуть ее к жизни?

– Да.

– Разве врач не мог бы сделать это лучше вас, если она спрятана где-то здесь? – серьезно спросил Филлипс.

– Нет, нет. Вы не понимаете. Ее нельзя увидеть, она дематериализовалась. О, уходите. Я единственный мужчина, за исключением, возможно, моего друга доктора Моргана, который может ей сейчас помочь. И Морган – я думал позвонить ему, но я работал каждое мгновение, чтобы получить правильную комбинацию. Уходите, ради бога!

– Мы не можем уехать, пока не выясним судьбу мисс Кроуфорд, – терпеливо сказал Филлипс.

В огромную лабораторию вошел еще один сыщик. Он пробирался сквозь мириады странных машин, причудливую коллекцию ксилофонов, гонгов, каменных плит, вырезанных в причудливых узорах для получения странных ритмичных звуков, всевозможных электрических устройств. Рядом с Филлипсом стояла плита площадью несколько квадратных футов из тяжелого металла, поднятая с пола на шестах из другого материала. К потолку были прикреплены толстые шпильки из того же металла, что и большая пластина.

Один из сыщиков постучал себя по лбу, указывая на Ламберта, который нервно закуривал сигарету.

Новоприбывший доложил Филлипсу. Он держал в руке два или три листа бумаги, на которых что-то было написано.

– Единственный другой человек здесь – глухонемой, – сказал сыщик Филлипсу, своему начальнику. – У меня есть его история. Он пишет, что заботится о вещах, готовит им еду и так далее. И он пишет далее, что, по его мнению, женщина и этот парень Ламберт были влюблены друг в друга. Он понятия не имеет, куда она делась. Вот, прочтите это.

Филлипс взял листы и прочитал: "Вчера утром, около десяти часов, я проходил мимо двери лаборатории, направляясь застелить постель профессора Ламберта. Внезапно я заметил странный, мерцающий, зеленовато-голубой свет, струящийся со стен и потолка лаборатории. Я был прямо за пределами этого места, и хотя я ничего не слышал, меня сбили с ног, и я извивался, как змея. Мне казалось, что что-то с тысячью маленьких лапок, но с огромной силой толкает меня во все стороны. Когда наступило затишье, и свет на несколько мгновений прекратился, я, пошатываясь, поднялся на ноги и безумно побежал в свою комнату, напуганный до полусмерти. Проходя мимо кухни, я увидел мисс Кроуфорд у раковины, она наполняла вазы и расставляла цветы, как обычно делала каждое утро. Если она и звала меня, я не слышал ее и не заметил, как шевельнулись ее губы. Я думаю, она подошла к двери.

Я собирался уйти, когда пришел в себя, разозленный тем, что произошло, но потом мне стало стыдно за то, что я такой ребенок, потому что профессор Ламберт был очень добр ко мне. Примерно через пятнадцать минут после того, как я пошел в свою комнату, я смог вернуться на кухню. Мисс Кроуфорд там не было, хотя цветы и вазы были. Затем, когда я начал работать, все еще немного встревоженный, профессор Ламберт ворвался на кухню с выражением ужаса на лице. Его рот был открыт, и я думаю, что он звал. Затем он выбежал обратно в лабораторию, и с тех пор я не видел мисс Мэдж. С тех пор профессор Ламберт почти постоянно находился в кабинете, и я держался подальше от него, потому что боялся.

Еще два члена команды Филлипса ворвались в лабораторию и подошли к шефу. Они занимались физическим трудом, потому что все еще потели, и один из них с печальным выражением лица рассматривал свои руки.

– Есть успехи? – нетерпеливо спросил Филлипс.

– Нет, босс. Мы обошли все вокруг и выкопали все места, до которых смогли добраться, чтобы залезть в подвал. Большая часть из трехдюймового бетона, без признаков разрушения.

– Ты заглядывал в печь?

– Мы первым делом заглянули туда. Ее там нет.

В лаборатории было несколько шкафов, и Филлипс открыл их все и осмотрел. Когда он приблизился к большой тарелке, Ламберт издал предостерегающий крик.

– Не трогайте это, не трогайте ничего рядом с этим!

– Хорошо, хорошо, – раздраженно сказал Филлипс.

Скептически настроенные сыщики классифицировали Ламберта как "чокнутого" и были практически уверены, что он покончил с Мэдж Кроуфорд, потому что она не хотела выходить за него замуж.

Тем не менее, им нужны были более веские доказательства, чем просто их убеждения. Например, не было состава преступления.

– Джентльмены, – сказал, наконец, Ламберт, с большим усилием сдерживая свои эмоции. – Я признаюсь вам, что нахожусь в трепете и состоянии душевной пытки относительно судьбы мисс Кроуфорд. Вы затягиваете дело, отрываете меня от работы.

– Он думает о работе, когда девушка, которую, по его словам, он любит, исчезла, – сказал Доэрти громким шепотом Филлипсу. Доэрти был одним из сыщиков, которые копались в подвале, и тяжелая работа сделала его вспыльчивым.

– Вы должны помочь нам найти мисс Кроуфорд, прежде чем мы оставим вас в покое, – сказал Филлипс. – Неужели вы не можете понять, что находитесь под серьезным подозрением, что причинили ей вред, спрятали ее подальше? Это серьезный вопрос, профессор Ламберт. Ваши эксперименты могут подождать.

– Не могут, – кричал Ламберт, потрясая кулаками. – Вы дураки!

– Теперь спокойно, – сказал Доэрти.

Возможно, вам лучше пойти с нами в офис окружного прокурора, – продолжал Филлипс. – Там вы, возможно, придете в себя и поймете тщетность попыток скрыть свое преступление – если вы его совершили. Если нет, то почему вы не скажете нам, где мисс Кроуфорд?

– Потому что я сам не знаю, – ответил Ламберт. – Но вы не можете забрать меня отсюда. Я прошу вас, джентльмены, дайте мне еще немного времени. Мне нужно время.

Филлипс покачал головой.

– Нет, если вы не расскажете нам логически, что произошло, – сказал он.

– Тогда я должен, хотя я не думаю, что вы поймете или даже поверите мне. Вкратце, было так: вчера утром я работал над заключительной серией экспериментов с новым типом гармонических обертонов и новым типом синусоидального тока, который я осоздал с помощью серии селеновых ячеек. Когда я, наконец, щелкнул выключателем – помните, я много недель готовил аппарат и только что рано утром внес последние штрихи – раздался звук, которого никогда прежде не слышали человеческие уши, неописуемый звук, ужасающий и таинственный. Кроме того, был яростный, всепожирающий зеленовато-голубой свет, и он исходил от пластин и шпилек, которые вы видите, но его сила была так велика, что он вышел из-под контроля и запрыгал по комнате, как живое существо. В течение нескольких мгновений, пока он усиливался по мере того, как я увеличивал мощность тока с помощью переключателя, который держал в руке, я зачарованно наблюдал и слушал. Мои инструменты перестали записывать, хотя они самые тонкие из когда-либо изобретенных и могут обрабатывать почти все, о чем человек может только догадываться.

Пот лился с лица Ламберта, когда он рассказывал свою историю. Детективы слушали, лишь немного понимая смысл слов ученого.

– Какое это имеет отношение к мисс Кроуфорд? – нетерпеливо спросил Доэрти.

Филлипс поднял руку, чтобы заставить другого сыщика замолчать.

– Дайте ему закончить, – приказал детектив. – Продолжайте, профессор.

– Ощущения, которые я испытывал, стали невыносимыми, – продолжал Ламберт низким, хриплым голосом. – Я был вынужден кричать от боли и замешательства. Мисс Кроуфорд, очевидно, услышала мой зов, потому что несколько мгновений спустя, как раз в тот момент, когда ужасающая неизвестная сила достигла своего апогея, она ворвалась в лабораторию и перешагнула через плиту, которую вы видите там.

– Я был бессилен. Хотя я нечеловеческим усилием отключил ток, она— она исчезла!

Ламберт закрыл лицо руками, рыдания сотрясли его широкие плечи.

– Исчезла? – повторил Филлипс. – Что значит "исчезла"?

– Она исчезла прямо у меня на глазах, – дрожащим голосом сказал профессор. – Преобразованная в ничто яростной силой тока или звука. С тех пор я пытаюсь воспроизвести условия эксперимента, потому что хочу вернуть ее обратно. Если я не смогу этого сделать, тогда я хочу присоединиться к ней, куда бы она ни отправилась. Я люблю ее, теперь я знаю, что не могу жить без нее. Не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня в покое, чтобы я мог продолжить?

Доэрти насмешливо рассмеялся.

– Что за история, – усмехнулся он.

– Молчи, Доэрти, – приказал Филлипс. – Итак, профессор Ламберт, ваше объяснение исчезновения мисс Кроуфорд кажется нам нелогичным, но все же мы готовы дать вам все шансы вернуть ее, если то, что вы говорите, правда. Мы не можем оставить вас совсем одного, потому что вы можете попытаться сбежать или привести в исполнение свою угрозу самоубийства. Поэтому я буду тихо сидеть вон там, в углу, откуда я могу наблюдать за вами, но не буду мешать вашей работе. Мы дадим вам время до полуночи, чтобы доказать свою историю. После вы должны пойти с нами к окружному прокурору. Вы согласны с этим?

Ламберт нетерпеливо кивнул.

– Я согласен. Позвольте мне спокойно работать, а если я не добьюсь успеха, то вы можете забрать меня куда пожелаете. Если сможете, – добавил он вполголоса.

Доэрти и остальные, по приказу Филлипса, вышли из лаборатории.

– Еще кое-что, профессор, – сказал Филлипс, когда они остались одни и профессор готовился к работе. – Как вы объясните тот факт, если ваша история правдива, что мисс Кроуфорд была убита или исчезла, в то время как вы сами, находясь поблизости, не пострадали?

– Вы видите эту одежду? – спросил Ламберт, указывая на какую-то черную одежду, которая лежала на скамейке неподалеку. – Она изолировала меня от тока и частично защитила от звука. Хотя сила была очень велика, достаточно велика, чтобы пробить мою изоляцию, в моем случае это было затруднено из-за одежды.

– Понимаю. Что ж, вы можете продолжать.

Филлипс время от времени ерзал на стуле, который он занял. Он слышал шум своих людей, все еще обыскивающих помещение в поисках Мэдж Кроуфорд, и профессор Ламберт тоже их слышал.

– Вы скажете своим людям, чтобы они вели себя тихо?– наконец запросил он.

Под глазами Ламберта залегли темные круги. Он работал в состоянии лихорадочного беспокойства. Когда девушка, которую он любил, дематериализовалась прямо у него на глазах, им овладела паника. Он оторвал провода, чтобы прервать ток, и потерял нить своего эксперимента, так что не смог воспроизвести его в точности без лишних усилий.

Ученый надел черную мантию, и Филлипс пожалел, что у него тоже нет защитных доспехов, хотя он и верил, что Ламберт сказал им кучу лжи. История глухонемого была не слишком обнадеживающей. Филлипс предупредил своих спутников, чтобы они вели себя тише, а сам сидел совершенно неподвижно.

Ламберт знал, что сыщики считают его совершенно сумасшедшим. Он осознавал тот факт, что у него было всего несколько часов, чтобы спасти девушку, которая пришла на его крик, чтобы помочь ему, которая любила его и которую любил он, только для того, чтобы быть унесенной в неизвестное место силами, которые были высвобождены в его эксперименте. И он знал, что скорее умрет с ней, чем будет жить без нее.

Он работал лихорадочно, хотя и старался сохранять спокойствие, чтобы победить. Его заметки помогали ему до определенного момента, но когда он внес последние штрихи, у него не было времени все записать, так как ему не терпелось протестировать свой аппарат. Именно во время тестирования произошло ужасное событие, и он увидел, как Мэдж Кроуфорд исчезла у него на глазах.

Ее глаза, большие и испуганные, горели в его сознании.

Глухонемой Феликс, маленький, худощавый мужчина лет пятидесяти, послал профессору немного еды и кофе через одного из сыщиков. Ламберт проглотил кофе, но нетерпеливо отмахнулся от остатков. Филлипсу, постоянно наблюдавшему за своим подозреваемым, в конце дня подали легкий ужин.

Казалось, там был миллион проводов, которые нужно было потрогать, протестировать, и различные странные устройства. Несколько раз, позже вечером, Ламберт с видом предвкушения щелкнул большим выключателем, но мало что происходило. Затем Ламберт снова принимался за работу, тестируя, тестируя – корректируя то одно, то другое, пока Филлипс не ругался себе под нос.

– Еще час, профессор, – сказал Филлипс, которому было до смерти скучно, и его сводило судорогой от попыток подчиниться приказу профессора не двигаться. Круг из окурков окружал сыщика.

– Всего час, – согласился Ламберт. – Не могли бы вы, пожалуйста, помолчать, дружище? Это вопрос жизни или смерти моей невесты.

Филлипс был несколько недоволен, так как чувствовал, что оказал Ламберту большую услугу, позволив ему так долго оставаться в лаборатории, чтобы доказать свою историю.

– Жаль, что здесь нет доктора Моргана. Наверное, мне следовало послать за ним, – сказал Ламберт несколько минут спустя. – Вы позволите мне позвать его? Кажется, я не могу довести до совершенства этот последний этап.

– Сейчас нет времени, – заявил Филлипс. – Я сказал, до полуночи.

Ламберту было очевидно, что в течение вечера детектив убедился в том, что ученый сошел с ума. Непрерывная возня и отсутствие результатов или даже впечатляющих зрелищ убедили Филлипса, что он имеет дело с чудаком.

– Я думаю, что теперь она у меня есть, – холодно сказал Ламберт.

– Что? – спросил Филлипс.

– Оригинальная комбинация. В волнении я забыл одну деталь, и это сбило меня с толку. Теперь я верю, что добьюсь успеха – так или иначе. Я предупреждаю вас, будьте осторожны. Я собираюсь высвободить силы, которые могут выйти из-под моего контроля.

– Ну, не будьте безрассудны, – нервно взмолился Филлипс. Множество машин произвело на него впечатление, даже если Ламберт и казался дураком.

– Вы настаиваете на том, чтобы остаться, так что это на ваш страх и риск, – холодно сказал Ламберт.

Ламберт в странных одеждах представлял собой причудливую фигуру. Капюшон был откинут назад, открывая его бледное, заросшее черной бородой лицо, тусклые глаза с темными кругами под ними и подергивающиеся губы.

– Если вы обнаружите, что покидаете эту юдоль слез, – иронично продолжал ученый, обращаясь к сыщику, – у вас, по крайней мере, будет утешение от осознания того, что, когда сила звука разрушит вашу смертную форму, вы один из первых среди людей, настроитесь на вибрации неизвестного миру звука. Вся материя – это вибрация; это было доказано. Здание из кирпичей, если его правильно встряхнуть, разваливается на составные части; мост, который солдаты пересекают в одном ритме, срывается со своих опор. Камертон, принимающий звуковые колебания от другого такого же размера и формы, начинает вибрировать в свою очередь. Это простые аналогии, но в применении к менее знакомым звуковым вибрациям, из которых состоит наш атомный мир, они могут помочь вам понять, как обнаруженные мной потрясающие силы могут разрушать плоть.

Ученый вопросительно посмотрел на Филлипса. Поскольку сыщик не двигался, а сидел, скрестив руки на груди, Ламберт пожал плечами и сказал:

– Я готов.

Ламберт поднял капюшон, и Филлипс сказал в духе бравады:

– Вы не можете напугать меня отсюда.

– Вот и выключатель, – воскликнул Ламберт.

Он установил контакт, как и раньше. Он постоял мгновение, и на этот раз течение набрало силу. Экспериментатор нажал на рычаг до упора.

Ужасный зеленовато-голубой свет внезапно озарил лабораторию, и в воздухе послышались звуковые колебания, которые, казалось, разрывали тело Филлипса. Он оказался на полу, сбитый со стула, и корчился то так, то эдак, лишившись дара речи, испытывая мучительную агонию. Вся его плоть, казалось, дрожала в унисон с волнами, исходившими от машин, которыми управлял Ламберт.

После того, что показалось страдающему сыщику часами, сила уменьшилась, и вскоре Филлипс смог подняться. Дрожа, детектив выругался и высоким голосом позвал на помощь.

Ламберт откинул капюшон и раскачивался взад и вперед в агонии.

– Мэдж, Мэдж, – закричал он, – что я наделал! Вернись ко мне, вернись!

Доэрти и остальные прибежали на крики своего шефа.

– Арестуйте его, – дрожащим голосом приказал Филлипс. – Я достаточно вытерпел этой чуши.

Детективы направились к Ламберту. Он увидел, что они приближаются, и быстро сбросил защитную одежду, которую носил.

– Отойдите! – крикнул он и до упора повернул выключатель. Яркий зеленый свет рассек воздух, и странные звуковые ощущения ударили и разорвали их; Доэрти, который вытащил револьвер, когда отвечал на крики Филлипса, выстрелил в воздух, и звук, казалось, сражался с вибрирующим эфиром.

Ламберт, нажимая на выключатель, прыгнул вперед и приземлился на металлическую пластину под потолочными шпильками, в самом центре ужасного возмущения и незащищенный от его силы.

На несколько мгновений Ламберт почувствовал мучительную боль, как будто что-то разрывало его плоть, разделяя на атомы. Ученый видел извивающиеся фигуры сыщиков в различных странных позах, но его впечатления были путаными. Голова у него кружилась, он раскачивался взад и вперед, и, наконец, ему показалось, что он упал, или, вернее, что он растаял, как растворяется в воде кусок сахара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.