Естественная пищи человека Попытка доказать средствами сравнительной анатомии, физиологии, химии и гигиены, что изначальная, наилучшая и естественная пища человека — фрукты и орехи

ЗУБЫТравоядные.

Рассмотрим сначала зубы травоядного животного. Лошадь, бык и овца — типичные представители этого класса животных, живущие почти исключительно на траве и травянистых растениях. Характер их пищи своеобразен. Она объёмиста, груба и покрыта острыми, режущими краями — мало подходящими для нежных ртов и дёсен. Прежде чем эту пищу можно проглотить, её нужно тщательно размять и растереть зубами и во рту; а для правильного исполнения этой функции необходимы зубы особого строения и особого взаимного расположения. Именно такими зубами они и обладают. У них двадцать четыре коренных зуба — по шесть с каждой стороны в каждой челюсти; а в нижней челюсти спереди — восемь резцов, режущих зубов, тогда как на верхней челюсти таковых нет вовсе. Вместо этих зубов на верхней челюсти имеется просто роговая пластина, о которую при смыкании челюстей упираются длинные резцы нижней челюсти. Это делает возможными те рвущие, перетирающие движения, что необходимы для откусывания и пережёвывания пищи, которой питаются эти животные. Но это ещё не всё. Само строение их зубов особым образом приспособлено к их пище и её пережёвыванию. В отличие от наших зубов, они покрыты не сплошной эмалью, а состоят из чередующихся слоёв эмали и дентина — мягкого, костеобразного вещества, лежащего между слоями эмали и стирающегося быстрее, чем она. В результате вскоре образуется ряд неровных, зазубренных краёв, составляющих режущие, перетирающие поверхности, особо приспособленные к пище, которой питаются эти животные. Ни у одного другого класса животных подобного строения нет, поскольку их пища отличается от пищи травоядных. Это — мудрое установление природы, в точности приспособленное к желаемой цели.

Насекомоядные.

Насекомоядные состоят в более близком родстве с грызунами, чем с хищными. Форма зубов у разных видов различна: резцы и клыки у них не особенно выделяются, но коренные зубы всегда снабжены множеством мелких заострённых бугорков, приспособленных для раздавливания насекомых. Три главных семейства насекомоядных — кроты, землеройки и ежи. Они невелики по размеру и встречаются во всех странах, кроме Южной Америки и Австралии.

Грызуны.

Грызуны представляют собой своеобразный отряд животных, отличающийся двумя очень длинными и крепкими зубами в каждой челюсти, занимающими место резцов и клыков у других животных. За ними следует беззубое пространство, а затем четыре или пять коренных зубов, которые, если их коронка шероховата, указывают на растительную пищу, а если заострена — на насекомоядную. Их основная пища — зерно и семена всех видов, а нередко вместе с ними и фрукты, орехи и жёлуди. К этому отряду принадлежат семейства белки, сурка, всех видов мышей, бобра, дикобраза, зайца и других.

Особым пищевым подразделением грызунов являются ризофаги, или корнееды, к которым относятся некоторые виды сумчатых и мышей. Их пища нередко состоит исключительно из корней свёклы, моркови, сельдерея и лука.

Беззубые.

У животных этого класса иногда, хотя и редко, встречаются рудиментарные задние зубы. Их пища состоит из листьев, цветов, почек и сочных стеблей. Некоторые также поедают насекомых, особенно муравьёв. К этому отряду принадлежат ленивец, броненосец, панголин и большой муравьед.

Всеядные.

Всеядные животные обладают весьма характерными зубами. Клыки у них заметно развиты, образуя настоящие бивни по бокам рта. Они используются для нападения и защиты, а также для выкапывания кореньев, которыми эти животные в значительной мере питаются. Типичным представителем всеядных этого рода является свинья, и всем нам хорошо знаком её нрав не менее, чем её анатомия! Животные этого класса способны питаться и животной, и растительной пищей, и предполагается, что человек также относится к этой категории! Главный довод тех, кто рекомендует «смешанную» диету (то есть состоящую из мяса, овощей, фруктов, кореньев, зерна и т. д.), состоит в том, что человек способен питаться всеми этими продуктами, сохраняя жизнь и некоторую степень здоровья, и потому он всеяден. Мы вскоре рассмотрим этот довод несколько подробнее. Пока же достаточно сказать, что (по крайней мере, если судить по зубам) человек ничем не похож на свинью или на какое-либо иное всеядное животное, но полностью от них отличается. Самого беглого взгляда на рот и зубы свиньи должно быть достаточно, чтобы убедить нас, что мы не принадлежим к этому классу! Прочие соображения мы рассмотрим позднее.

Хищные.

Следующий большой класс, который нам предстоит рассмотреть, — плотоядные. Их зубы весьма своеобразны, а их форма и расположение полностью отличаются от зубов всех прочих животных. У них есть резцы спереди и коренные зубы сзади; но самые характерные их зубы — клыки, которые особо отличают этот класс питающихся. Их четыре — по два в каждой челюсти, расположенные по бокам, длинные, острые и заострённые. Чем более животное чисто плотоядно, тем сильнее развиты эти зубы, а чем меньше мяса животное ест, тем слабее они развиты. Так, у семейства кошачьих, которое, пожалуй, наиболее типично хищно из всех, клыки развиты очень хорошо; у них они наиболее выражены. У таких животных клыки также значительно отстоят от прочих зубов. У собаки же зубы менее выражены, чем у кошки; её когти, глаза и т. д. также менее отчётливо хищны, и можно заметить, что её повадки гораздо менее похожи на повадки хищника, подстерегающего добычу, чем повадки кошки: она спит ночью, а не днём; не прибегает к тем крадущимся приёмам ловли птиц и т. п., которым следует кошка. Всё это приобретает значение, если вспомнить, что собак гораздо легче отучить от мясной пищи и приучить к молоку, хлебу, сухарям и т. п., чем кошек, которых очень трудно отучить от их хищных привычек. Впрочем, это между прочим.

У семейства медвежьих хищные черты выражены ещё слабее. Клыки у них меньше, а коренные зубы и резцы развиты сильнее — причём последние имеют плоскую, но шероховатую коронку. Всё это указывает на ещё большее приближение к растительно-плодовой пище — что действительно и наблюдается на деле. Медведь, как хорошо известно, любит ягоды, всевозможные плоды, молоко и мёд.

* * * * *

У человека, разумеется, есть два «глазных зуба» (клыка), в той или иной мере заострённых, — этого я не отрицаю. Но эти зубы настолько малы по сравнению с соответствующими клыками настоящих хищников, что совершенно незначительны. Осматривая рот человека с нормальными зубами, мы обнаруживаем, что зубы почти в точности схожи по размеру и форме — настолько, что человек, не знающий о том, что у нас якобы имеются «хищные зубы», не смог бы выделить их среди прочих! А вот с клыками тигра или кошки подобного затруднения не возникает! Не странно ли это? Даже у всеядной свиньи зубы настолько крупнее, что совершенно непохожи на зубы человека. Зубы человека настолько единообразны, что все следы его якобы хищной природы полностью исчезли. Единственное возражение, которое можно выдвинуть против этой критики, состоит в том, что, хотя хищные зубы человека значительно меньше, чем у настоящих хищников, они всё же наличествуют, и, следовательно, человек вправе питаться некоторым количеством мяса — хотя и не делать его своей главной или единственной пищей, как поступают истинные хищники. Уже сам факт наличия у него подобных зубов, как станут утверждать, служит несомненным доказательством того, что человеку следует, или, по крайней мере, он может без вреда для себя, в некоторой мере питаться мясом. Иначе откуда бы взяться этим зубам в его голове?

Ответ на это очень прост. У гориллы — типичного представителя плодоядных животных — эти зубы развиты гораздо сильнее и заметнее, чем у человека; и, тем не менее, она почти не питается мясом и в действительности живёт почти исключительно фруктами, орехами, кореньями и т. п. Если бы мы стали утверждать, что человек обязан есть мясо из-за наличия у него хищных зубов, то тем более следовало бы настаивать, что орангутанг и горилла должны питаться мясной пищей, — а между тем нам известно, что в естественном состоянии эти животные вовсе не едят мяса, разве что тогда, когда не могут в достатке добыть свою обычную пищу! Они явно плодоядны по природе; и поскольку их клыки развиты гораздо сильнее, чем те же зубы у человека, мы должны прийти к выводу, что человек, безусловно, не приспособлен к мясной диете — ни зубами, ни благодаря им. Судя по одним лишь зубам, он даже более плодояден, чем горилла! Эти зубы — не более чем рудименты, атрофированные останки минувших эпох. Их назначение утрачено. Орангутангам и гориллам их зубы в некоторой мере нужны для раскалывания орехов, выкапывания кореньев, нападения и защиты, а также, возможно, для иных целей в крайней нужде. Но нам эти зубы ни для чего из перечисленного не нужны, и потому они у нас развиты в столь малой степени. Всякое рассуждение по аналогии, таким образом, ясно указывает на то, что наши зубы свидетельствуют о плодоядной диете сильнее, чем зубы любого иного живого существа.

«Я никогда не могу упомянуть вегетарианство в разговоре с врачом, питающимся мясом, — писал доктор Тролл³, — чтобы он в заключение не привёл довод о зубах, торжествующе спрашивая: “Для чего же нам вложены в челюсти хищные зубы, если не для того, чтобы есть мясо?”

³ «Научные основы вегетарианства», стр. 25–26.

У меня есть ответ. Их туда никто вовсе не вкладывал! Если они и вправду встречаются в отдельных случаях, то разве что случайно. Они не были частью изначального устройства человечества. И в действительности их вовсе не существует — разве что в воображении врачей: в медицинских книгах и журналах, в газетах да в челюстях хищных зверей…

А теперь я предлагаю подвергнуть этот зубной вопрос проверке. Слышать — ещё не значит верить, а вот видеть — это уже голая истина. Я прошу врачей показать свои зубы, открыть челюсти и дать на них посмотреть. Пусть на этот тёмный и запутанный вопрос прольётся свет. Я взываю от их слов к их же лицам; от их книг и школ — к их собственной анатомии.

Найдётся ли здесь человек, полагающий, что по устройству своих зубов он лишь отчасти человек? что он представляет собой некий компромисс между человеком и зверем? Пусть он выйдет вперёд и откроет рот… Полагаю, если мы внимательно всё осмотрим, то без труда убедимся, что он, «по-зубному говоря», не хищен и не звероподобен; что он, в отношении питания, ни свинообразен, ни тигровиден; ни собачьего, ни какого иного звериного склада; он даже не овцеподобен, подобно скоту, — но попросту, всецело и исключительно человечен!

Правда, между зубами мужчин, женщин и детей и зубами кошек, собак, львов, тигров, свиней, лошадей, коров, крокодилов и мегалозавров есть некоторое сходство. Но есть и различия! И эти различия столь же значимы, как и сходства. Есть сходство между лицом человека и мордой трески. Но есть и разительное различие. Есть некоторое сходство между чертами лица человека — особенно если он не бреется — и чертами медведя. Есть некоторое сходство между волосами женщины и перьями павлина; между ногтями человека и когтями стервятника; между его клыками и зубами змеи. Но, к счастью для нас, они всё же не одно и то же, не в точности одинаковы. Человек в той или иной мере схож с любым существующим животным. Но он в той же мере и отличается от всех существующих животных…

Есть один разряд учёных, компетентных и подготовленных своими исследованиями к тому, чтобы высказать суждение по вопросу о естественном характере питания человека. Я имею в виду натуралистов, изучавших сравнительную анатомию именно применительно к этому вопросу. И мне приятно сообщить господам врачам, что все они без единого исключения, во главе с великим Кювье, свидетельствуют, что анатомическое строение человеческого существа, включая зубы, строго плодоядно.

Правда, встречаются отдельные представители человеческого рода, весьма похожие на хищных животных — не только зубами, но и выражением лица, и манерой еды: например, калмыцкие татары. Но именно потому, что на протяжении многих поколений они питались самой грубой животной пищей и отбросами, их облик и черты стали грубыми, звероподобными и отталкивающими. Ни в одном народе или племени, издавна придерживавшемся полностью или преимущественно растительного питания, подобного примера не найти. Повторяю: если эти упорные сторонники мясной диеты, основывающие свои доводы на анатомии, всё же выйдут вперёд и позволят нам заглянуть в глубину их лиц, мы покажем им, что они гораздо лучше, чем сами о себе думают. Мы докажем им, что они стоят на более высокой ступени бытия, чем сами себе приписывают. Они были чрезмерно скромны в своих притязаниях. Из-за небольшой ошибки в анатомии своих жевательных органов они безо всякой нужды принизили самих себя. Вместо того чтобы поставить себя высоко над высшими представителями животного царства, у самых пределов царства ангельского, где им и назначил быть Бог, они низвели себя до уровня падальщиков…»

Далее в этой связи любопытно отметить, что человекообразные обезьяны, как только их лишают естественной пищи и естественного образа жизни, вскоре заболевают и погибают. Доктор Хартман пишет:

«Человекообразные обезьяны, содержащиеся в неволе, страдают от кариеса зубов и челюстей, от хронических и острых бронхиальных катаров, от воспаления и туберкулёза лёгких, от воспаления печени, от водянки околосердечной сумки, от паразитов кожи и кишечника и т. д.»⁴

⁴ «Человекообразные обезьяны», стр. 284.

Это любопытно как иллюстрация последствий извращённого образа жизни для обезьян; и наводит на мысль, что и человек не может сколько-нибудь значительно отступать от своей естественной пищи без пагубных для себя последствий. Тысячи больных и умирающих по всей стране, переполненные больницы и разрастающиеся кладбища, к сожалению, подтверждают, что дело обстоит именно так!

Более того, клыки человекообразных обезьян по своему характеру совершенно отличны от клыков хищников. Первые невелики, коренасты и несколько треугольны; последние же длинны, округлы и тонки. Примечательно, что клык человекообразной обезьяны в точке соприкосновения зуба с десной шероховат и хрящеват, тогда как у хищников в этом же месте он гладок и остр. Клык человекообразных приспособлен для раскалывания орехов и тому подобного, тогда как клыки хищников служат исключительно для схватывания и разрывания мяса. Профессор Николсон в своём «Руководстве по зоологии», стр. 604–605, пишет о человекообразных обезьянах:

«Клыки у самцов длинны, крепки и заострены, но у самок дело обстоит иначе. Строение клыков поэтому следует рассматривать как признак, связанный с полом, а не как имеющее какое-либо отношение к характеру пищи».

Зубы человека уступают по прочности зубам человекообразных обезьян, но причину этого следует искать не столько в их изначальном характере, сколько в том, что они были ослаблены и выродились вследствие употребления варёной пищи на протяжении тысячелетий.

Возможно, кто-то возразит, что человекообразные обезьяны, приведённые здесь как типичные плодоядные животные, на деле не столь строго таковы, как я утверждал; что, хотя их основная пища, несомненно, — фрукты и орехи, они порой питаются самыми разными веществами: кореньями, насекомыми, мелкими животными, когда удаётся их поймать, и т. д. Так, профессор Роберт Хартман в своей книге «Человекообразные обезьяны», стр. 255, пишет:

«Хотя они по большей части довольствуются растительной пищей, гиббоны иногда едят и животную пищу, например ящериц; а Беннет видел, как сиаманг схватил и целиком проглотил одно из этих животных… Впрочем, они не проявляют той остроты обоняния и быстроты зрения, которые отличают некоторых животных более низкого порядка, — например, хищных зверей семейства псовых и жвачных, — проявляемых ими самыми разными способами».

Заметим в связи со сказанным, что (1) эти обезьяны в силу особого анатомического и физиологического устройства не способны состязаться с хищниками за подобную пищу — а потому от природы не приспособлены к ней; и (2) эти животные, естественно, не питаются подобной пищей по собственному выбору, если им доступна иная, более естественная для них пища. Лишь в крайних степенях голода они прибегают к пище такого рода, к чему их, очевидно, вынуждает крайняя нужда, и к чему они не приспособлены самим своим устройством. Животное, если оно достаточно голодно, можно вынудить съесть что угодно. Но это отнюдь не доказывает, что съеденное — его естественная пища! Это должны определять инстинкт и иные соображения.

Плодоядные.

Орангутанг и горилла — пожалуй, лучшие представители этого класса животных. К нему же можно отнести некоторых летучих мышей и кенгуру. Животные, принадлежащие к этому классу, обладают тридцатью двумя зубами — по шестнадцать в каждой челюсти: четыре резца, два заострённых зуба, именуемых клыками, четыре малых коренных зуба, именуемых премолярами, и шесть коренных зубов. Клыки несколько выступают вперёд по сравнению с прочими зубами и входят в свободное пространство в нижнем ряду, тогда как прочие зубы смыкаются равномерно. О назначении этого крупного клыка я уже говорил в другом месте (стр. 29).

Зубы человека.

Обращаясь теперь к рассмотрению зубов человека, мы сразу же поражаемся тому, что они почти во всех отношениях совпадают с зубами гориллы и других плодоядных животных — и вовсе не похожи и не соответствуют зубам никакого иного животного! С зубами травоядных, хищных, всеядных и т. д. они имеют лишь самое незначительное сходство, тогда как почти во всём совпадают с зубами плодоядных животных. Сравнивая зубы человека с зубами орангутанга, гориллы или иного плодоядного животного, мы обнаруживаем, что число, расположение, строение, характер и размер зубов почти тождественны, тогда как с зубами какого-либо иного животного или рода сходство минимально. Полное отсутствие промежутков между зубами человека характеризует его как высочайший и чистейший образец плодоядного животного. У человека нет длинного клыка, способного схватить и удержать пойманную добычу; у него нет бивней, как у всеядных животных, и во всех прочих отношениях он не имеет никакого сходства с каким-либо иным животным — тогда как его зубы обнаруживают самое подробное и полное сходство с зубами обезьян и плодоядных животных вообще. Имея в виду все эти факты, мы, безусловно, можем без колебаний отнести человека, поскольку речь идёт о зубах, к плодоядным животным. С этой точки зрения человека следует причислить к чистым плодоядным.

* * * * *

Не только числом и строением зубов, но и самой манерой пережёвывания пищи — движениями зубов и челюстей — обнаруживается явное сходство между человеком, с одной стороны, и обезьянами и прочими плодоядными, с другой, и коренное различие между ним и всеми остальными животными. У травоядных животных челюсти совершают три различных движения — вертикальное, то есть вверх и вниз; боковое; и вперёд-назад. Эти движения часты и свободны, вследствие чего пища, поедаемая этими животными, подвергается тщательному перетиранию, хорошо приспособленному к характеру их пищи. У хищных же животных, напротив, движения челюстей возможны лишь в одном направлении — они открываются и закрываются, «как ножницы», по выражению одного автора, и хорошо приспособлены для разрывания и откусывания пищи, которую предстоит проглотить более или менее целиком, дабы на неё воздействовали мощные желудочные соки. У человека подобной ограниченности движений не наблюдается. У него, как и у травоядных, челюсти также способны двигаться в трёх направлениях, но размах подобных движений значительно более ограничен. Иными словами, челюсти человека приспособлены к пище, требующей того или иного перетирания, и в этом отношении его можно причислить к травоядным. Что бы ни говорилось в пользу сближения человека с травоядными, он, безусловно, максимально далёк от хищных и гораздо больше похож на прочих животных, нежели на них. Он определённо не хищен, чем бы он ни был ещё!

Рассмотрев таким образом свидетельство, которое даёт нам строение зубов относительно природной плодоядности человека, обратимся теперь к рассмотрению данных, доставляемых прочими органами тела, и посмотрим, насколько сравнительная анатомия подтверждает характер пищи человека, судя по прочим частям его телесного строения. Рассмотрим их по порядку. Начнём с конечностей.

* * * * *Конечности.

По мнению Гексли, животное царство делится, в отношении конечностей, на три больших раздела: обладающих копытами, обладающих когтями и обладающих руками (кистями). К первому разделу принадлежат травоядные и всеядные. Почти все животные, обладающие когтями, хищны, тогда как животные, обладающие руками, почти неизменно плодоядны. Исключений из этого правила очень мало. Поскольку человек, несомненно, принадлежит к классу обладающих руками, он, безусловно, плодояден по природе. Причина этого становится ясна, стоит лишь задуматься над повадками различных животных. Травоядным руки не нужны вовсе; им достаточно бродить по травянистым равнинам и питаться тем, что в изобилии предлагает им природа. Хищное же животное добывает пищу насилием — внезапно бросаясь на какое-нибудь беззащитное, не сопротивляющееся животное и разрывая его на части острыми зубами и когтями. Именно поэтому они и развиты до тех размеров и в той степени, какие мы наблюдаем, — способные наносить столь ужасные раны. И здесь я вновь хотел бы напомнить о том, что уже говорил прежде, — о хищных чертах и особенностях кошки в сравнении с собакой. Зубы и когти развиты у первой гораздо сильнее, чем у второй. У человека же зубы и когти совершенно не приспособлены для подобного назначения. Мягкие, податливые ногти совершенно не похожи на длинные, острые когти хищников: трудно представить себе большее несходство. Но если сравнить руки и конечности человека с руками и конечностями других плодоядных животных, между ними обнаруживается весьма близкое сходство. Причина этого в том, что человек (как и обезьяны) может и должен выходить в открытые поля и леса и собирать пищу прямо с деревьев. Человеческая рука в высшей степени приспособлена именно для этой цели; но совершенно не приспособлена для тех целей, для которых приспособлены когти хищников. Кстати, замечу здесь, что все хищные животные пьют, лакая воду или иную жидкость языком; тогда как человек и все травоядные животные пьют посредством сосания — втягивая жидкость прямо в рот. Это весьма отличительная особенность, из которой почти нет исключений. Само собой разумеется, что, поскольку человек пьёт посредством сосания, он в высшей степени растителен по своей природе и в этом отношении, как и во всех прочих, совершенно отличен от хищников.

Пищеварительный тракт.

«Одно из интереснейших сравнений, — пишет доктор Келлог⁵, — которое проводили сравнительные анатомы, касается длины пищеварительного тракта. У хищных он весьма короток, а у травоядных — длинен. Если сопоставить его с длиной тела у разных классов животных, соотношение оказывается следующим: у хищных пищеварительный тракт втрое длиннее тела; у травоядных, например у овцы, — в тридцать раз длиннее тела; у обезьяны — в двенадцать раз; у всеядных — в десять раз; у человека, как и у плодоядных, — в двенадцать раз. Здесь, как и прежде, мы видим, что анатомия строго относит человека к классу плодоядных. Некоторые авторы допустили забавную ошибку, определив соотношение длины пищеварительного тракта у человека как 1 к 6 вместо 1 к 12, удвоив рост человека путём измерения его в положении стоя. Подобное измерение, очевидно, ошибочно, поскольку включает длину нижних конечностей, тогда как у прочих животных измерение производится от кончика носа до конца позвоночника. У всеядных пищеварительный тракт короче, чем у обезьян и у человека, что сближает этот класс скорее с хищными, чем с травоядными.

⁵ «Убивать ли нам, чтобы есть?», стр. 28–29.

Недавно Куттнер, как он сообщает в статье, опубликованной в «Архиве» Вирхова, установил любопытный факт. Этот автор провёл обширные анатомические исследования длины тонкого кишечника у представителей разных групп людей. Он обнаружил, что у вегетарианских крестьян России тонкий кишечник имеет длину от двадцати до двадцати семи футов, тогда как у немцев, довольно свободно употребляющих мясо в различных видах, длина тонкого кишечника колеблется между семнадцатью и девятнадцатью футами. Автор объясняет различие между этими двумя группами людей различием в питании. Разумеется, различия подобного рода должны быть следствием влияния питания на протяжении многих поколений. Это наблюдение как будто наводит на мысль, что особая анатомическая черта, свойственная классу хищных, обязана своим происхождением изменяющему воздействию их питания, действовавшему на протяжении тысячелетий. Если длина кишечника у человека может укоротиться под влиянием употребления мяса наряду с другой пищей за какие-то несколько сотен лет, то ещё более значительные изменения вполне могли возникнуть за гораздо более долгий опыт животных, питающихся исключительно мясом»⁶.

⁶ Замечу, однако, в связи с этим, что, если не считать этого возможного укорочения тонкого кишечника, никаких иных анатомических изменений не произошло вследствие отчасти мясного питания на протяжении сотен предшествовавших нам лет, — питания, которым человек в значительной мере придерживается и по сей день. Без сомнения, отчасти это объясняется тем, что вместе с мясом всегда употреблялась и иная пища; а также тем, что более бедные слои населения — крестьянство и т. п. — никогда не имели возможности покупать мясо в больших количествах, а следовательно, и есть его. Для них оно всегда было скорее случайной роскошью, чем постоянной составляющей рациона. Любопытно, однако, что, несмотря на эти сотни лет злоупотреблений, пищеварительный тракт человека по сей день сохраняет все черты плодоядного животного и никоим образом не напоминает пищеварительный тракт хищника! Если бы наши столетия мясоедения позволили нам безнаказанно существовать на подобной диете — или хотя бы в какой-то мере приспособили человеческое тело к ней, как нередко утверждают, — то наш пищеварительный тракт свидетельствовал бы об этом своими эволюционными изменениями. Но поскольку этого не наблюдается, что же остаётся от довода, будто мясо является необходимой составляющей рациона на том основании, что человек в значительной мере питался им на протяжении сотен лет?