- -
- 100%
- +
Пролог
Ранним июльским утром по тропам лесопарка бежала… нет, совершала пробежку девушка в спортивной белой маечке и серых шортах. Ноги в кроссовках легко несли ее с одной кручи на другую в дальней части лесопарка, изрезанной оврагами, весьма востребованными у спортсменов и бегунов-любителей. Солнце лениво проглядывало сквозь ветви тополей и лип. Голубые небесные кусочки наверху шелестели громадными листьями дубов и кленов, а внизу стояла едва ли не черная благодатная тень, и невысокая курносенькая девушка, не старше двадцати лет, поневоле улыбалась движению и свободе. Светло-русые волосы резинкой стянуты в хвост, решительно мотавшийся в ритм бега, а небольшие карие глаза с удовольствием следили за вьющейся среди кустов тропкой или приветливо вскидывались на других бегунов, в одиночестве или группками наслаждавшихся стремительной утренней прогулкой. «Еще круг, – размышляла чуть запыхавшаяся бегунья, – и пора домой…»
Она спускалась с одной из круч, глядя на тропку следующей, а потому не видела, что происходит под ногами.
Множество тощих ручонок с трудом втащили на самое узкое место тропинки сук с трухлявой от старости и дождей корой. В месте облома ветка оказалась размером с кулак. Сук быстро развернули поперек узкой дорожки. И плохо видные в пятнистой от солнечных лучей и древесных теней существа резво бросились в кусты орешника по обочинам тропы.
Кроссовки бегуньи предсказуемо врезались в неожиданную преграду. Девушка замахала руками, тщетно стараясь удержать равновесие… и, ахнув, грохнулась в высокие травы, выбросив вперед руки в последней попытке хоть что-то сделать, хоть как-то смягчить падение. Бегунья, может, и отлежалась бы, а потом, раздраженно кряхтя и постанывая, встала – и либо продолжила бы бег, либо поплелась домой… Но чуть только она повернула голову, собираясь с мыслями и силами, как лопухи сбоку шевельнулись, из них высунулась тощая, даже костлявая ручонка с зажатым кулачишком. Девушка изумленно моргнула. Ручонка замахнулась, кулачишко резко открылся. Зеленоватый дымок пыхнул перед лицом бегуньи. Еще одна чисто инстинктивная попытка приподняться на локтях – и девушка рухнула плашмя.
Как в болезненном сне, она видела, но не могла сопротивляться: из кустов и травы выскочили странные существа, похожие на сухощавых старушек в лохмотьях. Их седые космы были подвязаны такими же тряпками, какими они укрывали свои тощие тела. И все эти старушки, отличительной особенностью которых кроме роста были еще и куриные клювы вместо ртов, бросились к голове упавшей. Бегунья, неподвижно лежа и не веря своим глазам, смотрела, как тощие, чуть ли не куриные ноги суматошно бегают рядом с ее лицом, а вскоре почувствовала, как ее волосы теребят маленькие ручонки… Туман поплыл перед глазами, а когда развеялся, ошалевшая бегунья поняла, что ей распустили стянутые в хвостик волосы. Вяло шевельнулась мысль: «Они мне собираются волосы вырвать?..» Не додумала – трудно было. Но продолжала ощущать, как те же ручонки дергают ее волосы – правда, не так, как если бы и впрямь захотели их повыдирать…
Глава первая
Руся
Придя в себя, Руся обнаружила, что лежит на тропе. С огромным усилием встала, больше всего боясь посторонних взглядов, потому что было неловко из-за глупого падения. Но вокруг было тихо, странным образом пропали голоса, которые во время бега отчетливо слышны со всех сторон. Стряхнув с ободранных коленок грязь, она внимательно рассмотрела ноги и пришла к выводу, что ничего страшного не случилось. Пора идти… э-э-э… хромать домой. Все странности, которые чувствовала, отнесла за счет сильного падения… А странные видения… Были ли они? Может, причудилось только?
Да, пора домой. Она снова, уже придирчивей осмотрела себя и медленным шагом поднялась на овражную кручу, чтобы знакомой боковой тропкой выйти на широкую асфальтированную пешеходную дорожку. Та в одном месте спускала путников к ледяному ключу, начало которого было упрятано в короткую трубку, а поток – солнечно сверкал между крупными камнями, выложенными вокруг русла. Добравшись до паркового ключа, Руся, постоянно ощущая взгляды в спину, отчего время от времени резко оглядывалась, пытаясь поймать хоть одного глядельщика, осторожно промыла содранную кожу на коленке, после чего налепила на ранку листик подорожника. Правда, были сомнения, что он, пока мокрый и липкий, по дороге не свалится.
Домой – это значит пересечь лесопарк, выйти на его спортивно-игровые площадки, затем к собственно развлекательным площадкам, после чего оказаться на дороге, ведущей на городские улицы. Эта дорога начиналась небольшим мостом над трассой, а заканчивалась на «зебре», по которой перейти – и, обойдя первый жилой дом, свернуть к первому же подъезду. Голова чувствовалась какой-то странно стянутой, Руся шагала как в полусне, но решила, что голова болит после падения. Само пройдет, в общем. Так что благополучно прошла весь путь и спокойно приблизилась к нужному подъезду.
Руся открыла дверь подъезда – и замерла на пороге, машинально вытирая пот со лба и с недоумением слушая вопли и грохот с четвертого этажа. Вспомнила. Точнее… Слышала, что в подъезде творится такое последнюю неделю, – бабуля говорила. Хотя Руся не думала, что попадет на это ЧП самолично… Расслышала не просто грохот, но различила даже отдельные слова в криках сразу нескольких человек. Поднявшись на свой третий этаж, она застыла уже возле двери в квартиру. Спустя минуты скривила губы…
Соседи не хотели выходить: ввязываться в очередную скандальную свару с этой психованной бабищей, которая могла немедленно броситься в драку с кем угодно, никто не желал. Так объяснила поведение соседей бабушка. Типа плавали – знаем. Но кто бы остался дома, если уже с полчаса грохот стоит такой, что и в квартирах плохо слышно друг друга?
Женщина на четвертом этаже вопила, огрызалась на выскочивших соседей и часто била ногой в металлическую дверь, будто аккомпанируя себе, – и тратила свои силы понапрасну: новый жилец в квартире на данный момент отсутствовал.
Правда, Руся не собиралась оповещать женщину об этом, а, напротив, с интересом прислушивалась к бешеному монологу сверху, время от времени перебиваемому такими же вопящими от негодования соседками. Жизнь есть жизнь. Надо же иной раз узнать о ее особенностях – пусть и из уст скандалисток.
Из монолога она узнала весьма увлекательные подробности из жизни вопящей дамочки: та вышла в первый раз замуж по сумасшедшей любви, но бросила мужа, чтобы по такой же всеобъемлющей, сильной любви выйти замуж за этого самого нового жильца! Однако первый муж платил ее, ну и, естественно, своему тоже, ребенку алименты! Этого второго она бросила, потому что, как в прорубь, окунулась в новую прекрасную любовь с третьим, но второму она не позволит просто так уйти из ее жизни: он должен, он просто обязан платить алименты на ребенка от первого!.. Вот, в сущности, и все, к чему сводились все громогласные претензии дамочки.
Руся представила, как все жильцы подъезда стоят, слушая неведомую и пока невидимую ей дамочку и крутя пальцем у виска, а некоторые, не выдерживая, пытаются переорать ее. А другие поражаются: неплохо устроилась! Требовать деньги со всех бывших мужей на единственного ребенка! Или под этим предлогом – на себя?
Бывший муж дамочки обогнал Русю, когда она шла на пробежку в ближайший парк. Что значило – дамочка впустую вопила и гремела уже с полчаса. Если не больше. Мужик, честно говоря, интересный. Похож на исхудалого по весне медведя, только что выбравшегося из берлоги. Такой же тощий и такой же лохматый. Впрочем, причесон у него был не слишком длинный, но волосы предпочитали свободу, отчего косматились так, словно мужик и впрямь недавно вышел из глухого леса. Точнее, не предпочитали свободу, а растрепались взъерошенными космами, как будто он только что подрался. И лицо было темное какое-то, замкнутое донельзя. К такому – к мужику, не лицу – подойти-то страшновато, а дамочка вопила о сумасшедшей любви?..
Опаньки! С нового вопля «Я тебя сама выбрала! Открывай, гад!» Руся, не веря ушам, вновь прислушалась, открывая для себя еще одну грань взаимоотношений дамочки и нового жильца из своего подъезда. Они не были расписаны! Но даже это обстоятельство, по мнению дамочки, не должно никоим образом влиять на положение ребенка! Бывший… э-э-э… в общем, все равно бывший должен обеспокоиться жизнью несостоявшегося пасынка! И снова грохот в металлическую дверь – аж в ушах зазвенело.
Если бы не последний вопль, осветивший взаимоотношения нового жильца и горластой бабищи, Руся выждала бы еще немного и зашла в квартиру бабушки, то есть домой. Но теперь… Подумалось, что между нею, Русей, и новым жильцом есть определенное сходство – в ситуации. Руся тоже на время переехала к бабушке – зализывать сердечные раны. Ну, не совсем сердечные и не совсем зализывать, но… Да и не только это. Руся желала покоя! А с этой скандальной бабищей, судя по всему, покоя не дождешься! Пойти, что ли, тоже поорать? Руся даже рассмеялась про себя, представляя, как будет вопить…
Ой… Кто-то поднимался по ступенькам. Сквозь решетки перил на ближайшей лестнице Руся разглядела, что идет мужчина. Но вот он замедлил шаг. Ага! Баба все-таки поймала своего «мужа»! Или мужик, узнав голос бывшей, сбежит сам, не желая встречаться с ней?
Но мужчина постоял с секунду, а потом вновь, уже решительно, зашагал наверх. Руся, не желая, чтобы он подумал о ней – подслушивает, поспешно юркнула к себе, в открытую квартиру. И тут же подняла крышечку глазка посмотреть, когда этот тип пройдет мимо… Прошел. Руся, постаравшись открыть дверь во время нового грохота и воплей, снова высунулась из квартиры, а потом и вовсе поднялась на один марш выше – так, чтобы шагнуть в сторону и спрятаться, если соседи и скандальная дамочка обернутся.
Ну интересно же, что сделает мужик!
А о том, что он собирается сделать нечто, ясно говорила его решительность.
Она добежала до верха лестницы в тот момент, когда на площадке постепенно воцарялась тишина!.. А соседи медленно, будто извиняясь, расходились по квартирам, оставляя странную пару в одиночестве стоять друг против друга. Недолго.
Затаив дыхание, Руся вытянула шею, готовая в любой момент удрать назад. В душе она удивлялась, как соседи без крика удалились по своим домам. И почему эти двое все еще молчат, не двигаясь…
Мужчина опустил руку в карман джинсов и, кажется, что-то вынул. Женщина, так страстно вопившая до сих пор, не пошевельнулась. Рука нового жильца едва заметно бросила это нечто ближе к ее ногам.
Легкая дымка овеяла босоножки дамочки. А мужчина все так же молча шагнул в сторону, словно уступая дорогу. Женщина помешкала и спокойно прошла мимо него – не оглядываясь на недавно вожделенного бывшего, будто его и рядом не было.
Руся торопливо и, благо в кроссовках, тихонько спустилась к почтовым ящикам, чтобы сделать вид, будто только что вошла в подъезд. Девушка дождалась, когда дамочка начнет спускаться ей навстречу с третьего этажа, и неспешно принялась подниматься, прихватив для маскировки одну из газет, часто лежавших на подоконнике. Очень уж хотелось увидеть эту скандальную бабищу.
Увидела. Честно говоря – поразилась. Это вот такой хрупкий, прелестный цветочек, на который дунь – с места снесет, сейчас орал наверху?
Цветочек бесстрастно прошел мимо Руси, в упор не заметив ее. А девушка мельком отметила, что выражение лица у дамочки очень уж безразличное… Не от того ли странного дымка? Жуть какая-то…
И уже быстрей принялась шагать на свой этаж. Когда в очередной раз начала открывать дверь, услышала шаги за спиной – и обернулась посмотреть. После чего, чувствуя себя сплетницей, подсматривавшей в замочные скважины и пойманной на месте преступления, шмыгнула в бабушкину квартиру. Оставила нового жильца на середине верхней лестницы.
Он замер, словно увидел какую-то невидаль – как бабуля выражается. Торопливо клацнул замок.
– Орет ли еще? – из кухни спросила бабуля, маленькая, но весьма активная особа.
– Ушла. Бабуль, я в ванную.
– А потом – завтракать, – непреклонно сказала бабуля.
«А я что, возражаю?» – про себя проворчала Руся, блаженно принюхиваясь к ароматам свежеиспеченных блинчиков и гадая, что будет к ним – сметана или масло. Варенье-то в креманке на столе всегда стоит, поднадоело немного.
Она повернулась было к ванной, в которой собиралась чуток задержаться, чтобы обдумать увиденное, и аж подпрыгнула от бабулиного аханья.
– Ах ты господи!.. Что это ты с головой своей сделала?!
– А что? – с недоумением спросила Руся и бросилась к старенькому трельяжу, стоявшему тут же, в прихожей. Странно, но только после бабулиных слов девушка почуяла, что голова необычно тяжелая. И не болит, как поначалу думалось.
Сблизив узкие зеркальные створки, девушка вгляделась в отражение в центральном зеркале – и раскрыла рот. Волосы жестко и плотно были переплетены с длинными зелеными травинками чуть ли не в шлем. Тонюсенькие прядки с такими же тонюсенькими травинками – получилось нечто зеленовато-русое, смутно золотое…
– Откуда это у тебя? – ошеломленно спросила бабуля, трогая Русин затылок. – Ты ж на работу еще не ходила?!
Девушка только хлопала глазами. Пока она сообразила лишь одно: именно ее голова в ее теперешнем состоянии так удивила нового жильца, что он остановился на ступенях лестницы. Но… правда – откуда это и как от этого избавиться?
Спустя минуту оторопелого созерцания бабуля легонько толкнула внучку на табурет, принесенный из кухни, и велела:
– Сама не трогай – запутаешь еще больше!
Понадобилось пятнадцать минут, чтобы бабуля опустила руки и с нервным вздохом призналась, глядя в зеркало:
– Нет, мне такого не распустить. Иди в свою парикмахерскую – там всякие косички заплетают-распускают. Так, может, и тебе помогут?
– Бабуль, а прикольно! – вдруг решила Руся. – Давай я немного так похожу, а потом, если слишком лохматой буду, и девчонок можно будет попросить, чтоб помогли.
Бабуля бормотнула что-то себе под нос и со вздохом пошла на кухню. Руся следом отнесла табурет, размышляя, не взгляд ли соседа заставил ее придумать такое. А вот интересно, она его удивила этой прической или напугала? Скажет еще – дура ненормальная, чего придумала – и будет обходить за три километра. И что? Его мнение – оно ей надо? И надо ли, чтобы он вообще к ней приближался? Ну и пусть идет лесом! Таращиться еще вздумал…
Она умылась и села завтракать.
– Не опоздаешь? – спросила бабуля, заботливо подкладывая порцию горячих блинов и щедро поливая их сметаной.
– Не. К десяти-то? С утра работы вообще нет. Зря только приду.
Руся не сумела поступить в университет, а потому ее устраивали на работу всем семейно-родственным миром. Работу найти трудно – без образования, без опыта. Поэтому родители и бабуля обратились к жене Русиного кузена. Та держала махонький зальчик-парикмахерскую в полуподвальном, то есть цокольном помещении торгового центра. Русю взяли уборщицей. Русе нравилось убираться, тем более она работала в основном в перерывы, пока клиентов нет. Девчонки-парикмахерши оказались веселыми и компанейскими и сразу вызывали девушку, когда клиенты опаздывали или когда можно успеть убраться в паузе между их приходами. А еще обещали научить ее обычным стрижкам… Не нравилось только отношение Алевтины. Кузен-то старше Руси на двенадцать лет, и его жена, сухопарая и всегда раздраженная, чаще смотрела на Русю, скривив рот. Нет, не ругалась, но и кривого рта достаточно, чтобы Руся чувствовала себя неуютно. И денег мало платила – даже девчонки-парикмахерши удивлялись… Руся, правда, помалкивала и терпела, втихомолку подыскивая другое место.
Единственный плюс в этой работе – она переехала к бабуле, дом которой находился недалеко от того ТЦ, всего в пяти остановках от него. А еще здесь – парк! Прямой транспорт до ТЦ! И – радостная бабуля, которая счастлива, что теперь живет не одна в двухкомнатной квартирке-хрущевке. Есть и с кем поболтать, и за кем поухаживать, а главное, как сама однажды обмолвилась, – есть кого ждать домой.
– Да как же ты не помнишь? – поражалась бабуля, сидя напротив. – Ну, ушла на свою беготню, а потом что? Совсем-совсем ничего в памяти не осталось?
– Я думала, у меня голова побаливает, – задумчиво сказала Руся и, подцепив блинчик, исходящий паром, вымазала его в сметане. – Ну, после того как упала…
– Упала?! – ахнула бабуля. – Где ж ты там сумела упасть-то?
– Около ручья. Помнишь, мы с тобой гулять ходили? Там есть ручей, или ключ, вокруг которого камней много – обложили желоб с обеих сторон?
Бабуля помолчала, рассеянно взяла стакан с молоком.
– Подшутил кто-то? – задумчиво предположила она и вздохнула. – Говорила я тебе – не ходи в тот парк! Соседи говорят, не впервой там чертовщина-то! Вон на прошлой неделе, говорят, женщину там нашли – мертвой. Убили ведь. А недели две назад мужика какого-то стукнули да всю кровь выпили!
– Бабуль, – не поверила Руся, – ты меня специально пугаешь?! Придумала тоже – кровь выпили! Тоже небось упал да поранился!
– Что ты, – со значением сказала бабуля. – У нас вон на лестничной площадке, в квартире напротив, Зина живет – помнишь ли? Она к нам на прошлой неделе за чаем заходила. У нее племянник в полиции служит. Он ей и рассказал, потому что Зина частенько через тот парк ходила на работу – вроде как ближе. А сейчас она – ни-ни! Ни ногой в тот парк! А ты – бегать… – Бабуля поджала губы, а потом, словно осененная идеей, внимательно глянула на Русю и дипломатично спросила: – Ты-то со своим как? Совсем разбежались? Или помиритесь еще?
– Разбежалась, – неохотно ответила девушка. Подробно рассказывать о том, что недавний друг и предполагаемый жених оказался тряпкой и не сумел защитить ее в неожиданной ситуации, не хотелось. И еще появилось странное впечатление, что бабуля чего-то недоговаривает. – А почему тебя это интересует?
– Так племянник Зины-то – мужик молодой и холостой, – ласково сказала бабуля. – Симпатичный! Зина-то меня и спрашивает позавчера: мол, как у тебя внучка-то? Не познакомить ли вас?
– Бабуль, мне только-только восемнадцать стукнуло, – со смешком напомнила Руся, про себя недоумевая: бабуля – и такие разговоры? Да она раньше и не думала болтать с внучкой о ее же будущем! Нет, бабуля темнит что-то. – Дай мне на жизнь посмотреть, выучиться на кого-нибудь, профессию получить, а уж потом посмотрим.
– Ну смотри, смотри, – согласилась бабуля. – Только вот… не прогадать бы. Племянник-то у нее – парень видный, да еще, Зина говорит, на должности он какой-то. А значит, нуждаться не будешь. В наше-то время это ведь ой как годно! Подумай!.. – Наткнувшись на укоризненный взгляд внучки, бабуля миролюбиво пожала плечами. – Погулять-то с ним можно и до свадьбы – вот и посмотришь на жизнь-то…
Так и не поняв, к чему относится последняя фраза, Руся предпочла замолкнуть. Осталось от беседы послевкусие, что бабуля своим внезапным сватовством хотела уйти от чего-то в разговоре. Ну, чтобы Руся забыла о чем-то, озадаченная тетей Зиной и ее племянником… Собрав последним блинчиком остатки сметаны с тарелки, девушка встала и вымыла посуду, несмотря на возражения бабули, а потом быстро собралась: серые джинсы, белая футболка, те же кроссовки – вся недолга! Постояла еще минуту у зеркала, подивилась зеленоватому шлему на голове и, попрощавшись с бабулей, побежала на работу. Выскочив из подъезда, развернулась к балкону и помахала бабуле. Та покивала ей, прощаясь, – и пропала, отойдя вглубь кухни.
Снова повернулась – бежать к остановке и чуть не споткнулась: на скамье у подъезда сидел тот самый новый жилец и в упор смотрел на нее. Мысленно удивившись и даже возмутившись: «Чего вытаращился?» – Руся не торопливо, а, как полагается рабочему человеку, деловито зашагала к торцу дома. На углу скосилась в сторону своего подъезда – и вскинула брови: жилец шел за ней. Или… тоже по своим делам? Например, в магазин, который через дорогу?
А любопытно, кто он такой и что он бросил под ноги своей бывшей… э-э-э… А как ее про себя звать-то? Любовнице?..
А вдруг какое-нибудь химическое средство? Психотропное, например, про которое в шпионских фильмах почти всегда говорят? А если он внедренный шпион?.. Быстро шагая к перекрестку, Руся хмыкнула. Почему – внедренный? И тут же снова насмешливо хмыкнула: а почему шпион? Потому что в черном ходит, как и полагается отрицательным персонажам. «Тоже мне – в черном, – подумала она. – Нашел когда – летом-то!..»
Передернула плечами: что-что, а выдумывать она любила!
Выждав у перекрестка, когда на светофоре загорится зеленый свет, Руся перешла вместе с толпой дорогу, немного стесняясь своей странной прически, и добралась до троллейбусной остановки. Могла бы и пешком, но сегодня слишком поздно вышла из дома. Выбрав удобное место, где на нее не должны бы обращать внимания из-за странности во внешности, Руся досадливо вздохнула: мобильник дома забыла! Зато взглянув налево в ожидании транспорта, Руся захлопала глазами: неизвестный, который новый жилец и шпион, стоял в шести-семи шагах от нее! Удивленная и даже ошарашенная, девушка пару минут даже думать не могла. Но на табло появилась подсказка, что нужный троллейбус вскоре будет на остановке, и это помогло ей прийти в себя. «Пока не узнаю, что происходит, – сердито решила она, – кличка твоя – Шпион!»
Быстро вошла в салон троллейбуса и, заплатив за билет, ринулась к переднему сиденью. Там уже сидела довольно полная дама, и Руся с облегчением уселась рядом. А облегчение она почувствовала по одной причине: если Шпион и влез в троллейбус следом за ней, уж на одном сиденье они не будут! Эта тетенька не пустит его, да и ее, Русю, в обиду не даст! А девушка себе уже честно признавалась, что начинает Шпиона всерьез побаиваться: а вдруг он не шпион, а маньяк? Но, сидя рядом с дородной дамой, чуть ли не под ее защитой, Руся вдруг раскраснелась от новой и очень приятной мысли: а если этот тип в нее влюбился с первого взгляда?!
Стеснительно улыбнувшись, она скромно подумала: «Почему бы и нет? Мама говорит, я симпатичная. И не скандальная, как его бывшая… Правда, – она прикусила губу, – я и не такая красивая, как она». И совсем уж расстроилась, вспомнив, как разбежалась с Митькой: пришли на чей-то день рождения (его же друг пригласил!), а там… Руся насупилась. Там пришлось отбиваться от пьяных, а Митька сделал вид, что ничего не видит. Более того – он потом сказал, что хотел посмотреть, сумеет ли она сама справиться с его же дружками-алкашами. Руся вообще-то в рабочем районе выросла. И кулачок у нее крепкий. Митьке под дых дала – аж самой понравилось. И ушла от него насовсем.
Дородная дама, будто услышав ее мысли, покосилась на юную соседку, и Руся замерла: а если дама пройдется сейчас по ее странной прическе и скажет что-нибудь уничижительное? Пронесло… Дама на ее голову даже и не взглянула, вновь уставившись в переднее стекло. И Руся начала думать о том, как бы этот Шпион ее на выходе из троллейбуса не поймал. Ну, предположим, надо выйти в переднюю дверь. Потом – бегом через дорогу. И вот здесь… Руся крепко задумалась: переход-то подземный. Успеет ли она проскочить его так, чтобы этот Шпион ее не поймал?
С другой стороны, чего его в подземном переходе бояться? Утро рабочее – народу в переходе полно. Девушка хмыкнула и велела себе забыть о надуманных страхах. И забыла. Выскочила из троллейбуса и побежала к переходу, уже думая о работе: Алевтина приходит раньше всех, и Русе не хотелось бы наткнуться на ее очередное недовольство, хотя в махоньком зале со вчерашнего вечера чисто. Но девушка заметила, что Алевтина не так злится, если Руся приходит раньше всех. Так что вперед и с песней!
У самого входа в торговый центр пришлось-таки вспомнить о Шпионе.
Пока бежала к входу – никто из прохожих даже и не взглянул на причудливую прическу. А прохожих много: продовольственный магазин в ТЦ работал с восьми… А за пять-шесть шагов до входа вновь распахнулись двери, и из них вышло чудо чудное – высокий молодой мужик, симпатичный, с длинными белыми волосами, да и одежка на нем – белые джинсы и такой же белый джинсовый жилет. Неплохой такой прикид для лета! И ручищи у него – накачанные, приятно посмотреть!
Поднял глаза на посторонившуюся Русю и вдруг замер, его чуть с ног не сбили шедшие за ним. И Руся от неожиданности чуть не споткнулась: чего это он?
И едва не подпрыгнула, когда за спиной кто-то злым низким голосом рявкнул:
– Не пялься на нее! Опоздал!
Девушка оглянулась и, пискнув от страха – Шпион стоял прямо за ней! – быстро влетела в ТЦ, благо двери вновь открылись. Проскочила под рукой выходившего и со всех ног бросилась к лестницам на цокольный.