Мама для Сашеньки

– Да вы в любом случае можете быть за нее спокойны. У меня в доме еще живут две горничные, экономка и кухарка, тоже нестарые, между прочим. И я их абсолютно не трогаю, поверьте.

– Да верю, верю я вам, – совсем смутился доктор, – просто я Наташу давно знаю. Она необыкновенно хороший человек, а вот так не повезло ей в жизни.

Он замолчал, так как в кабинет вошла с пальто в руках Наташа, и Стас под влиянием слов доктора впервые пригляделся к ней. Она была высокая, не полная и не худая, а такая, о каких в старину говорили «статная». У нее были хорошие черты лица, но нигде не было видно не только ни капли косметики, но и никакой попытки приукрасить себя. Она была, по-видимому, натуральной блондинкой, так как возле корней волос не было темной полосы, но свои длинные волосы туго стягивала и закалывала на затылке старомодным узлом. Одета она была чисто и аккуратно, но ее вязаная шерстяная кофточка была темно-серого цвета, и похожа на те, которые носила бабушка Стаса, и черные брюки тоже были расклешенные, каких уже давно никто не носил.

– Я готова, – объявила она, и, натянув на голову простую вязаную шапочку, надела какое-то совершено немодное такое же простенькое клетчатое пальто с меховым воротником.

Надо же, совсем без зеркала, машинально отметил про себя Стас, который привык к шикарно выглядящим женщинам, не делающим и шага без консультации с зеркалами во весь рост.

– Ну что, идем? – весело спросила она, совершенно не догадываясь о его мыслях. Видно, за это время она обдумала ситуацию и поняла, что у нее все-таки появился шанс воспитать ребенка, пусть и не своего, но очень нуждающегося в ней.

– Да, конечно, – встряхнулся от своих мыслей Стас. – Мы сейчас все купим, и можно будет ее забрать?

– Вам еще надо будет дождаться, пока это все привезут и соберут, – засмеялся доктор.

– Да, а еще надо будет комнату хорошо вымыть, – прибавила Наташа, – это ведь все-таки новорожденный ребенок, должна быть идеальная чистота. И еще ей надо купить сосочки, бутылочки, подгузники, одежку…

– Все понял, пошли, – так же весело отозвался Стас, – вы будете командовать, а я буду платить.

– Одну минуту, – вдруг спохватился доктор, – Наташа, а ты сказала Зое Федоровне, чтобы она график поменяла? Тебя ведь теперь не будет.

– Ой, да, конечно, мне нужно ей сказать, я и забыла об этом. Я сейчас, – обратилась она к Стасу и снова выбежала из кабинета.

– Слушайте, она ведь молодая, чего ж она так с собой поступает? – не выдержав, спросил Стас у доктора.

– Что вы имеете в виду? – удивился тот.

– Ну, не красится, прическу такую носит, и вещи, скажем, не очень модные, – осторожно сказал Стас, испугавшись, что доктор может обидеться за нее.

Тот действительно насупился и неохотно сказал:

– Ну, я же вам говорил, какая у нее зарплата, попробуй на такую прожить, да еще и одеться. А, кроме того, здесь еще и психология.

– Какая психология?

– Ну, комплексы. Она ведь раньше подкрашивалась и старалась хоть что-нибудь посимпатичнее купить, а вот как узнала, что у нее не может быть детей, и муж от нее ушел, она не просто махнула на себя рукой, а как бы еще и наказывает себя за то, что она такая неудачная, что ли. Муж у нее был неплохой, непьющий. Они хорошо жили, она, правда, переживала из-за ребенка, а он вроде и ничего, наоборот, все успокаивал ее. А потом вдруг прижил ребенка на стороне и сказал ей об этом. Она его сама и отпустила, как же ребенок без отца, а она ущербная, и, конечно же, недостойна, быть женой. Ну, с тех пор и пошло. Ладно, – он махнул рукой, – я думаю, она со временем придет в себя, тем более что теперь у нее зарплата будет большая, и за квартиру ей платить не нужно будет. Вы только не обижайте ее, она редкий человек.

– Да чего ж мне ее обижать? – удивился Стас. – Мне ведь самому нужно, чтобы она с Сашенькой была, так что я больше всех в ней заинтересован.

На столе у доктора зазвонил телефон. Это была Наташа, которая сообщила, что ждет внизу, и Стас, попрощавшись с Юрием Николаевичем, пошел к лестнице, довольный, что, наконец, сможет уже начать что-то делать для своей дочки.

Сашенька лежала в своей новой кроватке, а Стас стоял рядом и, затаив дыхание смотрел на нее. Вчера целый день они с Наташей провели в беготне по магазинам, выбирая для нее мебель и вещи. Девочка была такой маленькой, но вдруг оказалось, что для ее экипировки, нужно было приложить не меньше усилий, чем для сбора приданого какой-нибудь невесты. Сначала они поехали покупать мебель и коляску. Оказалось, что у ребенка должен быть свой отдельный шкаф для одежды и комод для постельного белья. Потом Наташа очень придирчиво выбирала кроватку. Действительно, даже на неискушенный вкус Стаса большинство детских кроваток больше напоминали клетки, возможно, из-за высоких решеток. Они отвергли с десяток кроваток, пока, наконец, в одном магазине не увидели прехорошенькую белую кроватку с медвежатами на бортиках. Вначале, когда Наташа смотрела на цены, у нее на лице появлялось испуганное выражение, но после того, как Стас полушутя-полусерьезно объявил, что у его дочки все должно быть самым лучшим, она стала со спокойной душой выбирать для Сашеньки дорогие и красивые вещи. Дом Стаса она также очень требовательно осмотрела, но все-таки остановилась на той же угловой комнате, которую выбрал и Стас. Через эту комнату можно было пройти в еще одну, небольшую, которая могла служить ей спальней, хотя она объявила, что такой маленький ребенок не может спать один, и она, по крайней мере, первые несколько месяцев будет спать рядом с Сашенькиной кроваткой. Несмотря на это, они все-таки купили еще и радионяню, а затем и видео. Уже совсем уставшие и обалдевшие от всего увиденного, они накупили еще и ворох детской одежки, и кучу бутылочек, стерилизаторов, игрушек и наклеек на стены. Стас послушно за все платил, удивляясь про себя, как же могут себе позволить иметь детей люди, менее богатые, чем он. Вечером Наташа вместе с одной из горничных вымыла до полной стерильности Сашенькину комнату, а потом до поздней ночи вся женская прислуга дома, включая и кухарку, занималась тем, что в меру своего вкуса и художественных способностей украшала стены, наклеивая цветные фигурки животных и развешивая воздушные шарики и игрушки. Оказалось, что маленький ребенок – это то, что волнует всех женщин любого возраста, и, позабыв все свои разногласия и ссоры, они потом еще долго сидели все в кухне, горячо обсуждая, что еще можно сделать для маленькой сиротки, которая хоть и была дочерью богатого человека, но все равно нуждалась в жалости, так как у нее не было матери.

Утром, когда Стас и Наташа поехали за девочкой, их проводили таким количеством напутствий, советов и добрых пожеланий, что их бы хватило на целую детсадовскую группу детей. Стас сел в машину, удивляясь самому себе. Обычно он был вежлив с прислугой, но ограничивался только распоряжениями по дому и уж, конечно, никогда не обсуждал свои личные дела. Он был уверен, что и они относятся к нему достаточно равнодушно, и вдруг такой взрыв эмоций. Он даже не знал, как ему реагировать на это, умиляться или поставить всех на место, но потом решил, что для малышки будет лучше, если в доме будет царить дружелюбная атмосфера. И тут он вспомнил, что сейчас впервые возьмет на руки свою родную дочку, и его мысли переключились на девочку. Как ее воспитывать, как ее нянчить, ничего он не знал и не умел, единственная надежда была на Наташу. Конечно, нужно будет позвонить родителям, рассказать им о дочке, но они живут далеко, в Новосибирске. Там у них своя жизнь, любимая и престижная работа в университете, свой круг друзей, так что на них рассчитывать не приходилось. Но Стас твердо решил, что, так как дочка у него, по-видимому, будет единственным ребенком, он будет учиться у Наташи и принимать самое непосредственное участие в ее воспитании.

Когда после долгого, как ему показалось, ожидания в кабинете Юрия Николаевича, он, наконец, увидел Наташу с девочкой на руках, его словно сорвала с места какая-то невидимая сила. Он подскочил к ним и неумело подставил руки, так как почувствовал, что должен немедленно взять свою дочку и прижать ее к себе. Он как будто бы испугался, что она вдруг откроет глазки и первым увидит не его. Конечно, это был не утенок, который считает своей мамой первое увиденное им существо, а девочка, но все равно он хотел, чтобы она его увидела, так как все еще помнил слова доктора о том, что малышка чувствует, что она никому не нужна. Так вот, пусть она посмотрит на своего папу, который ее очень любит, и которому она очень даже нужна. Наташа объяснила ему, как нужно согнуть руки и осторожно вложила в них тугой сверток. Даже сквозь одеяльце Стас почувствовал, что держит не просто какой-то груз, а живое существо. Он осторожно прижал девочку к себе, мысленно уговаривая ее открыть глаза. Но Сашенька продолжала безмятежно спать, даже не догадываясь о его мыслях. Он наклонил к ней голову, стараясь уловить ее дыхание и с нежностью рассматривая маленький носик и крепко сжатые крохотные губки.

– Какая же она хорошенькая, – вдруг неожиданно для себя сказал он вслух совершенно счастливым голосом и тут же смущенно посмотрел на доктора и Наташу. Те рассмеялись, но он понял, что они смеялись не над ним, а просто обрадовались, что он так любит эту, ставшую и им близкой, девочку.

– Да, – перестав смеяться, вполне серьезно поддержала его Наташа. – Она очень красивая девочка, просто кукла.

– Конечно, – не отстал от нее и Юрий Николаевич, – я много новорожденных детей повидал на своем веку и могу со всей ответственностью сказать, что ваша самая лучшая. Она и больше, чем все, выглядит прямо на два месяца.

Конечно, Стас понимал, что доктор, скорее всего, говорит такие же слова каждому родителю, но все равно ему было приятно. Он сердечно попрощался с ним, доктор взял с Наташи слово, что она будет навещать его или хотя бы звонить, так как он совсем не равнодушен к ее судьбе и судьбе Сашеньки, и они поехали домой.

Дома Наташа естественно распеленала Сашеньку, и Стас с ужасом убедился, что девочка совсем не большая, как говорил доктор, а наоборот, очень даже маленькая. Маленькими и тоненькими были ее ручки и ножки и уж совсем слабенькой выглядела шейка, на которой даже не держалась круглая выпуклая головка. Глядя на это Стас понял, что в ближайшие несколько месяцев, пока она не подрастет и не окрепнет, он даже не решится взять ее на руки из боязни сломать ей что-нибудь, и только с опаской смотрел, как быстро и ловко Наташа переодевает малышку, бесстрашно перекатывая ее с одного бочка на другой. К вечеру, правда, Наташа уговорила его взять ее на руки и подержать солдатиком, пока она не срыгнет после еды. Ему повесили на плечо полотенце и осторожно вручили малышку. Ее головка, которую она, понятное дело, сама не могла держать доверчиво легла ему на плечо, а поднятые вверх ручки как будто бы обняли за шею, и он, замерев от такого доверия, стал нежно поглаживать ей спинку снизу вверх, как велела ему Наташа. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой беспомощной, что он вдруг подумал, сколько же нужно любви, нежности, заботы, чтобы вырастить одного единственного человеческого детеныша и какая страшная ответственность лежит на нем, ответственность за жизнь человека, потому что только он и еще Наташа стоят между суровым миром и этим осиротевшим ребенком.

Через два дня прилетели его родители. Перед тем, как позвонить им и сообщить о внучке, он целый день думал, что им сказать. Они не знали о его тайне, были уверены, что могут получить внуков в любой момент, как только их сын женится на достойной его особе. Единственное затруднение было только в том, как найти достойную, потому что планка, особенно у его матери, стояла очень высоко. Еще бы, сын и красавец, и умница, и миллионер, поэтому ему тоже нужна была и красавица, и умница, и дочь миллионера, а еще с хорошим характером, с умением вести его роскошный дом и при этом любящая его самого, а не его деньги.

В известии, что у него родилась дочка, его мать сразу почувствовала угрозу всем своим планам и засыпала его морем вопросов, откуда дочка, кто ее мать, и как он вообще мог допустить, чтобы этот внебрачный ребенок родился.

– Допустил, потому что был уверен, что это не мой ребенок, – объяснил Стас.

– А теперь ты точно знаешь, что это твой? – саркастически спросила мать.

– Да, теперь точно знаю, так как может быть, тебе известно, что существует такая вещь, как генетическая экспертиза.

– Ну хорошо, так что ты теперь считаешь, что обязан жениться на этой женщине? Кто она?

– Это уже неважно, – сухо ответил он. – Я даже если бы и хотел, не могу на ней жениться, так как она умерла сразу после родов.

– Как умерла? – ахнула мать. – Что с ней случилось? Разве в наше время бывает такое?

– У нее было больное сердце, так что я теперь отец-одиночка, – попытался неловко пошутить Стас.

– О господи, – снова пришла в ужас его мать. – Нам только этого не хватало. Но разве у нее нет никаких родственников, которые могли бы забрать ребенка? Ведь не можешь же ты ее воспитывать сам.

– Именно это я и собираюсь делать.

– Но ведь это невозможно.

– Почему же? Я взял ей хорошую няню, так что за ней есть кому смотреть, и я собираюсь ее вырастить сам.

– Но ведь ты же должен будешь когда-нибудь жениться, у тебя и у твоей жены будут другие дети, захочет ли она терпеть чужого ребенка?

– Не чужого, мама, а моего.

– Но для нее чужого.

– Так что ты хочешь? Чтобы я отдал своего ребенка в детский дом?

– Нет, конечно, об этом не может быть и речи. Но какой-то другой выход все равно должен быть.

– Да? И какой же?

– В общем так, я думаю, мы с папой должны к тебе приехать и подумать на месте. Мы все равно собирались навестить тебя, ведь уже почти восемь месяцев не виделись, так что я ему все скажу сегодня, и, наверное, завтра-послезавтра мы прилетим. Я позвоню тебе, когда нас встречать.

По дороге из аэропорта мать продолжала засыпать его градом вопросов и предложений, куда девать ребенка, но Стасу было все равно, что она говорит. Он уже не представлял себе жизни без дочки. Отец отнесся к новости более толерантно и время от времени пытался урезонить жену, но ему не удавалось. Стас уже приготовился к тому, что без крупной ссоры с матерью все равно не обойдется, но, как ни странно, Сашенька сама помогла ему решить этот вопрос. Когда мать увидела ее, она только всплеснула руками, осторожно взяла ее на руки, и как ни в чем не бывало, очень нежно сказала:

– Здравствуй, маленькая, я твоя бабушка, мы с тобой будем очень любить друг друга, да?

И пораженному Стасу оставалось только констатировать, что маленький ребенок действует завораживающе на любую женщину, даже на такую, как его мать.

А вечером они с отцом уже откровенно смеялись, когда сидя за кружкой пива, слушали, как из ванной комнаты, где мать и Наташа купали ребенка, доносится нежный лепет и агуканье новоиспеченной бабушки.

– Знаешь, в каждой нормальной женщине все равно живет стремление быть в первую очередь мамой, бабушкой, то есть, стремление растить ребенка, даже, если она и твердо решила посвятить свою жизнь карьере. Я ведь, между прочим, хотел иметь несколько детей. После тебя все пытался ее уговорить на второго, она все откладывала, то диссертации ей нужны были, то поездки на конференции, а потом стало поздно. И хотя она всю жизнь мне потом говорила, что ни капли не жалеет, что больше не рожала и одного с нее хватит, я думаю, она жалела, что не родила себе дочку. Вот теперь слышишь, как отрывается?

– Да слышу, конечно, – засмеялся Стас. – А только чего ж она всю дорогу придумывала, кому бы можно было отдать Сашеньку?

– Да это так, нужно же ей было поворчать немножко. А сама набрала с собой твоих детских фотографий, чтобы сравнить вас, похожа она на тебя или нет.

– Ну и сравнила?

– Сравнила, конечно.

– Ну, и что решила, похожа или нет?

– Сказала, что Сашенька точная копия… ее самой, – захохотал отец. – Она оказывается, и свои фотографии тоже взяла.

Родители прожили у него три дня. За это время мать очень близко сошлась с Наташей, много разговаривала с ней, смотрела, как та ухаживает за ребенком, и наконец, сказала:

– Тебе крайне повезло с Наташей, она очень хорошая женщина, так что за внучку я теперь спокойна. Она в надежных руках.

После этого они с отцом уехали, и Стас, Наташа и Сашенька зажили втроем.

Первые дни Стас прожил в ужасной тревоге. Он все никак не мог опомниться от ответственности, которую взял на себя. Он отвечал за жизнь человека, он должен был вырастить эту девочку, не допустить, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое и обеспечить ей счастливое детство. Когда он думал о том, что она может, не дай Бог заболеть, или ей чего-нибудь будет не хватать, а он и не догадается, чего, а ведь она его единственный ребенок на всю жизнь, он приходил в ужас. Одна надежда была на Наташу, и Стас с благоговением выслушивал ее распоряжения и с готовностью их выполнял. Несмотря на то, что у них была радионяня, когда Наташа отлучалась из комнаты, он сидел у кровати девочки, прислушиваясь к ее дыханию. Однажды он задремал и во сне ему почудилось, будто кто-то крикнул ему в ухо, что же ты спишь, у тебя ведь ребенок, и он вскочил, испуганный, что с девочкой что-то случилось, пока он спал. Но все было в порядке, и Наташа посмеялась над ним, когда он рассказал ей об этом.

– Младенцы гораздо крепче и приспособлены к выживанию лучше, чем нам кажется, – говорила она ему. – Они ведь продолжение рода, а это главное, к чему стремится природа, поэтому она заложила в них максимум выживаемости, но конечно, им необходим надлежащий уход.

Надлежащий уход у Сашеньки был, это Стас знал точно и Наташе доверял безоговорочно. В его душе прочно поселилось какое-то доселе ему неведомое теплое нежное чувство, которому он сам удивлялся, так как раньше ничего подобного не знал и даже не подозревал, что с ним может такое произойти. Конечно, ему по-прежнему приходилось много времени уделять работе, так как дело есть дело, и без хозяйского глаза даже самый налаженный бизнес скоро развалится. Часто в разгар рабочего дня он настолько погружался в этот беспрерывный процесс переговоров, заседаний, изучения документов, что забывал обо всем на свете и вдруг, отдавая какое-нибудь распоряжение или устраивая головомойку нерадивым работникам, он неожиданно ощущал внутри себя какую-то радость и в первые секунды с недоумением думал, а что же это такое, что хорошего у него случилось и тут же вспоминал, ребенок, дочка, Сашенька – вот что теперь у него есть, и всю его душу заполняло ликование, он отец. Ему хотелось, чтобы время промчалось быстрее, чтобы она поскорее подросла и начала понимать, как он ее любит, и как о ней заботится.

– Когда она уже начнет узнавать меня и улыбаться мне? – смущенно спрашивал он Наташу.

– Через несколько месяцев, потерпите, – отвечала та, и он только вздыхал, легко сказать потерпите.

– А когда она начнет говорить мне «папа»? – еще более смущаясь снова спрашивал он.

– О, ну это месяцев в девять. И Наташа отворачивалась, чтобы скрыть улыбку при виде расстроенного лица нетерпеливого папаши.

Стасу еще повезло, что Саша оказалась здоровым и веселым ребенком. Она хорошо ела, по ночам спала, редко плакала и часто улыбалась. Иногда, видя, как она во сне вдруг расплывается в широкой улыбке, Стас удивлялся и спрашивал:

– Почему она улыбается? Что такое смешное могло ей присниться? У нее что, есть чувство юмора?

– Это просто с ней сейчас ангелы разговаривают, – серьезно объясняла ему Наташа, и Стас ей верил.

Время шло. Сашенька стала улыбаться ему вполне осознанно и даже протягивала ручки, когда он подходил к ее кроватке.

– Она хитрая, – говорил довольный Стас. – Если я не беру ее сразу на руки, начинает кривить личико, как будто сейчас заплачет, а как только беру, сразу начинает улыбаться.

– Конечно, – подтверждала верная няня, – ей же хочется внимания. А вы держите ее почаще на руках и разговаривайте с нею. Дети развиваются, когда с ними много разговаривают.

– А почему же все постоянно говорят, что детей не нужно приучать к рукам?

– Это ленивые родители говорят или глупые. Детей нужно обязательно брать на руки, прижимать к себе и ласкать. Тогда они растут счастливыми, и у них будет хороший характер и здоровая психика. Да и вам ведь приятно держать ее в руках. Через несколько лет вы захотите взять ее на руки, а она уже не захочет, ей уже будет интереснее с другими детьми общаться, так что радуйтесь сейчас, что пока она принадлежит только вам.

Сама Наташа относилась к своим обязанностям няни очень серьезно. Благодаря своей профессии она знала все об уходе за младенцем, но Сашенька росла, и этого становилось мало. Нужно было знать и как воспитывать ребенка, чтобы он рос счастливым и довольным. И Наташа стала покупать книги о воспитании детей и очень внимательно прочитывала их. Еще она читала статьи в интернете, заходила на форумы и в сайты, предназначенные для молодых мам. Она давала и Стасу купленные ею книги, а если у него не было времени их читать, то пересказывала их ему сама.

– Понимаете, – делилась она с ним почерпнутыми знаниями, – ребенку нельзя ничего запрещать просто так без объяснений, потому что такие запреты кажутся ему бессмысленными, и он восстает против них. Ребенку нужно все объяснять, и он обязательно поймет и будет делать все, что нужно по своей воле. Помните, как нас учили классики марксизма-ленинизма: свобода – это осознанная необходимость. У них, между прочим, было немало и умного, их тоже нельзя полностью отрицать. Так вот, если ребенка приучать все время подчиняться, ему можно сломать характер и на нем всю жизнь все будут ездить. Мы же не хотим такого для Саши.

– Боже упаси, – пугался Стас, представляя, что кто-то будет угнетать его любимую дочку. – У нее обязательно должен быть характер.

– И вообще, она должна быть личностью и уметь постоять за себя. Ведь ей предстоит унаследовать вашу фирму.

– Да, конечно, – как-то нерешительно сказал Стас.

– А почему вы так странно об этом говорите? – удивилась Наташа. – Разве у вас есть кто-нибудь еще в наследниках?

– Нет, она единственная, но дело в том, видишь ли, – он замялся. – Ну, в общем, я по работе часто встречаюсь с разными людьми, как правило, с успешными предпринимателями, среди них есть и немало женщин. И вот, что я заметил, счастливых жен среди них нет. Они все или разведены, или вообще никогда не были замужем. И я понимаю почему. Успеха добиваются люди с сильным характером, а женщине с сильным характером не так-то просто найти себе мужа.

Женщине с обычным характером, между прочим, тоже, чуть не вырвалось у Наташи, но она вовремя спохватилась и прикусила язык, а Стас, ничего не заметив, продолжил делиться с нею своими наблюдениями.

– Понимаешь, сильные мужики, они себе в жены не хотят ровню. Им нужно, чтобы жена от них зависела, чтобы они могли командовать, потому что у них, видите ли, характер. Одним нравится, чтобы жена сидела дома, была этакой наседкой, воспитывала детей, создавала уют и встречала его, когда он придет усталый с работы или от любовницы. Другие хотят молодую красивую жену, которую можно с гордостью вывозить в свет, баловать подарками, но которая опять-таки не смеет и пикнуть под угрозой быть выброшенной из дома. А кто остается успешным бизнесвумен, которые сами привыкли командовать? Только альфонсы, которым нужны их деньги или слабаки, типа, да, дорогая. Но такие им и самим неинтересны. Вот и получается, что деньги у них есть, а счастья нет.

– Так что же нам делать? – пугалась теперь уже Наташа, и они долго сидели пригорюнившись, переживая за Сашенькину семейную жизнь. Потом им приходило в голову, что проблемы лучше всего решать по мере их поступления, и они откладывали свое беспокойство на более отдаленные времена.

А время шло, и Сашенька росла, хотя Стасу и казалось, что очень медленно. Постепенно становилось ясно, что их дискуссии о том, нужно ли, чтобы у Сашеньки был характер, совершенно бесполезны, так как обо всем позаботились природа и наследственность. От своей тихой и застенчивой мамы Сашенька унаследовала только ангельское личико, во всем остальном она была дочерью своего отца. Одним из первых слов, которые она научилась говорить, стало твердое «нет». Сначала взрослых всего лишь забавляло то, как решительно она произносит это слово, но постепенно они с удивлением поняли, что с этим «нет» приходится считаться, так как просто так она никогда не брала его обратно.

Однажды во время одного из своих нечастых приездов бабушка, уверенная, что имеет дело с обычным двухлетним ребенком, объявила, что сейчас ее внученька пойдет спать.

– Нет, – прозвучало в ответ, и Сашенька преспокойно продолжила заниматься своими игрушками.

– Как это нет? – удивилась бабушка, воспитанная в старомодном заблуждении, что маленькие дети должны слушаться взрослых и выполнять их требования. – Как это нет. Маленькие дети растут во сне, а ты ведь хочешь…