Мама для Сашеньки

– Нет, – снова услышала она и убедилась, что Сашенька не проявляет никаких признаков готовности к подчинению.

Бабушка беспомощно повернулась к Наташе, не зная, что делать дальше. Наташа, вздохнув, отвела ее в сторону и шепотом сказала:

– Вы не понимаете, у нас «нет» значит «нет», и ничего с этим не сделаешь.

– Но как же вы тогда с ней справляетесь? – также шепотом спросила бабушка.

– Хитростью, – ответила Наташа. – Она же еще очень маленькая девочка и ее пока можно обмануть.

– И как же это?

– А вот смотрите.

Наташа повернулась к Сашеньке и громко сказала:

– Ой, мы же сказку с тобой хотели почитать, ты разве не помнишь?

Бабушка могла дать голову наотрез, что Сашенька посмотрела на свою няню с явным подозрением, но та настойчиво продолжала:

– Ну да, ты же сама говорила, «хочу сказку» про трех поросят.

Саша еще некоторое время продолжала недоверчиво смотреть на нее, но, видно, она еще, в самом деле, была маленькой и не понимала, что взрослые могут так нагло обманывать, поэтому вдруг смягчилась и милостиво кивнула.

– Да, сказку, – сказала она. – Хочу сказку.

– Ну, вот и хорошо, – торопливо подхватила Наташа. – Давай, убирай свои игрушки, и мы пойдем в твою комнату. Ты там приляжешь, чтобы тебе было удобно слушать, а я тебе буду читать.

Бабушка, внимательно наблюдавшая за этой сценой, сама теперь взяла Наташу за руку и отвела подальше от девочки.

– Как я погляжу, не так уж легко эти хитрости срабатывают даже сейчас, а через год они вообще не будут проходить. Что тогда вы будете делать?

– Будем ей объяснять, – верная своим принципам, ответила Наташа. – Она хоть и упрямая, но достаточно разумная девочка. Ее можно убедить, она поймет. Мы со Станиславом Михайловичем решили, что, если будем неправы, то будем всегда откровенно признавать это и извиняться перед ней. Поэтому и она будет тоже готова признать свою неправоту.

– Да? Вы так в этом уверены? – саркастическим тоном высказала свои сомнения бабушка.

– Ну, мы, по крайней мере, на это надеемся, – подвела итог их беседе Наташа, и повела свою воспитанницу в ее комнату.

– Знаешь, – пожаловалась вечером мужу бабушка, когда они остались вдвоем в отведенной им комнате. – И Стас и Наташа очень балуют девочку. Она у них растет совершенно своевольной, а они считают, что это хорошо, потому что она у них вырастет личностью.

– Не понимаю я этих теперешних выражений, – ответил ей муж. – Что значит личностью? Если человек упрям как осел и настаивает на своем, даже, если и ежику понятно, что он не прав, это значит, что он личность. А если может честно и откровенно признать свои ошибки, то это у него нет характера, так что ли?

– Нет, здесь все гораздо сложнее. Они не будут ей никогда ничего запрещать, а только уговаривать и убеждать, и она все будет делать только сознательно.

– Господи, ну и чушь, – вздохнул ее муж. – Не знаю, заметила ли ты, что у нашего сына все делается не по-людски. Ну, вот смотри, они живут втроем, живут хорошо, как настоящая семья, и в то же время у них не семья. Что ему надо? Наташа прекрасный человек, умница, хозяйка, Сашку любит без памяти. И еще она, между прочим, красивая женщина, просто ходит все время в домашних платьях и без косметики. Ты бы ей подсказала, что ли? А может, у них все-таки что-то есть? Ну, отношения там, они же уже два года в одном доме живут, молодые оба. Ты ничего такого не замечала?

– Да там и замечать нечего, ничего у них нет. Наташа для него просто Сашенькина няня, и это святое. Но я уже сама решила с ним поговорить, боюсь только. Ты же знаешь, какой он упрямый, всегда все делает наоборот.

– Ну, так пора ему уже и поумнеть, наверное. В общем, попробуй с ним поговорить, вдруг что-нибудь да выйдет.

Удобный случай представился на следующий день после обеда. Наташа увела Сашеньку в ее комнату смотреть картинки в новой книжке, то бишь, ложиться спать, отец Стаса прилег подремать сам без всяких уговоров, и мать с сыном остались одни.

Сынок, – начала она разговор, как и было задумано. – Тебе уже тридцать лет. Тебе не кажется, что уже пора бы и жениться. Сашенька еще достаточно маленькая, чтобы ей можно было сказать, что твоя жена, это ее мама, и она и будет считать ее своей мамой.

– Это легче сказать, чем сделать, – рассеянно возразил ей сын, не отрываясь от каких-то бумаг. – Да и зачем? Нам и так неплохо, а лучшее – враг хорошего. Ну, приведу я какую-нибудь, а она вдруг с Наташей не уживется или даже с Сашкой. Ты же сама видишь, что дочка моя хоть и маленькая, но характер у нее тот еще. Она только меня и Наташу признает, вернее, Наташу и меня.

– Ну так вот и я говорю, – подхватила мать, видя, что разговор направляется в нужное русло. – Сашеньке нужна любящая мать, а не какая-нибудь любая женщина…

– Так ведь в этом-то все и дело, – перебил ее сын. – Где я, по-твоему, найду ей любящую мать? Притвориться на время ведь не трудно. Ну, сделает там эта какая-нибудь вид, что полюбила мою дочку всем сердцем, будет при мне сюсюкать с ней, а потом будет ее обижать. Нет, я Сашку только Наташе доверяю.

– Так ты же меня перебил и не дал сказать, – торжествующе воскликнула мать, понимая, что решительный момент наступил, – я считаю….

И тут зазвонил мобильный телефон Стаса и, несмотря на протесты матери, он немедленно поднес его к уху и стал разговаривать. Она терпеливо ждала, твердо решив сегодня же довести дело до конца, но, увы, судьба была не на ее стороне. Окончив разговор, Стас вскочил на ноги и мгновенно направился к двери, торопливо сказав матери, что у него решается важное дело, и его присутствие там сейчас совершенно необходимо. Так и не дослушав, что она пыталась ему сказать, он выскочил из дому, и до нее донесся шум отъезжающего автомобиля… Раздосадованная, она решила дождаться его, чтобы объяснить все-таки, что она имела в виду, но поздно вечером он позвонил и сказал, что ему нужно повести важных клиентов в ресторан, и он придет, скорее всего, под утро. На следующий день родители уезжали, и он едва успел отвезти их в аэропорт, так что разговор не состоялся.

– Ладно, – вздохнув, сказал отец, когда она доложила ему о полном провале своих переговоров, – может быть, это и к лучшему. Может, он и сам поймет на ком ему лучше всего жениться. Вот увидишь, в один прекрасный день он позвонит и скажет, поздравьте нас, мы с Наташей решили пожениться.

Первое время после приезда он так часто повторял это, что убедил и себя и жену, и, подходя к телефону, чтобы поговорить с сыном, они каждую минуту ожидали услышать эти слова. Но время шло, а Стас их так и не произносил, и они постепенно перестали надеяться на это. Во время их следующего приезда у него, как они поняли, был в разгаре роман с какой-то женщиной, она все время звонила ему, и он разговаривал с ней с явным удовольствием, но когда мать спросила его, не собирается ли он, наконец-то, привести Саше новую маму, он только рассмеялся и сказал:

– Ну, знаете ли, это была бы самая неподходящая мама для моего ребенка.

Тем не менее, он проводил с ней почти каждый вечер, хотя домой не приводил и на вопросы матери, серьезно ли у него это, отвечал уклончиво, а когда она все-таки с ножом у горла добилась от него ответа, то услышала, что это была бы и самая неподходящая в мире жена.

Все это родители потом обсуждали поздно ночью, и мать кипя от возмущения, говорила.

– Да что же это такое делается. Если эта женщина не годится ни в жены, ни в матери, зачем же он с ней только время понапрасну теряет.

– Ну так, может, он в нее влюблен, – пытался урезонить ее отец.

– Влюблен? Ты что шутишь? Ему что семнадцать лет, чтобы влюбляться в черт знает кого, только потому что она, может быть, смазливая? У него дочь растет без матери. Его разве кто-то заставлял заводить ребенка? Никто. Но уж если завел и если так получилось, что у ребенка нет матери, будь добр позаботься о том, чтобы найти ей эту мать. Или уж, по крайней мере, найди себе хоть подходящую жену. Не мальчик ведь уже, слава богу.

Тем не менее, несмотря на то, что она ему все это высказала и продолжала повторять потом по телефону, как она поняла, жену он себе искать не собирался. Дома с хозяйством у него все было налажено, за дочкой присматривала любящая ее Наташа, женщин хватало. Чего еще ему желать и зачем создавать самому себе трудности, а до одинокой старости ему еще далеко, говорил он матери в ответ на ее приставания, и все оставалось по-прежнему.

А время шло. Стасу в этом году должно было стукнуть тридцать один, Сашеньке исполнилось три с половиной. У нее по-прежнему было милое ангельское личико ее матери, но характер и все остальное было явно папино. В своей группе в детском саду она была самой крупной девочкой и при ее характере, естественно, лидером, чьи приказы даже не обсуждались, а только выполнялись. К счастью, никаких непредсказуемых выходок она не совершала, так как была разумной девочкой и всегда все обдумывала, сказывалось Наташино воспитание. У нее была прекрасная память, она все схватывала на лету и обязательно запоминала. Больше всего она любила учиться, игры признавала только обучающие и не пропускала ни одного незнакомого слова, чтобы не спросить, что оно значит. Наташа и Стас как могли объясняли ей эти слова, обязательно добавляя примеры, так как она позже не упускала случая вставить эти слова в свою речь и бывала очень довольна, когда ей удавалось поразить какого-нибудь случайного гостя своей эрудицией. В свою очередь она также любила порассуждать и поучить кого-нибудь жить, в основном, взрослых, так как будучи девочкой, достаточно тщеславной, заметила, что дети чаще всего даже не понимали, что она им говорит, а вот взрослые обычно удивлялись и даже восхищались ею. Правда ее собственную родную бабушку это только возмущало, тем более что Саша почему-то считала, что именно бабушку и дедушку ей нужно особенно учить жить, так как по ее мнению они очень многого не знали, по крайней мере, как обращаться с детьми, это уж точно. Дед обычно только посмеивался и заводил с ней долгие дискуссии, а вот бабушка считала, что ей дают слишком много воли, и вот если бы у нее была мать, она бы могла поставить ее на место.

Незадолго до дня рождения Стаса родители объявили, что приедут к нему, чтобы вместе отпраздновать этот день. На самом деле тайной целью являлась очередная попытка уговорить его наконец-то найти себе жену. Памятуя, что по известной русской поговорке в тридцать лет жены нет и не будет, родители стали не на шутку волноваться, не собирается ли он остаться одиноким на всю жизнь. Да и Сашеньке уже три с половиной года. Еще год и уже невозможно будет убедить ее, что папина жена, это и есть ее мама. В общем, родители решили предпринять еще одну решительную атаку и приехали в гости, в связи с чем Стасу пришлось менять планы и срочно организовывать празднование дня рождения на дому. Вообще-то он очень редко приглашал в этот дом кого-нибудь из своих знакомых. С друзьями он обычно встречался в ресторанах, для женщин у него была квартира в городе, а здесь было царство Сашеньки и Наташи, и только совсем уж избранные удостаивались чести быть приглашенными в коттедж.

Вот и сейчас Стас решил, что пригласит всего несколько самых близких друзей с женами, затем приятелей родителей, которые когда-то были их однокурсниками, а теперь являлись почтенными профессорами, ну и, конечно, Сашенькиного друга Филиппа с родителями. Филипп был пятилетним мальчиком, который жил рядом с ними. Так как он был старше нее почти на два года, то стал третьим человеком, который пользовался у нее авторитетом, и если его мнение и не являлось решающим для нее, то все-таки она к нему прислушивалась.

В день именин Сашенька встала рано и с утра носилась по дому с озабоченным видом. Для нее праздник в их доме был в новинку. Ее собственный день рождения отмечали в детском кафе, где специально приглашенные клоуны и фокусники развлекали ее маленьких гостей, а здесь должны были собраться взрослые люди. Кушать приготовит кухарка тетя Поля, а кто их будет развлекать?

– Ты, конечно, – в шутку сказал ей Стас, – ведь в этом доме вы с Наташей хозяйки. Наташа будет угощать гостей, а ты будешь их встречать и развлекать.

Стас даже и не подумал, что Сашенька примет это настолько всерьез. Ужасно взволнованная, она прибежала к бабушке и потребовала, чтобы та ей рассказала, как нужно встречать гостей.

– Очень просто, – также полушутя просветила ее бабушка, – ты будешь стоять на пороге вместе с папой, и когда гости войдут, поздороваешься, спросишь, как у них дела, как здоровье. Потом развернешь подарок и обязательно похвалишь его и поблагодаришь. А потом пригласишь гостей в дом. Вот и все.

Целый вечер Сашенька просидела в задумчивости, шепотом повторяя про себя свои обязанности и пересчитывая их при помощи пальчиков, чтобы не дай бог не пропустить какую-нибудь. Но утром ей показалось, что как одна из хозяек дома, она также обязана принять участие в приготовлении угощения и размещении его на столе. Поэтому первую половину дня она провела на кухне и в столовой, вертясь у всех под ногами и каждую минуту тревожно спрашивая, достаточно ли вкусно то, что они готовят, успеют ли они все закончить и не пора ли уже накрывать на стол. Чтобы как-то занять ее и успокоить, ей давали посильные поручения, она старательно их выполняла и тут же требовала, чтобы ей поручили что-нибудь еще.

Во второй половине дня умытая и нарядно одетая во «взрослое» ниже колен велюровое платье, белые чулочки и лаковые туфельки, она смущенным шепотом попросила Наташу сделать ей взрослую прическу. Старательно пряча улыбку, Наташе любовно расчесала ей волосы и, подняв наверх, заколола шпильками. Результат получился ошеломляющий, Саша стала действительно выглядеть взрослой. Не обращая внимания на неодобрительно поджатые губы бабушки, она ринулась к зеркалу. Покрутившись там и тщательно оглядев себя со всех сторон, она удовлетворенно вздохнула и повернулась ко всем с гордой и в то же время застенчивой улыбкой, как бы приглашая их полюбоваться ею и высматривая восхищение в их глазах. Дед первым понял, что именно сейчас ей нужно и подчеркнуто громко объявил:

– Да, хороша, можно сказать, даже очень хороша.

Стас, пришедший в себя от изумления, вызванного тем, что как оказалось у него уже почти взрослая дочка, тоже включился в игру, и подойдя к ней, сказал:

– Вы прекрасны, мадемуазель. Разрешите поцеловать вам руку?

Саша счастливо улыбнулась, а он, помня из подсунутых ему Наташей статей, что любящий отец должен первым продемонстрировать дочери образец мужчины-джентльмена, чтобы став взрослой она твердо знала, какого обращения она достойна, опустился на одно колено и поцеловал милостиво протянутую ему ручку.

Но это все были только цветочки. Ягодки начались, когда стали съезжаться гости. Еще в дверях Сашенька накидывалась на них с громким «здравствуйте», а потом немедленно интересовалась, как они себя чувствуют, и как у них идут дела. После этого, не давая никому сказать ни слова, она требовала, чтобы Стас сразу же посмотрел подарок и тут же, даже не дождавшись, пока он развернет его, начинала восхищаться и хвалить. Вскоре ей показалось, что она мало задает вопросов, и она стала дополнять беседу всеми вопросами, которые ей казались уместными. Она спрашивала их, как себя чувствуют их родители, их дети и даже их кошки и собаки.

Последними пришел Филипп и, пока его родители вручали подарок имениннику, он вручил большую коробку Саше. Та, удивившись вслух, что ей принесли подарок, а ведь именинник папа, с любопытством раскрыла коробку и взвизгнула от восторга.

– Наташа, Наташа, смотри, это дом для Барби, тут есть разная мебель, из нее можно делать всякие комнаты. Ой, даже ванна есть и туалет, смотри, какой маленький.

– Не кричи так, лучше поблагодари Филиппа за подарок, – строго осадила ее бабушка, которая в отличие от посмеивающегося Стаса и снисходительно улыбающейся Наташи, не одобряла такого вольного поведения своей внучки. По ее мнению, дети, допущенные в общество взрослых, должны были тихо сидеть в углу и ожидать, пока взрослые не обратятся к ним.

– Ну так скажи же ему спасибо, – снова строго повторила она.

И тут с Сашенькой произошла какая-то странная перемена. Она выпрямилась, одной рукой подбоченилась, другую манерно выставила вперед ладонью кверху и, придав лицу скучающее выражение, произнесла тоном опытной светской львицы:

– Женщины не благодарят, они всю жизнь делают одолжение.

На секунду в комнате воцарилось ошеломленное молчание, сменившееся, однако дружным смехом.

– Г-споди, где ж ты такое слыхала? – утирая выступившие от смеха слезы, спросил дедушка.

– А, это наша учительница по танцам так говорит, – простодушно махнула рукой Сашенька.

– Так ты, значит, занимаешься танцами. Это хорошо, будешь уметь красиво танцевать.

– Вот еще, – снова махнула рукой Сашенька. – Мы занимаемся танцами совсем не для того, чтобы уметь красиво танцевать.

– А для чего же? – удивились присутствующие.

– Мы занимаемся танцами для того, чтобы быть женственными, – наставительно сказала она. И тут же снова приняв предыдущую позу, сказала тем же голосом:

– Девочки, вы должны быть женственными, иначе все женихи убегут от вас. А зачем они нужны, эти женихи? – недоуменно прибавила она уже своим обычным голосом.

– Ну как же, женихи штука нужная, – отсмеявшись, сказали ей гости.

– Вы не понимаете, женихи это мальчишки, – серьезно начала объяснять Саша, – а с мальчишками все время приходится драться.

– Это еще почему?

– Потому что они всегда все портят, то кукол забирают, то домики ломают, то дразнятся.

– А нельзя с ними как-нибудь мирно договариваться? – поинтересовалась бабушка.

– Нет, мирно нельзя, – убежденно ответила ей внучка.

– А если они тебя побьют? Что ты тогда будешь делать?

– Меня? – удивилась Сашенька. – Они не могут меня побить. Я в группе самая большая. Они все меня боятся. А теперь еще Сережа отдаст меня на карате, так я вообще всех побью.

– Какой Сережа, наш охранник? – удивился Стас.

– Да, – кивнула Сашенька.

– А почему это он тебя отдаст на карате?

– Потому что он мой брат.

– Как это? – еще больше изумился Стас. – Чего это вдруг он твой брат?

– Потому что ты – мой папа, Наташа – моя мама, а Сережа мой брат. Я всем так говорю, потому что у всех остальных есть и папа, и мама, и братья или сестры. Поэтому я так решила, чтобы все было как у людей. Тетя Поля всегда так говорит, что у нас все должно быть, как у людей. Вот, и я так решила, раз у всех есть, то и у меня должно быть.

В комнате воцарилось молчание. Стас потрясенно смотрел на дочку, чувствуя, что у него сердце разрывается от жалости к ней. Ведь он же был уверен, что его девочка растет счастливая, что у нее все есть, а ей, оказывается, не хватает самого элементарного, того, что есть у всех – мамы, сестер и братьев. И она себе их выдумала, чтобы быть как все. Да, мать-то, оказывается, была права. Ему давно следовало найти хорошую женщину, которая могла бы стать ей матерью.

Он поднял глаза и виновато посмотрел на свою мать, а она, глядя на него что-то беззвучно прошептала. А я ведь тебе говорила, прочитал он по ее губам.

– Э, так значит ты учишься, а я думал, что ты уже работаешь, вон какая ты уже взрослая, с прической, – пошутил один из гостей, чтобы прервать неловкое молчание.

– А я и работаю тоже, – уверенно заявила Саша.

– Да? – удивился гость. – А где же ты работаешь?

– В детском саду, – последовал ответ.

– В детском саду? А кем же ты там работаешь?

– Ребенком, конечно, а кем же еще, – удивляясь непонятливости взрослого человека, снисходительно объяснила Сашенька.

– Ну конечно ребенком, как я сам не догадался – сказал гость, – это, в общем-то, логично.

Сашенька моментально отреагировала на новое слово.

– Папа, ты слышал, дядя сказал логично. Что такое логично?

– Гм, ну, логично, это значит, что так и должно быть, то есть правильно.

– Например, – требовательно продолжила она.

– Например, так как ты ребенок, то для тебя логично работать ребенком. Или вот еще. Представь, что мы пошли гулять далеко от дома и проголодались, что для нас логично сделать? Вернуться домой и прервать прогулку?

– Нет, пойти в Макдональдс, и там наесться, – довольная своей догадливостью, объявила Сашенька. – Это будет логично?

– На все сто, – объявил гость, и Сашенька победно засмеялась.

– Ну, раз ты так любишь узнавать все новое, тебе, наверное, нравится ходить в детский сад? Там ведь вас учат?

– Да, – как-то неохотно ответила она.

– А тебе что в садике не нравится?

Сашенька отрицательно покачала головой.

– А что же тебе не нравится?

– Так там же воспитательница все время командует.

Сашенька снова встала в позу и низким голосом скомандовала:

– Дети идите туда. Дети идите сюда. Дети стойте там. А я не люблю, когда командуют.

– Ты, по-видимому, сама любишь командовать? – осторожно осведомился дедушка.

– Да, – так искренне вырвалось у нее, что все снова засмеялись.

– Ну, это понятно, ты дочь своего отца, – кивнул один из партнеров Стаса. – Но изображаешь ты всех здорово, у тебя просто талант.

– Да, я настоящая Сара Бернар, – преспокойно объявила Саша.

– Кто-кто? – совсем изумились гости. – Сара Бернар? Откуда ты знаешь про нее?

– А так Наташа всегда говорит про меня, – объяснила Сашенька.

– А ты хоть знаешь, кто она? – нахмурясь, спросила бабушка, которой совсем не понравился весь этот цирк.

– Ну, конечно, – снисходительно кивнула Саша. – Она была великая английская актриса, она играла в театре, только она умерла.

– Саша никогда не пропускает ни одного нового слова и ни одного нового имени, чтобы не узнать, что это и кто это, и как это потом можно вставить в разговор, – тихонько шепнула бабушке Наташа. – Вот увидите, она теперь запомнит слово "логично" и будет стараться его употребить.

– Не знаю, хорошо ли это, – недовольно сказала та. – Уж очень она тщеславна.

– Ну что делать, такая она есть, – был ей ответ.

– Ну, что, говорила ты с ним?

– Говорила, конечно.

– Ну и что он сказал?

– Сказал, что сам уже понял, что девочке нужна полноценная семья.

– И дальше что будет?

– А дальше он постарается в ближайшее же время найти себе жену, а ей мать.

– Так, а с Наташей ты говорила?

– Ну, с Наташей, это не так просто. Все-таки она ведь мне не дочь. И вообще здесь надо быть очень деликатной. Я ведь не знаю, как она относится к \Стасу, а вдруг он ей совсем не правится. Как ты считаешь, может такое быть?

– Да ладно, ты сама понимаешь, что такого быть не может. Чего он может не нравиться? Здоровый, красивый, умный, богатый, что еще женщине может быть нужно? Да еще они столько лет живут в одном доме и прекрасно уживаются. Я считаю, что это самый лучший вариант.

– Ты считаешь, А считает ли так твой сын? Понимаешь, я ведь тоже боюсь обнадежить женщину, а он вдруг даже и слышать о ней не захочет.

– Так поговори с ним. Объясни ему, что для Сашеньки ничего лучшего и быть не может. Кто еще будет ее так любить? А она как Наташу любит. Чуть что, сразу зовет ее.

– Да я понимаю, но ты же знаешь своего сына. Если ему что-то посоветовать, он обязательно сделает наоборот. Я вообще боюсь, а вдруг он высмеет меня. Он к ней прекрасно относится, уважает ее, но ведь это только как Сашенькину няню. А как женщина может она его и не интересует.

– Между прочим, она сама все для этого делает. Платья носит какие-то старушечьи. И почему она не красится? Вот даже ты до сих пор подводишь глаза и ресницы красишь, и не знаю уже что еще…

– Что значит даже я? Я что, по-твоему, уже такая старая, что мне даже не стоит и думать о своей внешности? Я что, так плохо выгляжу, и мне уже нужно махнуть на себя рукой?

– Ну, зацепил возом. Я просто имел в виду, что ты старше ее, а до сих пор смотришь за собой, и это хорошо и даже очень.

– Ладно, не подлизывайся. Между прочим, если тебе известно, у Гойи есть такая картина, старушка сидит перед зеркалом и, скажем по-современному, делает себе макияж. И называется эта картина «До самой смерти». Так вот, это обо мне.

– Ну и молодец. А ты и Наташе тоже посоветуй. Вот увидишь, если она подкрасится и наденет что-нибудь поярче, то будет настоящей красавицей. Давай, поговори с ней завтра.

Это тайное совещание проходило поздним вечером после ухода гостей в спальне родителей Стаса. Главное препятствие, нежелание жениться, можно сказать, было преодолено. Теперь задача была в том, чтобы направить его в нужную сторону, да так, чтобы не спугнуть, миссия почти что невозможная, но чего не сделаешь ради счастья любимого сына и внучки. И на следующее утро мать Стаса храбро приступила к выполнению второй части плана.