Вера Штольц и депутатская неприкосновенность. Вера Штольц. Как всегда, на перепутье

Глава первая. Гимн депутата

Вера лежала на кровати с закрытыми глазами и пыталась сдержать смех, рвущийся наружу. Эти вирши вчера прислали ей по электронной почте – согласно рейтингу голосующих, они уверенно занимали первое место во «Всенародном голосовании на новую Песню-Гимн Государственной Думы Российской Федерации».

Автором вирш был один из известных писателей, который славился своим глумливым и глубоко циничным отношением к власти. Его поделку долго не хотели принимать к участию в конкурсе, но потом уступили, разумно предполагая, что уж подобное «творение» явно будет аутсайдером. Но вышло все наоборот.

– Фееричные дебилы эти наши чинуши! – Вера наконец-то почувствовала себя отдохнувшей (сегодня был очень напряженный день, и она часов десять безвылазно просидела в Комитете), встала и пошла на кухню – ставить чайник и делать бутерброды. Ну как бутерброды – парочку маленьких тостиков (почти без масла, но с джемом). – Они бы еще устроили конкурс на лучшее восхваление какой-нибудь олигархической дачи. Типа, пусть люди выскажутся, что они думают по поводу богатства искомых пациентов. Например, по поводу мистера Надомникова.

Вера полезла в холодильник и с горечью констатировала – домашнее хозяйство полностью в загоне. Некоторое время назад ей пришлось распрощаться с домохозяйкой – та ни с того ни с сего вдруг решила, что уже незаменима, и стала требовать к себе особого отношения. И не то чтобы Вера сильно протестовала, но сама постановка вопроса (как домохозяйка его поставила и каким тоном) была ей неприятна. Вот и пришлось снова перейти на автономное существование: «Что купила, то и съела, помыла пол – сидишь с чистым полом, не помыла – с грязным».

– Может быть, снова кого-нибудь взять? Чтобы совсем квартира не превратилась в свинарник? – Вера рассеянно обвела взглядом кухню: следы запустения были повсюду. Здесь и пыль в углах, здесь и не политые толком цветы (один даже, вроде, пытается засохнуть), здесь и ощущение какого-то запустения – как будто в доме никто не живет.

– Или повременить пока? – Вера глубоко вздохнула. – С домработницей хорошо, а без нее – еще лучше. Вот только за Опричником кому-то нужно постоянно следить – чтобы не гадил, где попало.

– Мур! – Опричник, словно подслушав мысли Веры, высунул морду из коридора и тут же побежал к кормушке – вдруг уже насыпали очередную порцию корма? – Мур-мур-мур-мур…

– Все-то у тебя один ответ на любой сложный вопрос. – Вера, не нагибаясь, погладила кота ногой. – Ты бы хоть читать научился и по-человечески разговаривать – чтобы вести беседу на сложные темы. А то все – мур да мур. А вот что бы ты сказал, если бы тебе подсунули вот такое: «Проект закона Российской Федерации о нормативных правовых актах в редакции от 20 января 2017 года»? Небось, сразу убежал бы в кусты – чесаться и точить когти?

– Да, блин! – Вера налила кипятка в кружку и бросила туда чайный пакетик. – От одних формулировок голова сразу идет кругом – и вот ведь судьба: горбатить в Комитете по государственному строительству и законодательству. Будь моя воля, я бы лучше выбрала Комитет по киноиндустрии и телесериалам – но такого, к сожалению, в нашем учреждении не предусмотрено. А ты, котяра, какой бы Комитет предпочел? Комитет по корму и пушистым кошечкам?

Вера улыбнулась и представила себе заседание искомого Комитета:

– Всем встать! – жирный наглый котяра, сильно похожий на Опричника, вытягивает вперед лапу и яростно мяукает в зал. По его сигналу десять кошечек и девять примкнувших к ним котов (разнородного окраса и разнородной же родословной, некоторые – так и вовсе «помоечные») вскакивают на задние лапы и прижимают правую переднюю лапу к тому месту, где, по идее, у кошачьих находится сердце. – Всем принять коллективную присягу на предмет: «Служить делу кошачьих честно, открыто, умело, с душой»!

– Принимаем! – коты и кошечки дружно ревут в ответ, и рев некоторых напоминает рев львов где-нибудь в африканских джунглях, раззадоренных охотой на антилоп-гну. – Принимаем и обещаем!

– Ну, вот и славно. – Кот-председатель-Опричник дает отмашку, и все присутствующие пушистые и не очень животные плюхаются в мягкие кресла и хватаются за ручки и карандаши. – Вопрос номер один: дороговизна кошачьего корма в сетевых магазинах и дороговизна же кошачьих шампуней там же. Вопрос номер два: низкий социальный статус кошачьих в человеческом обществе. Причины низкого социального статуса. Пути выхода из кризиса – конкретно, что нужно сделать. Вопрос номер три: противодействие засилью собак. Почему, по каким причинам эти твари настолько оборзели, что зачастую вытесняют нас из человеческих семей? Кто против повестки, кто за?

– Все за. – Спустя тридцать секунд констатирует кот-председатель-Опричник и удовлетворенно кивает усатой мордой. – Радует, радует то, что нет ни одного «Против», что свидетельствует о возникшем среди нас консенсусе – моральном, идеологическом и ценностном. А при нашей работе консенсус очень важен. Я бы даже сказал, необходим.

– Можно? – миловидная кошечка с черепаховым окрасом робко тянет лапку вверх. – Можно вопрос?

– Конечно. – Опричник-председатель-кот поощрительно скалит зубы. Подвигать кошечек на вопросы и даже более осмысленные действия (и даже более смелые) по отношению к собственной персоне – его прямая профессиональная обязанность. – И даже два – но только по делу, по делу.

– Может быть, начнем со щенков, а не сразу с взрослых собак? Ведь за ними – реальная мощь?

– Тьфу ты! – кот-председатель-Опричник разочарованно фыркает, и немедленно все флюиды возникшей-было приязни по отношению к черепаховой кошечке куда-то исчезают. – Своей властью председателя Комитета отклоняю предложение – как Вас там?

– Глаша! – черепаховая кошечка дергает носом, обида явственно проступает на ее мордочке.

– Так вот, Глаша. – Опричник-кот-председатель немного снижает накал пафоса в собственном рыке. – На первый раз я Вас, Глаша, прощаю, но на будущее предупреждаю: при мне нечего петь дифирамбы в сторону собак. Они, по определению, тупы, глупы и бесперспективны. Они – просто злобное мясо, которое не имеет никакого отношения к прогрессу, а посему должны быть исключены из дискурса об их собственной судьбе. Надеюсь, два раза повторять не нужно?

– Нет. – Уныло, но соглашательски кивают присутствующие. – Есть общее мнение: перейти к обсуждению по существу.

– Да. – Кот-председатель-Опричник решительно рубит лапой воздух. – Начнем, пожалуй…

– Чувствую, председатель из тебя получился бы настоящий зверь. – Вера взяла Опричника на руки, и тот мгновенно попытался ее оцарапать. Но, правда, не сильно, а так – играючи. – И кочешки, и коты каменели бы от одного твоего испепеляющего взгляда.

Истошно зазвонил телефон. От неожиданности Опричник дернулся и таки достал Веру когтями, пробороздив кожу.

– Тьфу на тебя! – Вера в сердцах бросила Опричника на пол и притопнула на него ногой. – Убирайся с глаз моих, скотина неблагодарная! Вот отлучу тебя от кошачьих консервов, будешь знать, как когти на хозяйку точить.

– Алло! – Вера взяла трубку, весьма раздраженная. Она не сомневалась – звонят по работе (девчонки-референты из Комитета) и снова начнут грузить ее скучными и необязательными подробностями. Но это оказалась Ирка, и звонила она почему-то не на мобильный, а на домашний.

– Привет. У меня такие новости, такие новости. – Сходу затараторила Ирка. – Ты сейчас обалдеешь от того, какие у меня новости.

– Ну, давай выкладывай. – Вера поудобнее перехватила трубку, одновременно слушая болтовню Ирки и пытаясь соорудить парочку бутербродов – повкуснее.

– Ага. – Ирка явно испытала прилив вдохновения. – Первое. Мой МЧ берет меня на Мальдивы. Прикинь!

– Какой МЧ? – Вера на всякий случай решила уточнить. – Новый или старый?

– Фи! – тут же возмутилась Ирка. – Конечно, новый. Вернее, модерновый. А еще вернее, продвинутый. Ты, кстати, не забыла, что его зовут Иван, и он перманентно мечтает с тобой познакомиться? Так мечтает, что мне уже все уши прожужжал, и я реально ревную.

– Ты ревнуешь? – Вера громко фыркнула. – С каких это пор? Ты ведь всегда мужиками пользовалась, как портянками, и нисколько не ревновала. И действительно, для чего их ревновать – выдоила, как положено, да и бросила. И все дела.

– Ну, примерное так, конечно. – Ирка не стала отнекиваться. – Но ты же знаешь – ничто человеческое мне не чуждо. И нет-нет, да и возникает внутри зацеп, похожий на ревность. И знаешь? – Ирка внезапно перешла на таинственный шепот. – Иногда мне даже хочется с тем или иным МЧ создать крепкую семью и даже родить. Вот только я пока что не определилась с кандидатурой. Кстати, ты-то как? Пока рожать не надумала? Имхо, самое время. Хата есть, бабки есть, карьера – на загляденье, и обеспеченное будущее. И молодая.

– Ну-ну, не завидуй. – Вера с размаху рубанула ножом по французскому батону, мимолетно пожалев, что, как воспитанная, отрезала, а не отломала хлеб. – Я же не виновата, что тогда в Питере вы напились до чертиков, а я пошла одна гулять по городу. Ты бы легко могла оказаться на моем месте, и мистер Надомников обратил бы внимание на тебя…

Ночной клуб находился в здании особняка девятнадцатого века и весь светился пафосом и гламуром. Внутри – шикарно: огромные кожаные диваны, столы из красного дерева, феерически оформленный танцпол и диджей заморского вида, что-то отжигающий на своем виниле. Из динамиков грохотал хаус, и вокруг было полно народа.

Как оказалось, для девчонок заказан отдельный столик – и по загадочному виду Ирки было понятно, что это ее рук дело. Ирка вообще чувствовала себя в клубе, как рыба в воде. Она была здесь почти завсегдатаем и когда приезжала в Питер всегда находила время потусоваться в «Золушке».

Официанты двигались неторопливо, и народ в основном предпочитал делать заказы у барной стойки. Девчонки взяли спиртное и отправились за столик. Ирка всем коктейлям предпочитала «Отвертку» с апельсиновым соком, Лена – стандартный «Секс на пляже», а Вера решила просто выпить бокал хорошего вина. Она бы еще чего-нибудь съела, но, посмотрев на цены, решила голодать столько, сколько нужно, но ни за что не покупать здесь еду за такие сумасшедшие деньги.

Началась развлекательная программа – как оказалось, субботнее шоу местных трансвеститов с выбором лучшей «Мисс недели». Пока Ирка и Лена увлеченно обсуждали «мадамок на сцене», Вера затосковала:

«Интересно, где они собрались искать здесь нормальных мужиков? – думала она. – Судя по шоу, здесь и просто мужиков найти нелегко, а с деньгами и чтоб любил – так просто невозможно. Ау, мужчины, вы где? А нет их, и не будет».

В середине шоу, когда выступающие на сцене «мадамки» окончательно вошли в раж, а публика подбадривала их громкими криками, Вере вдруг стало нехорошо, и она, подхватив сумочку, поплелась в дамскую комнату.

Поплутав какое-то время, она наконец обнаружила заветную дверь, перед которой стояло нечто, внешне похожее на размалеванного мужика, и торговало какими-то таблетками подозрительного вида.

Дамская комната оказалась вполне на уровне, а главное – здесь было тихо и спокойно – так что Вера решила, что это и есть самое лучшее помещение во всем клубе. Веру слегка подташнивало, и внезапно ей нестерпимо захотелось бежать куда-нибудь – все равно, куда. Но нужен веский предлог…

Вернувшись к подружкам, Вера имела слегка зеленоватый вид. И ей даже не потребовалось громко и настойчиво объяснять, что срочно нужно на свежий воздух. Ирка и Лена так разгоряченно обсуждали шоу, что не обратили на Верины стенания никакого внимания, и она, постояв для вида рядом со столиком пару минут, двинулась к выходу. Вслед ей неслись восторженные выкрики поклонников и поклонниц нестандартных шоу, среди которых отчетливо выделялся могучий и задорный Иркин бас.

Когда же подружки поняли, что Вера ушла, первым их желанием было срочно вернуть сбежавшую невесту, но потом они все-таки решили отпустить ее на вольные хлеба, здраво рассудив, что им и самим олигархов мало.

Свежий воздух охладил разгоряченную Верину голову. Тошнота постепенно проходила и перед глазами перестали задорно плясать разодетые в перья трансвеститы. Стояла чудная ночь…

«Да, классно было! – Вера сильно зажмурила глаза (очень эффективный способ обеспечить прилив крови в голове – чтобы, соответственно, в искомой голове просветлело). – А Степа был таким обходительным и таким милашкой, и я бы никогда в жизни не сказала, что он олигарх. И сын олигарха».

По правде говоря, ни Вера, ни кто бы то еще в ту давешнюю волшебную ночь, не смог бы догадаться, что Степан Надомников – именно олигарх. У того была фишка: тусить по городу, мимикрируя «под народ». Типа, он простой студент, и типа он – просто гуляет по улицам, как все. Развлекается, как все, и живет точно такой же жизнью, что и все.

«Наверное, какое-то божество встало на мою сторону», – подведя черту под накатившими воспоминаниями, Веры вынырнула из мысленного диалога наружу – и как раз вовремя. Вовремя, чтобы ответить на очередную сентенцию Ирки, которая искренне сетовала, что именно Вера, а не она «отхватила» Надомникова.

– Пить надо меньше. – Вера фыркнула в трубку. – А то всё счастье в личной жизни пропьешь. Но лучше расскажи о предстоящей поездке. Когда намыливаетесь?..

– Вот, Вера! – наконец-то Ирка поделилась всеми свежими новостями и отключилась, а Вера снова осталась наедине с самой собой. – И кто, спрашивается, подцепил перспективного олигарха? Ты или она? Ты паришься в Думе, в каком-то непонятном мутном Комитете, а Ирка, понимаешь, по Мальдивам рассекает и в ус не дует! Ну, или не дует в свисток – поскольку усов у нее нет. А я вот только один-единственный раз была на отдыхе в жарких странах – да и то, закончилось всё историей с пиратами. И слава богу еще, что закончилось нормально.

Вера дернула плечами. Похоже, сегодня был вечер воспоминаний – и странное дело, все они были так или иначе связаны со Степаном. Который прозябал (или проживал) в Штатах и – после истории с его отсидкой – возвращаться обратно в Россию не собирался.

У Веры резко испортилось настроение.

Так иногда бывает – вроде, все отлично, карьера, перспективы и материальное состояние – всё прет в гору, и масса людей тебе завидуют (такая масса, что даже взглядом охватить тяжело). И все считают, что у тебя жизнь настолько шоколадная, завидная и беззаботная, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А ты сидишь, тупо смотришь вниз через окно, и муть в голове – почти тоска и печаль. И благо, кот рядом – он хоть и подлец конченный, единоличник и эгоист, зато пушистый, красивый, голубых кровей и с желтыми наглыми глазами.

– Наверное, нужно ложиться спать. – Вера решительно двинулась в ванную комнату. – Утро, как известно, вечера мудренее, завтра будет день, а днем, кроме плохого, случается и хорошее. И надеюсь, завтра со мной именно хорошее и произойдет.

Глава вторая. Хорошее начало дня

«На углу улиц Тверской и Охотного Ряда стоит огромное величественное здание Государственной Думы Российской Федерации. Именно оно на долгие годы вперед определило тип правительственного здания Советского Союза.

Его фасады строго симметричные по логичности и конструктивной точности, что дает возможность говорить о чертах стиля «конструктивизм». Но монументальность и грандиозность постройки отсылают к следующему периоду советской архитектуры – советскому классицизму или, как его иногда называют, «сталинскому ампиру». Здание находится как будто посредине, обозначая грань перехода одного стиля в другой. В этом и состоит его главная особенность.

Дом, в котором сейчас располагается Нижняя Палата Парламента, был построен на месте знаменитой церкви Параскевы-Пятницы в Охотном ряду. Эта святая была покровительницей торговли и торговых людей, поэтому не удивительно, что рядом с самым известным московским рынком (Охотным рядом) появился именно такой храм.

В 1928 году церковь разрушили, а в 1930-е годы по проекту архитектора А.Я. Лангмана было возведено здание Совета Труда и Обороны – органа по руководству хозяйственным строительством и обороной СССР. Потом поочередно здесь располагались Совет Министров СССР и Государственный плановый комитет, занимавшийся планированием развития народного хозяйства.

Здесь впервые применили железобетонные столбы с жесткой арматурой, облицованные кирпичом….

По некоторым данным, здание было заминировано в 1941 году, во время Великой Отечественно Войны, и разминировано только сорок лет спустя – в 1980-х годах. По счастливой случайности, строители обнаружили неприметные провода, «идущие в никуда»…

В 1990-х годах интерьеры подверглись плановой реконструкции, после которой в здании расположилась Государственная Дума Российской Федерации. На протяжении всей биографии внутри этого грандиозного «исполина» в начале Тверской улицы находились (и находятся и по сей день) крупные чиновники Советского Союза и современной России.

Особенно выделяется здание из окружения соседних домов. Оно выполняет важную градостроительную функцию: формирует линии застройки двух улиц и украшает угол квартала. Центральный корпус тянется на сто шестьдесят метров…

Стоит поднять голову как можно выше, чтобы рассмотреть главное украшение – аттик с гербом СССР. Другая важная деталь – наоборот, внизу. Это трехэтажный портал, облицованный темным камнем. Во всю высоту дом декорирован пилястрами. Симметрия композиции подчеркнута мощными вертикальными пилонами, несущими архитрав с аттиковым этажом в центре. Монументальность и строгость форм создали выразительный образ правительственного здания…»

Вера проснулась ни свет, ни заря, пытаясь сообразить – сколько времени? Часы на тумбочке показывали половину шестого – такая рань, а сна – ни в одном глазу. Провалявшись минут десять, она решила: коли уж так, нужно встать и приехать на работу спокойно – без пробок. Пробки – бич божий и достают не только простых обывателей, но и целых депутатов Думы, которые вынуждены кататься по Москве без мигалок.

Через час прибыла заказанная машина – за Верой была закреплена служебная думская черная «Тойота Камри», что по сравнению с крутой белой «БМВ» седьмой модели смотрелась, как запорожец из 70-х годов. 1970-х годов. А «БМВ», конечно, пришлось вернуть Высоковскому. Но не потому, что Демьян так требовал, а для того, чтобы не сильно светиться.

– Всё, Вера. – Как только выяснилось, что Вера выиграла выборы (что очень странно, и сама Вера до сих пор – а ведь прошло уже полгода – не могла поверить в эту новую реальность), Высоковский зазвал ее на разговор и обозначил «реперные точки». – Всё, Вера. Твоя паблисити закончилась. Политика (реальная политика и огромные деньги, которые за ней стоят) требуют тишины. Эпатаж и киношные страсти остались в прошлом, сейчас твоя задача – уйти в тень и выстроить иерархию контактов. И запомни, Дума – это твой шанс, по сравнению с которым даже телевизор – это ничто. Я уже дал команду своим советникам подготовить для тебя некую папку – и к моменту начала работы ты должна ее досконально изучить.

– А что в папке? – Вера чувствовала себя совершенно не в своей тарелке и не понимала, как относиться к происходящему.

– В папке – люди. Кто такие, как зовут, чем владеют, чем управляют. Градация по категориям влиятельности – кто на вершине, кто в районе канализации. Про канализацию, конечно, говорю фигурально – в Думе таких нет (разве что совсем уж выскочки, коим сильно повезло). Но эти – чистый проходняк, эти продержатся максимум одну каденцию, а я хочу, чтобы ты в политике находилась долго и счастливо. Но для этого придется постараться – и не меньше, чем в свое время у меня в проектах. Обещай: будешь стараться?

– Обещаю. – Серьезно кивнула Вера. – Но заранее прошу прощения, если получится не всё.

– Всё – понятие относительное. – Хмыкнул Высоковский. – Всё – это такой абсолют, и я – при всем умище – даже и не знаю, как его обозначить. В политике – как и везде – нужно двигаться step by step. И я прямо сейчас расскажу тебе, как это делать. Первое – изучай папку. Второе – выбирай людей, которые, на твой взгляд, интересны. Третье – обсуждаем эти кандидатуры и даем добро. Или же назначаем других – для установления плотных знакомств. Четвертое – ты знакомишься, сходишься поближе. Пятое – берешь их к себе в друзья. Шестое – начинаем пожинать плоды.

– Прямо план военных действий. – Вера громко рассмеялась. – Наверное, наши встречи уже можно переименовать во Встречи начальников Штабов. По примеру США.

– Именно. – Высоковский принялся яростно разминать шею. – Болит, проклятая! Особенно осенью, и особенно – в сырую погоду. Уже и мануалов привлекал, и целителей – никто толком не помог. У тебя, кстати, нет правильного знакомого целителя? Чтоб с гарантией?

– Нет. – Вера почувствовала, как ее настроение ползет вверх. – А зачем Вам, Демьян Лукич, колдун? Ведь целители – это те же самые колдуны.

– Ну, не скажи, не скажи. И вообще – нельзя недооценивать целителей и колдунов, некоторые из них – очень даже крутые. Поживешь с мое, начнешь относиться к этим ребятам серьезно. Но мы отвлеклись. Политика – вещь донельзя рациональная, и воспринимать ее нужно рационально. И даже – я бы сказал – математически. Просчитать предпочтительные направления движения и двигаться именно туда. Твои силы не беспредельны, на многое тебя (как отдельной думской человеческой единицы) не хватит. Так что и работать мы должны рационально и максимально эффективно. Поэтому…

Высоковский громко задышал, а потом резко выскочил за дверь и потребовал налить себе и Вере кофе:

– Почему никто не заботится о шефе? Почему никто не беспокоится о том, что у шефа пересохло в горле, и ему срочно требуется изрядная доза кофеина? Совсем разучились работать, лентяи!

– Да, поэтому. – Высоковский, заполучив вожделенную кружечку кофе и передав другую Вере, заметно оживился и подобрел. И даже стал говорить немного медленнее. – Поэтому, как я уже сказал, определяем кандидатуры, собираем информацию, составляем психологический портрет и начинаем искомые кандидатуры окучивать – как огурцы на грядке. Используя твои персональные способности и наши многочисленные возможности – коим, как известно, несть числа.

– Значит, мне придется им улыбаться и даже, возможно, ходить с ними по ресторанам? – Вера с удовольствием приняла кофе у Высоковского и сделала глоток. Кофе получился отменным – у Демьяна в офисе стояла навороченная кофемашина, и продукт она выдавала высочайшего качества.

– Ты права, права. И не только улыбаться, а искренне улыбаться. И ходить по ресторанам не только в перерывах на обед, но и по вечерам. И, кстати, чтобы ты заранее ничего такого не предполагала, уточню: об интиме и прочей тому подобной мути речь, конечно, не идет. Для серьезных думских обитателей такие развлечения не нужны. Во-первых, они уже пожилые и пожухлые, во-вторых, всего боятся и на всё оглядываются, в-третьих, секс и т. д. не входят в их жизненные прерогативы. Их интересует только власть, только количество голосов на выборах – ну и бабки, само собой.

– Спасибо, утешили. – Вера улыбнулась. – Представить себя в одной постели с каким-нибудь престарелым эсером я вряд ли могу. А с каким-нибудь ЛДПР-овцем – так тем более.

– Ладно, ладно. – Высоковский махнул рукой. – Проехали. В процессе знакомства нам очень пригодятся твои артистические навыки, и ты сама не должна забывать, что ты – актриса. Помнишь основные тезисы? Улыбаться, делать наивные глаза, поддакивать, заглядывать в рот. Для влиятельных думских старцев этого вполне достаточно, чтобы быть рядом. И чтобы они считали тебя приятной во всех отношениях дамой. И главное – не пытайся играть в мужские игры на мужском поле. Помни: ты – женщина и должна использовать женское оружие. В общем – не теряйся и постоянно держи меня в курсе. Пока мы едины, мы непобедимы. Кстати, что у тебя со Степаном?