- -
- 100%
- +
Глава 6. Третий на борту
Макс уже третий раз объяснял, с какой стороны можно подойти к модулю, когда из соседнего крепления донёсся сигнал.
— Передний вход открыт, — повторил он диспетчеру. — У заднего выступа ещё один погибший. Я обозначил его отдельно. Садиться в ложбину нельзя, там осыпь под обшивкой. Наша точка на плато проверена.
Диспетчер попросил повернуть схему. Макс развернул изображение, поставил отметку возле перемычки. На маленьком экране сканера вспыхнула строка:
«НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННАЯ ФОРМА ЖИЗНИ НА БОРТУ».
Он подался ближе, прочёл ещё раз. Диспетчер говорил о сроке поискового вылета. Макс попросил сохранить последние координаты, подтвердил доступность экипажа для повторного сеанса и закончил связь.
Сканер показывал три различимых профиля. Два были экипажными. Третий прибор выделил из длинной записи только сейчас, сопоставив несколько серий. Рядом стояла пометка о низкой уверенности определения.
Макс снял сканер с крепления. В разогреве щёлкнул остывающий поддон. Он повернулся на звук, открыл дверцу: внутри лежала пустая миска, которую Микота оставил после воды. Заглянул под неё, затем в шкаф.
За пакетами еды было темно. Макс пошарил фонарём между стенкой и холодовым блоком, вынул два пакета, поставил на стол. В одном шевельнулась густая начинка. Он прочёл этикетку и вернул пакет на полку.
— Микота, вставай. Прибор нашёл что-то на борту.
Из-за шторки раздался недовольный вздох.
— Прибор нашёл меня. Я здесь уже лежал, когда ты меня позвал.
— Он тебя отделяет. Нас трое.
Микота отодвинул шторку. Несколько секунд сидел на краю койки, держась лапой за перегородку. Потом опустил ноги, взял со стены свой браслет.
— У тебя есть точка?
— Только общий профиль. Он запись пересчитал, пока здесь остывал.
Макс показал экран. Микота приблизил третью строку, прочёл предупреждение о достоверности.
— Начнём с того, что принесли. Корабль здесь стоял закрытый. Сумки, вода, обувь. К мойке пока ничего не подноси.
Он убрал с прохода свою флягу, подошёл к рюкзаку. На кухне Макс выставил принесённый сосуд. Остаток воды плеснул под горловиной. Микота повернул его, понюхал крышку.
— Минеральная примесь. У нас в воде такой запах слабее.
— Вкус тоже был. Ничего особенного.
— Я пока ничего про особенное не сказал. Дай сюда свою сумку.
Макс поставил её рядом. Микота вынул ткань, в которую заворачивали сосуд, и положил отдельно от продуктов. Из шва высыпалась пыль. Он наклонился над ней, осторожно втянул воздух носом, затем отвернулся и чихнул.
— С пола подбери. Я ещё не весь Арс с себя вычесал.
Макс принёс маленькую щётку. Пока собирал пыль в пустую упаковку, Микота разобрал полевые маски. Положил фильтры в прозрачные чехлы, просветил края. В одном застрял кристаллический песок; другое уплотнение было влажным изнутри. Он сменил положение сканера и попросил Макса отойти к кабине.
Профиль оставался. Дальность прибор не уточнял.
— Возле воды чуть усилилось, — сказал Макс.
— Ты тоже возле воды стоял. Подержи его сам, я пройду с вещами.
Микота переносил чехлы по одному: к двери, к своей нише, на стол. Макс держал датчик неподвижно. Измерения медленно заполнялись, и каждый раз приходилось ждать. К последнему фильтру он уже переступал с ноги на ногу.
— Этот оставь, — сказал он. — Посмотрим, что он запишет без нас рядом.
— Тогда оба идём в кабину.
Они сели. Микота подтянул хвост к креслу, чтобы Макс мог поставить ногу на низкий выступ. В окне Арс занимал половину обзора. От гряды и корабельной метки на экране остались две маленькие точки. Макс повернул борт, выводя окно из яркого света. Микота ослабил верхнее крепление на рубашке.
— Вентиляцию здесь убавь. Прямо в нос дует.
Макс потянулся к заслонке.
— Оставь немного открытым.
Он остановил руку. Голос прозвучал возле левого уха, спокойно и отчётливо. У Микоты голова была отвёрнута к окну.
— Сам сказал убавить.
— Я и сейчас говорю. Если ты её закроешь совсем, здесь опять станет жарко.
Макс оставил узкую щель. Посмотрел на потолочный динамик. Экран бортового управления молчал; голосовые оповещения были выключены ещё перед отдыхом.
— Это корабль сейчас говорил?
Микота повернулся.
— Он умеет только пищать. Ты запись включил?
Макс открыл последние сообщения. В линии поиска оставалось текстовое подтверждение, звук был отключён. Он проверил второй канал. Тишина.
— Ты слышал «оставь немного открытым»?
— Ты мне сейчас повторил. До этого ты сказал «сам сказал убавить». Я решил, что ты опять споришь с регулятором.
Макс положил ладонь на подлокотник. В горле ещё пересыхало, хотя воду он уже пил. Он сглотнул.
— Кто здесь?
Микота снова посмотрел на сканер, лежавший на кухонном столе.
— Сейчас закончит серию. Возьмём его сюда и…
— Я пытаюсь понять, кого ты спрашиваешь.
Макс вскинул голову.
— Тебя. Где ты находишься?
Микота приподнял уши.
— Макс, я здесь. Перед тобой. Что ты слышишь?
Голос ответил раньше, чем Макс успел объяснить:
— Здесь темно. Когда ты двигаешься, меняется давление. Я слышу слова, но пока не могу понять, с какой стороны они приходят.
Макс медленно убрал руку с подлокотника. Проверил, не тянет ли что-нибудь под рубашкой. Ничего необычного он не почувствовал.
— Дай браслет, — попросил Микота.
Он коснулся его запястья, дождался, пока Макс повернёт экран. Сравнил пульс и температуру с предыдущей проверкой после выхода. Затем открыл короткую запись состояния, которую они сделали перед взлётом.
— Отдыхали мало. Ты ел?
— Ещё на стоянке.
— Тогда сначала сядь нормально. Я принесу воду. И скажи целиком, что он говорил. Ты отвечаешь кусками, мне приходится угадывать.
Макс пересказал про заслонку, темноту и давление. Микота вернулся со своей флягой, поставил её возле кресла и взял сканер. Поднёс датчик к пустому месту рядом с Максом, затем ближе к его груди. Заполнение полосы остановилось у двух наложенных профилей.
— Встань, — сказал он. — Медленно, ногу не выворачивай.
Макс поднялся. Микота проверил кресло, потом снова его. Неизвестный профиль следовал за Максом. Возле оставленного на кухне сосуда сохранялся размытый биологический сигнал, похожий на замеры с поверхности; такого же отчётливого профиля прибор там не выделял.
— Во мне? — спросил Макс.
Микота отвёл прибор, прочёл примечание к измерению.
— Он выделяет что-то рядом с твоим собственным профилем. Пока только это. Я не знаю, умеет ли он различать всё, что ты выпил.
Голос произнёс:
— Я помню воду в сосуде. Потом её стало меньше. Сейчас здесь прохладнее.
Макс сел обратно. Невольно приложил ладонь к животу.
— Ты меня слышишь?
— Когда ты говоришь со мной. До этого всё звучало вместе. Сейчас я различаю, где заканчивается твой вопрос.
Макс взглянул на Микоту и подумал: «Если я промолчу?»
— Ты снова спросил, — сказал голос. — Тише, но я услышал.
Макс несколько секунд сидел неподвижно. Потом вслух сказал:
— Я рот не открывал.
Микота опустил сканер на колени.
— Сейчас открывал. До этого молчал.
— Она мне ответила.
— Тогда задай ему вопрос, который я тоже пойму. Например, может ли он выйти. И чем ему можно помочь, чтобы ты спокойно сел, поел и перестал хвататься за живот.
Макс повторил вопрос. Голос некоторое время молчал. Он слышал, как Микота проводит когтем по краю корпуса сканера.
— Я собираюсь вместе, — наконец ответил голос. — До этого чувствовала движение из разных мест. Сейчас удерживаю одно. Если ты подождёшь, я смогу переместиться туда, куда уходит вода.
Макс пересказал ответ. Микота поднялся, подошёл к техническому шкафу и выключил автоматическую переработку из санитарного блока.
— Дальше по порядку, — сказал он. — В воду корабля ничего выпускать не будем. У нас есть съёмная ёмкость. И набор проверки состояния я принесу. В нём хотя бы показатели, которые можно сравнить.
— Ты так говоришь, будто у нас это уже было.
Микота снял с полки медицинский чехол.
— Я так говорю, потому что мне тоже страшно. Ты можешь спросить у него, причиняет ли он тебе вред? Только ответ перескажи. Я его не слышу и от твоих пауз начинаю думать всякую херню.
Макс спросил. Голос откликнулся почти сразу:
— Я ничего здесь не ломаю. Когда ты пытаешься меня услышать, отвечать легче. Если это мешает, я могу помолчать.
— Помолчи минуту, пожалуйста, — сказал Макс.
Он повторил Микоте ответ. Тот открыл чехол, вынул датчик и прижал к предплечью Макса. Пока шёл замер, Макс смотрел на закрытую санитарную дверь. За ней тихо работал вентилятор.
Замер закончился. Температура и пульс оставались близкими к предыдущим значениям, прибор предлагал отдых и повторную проверку. Отдельного ответа про неизвестного пассажира у него не было.
Микота подвинул к Максу флягу.
— Сильнее пить не надо. Ты уже пил после посадки. Подождём здесь. Если станет больно или закружится голова, сразу говори, вызовем медика по линии.
Макс сделал глоток и вернул флягу. Микота убрал фильтры со стола, сложил в общую упаковку, закрыл шкаф с продуктами. Сосуд оставил снаружи.
— Эта вода больше никому не идёт, — сказал он. — И твоя фляга тоже пока отдельно.
— Ты из моей сегодня пил?
— Из своей. Там остаток из мягкой ёмкости. Мы у корпуса обе открывали, но не переливали друг в друга.
Макс восстановил в памяти, как держал сосуд, кому подавал крышку. Микота открыл на браслете фотографию укладки из модуля. Подвинул к нему свою флягу.
— Сюда я долил остаток из мягкой ёмкости. Ты пил из отдельного сосуда. На сканере мой профиль обычный. Давай сейчас не будем искать, где ты мог ещё что-нибудь выпить. У нас здесь уже есть один собеседник. С ним и разберёмся.
Некоторое время они сидели молча. Макс снова проверил орбиту и назначенный канал. До следующего сеанса было достаточно времени. Микота поднялся, занёс в санитарный блок широкую ёмкость для промывки фильтров. Макс слышал, как он снимает крепление, затем пробует рукоятку ручного слива.
— Автоматика отключена, — сказал Микота, выходя. — Слив закрыт. Если он сможет отделиться, поймаем отдельно от остального. Клапан не трогай, пока я всё не уберу.
Макс поднялся.
— Похоже, мне туда.
— Я снаружи останусь. Позови, если что-то понадобится.
Внутри было тесно. Ёмкость заняла почти весь свободный пол; Макс передвинул её к стенке душа, повесил медицинский чехол на крючок. Закрыл дверь. Фиксатор на ручке щёлкнул слишком громко.
Макс расстегнул одежду и встал над приёмником. Левая нога не давала устроиться ровно; он придержал себя ладонью за стенку, перенёс вес вправо.
Ничего.
Он подождал. Вентилятор шуршал над ухом. Внизу живота тянуло всё сильнее.
Макс поставил ноги шире, насколько позволяла накладка. Выдохнул, попробовал ещё раз.
— Да блядь, ну давай уже.
Он напрягся. Боль кольнула ниже живота, и он сразу отпустил стенку, выругался ещё раз. Постоял, глядя в пустой приёмник.
За дверью поскреблись.
— Ты там живой?
— Мне кажется, я что-то подхватил.
— В «Буберсе»?
— Я ещё ничего не сказал.
— Ты сказал «подхватил». С камней Арса ты ничего не поднимал, кроме сосуда. А в «Буберсе» к тебе женщина сама подсела. Даже на выходе подтвердила.
Макс стукнул по стене ребром левой ладони.
— Мико, я не могу поссать.
Снаружи помолчали.
— Прекрасно. До трёх звёзд долетели.
— Заткнись.
— А ты ей хотя бы сказал, с какой планеты? Вдруг у вас там совершенно разные правила подключения. Предохраняться надо, Макс.
— Это не от неё.
— Конечно. Ты у нас и двери сам не ломаешь. Они просто попадаются слабые.
Макс прикрыл глаза. Попробовал подумать о текущей воде. Представил кухонный кран, шум струи о миску.
— Не надо.
Он открыл глаза.
— Что?
— Не надо так давить.
Макс прислушался. Вентилятор продолжал шуршать; голос звучал отдельно от него, близко, хотя возле уха ничего не было.
— Это ты опять?
— Здесь тепло. Я хочу пока остаться.
Он медленно посмотрел на свой живот.
— Где — здесь?
— Там, где я сейчас.
— Ты внутри меня?
— Да.
Микота постучал.
— Что «да»? Ты мне отвечаешь?
— Ничего!
— Я принесу прибор. Если больно, сразу говори. Дверь не запирай второй раз.
Макс снял фиксатор, но оставил дверь закрытой. Снова повернулся к приёмнику.
— Так. Слушай меня. Мне нужно сходить в туалет.
— Я чувствую.
— Тогда дай.
— Там воздух. Вода уходит.
— Мы поставили ёмкость. Вода будет здесь.
— Там холоднее.
Он попробовал расслабиться. На этот раз появилась капля и повисла, прежде чем сорваться вниз. Следующей не было.
— Ты сейчас это держишь?
— Я держусь вместе.
— Выйди из меня.
— Не хочу.
Макс поднял голову к потолку.
— Ты не можешь у меня жить.
— Почему?
— Потому что это моё внутри. Я им пользуюсь.
Из-за двери фыркнули.
— Вот так ей и говори. Чётко обозначай имущество.
— Микота, я тебя сейчас убью.
— Сначала поссы. Я не хочу умереть последним, что ты слышал от меня.
Макс присел на душевое сиденье, выпрямив больную ногу. Широкая ёмкость мешала дотянуться до приёмника. Он придвинул её к себе, устроил под краем, проверил дно: чистое, сухое. Рука некоторое время оставалась на бортике.
— Я не буду тебя сливать, — сказал он. — Выйдешь сюда. Добавим чистой воды. Мой друг сейчас придёт, мы разберёмся.
— Он громко говорит.
— Он и думает громко, наверное. Я ещё не проверял.
— Ты останешься?
— Я здесь. Только дай мне закончить. Больше давить не буду.
Голос замолчал. Макс ждал, опираясь спиной на стенку.
Моча наконец пошла. Он выдохнул через открытый рот, перестал держать бортик так сильно.
— Воду оставь, — попросил голос. — Я ещё собираюсь.
На стенке приёмника стянулась прозрачная полоска. Остальная жидкость текла вниз; полоска двигалась против неё, вдоль гладкого края. Несколько капель подтянулись следом. Макс подставил ёмкость выше.
Полоска перебралась через бортик, вытянулась и упала на дно. Собралась маленьким неровным комком. Рядом осталось сухо; мутная жидкость лежала отдельно, в приёмнике над закрытым сливом.
Макс перестал мочиться. Ещё немного посидел, держа ёмкость перед собой.
— Это ты?
— Я. Здесь сухо.
Он прижал ёмкость к сиденью свободной рукой и позвал:
— Микота.
— Сейчас принесу.
— Я, кажется, только что выссал инопланетянку.
Шаги за дверью остановились.
— Я даже открывать не хочу.
— Не открывай резко. Она на полу будет.
Макс поставил ёмкость рядом с сиденьем. У прозрачного комка край начал мельчить: растягивался, отступал, снова собирался. Макс убавил вентиляцию.
— Чистую воду принеси. В миске. Только без мыла и без всего остального.
— Она с тобой разговаривает?
— Да. Мико, быстрее.
Лапа коснулась ручки.
— Слив закрыт?
— Закрыт.
— Тогда сначала встань так, чтобы я её не задел.
Макс подтянул одежду, придерживая ёмкость коленом. Открывать дверь пришлось медленно: её край проходил совсем рядом.
— Я открываю. На пол не наступай.
Микота просунул голову в проём. Посмотрел на Макса, потом на прозрачную массу возле душа. Нижний край дрогнул и потянулся к стенке.
— Здесь сухо, — произнёс голос.
Микота повернулся к Максу.
— Это ты сказал?
— Теперь ты тоже слышишь?
Он присел возле ёмкости. Микота остался у порога, поднёс сканер. Прибор повторил предупреждение, на этот раз выделив источник отдельно от Макса.
— Слышал про сухо. Очень тихо. Слова будто сам у себя произнёс.
Прозрачная масса подвинулась к ближайшему уголку. Макс медленно провёл над ней ладонью, не касаясь.
— Сколько воды тебе нужно?
— Немного. Чтобы край не высыхал. Здесь воздух движется, я всё время собираю себя обратно.
Микота вышел на кухню. Когда отступил за дверной проём, Макс спросил, слышит ли он продолжение.
— Сейчас ничего, — ответил тот. — Я кран открою, повтори потом.
Макс убавил вентиляцию над душем. Существо перестало подтягивать наружный край так часто. Микота вернулся с миской корабельной воды.
— Вот этот запас можно, — сказал он Максу. — На весь бак рот не раскрывайте, я его для нас держал.
Он остановился. Смотрел в ёмкость.
— Ты меня понимаешь, когда я вслух говорю?
— Когда стоишь близко. Если говорить сразу обоим, мне труднее. Можно по очереди?
Микота опустился возле порога. Наклонил миску над ёмкостью, но не стал лить.
— Показать, сколько?
Небольшой участок прозрачной массы приподнялся, обозначив низкую дугу у стенки. Микота добавил воды до неё. Существо расправило край, втянуло немного из налитого слоя и стало чуть объёмнее. Большая часть добавленной воды осталась вокруг. Даже теперь форма помещалась бы у Макса на ладони.
Макс посмотрел на приёмник. Остальное осталось там, где было. Существо собралось отдельно; в его ёмкости не было ни мутных следов, ни той воды, которую Макс собирался слить. Он включил над душем яркий свет. В толще маленькой формы виднелись едва заметные крупинки, стягивавшиеся ближе к середине.
— Во мне ещё что-нибудь осталось? — спросил он.
— Здесь та часть, которая была с тобой. В сосуде осталось гораздо больше. Сейчас я её не чувствую. Мне нужно отдохнуть. Когда я собиралась отдельно, было трудно удерживать ответ целиком.
Микота поднёс сканер ближе к Максу. Дождался замера, сравнил его с записью у кресла. Неизвестный профиль оставался в ёмкости. В закрытом сосуде на кухне сохранялся прежний распределённый сигнал. Микота отметил его отдельно и убрал сосуд в свободную ячейку, закрепив крышку.
— Это ещё надо проверить, — сказал он, возвращаясь. — Но сейчас он показывает тебя отдельно. Дай руку, сравним остальные показатели.
Макс уселся на сложенное душевое сиденье. Микота закрепил медицинский датчик. Голос молчал, и Макс наконец перестал вслушиваться в каждый звук вентилятора.
Повторный замер не показал ухудшения. Температура держалась, пульс после суеты успокаивался. Прибор снова предложил отдых. Макс сохранил обе записи вместе с временем.
— Ничего не болит, — сказал он. — Только нога. Она и раньше болела.
Микота посмотрел на повязку под краем штанины.
— Тогда хватит сидеть здесь. Я ёмкость подержу, ты перенеси на стол. В санитарном блоке вода быстро уйдёт, если опять включится обдув.
Макс встал, уступил ему место. Микота сдвинул миску с прохода и придержал край ёмкости, пока Макс поднимал её с пола. Маленькая форма качнулась вместе с водой. Они двигались медленно, пропуская друг друга в узкой двери.
— Ты знала, что я собираюсь пить? — спросил Макс уже на кухне.
Он поставил ёмкость на сложенное полотенце. Микота убрал со стола пакеты, оставив рядом сканер.
— Я не знала, что происходит снаружи, — ответил голос. — Помню движение воды и прохладу. Я смогла различить ваши слова уже здесь. До этого всё время становилось жарко, даже когда снаружи темнело.
— Ты могла предупредить?
Ответ пришёл после паузы:
— Тогда у меня ещё не получалось. Сейчас получается. Ты хочешь, чтобы я спрашивала, прежде чем подойти?
Макс присел ближе, чтобы Микота тоже слышал.
— Прежде чем в кого-то попасть — обязательно. Даже если там прохладно. И в наши кружки пока тоже нельзя. Мы можем случайно выпить ещё раз.
— Я останусь здесь. Только закрой сверху от воздуха. Наглухо не нужно, я пока не знаю, сколько мне надо.
Микота нашёл лёгкую крышку, положил на края, оставив щель. Макс проверил, не попадает ли на ёмкость свет разогрева. Передвинул полотенце дальше от стены.
— Так нормально?
— Здесь легче держаться. Когда вы отходите, слова пропадают. Поэтому я иногда буду просить подойти.
Макс поднял сканер. К полевой записи добавилась новая карточка с временем обнаружения и пометкой «возможное взаимодействие». Внизу предлагалось открыть заявку на регистрацию. Он закрыл предложение, сохранил данные локально.
Макс потянулся за ложкой. Голос попросил:
— Поставь меня поближе к себе. Здесь вода пока неподвижная, я ещё привыкаю. В тебе она двигалась ровно, и температура почти не менялась. Рядом с тобой мне легче отвечать.
Он придвинул полотенце, оставив ёмкость в стороне от горячей посуды.
Микота принёс две миски с едой. Одну поставил у Макса, другую возле своего локтя. Сел, оставив между ними место для ёмкости.
— Ешь, — сказал он. — На голодный желудок ты уже достаточно решений принял. Потом спросим, что ей вообще нужно для жизни. И санитарный блок я верну в обычный режим, когда закончим проверку.
Макс взял ложку. Под крышкой на миг поднялась небольшая складка, затем опустилась в воду. Он придвинулся ближе.
— Ты что-то хотела?
— Когда будешь убирать со стола, эту воду не сливай. Я здесь останусь, пока не смогу выбрать другое место.
Макс отложил ложку, взял полоску упаковочной ленты и прикрепил её к бортику. Написал крупно: «НЕ СЛИВАТЬ».
Микота повернул ёмкость так, чтобы надпись была видна из прохода. Затем подвинул миску к себе и начал есть.
Глава 7. Чей это стакан
Макс поднял стакан к губам, и возле уха раздалось:
— Поставь меня обратно. Ты обещал спрашивать.
Он остановился с поднятым локтем. Вода под крышкой качнулась; прозрачное утолщение на дне растянулось вдоль стенки. Макс медленно опустил стакан.
— Я думал, ты в большой ёмкости.
— Я сказала, что хочу попробовать эту. Ты разрешил. Потом ты ушёл за полотенцем и больше сюда не смотрел.
На другой стороне стола Микота повернул к нему полоску упаковочной ленты. Надпись «НЕ СЛИВАТЬ» осталась на пустой промывочной ёмкости. За последние полчаса они успели вымыть посуду, вернуть санитарный блок в обычный режим и выяснить, что широкий низкий таз мешает новой пассажирке удерживаться вместе. Ей хотелось стенок поближе.
Макс взял ленту, приклеил к стакану. Бумага намокла и сразу отстала.
— Я ещё сплю, — сказал он. — Нужно нормально обозначить.
— Для начала перестань пить из всего, что стоит перед тобой, — ответил Микота. — На столе моя миска. Я рассчитываю её доесть.
После короткого сна он держал одно ухо чуть ниже другого и двигался осторожно: кончик ушибленного хвоста пришлось убрать под край сиденья. Макс тоже чувствовал себя лучше только до первого шага. Голеностоп тянул, когда он разворачивался у шкафа.
В кабине ждал сохранённый ответ поисковой службы. Координаты приняли, полевую запись подтвердили; время вылета другой группы ещё уточняли. Им разрешили уходить после следующей проверки связи с маяком. Макс отложил сбор маршрута, поставил свой стакан в держатель возле кресла и вернулся на кухню с незаполненной регистрационной карточкой.
— Этот тебе точно подходит? Во время движения вода будет биться о крышку.
— Тут узко внизу. Мне приходится всё время собираться к середине. Я хочу попробовать тот, с широким краем.
Она обозначила направление коротким подъёмом прозрачной складки. Макс проследил за ней и снял с полки кружку для горячей еды. У неё был широкий рот, тяжёлое основание и две выемки под крепление. Ручка давно исчезла, на месте слома осталась гладкая площадка.
Микота отобрал кружку, провёл лапой внутри.
— Сначала моем. Ты в ней вчера разогревал соус.
Он сполоснул её над мойкой, собрал воду в отдельную миску и понюхал край. Макс потянулся к крану, но Микота закрыл вентиль.
— Достаточно. Дай ей остыть.
— Где останется вода из моего стакана? — спросил голос.
Макс придвинулся, чтобы слышать яснее.
— Перельём вместе с тобой. Всё, что сейчас там есть.
— Я могу перейти первой, если вы поставите края рядом. Потом добавите остальное. Сразу переворачивать мне трудно, я теряю, где верх.
Они подложили под кружку свёрнутый чехол, совместили края. Макс держал стакан под небольшим углом. Прозрачная полоска вытянулась к сухому бортику, остановилась и стянулась обратно.
— Здесь ещё горячо. Подождите.
Микота убрал лапу с кружки.
— Снаружи уже остыла. Внутри проверяй сам, я туда не достаю.
Макс приложил пальцы к стенке, выдержал ещё минуту. При второй попытке полоска перебралась через край. За ней потянулась остальная маленькая форма; на дне стакана осталась обычная вода. Макс перелил её следом, удерживая струю вдоль стенки, и поставил пустой стакан на свет.
На нём блестели несколько капель.
— Там всё твоё ушло?
— Я здесь. Можно убрать его подальше, он мне больше не нужен.
В кружке прозрачная форма расправилась у основания. Её размер остался прежним. Макс закрепил на бортике крышку от походного набора, проверил защёлку и оставил маленькое отверстие открытым. Микота переставил подставку подальше от разогрева.