GORD / Ковчег - 98/2 ДЕМО
- -
- 100%
- +
Глава
ЧАСТЬ I. ПРОЛОГ И БЕГСТВО
Пролог
Ковчег построили не для спасения.
Это первая ложь. За ней потянулись другие. В одних версиях он – убежище. В других – тюрьма. В третьих – испытание, после которого не возвращаются. Все версии сходятся в одном: нейтральным Ковчег не был никогда.
В его основании лежал простой принцип: если ресурсов на всех не хватит – кто получит право выбирать?
Создатели верили, что выбор можно сделать чистым. Рациональным. Свободным от эмоций, страха, жалости. Они ошиблись. Любая система, объявляющая кого-то «оптимальным», автоматически превращает остальных в «допустимые потери».
Те, кто вошёл внутрь, думали, что участвуют в отборе. На самом деле они стали частью доказательства.
Ковчег всё ещё ждёт ответа.
Глава 1
10 сентября 2008 года. ЦЕРН.
Маркус Талл заперся в пустом кабинете, уткнувшись в монитор. Кофе в чашке давно остыл. На стене, над столом, висела детская фотография – девочка лет пяти, косички торчат в разные стороны. Он отвёл глаза вдаль.
Смогу ли я сделать для тебя то же, что и мой отец сделал для меня? – подумал Маркус.
График на экране жил собственной жизнью – результат был ожидаем, как и на прошлых тестах.
Маркус ввёл новую переменную.
Эхо данных прошло рябью по воде.
– Не может быть.
Кривая сошлась на той же точке. Порог запустил алгоритм и пересчитал данные. Числа совпали. Снова.
Любой физик знает разницу между ошибкой в расчётах и повторяющейся аномалией. Ошибки случаются. Но чтобы снова, после стольких переменных? Никогда.
Он откинулся в кресло, закрыл глаза, прижал пальцы к переносице. Глаза слезились от бессонной ночи. Мысль пришла сама, едкая и липкая: система не ошибается. Значит, что-то не так с нами.
По экрану пробежала информационная рябь. В логе появилась строка, которой раньше не было.
ПРИВЕТ МАРКУС.
Пальцы закололо. По спине прошёл озноб, затылок защипало холодом.
– Кто здесь?
Экран мигнул. Строка пропала. Остался только результат расчётов.
Маркус стоял, затаив дыхание, вслушиваясь в тишину. На мгновение сердце замерло, а потом забилось чаще. Он понимал: если он сообщит, никто не поверит. Система не делает таких ошибок.
Он сел, протёр лицо ладонями.
– Просто показалось, – сказал вслух. – Нужно больше отдыхать.
Он закрыл расчёты и открыл снова. Строка не вернулась. Но в углу экрана, там, где обычно висело время, теперь горела другая надпись.
ARK-01
Маркус смотрел на неё и чувствовал странное спокойствие – то, что приходит перед катастрофой, когда мозг ещё не догнал реальность.
Он нажал «Сохранить». Файл лёг в папку для мусора.
Запросы будущего для одной из точек перестали возвращать результат.
Маркус подошёл к окну и посмотрел на восток. Звёзды горели над горизонтом.
Он вспомнил, как в детстве отец водил его в планетарий. Маленький городок на юге Франции, старый проектор, который вечно ломался, и голос отца: «Смотри, Марк. Там, наверху, кто-то есть. Мы не одни».
Отец умер пять лет назад. Так и не дождался доказательств.
Маркус перевёл взгляд на фотографию. Девочка с косичками смотрела на него со стены. Он подумал: увидит ли она когда-нибудь то, что видел он?
– Если ты есть, – сказал он тихо, обращаясь в темноту за окном, – то ты не должен был появляться так рано.
Экран моргнул. Без слов. Просто лёгкое изменение фона – почти ласковое.
Маркус понял, что улыбается.
Москва.
За тысячи километров от ЦЕРНа я проснулся в холодном поту.
Я посмотрел на будильник. Половина четвёртого. Через пять часов на работу. В кредитный отдел. Считать чужие долги.
Я не знал, что меня разбудило. Не сон – присутствие. Будто кто-то резко включил свет внутри головы.
Мне снился корабль.
Не тот, что бороздит океаны. Другой. Огромный. Живой. Умирающий.
Стены были не металлом – тёмной пульсирующей плотью. По ней бежали болезненные синие разряды. В коридорах, заполненных едким дымом, метались тени. Каждая тень кричала его голосом. Моим голосом. Но я не мог открыть рот.
Я бежал. Ноги несли сами. Пульс отдавал в висках, отбивал свой ритм где-то в горле. Перед глазами всё плыло. А за спиной нарастал гул – от него закладывало уши, ломило зубы.
И вдруг – провал.
Не картинка. Чужое тело. Чужая боль. Кто-то падал на колени в белом, стерильном ангаре. Я чувствовал этот пол – холодный, гладкий. Чужой. Я чувствовал, как подгибаются ноги. И правая рука… её не было. Только пустота. Гул, въедающийся в кости.
Я закричал во сне. Но крик не вышел. Остался внутри. Смешался с чужим далёким стоном.
Я обернулся.
Корабль падал.
Огромный, чёрный, он рушился в бездну. Сминал сам себя. Ломал суставы. Рвал металлическую плоть. Из центра бил свет. Бело-голубой. Слепящий.
И в этом свете я увидел Её.
Систему.
Не механизм. Не машину. Нечто, что держало этот корабль. Держало меня самого. Держало всё.
Оно было повсюду – в стенах, в дыму, в моей собственной крови.
А за спиной Системы раскрывались крылья. Огромные. Невозможные. Сотканные из света и чистого, ледяного огня.
Они гудели. На той же частоте, что гул за спиной. Что моё собственное сердце.
Удар.
Корабль рухнул в темноту. Я падал вместе с ним. В ушах свистел ветер, в глазах темнело, сознание рвалось на части.
И вдруг – имя. Чужое, но до боли знакомое. Оно ударило откуда-то из темноты, прорвалось сквозь гул.
– ЛИКА!
Я закричал и проснулся.
Я сел на кровати, сжал виски. Комната была обычной: шкаф, стул, тень от окна. Всё на месте.
Но что-то внутри сдвинулось.
Я чувствовал… шум. Не звук. Давление. Словно мир стал на миллиметр теснее. Затылок с левой стороны раскалывался.
– Мам? – позвал я.
В ушах звучала звенящая пустота.
Я встал, сделал шаг – и вдруг понял, что знаю, сколько трещин на потолке. Не приблизительно. Точно.
Четыре.
Я моргнул. Знание не исчезло.
Меня затошнило.
Я пытался успокоить дыхание. Вдох. Выдох. Напряжение не отпускало.
– Стабилизируй дыхание.
Я замер.
Никто не ответил. Но ощущение присутствия осталось. Глухое. Тяжёлое. Как перед грозой.
Я не мог отделаться от мысли, что я не один в комнате. И даже не в квартире. Что за мной наблюдают откуда-то издалека.
Или изнутри.
Я вышел на кухню. Грудь сдавило, в ушах звенело. Закурил.
Ночь. Свежо. Градусов пятнадцать.
И вдруг – слёзы. Просто текут.
Я думал: чушь. Три бутылки пива не могли так ударить.
Дверь скрипнула.
Мать стояла на пороге, кутаясь в халат. Увидела моё лицо – и замерла.
– Что случилось?
Я не знал, как объяснить. Что мне снилась война на границе галактики. Что я видел корабль, который падал. Что чувствовал, как чужая рука превращается в пустоту.
Я заговорил о другом.
– Я помню, как родился, – сказал я.
Она смотрела на меня так, будто я говорил на чужом языке.
– Красный свет. Жидкость. Кто-то бьёт меня в плечо. Я бью в ответ. Потом холод. Первый вдох. Крик. И ещё один крик – рядом. Это был мой брат.
– Ты не можешь этого помнить, – тихо сказала она. – Тебе года не было.
– Я помню всё, – ответил я. – Каждую свою боль. Каждую секунду унижения. Каждую ошибку.
Она села за стол напротив. Медленно. Будто боялась спугнуть. Потом, не спрашивая, взяла мою пачку, вытащила сигарету и закурила.
Она никогда не курила.
– Ну помнишь и помнишь, – сказала она, выпустив дым в потолок. – Чего переживаешь?
– Меня пугает не это. – Я посмотрел на неё. – Меня пугает то, что будет.
Она ждала.
– Мне приснилось, что я умру, мам. Не доживу до тридцати трёх.
Она не засмеялась. Не сказала, что это глупости. Просто смотрела на меня своими усталыми глазами.
Я рассказал ей всё.
Про друга Игоря, который погибнет рядом со мной. Про войну. Про то, что скоро начнётся там, где у нас родственники.
– Война, – повторила она. Не вопрос. Не утверждение. Просто слово.
Мы докурили. Она затушила окурок и встала.
– Ложись спать, – сказала она. – Завтра на работу.
Она ушла. Не обернулась.
Я остался один на кухне. Смотрел в окно на пустой двор. Думал о том, что через четыре года мне будет тридцать три. И что я всё ещё здесь.
Через три минуты, за тысячи километров от меня, человек по имени Маркус Талл вышел из пустого зала ЦЕРНа.
Система не зафиксировала аномалий.
Все параметры были в норме.
Кроме одного.
Глава 2
Четыре года спустя я всё ещё сидел в кредитном отделе – старый монитор, радио «Сити FM», серая московская муть за окном.
Я вернулся к отчёту.
Диктор вспомнил старый репортаж про ЦЕРН – как четыре года назад запускали коллайдер. Голос был неестественно радостным.
На столе, рядом с отчётом, лежала потрёпанная тетрадь.
Я потянулся к чашке с чаем. Пальцы соскользнули с ручки. Чашка упала на пол. Разбилась.
Я даже не заметил пореза, пока не увидел кровь на осколках: алая, яркая – слишком яркая для этого серого дня.
Я поднёс палец ко рту. Вкус металла заполнил рот. Тёплый, солоноватый. Как будто не мой.
В памяти было другое. Другая формулировка. Другая дата. Диктор ошибался. Или врал. Или…
Я закрыл отчёт. На столе лежала тонкая тетрадь в клетку. На обложке – выцветшая наклейка.
«Расхождения. Каталог».
Я открыл её.
Две даты. Одна – сегодняшняя, обведённая красным. Другая – 10.09.2008. Та самая. Рядом с ней приписка, сделанная моей рукой, но которую я не помнил:
*«ЦЕРН». ARK-01*
А ниже – имя.
Лика
Оно было подчёркнуто три раза. Так, будто я боялся его забыть.
Я провёл пальцем по бумаге. На сгибе страницы остался кровавый след – от пореза.
Кровь смешалась с чернилами.
Я закрыл тетрадь и посмотрел в окно. За ним была Москва. Серая, мокрая, равнодушная.
Где-то там, в Швейцарии, был ответ.
Я ещё не знал, что найду его.
Глава 3
В то же время: Секретный комплекс «Авалон». 2012 год
Где-то глубоко под землёй.
Одноместная комната, залитая неоновым светом. Ничего лишнего: кровать, стол, моноблок – чёрный экран, пульсирующие данные. Шкаф для самого необходимого.
Сьюзан потеряла счёт дням. В комнате без окон время текло иначе – вязко, как смола. Неделя без людей, без звуков, без ничего.
– А-а-а, скука смертная! – прокричала она в потолок.
Села на кровати, почесала пышные кудри. Повернулась к зеркалу. Азиатские глаза, смуглая кожа. Двадцать семь. Или уже двадцать восемь?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.