GORD Порог

Леви остановился у платформы.

Правая, живая рука потянулась к интерфейсу. Это было последнее движение, которое он ещё контролировал без посредника.

Я хотел отдёрнуть её.

Он не позволил.

— Стой, — сказал я.

Губы Леви не шевельнулись. Он меня не услышал или сделал вид.

Ладонь легла на чёрную панель.

Доспех открылся вдоль груди. Внутри не было сиденья, ремней или привычных органов управления. Из полости вышли гибкие контакты. Они нашли точки у основания черепа, вдоль позвоночника и на стыке левого протеза.

Я почувствовал каждый.

Боль включилась сразу, без нарастания. Система проверяла нервные пути короткими импульсами — шея, грудная клетка, правая кисть, таз, стопы, — а искусственная рука молчала.

Леви не издал ни звука.

Его сердце держало пятьдесят восемь ударов в минуту.

Моё било быстрее.

— Обнаружена дополнительная нейронная связь, — сообщил голос. — Идентификация невозможна.

Леви замер.

Теперь он меня услышал.

Валькирия закрылась вокруг него; чёрные пластины сошлись на груди, шее и бёдрах. Мир стал шире и больше не ограничивался тем, что видел человек: я чувствовал пространство с датчиков за спиной, температуру пола, напряжение в силовых приводах, состав воздуха. Я знал, где за стеной стоит трансформатор. Чувствовал дрожь подшипника в вентиляции, хотя не слышал её ушами.