Последствия

– Ты мне вчера книгу предлагал почитать. Я взял одну у соседа, говорит интересная. – Вячеслав Владимирович уступил в узком для трёх человек коридоре шедшей им на встречу медсестре, улыбнувшейся Интерну, что тот решил не заметить.

– Ну так не пойдёт. У вас у каждого кровать своя, так и книга не может ходить из рук в руки. Верни её соседу, завтра принесу тебе какую захочешь. – неожиданно пылко заявил мужчина.

– Отдам, но вечером.

– Хорошо. Какую принести? – усмирившись, ласково спросил интерн.

– Любую, но интересную. Может быть что-нибудь из приключенческой классики: «Дети капитана Гранта», «Том Сойер». Что-нибудь с необычным сюжетом.

– Лучшее и примитивное описание.

– Ну как могу, так и объясняю.

– Ладно, я тебя понял. – осадил негодующего мужчину Интерн.

Переступив порог столовой, которым служил стык кафельных плит помещения и бетона коридора, ровно в час дня, интерн забрал еду для буйных жителей обычных камер и спешно вышел из столовой, когда Вячеслав Владимирович, выбрав более наполненную тарелку супа из заранее выставленных на пункте выдачи, на второе взяв котлету по-киевски и картофельное пюре, и компот, занял внегласно

закреплённое за ним место. «Небуйная» имела в своём распоряжении собственный стол, и, хотя на нём этого написано не было, и сокомнатниками была занята только его половина, на вторую часть никто из госпитализированных не претендовал. Так как количество столов было закреплено за кастами учреждения поровну, то госпитализированные не садились за стол, занятый сотрудниками медицинского учреждения.

Как и завтрак, весь процесс обеда в точности повтори вчерашние события, и, дождавшись студента и Лизаветы, замыкая колонну, Вячеслав Владимирович отправился в «Небуйную». В размеренно начавшемся тихом часу с засыпания стариков и прочтении первых страниц книги, учёный стал отвлекаться на неугомонные перешёптывания противоположного конца комнаты. Убрав скучное чтиво в сторону, попутно удивляясь тому, как студенту могла понравиться эта не объясняющая поступков и намерений героев книга без завязки, с остановившимся на мёртвой точке зацикленным сюжетом, перевёл наблюдение на быстро развивавшийся, не законченный с утра спор Клавдия и Коли.

Пока в Вячеславе Владимировиче боролись чувство справедливости и интерес развязки событий, учёный заметил, что ни он один с интересом бездвижно

наблюдает за бесплатным представлением. Все взгляды комнаты, в том числе и проснувшегося Петра Семёновича, ближе всех расположенного к эпицентру, как и ЛевГен, но тот беспробудно спал.

Все реплики, сказанные с утра, были перенесены в неизменённом виде или перефразированы, и ядовито-надрывисто шептались Клавдием или смешно

пищались Колей, забавляли «небуйную». Остановить поединок смог Интерн, открытие двери которым разогнало мужчин, и, застав блаженную картину бесшумного спокойствия «Небуйной», улыбнувшись, он вышел. Поединок отложили на более позднее время ради удобства беспрепятственного устранения разногласий.

Оставшееся до полдника время все решили провести в кроватях, кроме Вячеслава Владимировича, тело которого устало обдуманно находится в вертикальном положении, вставшего с кровати в направлении балкона, но прерванного смотревшим в окно Клавдием, заметившим намерение учёного открыть окно – дверь.

– Вячеслав, забыли мы сказать тебе…

Чего ты ждёшь же, подойди! – лёжа на животе, прошептал король.

Подошедшему к кровати Клавдия Вячеславу Владимировичу, под тяжестью нависшей над его шеей рукой короля, оставалось только наклонится и услышать хрип мужчины:

– Напомним мы, что о веранде,

Положено узнать не всем.

И впредь не открывай ни по команде.

– Вы всерьёз верите, что никто из них, живущих здесь несколько лет, не знает о существовании балкона.

– Никто. И ты до лучшего забудь.

– Да, мой король. – как мальчишка после разговора с отцом о снова полученной наихудшей оценки, повесив голову, отозвался Вячеслав Владимирович и, высвободив голову, отходя от кровати, услышал скрип пружин, после чего громкий голос Клавдия возвестил:

– Настало время, господа, для послеобеденной трапезы.

«Небуйная» зашевелилась, заскрипела пружинами, зашуршала одеялами, и через две минуты быстро выстроившаяся процессия двинулась на третий этаж.

Наслаждаясь отвратительными бутербродами с кабачковой икрой, рядом с Вячеславом Владимировичем сел Интерн, полдничавший за соседним столом, когда госпитализированные вошли в столовую.

– Мне казалось, что за этим столом можем сидеть только мы. – обращая свои догадки о не проявленном интересе остальных госпитализированных к столу «небуйных», поинтересовался учёный.

– Тебе так казалось. Хочешь меня выгнать? – продолжая есть и не готовясь быть выгнанным, бросил мужчина.

– Нет.

– Ну тогда и проблема исчерпана. – победно заблистав зубами, облепленными оранжевыми кусками, вгрызаясь ими в хлеб, бросил Интерн.

– Знаете, я не очень люблю икру…

– Давай, давай, – сгребая хлеб с тарелки Вячеслава Владимировича в свою, пробурчал Интерн, пережёвывая откушенный кусок. – Еде пропадать нельзя.

«Положить эту гадость в рот, и уже тошнит, а он добавки просит. И как они это едят?» – подумал Вячеслав Владимирович, повернувшись в начало стола, где

сокомнатники с таким же энтузиазмом, точно копируя выражение наслаждении с физиономии Интерна, и без малейшего отклика отвращения мышц лица,

поглощали продукт.

– Не забывай, тебе ещё на ОБЖ идти. – выпрямившись, удовлетворённо созерцания приумножение вещества в своей тарелке, напомнил Интерн. – Так что подожди меня.

– ОБЖ? – спросил, студент подслушивавший их разговор. – И у меня сейчас это занятие.

– Ты доел? – обратился к вступившему в разговор работник госпиталя.

– Заканчиваю.

– Вот и славно, тогда вдвоём и идите. И чтобы привёл мне его в палату без травм и со всеми конечностями… синяки и царапины разрешены.

– Что-то не нравится мне эти слова. – Вячеслав Владимирович переглянулся с Интерна на Матвеевича.

– В предложении всегда есть завершающие слова. А их смысл тебе он объяснит.– запихивая в рот очередной кусок хлеба, сбрасывая с себя обязанности провожатого, улыбаясь с растянутыми щеками, пробурчал Интерн.

– Пошли, Вячеслав Владимирович. – студент поднял тарелку со стола.

Попрощавшись с Лизаветой, убрав за собой столовые приборы и посуду, друзья прошли мимо оставшегося сидеть за столом «Небуйной» Интерна, не обратившего на них прощального взгляда, как это сделала девушка, а продолжавшего с упоением пережёвывать склизкий хлеб.

Спустившись в противоположный входу в здание конец коридора первого этажа, где располагался кабинет последнего на сегодня занятия, Вячеслав Владимирович, вошедший после студента, был оглушён басистой командой:

– Встать в строй!

В раскрывшийся, после того как студент убежал к стене, панораме светлого кабинета перед шеренгой стоял плечистый, увесистого, струнного телосложения мужчина лет пятидесяти в военной форме, чей возраст выдавало только рифлёное глубокими морщинами лицо.

– Выполнять приказ, больной! – обратился он также резко к Вячеславу Владимировичу, который последовав примеру студента встал в конец ряда. – Живот втянуть, дышать полной грудью! Ждём Иванчука и Амбарова.

С прибежавших, чему свидетельствовала глубокая отдышка и топот в коридоре, ранее названных человеком военной выправки госпитализированных, вставших в строй за Вячеславом Владимировичем, началась перекличка, остановленная на учёном.

– Новый, шаг вперёд марш! Василий Иванович – офицер в отставке. Назовись! -отчеканил мужчина.

– Вячеслав Владимирович – преподаватель физики. – ответил физик, копируя дикцию мужчины

– Служил?

– Нет.

– Учёные люди тоже нужны. На моих занятиях ты получишь все важные для выживания навыки. Из всех на которых ты был, это самые необходимые занятия во всей больнице. Понял?

– Да.

– Вернись на место. Продолжить перекличку!

Когда попеременно сменяющие друг друга голоса затихли в противоположном конце зала, был объявлен план занятия:

– Выживание в условиях дикой, непредсказуемой природы – то, чем занимался человек с самого начала своего существование. Вы – выросшие в городах, изнеженные благами цивилизации – утратили все важнейшие и основные навыки. Вместо яростной, сосредоточенной охоты, где вы из нападающего в мгновение из-за неосторожности, треска незамеченной щепки, можете стать жертвой, вы построили легкодоступные магазины. Тепловые электростанции, выхлопные газы автомобилей, самолётов и подобных транспортных средств, из-за которых возникает… парниковый эффект, приводит к изменению климата. Сегодня вы снова воссоединитесь с природой, прочувствуете этот первобытный звериный инстинкт. – в руке Василия Ивановича загорелась спичка, вытащенная им из засаленного коробка, лежавшего в кармане болотных солдатских штанов. – Сменить обмундирование!

Толпа хлынула, унося с собою Вячеслава Владимировича, к открытым шкафам, находившимся у двери, на полках которых лежали утеплённые куртки. Замешкавшийся учёный, надевая неизвестно каким образом попавший в его руки экземпляр, растерялся в большей мере, когда одежда сжала плечи. Добротно сшитая материя не треснула, и при любом отклонении от лекала, безжалостно надрывала кожу. Пробираясь сквозь встречное течение обратно к шкафу, Вячеслав Владимирович застал его полки пустыми, и под предупреждения о скором догорании дерева вернулся в строй.

– Привыкайте, Вячеслав, привыкайте. – туша спичку, и бросая её к ещё шести на пол, улыбаясь неопытности учёного, как решил Вячеслав Владимирович, пожалел Василий Иванович.

– Извините, но у меня…

– Отставить извинения. У нас есть только полтора часа, так что налево! Сидоров, открыть дверь! Вперёд шагом марш!

Невпопад импровизированный взвод вышел на улицу через индивидуально выбуренные для кабинета ОБЖ двери. Прохладный ветер обдувал ноги, укрытые миллиметрами пижамной ткани, но по-зимнему утеплённая куртка более больших размеров, доходила до колен и счастливцы, ухватившие нужный размер практически не ощущали дискомфорта, когда Вячеславу Владимировичу, не получившему подобной привилегии, оставалось согреваться натиранием подмерзающих бёдер и передвижением небольшими скачками; оба способа сразу же пресекались Василием Ивановичем. Знавший о вне кабинетном занятии студент предусмотрительно достал две пары сапог, что составило преимущество «небуйных» перед теми, кто это сделать забыл или не успел, вследствие чего вышедшие в открытых пляжных тапках, надетых на утеплённые носки.

Продвинувшись к спортивной площадке, часть снарядов которой напоминала Вячеславу Владимировичу тренировочные препятствия, располагавшиеся в военных частях, госпитализированные, остановившись после команды Василия Ивановича, из перпендикуляра перегруппировались в параллель.

– Этот спортивный комплекс сегодня послужит нам той самой дикой местностью,– оборачиваясь к железным джунглям, продолжил мысль, остановившуюся в помещении, Василий Иванович, – если кто-нибудь из вас обладает, пусть оно будет и скудное, но воображением, представит в виде глухого тропического, например, леса. Деревья умеренных широт у нас имеются,

остальное— ваша забота. Бездумно лазить я вам не дам, но для отработки навыков устроим полосу препятствий. Проходить будете парами на время. Кому на прошлых занятиях не хватало пары?

– Мне. – отозвался студент.

– Будешь с Вячеславом. Разминка десять минут.

Выбрав тактику повторения за имевшими понимание о разминке госпитализированными со стажем, Вячеслав Владимирович в стягивающей уже по натёртым местам куртке пытался ускользнуть от проницательных глаз отставного офицера, занявшего выгодную позицию на расстоянии от разминавшихся, где, даже без поворота головы, был виден каждый, и знавшего все тонкости своего ремесла бездействие учёного не укрывалось, и через несколько предупреждений Вячеславу Владимировичу пришлось более интенсивно выполнять упражнения. Учёный пытался прошептать о жгучести малоразмерной куртки студенту, но и это пресеклось Василием Ивановичем.

Расположившиеся в конце шеренги «небуйные» и в забеге были последними. При наблюдении за прохождением препятствий предшествующими парами, путь казался не затратным для прилагаемых усилий, и даже выполнение их в положении Вячеслава Владимировича трудностей не предвещало: кувырки, перекаты,

проползание под сеткой, «тележка», бег с напарником за спиной, рукоход и подобное, с завершающим трассу вбиранием на дерево и десантированием с него. Начало темнеть, над тренирующимися включились прожектора. Через час, при среднем прохождении каждой пары за четыре минуты, подошла очередь учёного и студента.

– Помните, главное, чтобы качественно, а уже потом скорость. – рекомендовал студент перед тем, как до них донеслась трель свистка.

Разрыв между напарниками с самого начала и до конца забега остановился на одном метре, при выполнении каждого задания оно расходилось ещё больше в невыгодную для Вячеслава Владимировича пользу, но за перебежки между снарядами возвращалось к постоянной однометровой отметке. Самым сложным действом, которое учёный не брал в расчёт, ведь при взгляде со стороны его выполнение казалось несложным, но ровно до того момента, ему пришлось лёжа на взрыхлённой сапогами предыдущих участников земле, как ящерица проползти под

бездвижно натянутой сеткой, разгребая часть кочкообразной почвы головой,

поднять которую выше чем на десять сантиметров от земли также не

представлялось возможным, как и локти, из-за чего после преодоления нескольких метров в максимально согнутом положении нитки, утратив последние запасы упругости, выполнив свой долг в глазах общественности и ГОСТа, прервали свою жизнь, образовав некрупные дыры в рукавах куртки, которые к концу дистанции обратились в бесформенные свисающие куски ткани, обнажающие загрязнённую пижаму.

– Вячеслав! – подходя к обессиленным, восстанавливающим дыхание

напарникам, прогремел Василий Иванович. – Объяснитесь о произошедшем с вашей формой.

– Я… секундочку, – глубоко вдыхая, после чего задыхаясь, выдавил из себя учёный. – Я пытался вам сказать, что взял размер меньше моего.

– Вышей себе размер на рукаве, если запомнить не можешь.

– Я думал, что у всех размер одинаковый, но, когда понял, что она мне мала, остальные разобрали.

– Отставить оправдания! Стройся! – отворачиваясь от физика с лицом недовольным, но без неприязни к Вячеславу Владимировичу, как подумал учёный, скомандовал Василий Иванович.

Кучка госпитализированных сплочённо развернулась в ровную линию.

– Итак, я решил, что это будет не обычная тренировка, а соревнование. Первые три места заняли: Сидоров, Амбаров и Иванчук. Разбег у остальных небольшой. Последний с наибольшим отставанием в полминуты – Вячеслав. За это он проходит трассу ещё один раз. А победителям награду я придумаю к следующему занятию. На старт! Марш!

Сосредоточенно и в полтора раза медленнее Вячеслав Владимирович прошёл дистанцию, которая показалась ему сложнее, чем несколько минут назад. И под огорчённым взглядом Василия Ивановича, надеявшегося на более сильную физическую форму нового ученика, держась за грудь, возвратился в шеренгу, которая, не потеряв формы, следила за его необъяснимыми судорожными движениями.

– Молодцы. С вашим уровнем подготовки вы хорошо справились с заданием, не отлично, но для выживания и этих навыков достаточно. Хочу выделить тех, кто не забыл взять с собой тёплую обувь, из-за чего ты, Вячеслав, занимаешь место на ровне с остальными, хотя показал себя не с лучшей стороны. Напоминаю всем, наши тренировки содержат как практическую, так и теоретическую часть и каждый, хотя бы в одном из пунктов отдельного занятия должен преуспеть. Кругом! В больницу шагом марш!

Василий Иванович поспешил к началу колонны, оставив её хвост без внимания.

– Выживания? Он готовит нас к апокалипсису? – тяжело дыша прошептал Вячеслав Владимирович впереди идущему студенту.

– Да. Мы его собственная маленькая армия – от воспоминаний с работы не вернулся в реальный мир. Почему ты не сказал мне о куртке?

– Я пытался. Он мешал.

– Я постараюсь тебе помочь в следующий раз.

– Я постараюсь в следующий раз смотреть на размер одежды. А что с теоретическими занятиями? Как сессии в университете, с билетами? – наступив

студенту на ногу, спросил Вячеслав Владимирович.

– Ну он всё занятие что-то рассказывает, книжки приносит. Это зависит от темы. Но мы ничего не делаем. Может вызвать пару человек, чтобы на них показать и всё.

– А сегодня, ты же на его занятия не один год ходишь, – время появления

каждого жителя «Небуйной», Вячеслав Владимирович узнал сегодня перед завтраком. – как по пятибалльной шкале сложности, где пять – невыполнимый

босс, а ноль – даже Клавдий справиться.

– Ну Клавдий не так уж и неповоротлив…

«Ну да, он когда с балкона спрыгнул, посмотрел на меня с таким лицом, как будто встал с кровати.» – согласился Вячеслав Владимирович.

– … но если сравнивать, например с Лев Геном, то твёрдая четвёрка. Такие бывают несколько раз в квартал, а уж на пять никогда не было. Обычно один—три. Но и не ноль – делать всё равно что-нибудь придётся.

– Значит, сегодняшний день решил вывалить все сложности, с которыми мне придётся столкнуться за один раз. – согревая руки, на выдохе задумался Вячеслав Владимирович.

– Не беспокойся, ты, как бывший преподаватель, должен знать, что у каждого есть свои любимчики, и здесь у таких особенно много поблажек.

– У меня любимчиков не было. А их одобрения я добьюсь не через унижения. – Вячеслав Владимирович, заметив, что идёт, поравнявшись со студентом, вернулся на своё место в колонне.

– Отставить болтовню в конце! – Василий Иванович открыл дверь в кабинет. – Форму на место и свободны.

Пока госпитализированные переодевались отставник подошёл к учёному.

– Одежду, вместе с курткой отнеси в прачечную. Там выдадут новую и форму завтра мне занесёшь.

– Хорошо.

Наблюдая за тем, как мужчины раскладывали форму, Василий Иванович по-хозяйски подошёл к шкафу, упрекая некоторых в неправильном складывании рукавов.

– Что ж, показывай, где у вас тут прачечная. – выходя из кабинета, где, предупреждённый студентом, оставил сапоги, сказал Вячеслав Владимирович другу.

– Пошли. И всё-таки у тебя не могло не быть любимых учеников.

Нагруженные не только комплектом Вячеслава Владимировича, но и ещё двумя, врученными им Василием Ивановичем, когда пара уже стояла на пороге кабинета, они шли в одном потоке госпитализированных, но всё же выделялись в нём несхожим темпом шага, в просторном коридоре прижимаясь к стене.

– И не было. – грубо повторил Вячеслав Владимирович, подбирая свисавшие рукава куртки и скручивая одежду в шар.

– Вот я нравился всем преподавателям…

– … и извлекал из этого выгоду, не забудь добавить.

– Извлекал. – немедля согласился студент и вытащил штаны, начавшие выпадать из шара свёрнутой одежды. – Тогда, если ты только всё время суток работал, чем был занят? Не может что-то завлечь настолько сильно.

– Готовился защитить докторскую.

– Не жить ради получения корочки? Я догадывался, что существование таких людей возможно, но не думал, что буду идти рядом с ним в психиатрической. И о чём ты так усердно писал?

«Не доверяй никому. – его слова. Хотел предупредить о других, но вызываешь больше подозрения, чем Клавдий.» – Вячеслав Владимирович остановил свой язык, готовый сказать те же слова вслух.

– Атомная физика. Физические явления на атомно-молекулярном уровне.

– Дальше и спрашивать бессмысленно – о таком я только в фильмах и слышал. Как мы – люди с одинаковым объёмом мозга – так отличаемся в понимании мира! – студент указал рукой, в которой держал штаны, на середину стены коридора.

– Как раз тем, что я занимался предметом, в то время как ты, судя по твоей точке зрения, не откладывал радости жизни в долгосрочный ящик.

– И знаешь, не жалею. Ведь в конце мы всё равно оказались на одном потопленном корабле. Вы со своими знаниями, а я с воспоминаниями. – Матвеевич прицокнул языком, посмотрев на друга.

– На кого учился? – отводил от темы Вячеслав Владимирович, рассказы о которой перепутались в его голове, и он забыл, что именно врал раньше.

– Инженер-наладчик станков лёгкой промышленности.

– Не удивительно, что из двух направлений студенческой жизни ты выбрал не учёбу. Давно я не слышал о достойных изобретениях в этой области, да и у нас развита она, по сравнению с другими отраслями, даже прилично, но в мировом сегменте однозначно проигрывает большинству стран.

– Рад, что ты пришвартовал наш разговор именно к этому берегу. Приятно общаться с таким человеком, который, рассуждая, пытается понять твой выбор. – несмотря на то, что пара шла быстро, большинство госпитализированных их обогнало и уже покинуло этаж.

– Но однозначно не приятно опаздывать на ужин, который должен начаться через несколько минут. – всматриваясь в часы, висевшие над входом в госпиталь, заметил учёный.

– Не беспокойтесь, к прачечной мы подойдём ровно через два… один. Вот и она.—студент остановился перед полудверью с отрезанным верхом, которая заканчивалась на середине живота Вячеслава Владимировича и имела пристрой в виде небольшой доски – импровизированного стола. – Извините! – протянул молодой человек, заглядывая в комнату.

– Никого. – заметив беззвучный ответ, сказал Вячеслав Владимирович.

– Оставь это здесь и пойдём. – студент показал на стол.

– А с этим что делать? – учёный вывернул руки так, чтобы напарник увидел разодранные локти.

– Я думал, что ты только куртку порвал. Так, сейчас… это должно быть здесь. – спохватился студент и, перевалившись через доску и отыскав задвижку, открыл полудверь.

– Пошли, найдём тебе сменку.

Бросив комплекты на пол прачечной, они остановившемуся в центре комнаты.

– Куда? – студент указал на два коридора, расположенных в противоположных стенах.

– Разделимся. Кто найдёт – крикнет.

Войдя в комнату поиска, перерыв несколько корзин с бельём, Вячеслав Владимирович отыскал отдел с чистой одеждой и, как было задумано, крикнул студенту, который, пока учёный переодевался, пришёл на зов. В этом же помещении нашлась корзина с грязными пижамами, куда была брошена и бывшая, превратившаяся в лоскутные тряпочки, одежда учёного. Повторяя способ открытия двери, студент совершил обратное действие, и после того как Вячеслав Владимирович поправил развалившуюся на полу кучу верхней одежды и припнул её ближе к стене, напарники направились в столовую.

Неплотно отужинав рыбной запеканкой в компании всей «небуйной», Вячеслав Владимирович вернулся на второй этаж. За оставшийся до вечернего обхода час, учёный успел: вернуть студенту книжку, объясняя это непониманием действий героя; выслушал нативные претензии от Бориса и Глеба, высказывавшиеся за его спиной, пока физик сидел на кровати друга; отобрав у Божков пищу для разговора, он сходил к Коле и Петру Семёновичу, обсуждая темы уроков ОБЖ, и выслушал возмущения Коли о том, что он был единственным соседом учёного, который не являлся его одногруппником ни на одном занятии. К этому моменту свободное время истекло и в комнату вошли два доктора. Госпитализированные устроились на своих кроватях в ожидании очереди.

Оставшись наедине с собой, Вячеслав Владимирович заметил, что и сейчас голова не перестала болеть, как и не затухала на протяжении всего дня, но к удивлению учёного, это чувство стало для него привычным, боль перестала его занимать, и он её беспрепятственно принял.

Упомянув головокружение как ещё один из чувствовавшийся симптомов, Вячеслав Владимирович принял таблетки и, перевернувшись на бок, продолжил наблюдение за осмотром сокамерников, перемещая зрачки с доктора на Интерна, иногда встречаясь с улыбавшимся взглядом последнего. Закончив осмотр, сотрудники госпиталя пожелали «небуйным» приятных снов и выключили свет.

Первые полчаса Вячеслав Владимирович исправно выполнял данное Клавдию обещание, ровно до того, как силы, окончательно утерянные после второго забега, отказали учёному в поддержке сознания в дееспособном состоянии. Начав с прикрывания глаз на несколько секунд, встревоженно открывая их в страхе сна, последующие разы соблазняясь несколькими минутами отдыха, и не замечая окончательного закатывания глаз, мужчина бессознательно перекатился на спину.

Клавдий, в своих первичных намерениях, пытался дошептаться до Вячеслава Владимировича и, принимая в ответ только размеренное дыхание учёного, сел у его кровати.

– И почему склоняемся к доверию

К тебе мы без всякого неверия,

Когда не спрашивая нас,

Свои слова ты с себя стряс. – сложив руки на правом колене, поставленном через левое, наклонившись к спящему, прохрипел король.