Невинно осужденный

Товэр молча схватил обеими руками правую руку сыщика и крепко пожал ее. Говорить он не мог, будучи слишком взволнован. Из груди его вылетали нечленораздельные звуки, а в глазах стояли слезы.

Сыщик видел, что это не было притворством и поэтому решил открыться несчастному старику.

– Я настолько верю вам, мистер Товэр, что, рискуя своей репутацией, берусь за ваше дело и дам вам возможность спокойно ходить по улицам, как полноправному гражданину, а не прятаться от каждого полисмена, как куропатке от охотника.

– Этого я не понимаю, мистер Картер. Каким образом вы это устроите?

– Ну, – улыбнулся сыщик, – волшебства в этом нет. Может быть, вам известно, что мы, сыщики недурные актеры и умеем неплохо гримироваться. Иногда нам приходится переряжаться и изменять свою внешность, смею вас уверить, несколько тщательнее, чем жрецам искусства.

– Мне рассказывал Блэк-Барт, что в этом вы не имеете соперников.

– В самом деле? Ну, постараюсь оправдать это лестное обо мне мнение тем, что так изменю вас, что вы сами себя не узнаете.

– Да каким же образом? – изумился Товэр.

– Пожалуйте в мое ателье, – торжественно проговорил Картер, – где я докажу вам справедливость моих слов.

Все еще сомневаясь, Товэр последовал за сыщиком в комнату, которую Картер тотчас же запер на ключ.

Здесь Ник пробыл с своим посетителем около получаса, возясь над лицом Товэра и в то же время незаметно выспрашивая обо всем, что считал нужным узнать.

Наконец, дело было кончено. Ник велел старику одеться в предложенное ему платье и подвел к громадному зеркалу.

Широко раскрытыми глазами смотрел беглец в зеркало, не веря, что там отражается именно он. Перед ним стоял строгого вида полисмен, ни одной черточкой не напоминавший беглого преступника.

Из приговоренного к пожизненному заключению убийцы получился охранитель закона.

– Ну, удалось! – с удовлетворением проговорил Ник. – Если вы теперь несколько измените голос и попробуете отвыкнуть ходить мелкими шажками, к которым привыкли, находясь в Синг-Синге, тогда моя затея удалась.

– Я прошел хорошую школу, мистер Картер, – горько усмехнулся Товэр, – и сумею сделать все, что вы потребуете.

– Не представляйте себе этого дела таким легким, – серьезно произнес сыщик. – Малейшая неосторожность – и вы повредите как себе, так и мне. Очень скоро ваше уменье владеть собой подвергнется тяжелому испытанию.

– А именно? – напряженно спросил Товэр.

– Вы увидите вашу дочь, – с ударением на каждом слове произнес Картер.

Товэр то краснел, то бледнел. Наконец, он оправился и спросил глухим голосом:

– Где сейчас моя дочь?

– Несколько минут назад она находилась в тюрьме, куда попала по вине того же самого Вестона; в настоящее время она по дороге к моему дому. Пойдемте в библиотеку, я вам расскажу всю историю.

В библиотеке оба закурили по сигаре, Картер рассказал об истории с ожерельем и закончил свою речь словами:

– Я преследую определенную цель, пригласив вашу дочь сюда, и из моего разговора с ней вы узнаете эту цель.

– А я должен быть при этом? – спросил Товэр.

– Да, но ваша дочь не будет знать о вашем присутствии. Вы сядете вот за эту портьеру и будете все видеть и все слышать. Затем наступит время испытать ваше хладнокровие и силу воли. Вы сами проводите вашу дочь в дом Дуррелля Вестона.

– Ради Бога, мистер Картер. Вы, должно быть, действительно хотите сделать из меня убийцу?

– И не думаю даже, – спокойно дал ответ Картер. – Вы должны только помочь мне доказать вашу невиновность. Если вы не беретесь выполнить моих указаний, то лучше откажитесь заранее, чтобы потом не испортить дела и себе и мне.

Товэр помолчал с минуту и затем твердо произнес:

– Я чувствую в себе силы, мистер Картер! Я исполню все, что вы требуете!

В этот момент на улице послышался шум колес, сыщик выглянул в окно и обратился к Товэру:

– Спрячьтесь за портьеру! – отрывисто произнес он. – Ваша дочь может войти сюда с минуты на минуту. Возьмите себя в руки, тогда все будет хорошо! Помните, насколько все это важно для вас!

Старик скрылся в складках бархатной портьеры.

Картер широко распахнул дверь и в следующую минуту на пороге показался Дик с Лилиан Товэр.

Сыщик попросил девушку сесть.

Глаза мисс Товэр ничего не выражали.

– Вы меня, конечно, помните, мисс Товэр? – начал Картер.

Девушка покачала головой, не сводя, однако, взора с лица говорившего.

– Неужели вы так быстро забыли мой вчерашний визит к вам в главном полицейском управлении?

– Вчера? В полиции? – медленно произнесла Лилиан. – При всем моем желании не могу этого припомнить. Мне кажется, я вас никогда не видела.

При этом она провела рукой по лбу, как бы желая прояснить свои мысли.

Сыщик не сводил с нее взгляда и вдруг, как бы решившись на что-то, придвинул свой стул почти вплотную к стулу девушки, так что теперь они почти соприкасались коленями.

– Мисс Товэр, – начал он, делая ударение на каждом слоге, – вы отпущены из тюрьмы благодаря моему заступничеству.

– Покорно вас благодарю, – механически ответила Лилиан.

– Я считаю вас невиновной в том преступлении, в котором вас обвиняют.

– Очень рада, что вы обо мне такого хорошего мнения, – по-прежнему безучастно проговорила девушка.

– Скажите, я прав, предполагая, что вы невиновны?

– Нет! – не задумываясь, не медля, произнесла Товэр.

– Могу я узнать причину? – не отставал сыщик.

– Я сама не знаю.

– Но ведь вы же знаете – украли вы ожерелье или нет? – быстро вставил Ник.

– Право, не знаю, – пожала плечами Лилиан. – Говорят, что украла я.

Картера, казалось, нисколько не удивляли странные ответы арестантки и он после небольшой паузы снова обратился к ней.

– Скажите, вы очень любите вашего дядю, Дуррелля Вестона?

Девушка вздрогнула, услышав это имя и тихо произнесла:

– Я не знаю.

– А как обстоит дело с кучером? Его зовут, кажется. Бункером?

– Не говорите мне про этого человека! – закричала она.

– Значит, вы были бы счастливы, – медленно проговорил Картер, – если бы могли жить подальше от дома вашего дяди.

Этот вопрос, казалось, несколько встряхнул Лилиан.

– Где же я могла бы жить? – горько спросила она.

– Как? – изумился сыщик. – Разве у вас, кроме дяди, нет других родственников?

– Нет! – покачала головой Товэр. – По крайней мере, никого, к кому я могла бы обратиться.

– У вас разве нет отца?

– Отца? А что вы про него знаете?

– Знаю только то, что он невиновен и страдает за других.

– Ах, да! – припомнила Лилиан. – Моя мать часто рассказывала об этом. Каким образом может он оправдаться? Отец приговорен к тюремному заключению в Синг-Синге.

– Но вы-то убеждены в его невиновности? – возразил Картер.

– Да, мать меня учила видеть в отце мученика, а не преступника. Я верила в него до тех пор, пока не попала к дяде.

– А дядя вас, конечно, учил другому? – быстро заметил Ник.

– Нет, этого не было! Дядя Дуррелль никогда не называл мне имени отца и, все-таки…

– Вы постепенно изменили ваше мнение? – продолжал сыщик. – Хорошо, я убежден, что вы сейчас же разрешите свои сомнения, как только получите возможность увидеть вашего отца. Мисс Товэр, – продолжал он торжественным голосом, – посмотрите на человека, стоящего сзади вас и скажите, похож ли он на преступника?

В этот момент Дик, по знаку своего кузена, отдернул портьеру в сторону.

Лилиан медленно повернула голову и ее взгляд упал на полисмена, под маской которого скрывался никогда не виденный ею доселе отец. Вслед за этим щеки ее побледнели и по телу пробежала дрожь. Было ясно, что в душе девушки происходила сильная борьба.

Товэр робко протянул руки вперед и вскоре в этих руках очутились руки молодой девушки.

Словно электрическая искра пробежала по телу Лилиан и на щеках снова заиграл румянец.

– Отец, – прошептала девушка.

– Дорогое дитя! – Товэр нежно привлек девушку к себе на грудь и по лицу его потекли, первые после 25 лет, слезы, которые он не старался даже удержать.

Старик был потрясен свиданием с дочерью, распустившейся в чудный цветок в то время, как сам он сидел за стенами тюрьмы, заживо погребенный.

Ник со своим помощником скромно отошли в угол комнаты, чтобы не смущать их.

Сложив руки на груди, сыщик с выражением истинного торжества на лице наблюдал трогательную сцену. Правда, его призвание заставляло его причинять людям страдания, отправляя их в заключение или даже на эшафот, но зато порой помогало осушать и горькие слезы, как в данном случае, невинно осужденным.

Через несколько минут Картер медленно подошел к двум счастливцам, посадил их около себя и вернулся к прерванному разговору.

– Теперь вы не сомневаетесь в невиновности своего отца? – смеясь, спросил он.

– Нет, не сомневаюсь! – весело ответила девушка.

– И вы не сомневаетесь, что это именно ваш отец?

– Нет, нисколько! – удивилась Лилиан.

– Почему же вы в этом так уверены? – заметил сыщик.

Девушка некоторое время молчала, затем пожала плечами.

– Этого я вам не могу объяснить, но только чувствую, что не ошибаюсь.

– Значит, вы вполне уверены, что перед вами ваш отец и не кто иной?

– Да! – твердо ответила Товэр. – Так же уверена, как в том, что сижу перед вами.

Сыщик облегченно вздохнул.

– Очень рад слышать это от вас, – весело произнес он. – Этот факт убеждает меня, что отец влияет на вас сильнее, чем дядя, Дуррелль Вестон.

При этом имени девушка снова вздрогнула и лихорадочно проговорила:

– Не упоминайте этого имени! Я ненавижу этого человека!

– Откуда в вас это чувство? – осведомился Ник.

– Не знаю, – несмело произнесла мисс Товэр, хватая руку своего отца, как бы ища у него защиты. – Чувствую только, что я его ненавижу!

– Значит, вы не желаете вернуться в дом дяди?

– Нет, нет, нет! – замахала руками Лилиан.

– Если бы даже я вас попросил об этом? – приставал Ник.

– Ради Бога, все, что вам угодно, только не это!

– Даже и в сопровождении вашего отца? – улыбнулся Картер.

Выражение лица девушки сейчас же изменилось. Из груди ее вырвался вздох облегчения и она нежно прижалась к старику Товэру.

– Значит, вы не побоялись бы отправиться туда с вашим отцом?

– Нисколько! – произнесла твердо Лилиан.

– Ну, теперь дайте мне точное объяснение, – переменил тон Картер, – почему вы так не любите дядю и его кучера?

Некоторое время девушка молчала, наконец дала стереотипный ответ:

– Не знаю.

– Тогда я вам скажу причину, – возвысил голос Ник.

– Пожалуйста, хотя сильно сомневаюсь, чтобы вы могли сделать это.

– Хорошо, попытаюсь. Вас лишили воли, иными словами, вас загипнотизировал дядя.

Лилиан вздрогнула.

– Этот негодяй, – продолжал Картер, – сделал из вас послушное орудие своих преступных замыслов.

– Что это значит? – испугалась девушка.

– Вы украли, сами того не зная, в магазине Бабкок и К° бриллиантовое ожерелье.

– Господи! – простонала Товэр, прижимаясь к отцу.

– Точно также совершили вы и остальные кражи в магазинах и притом так ловко, что на вас не пало ни малейшего подозрения.

– Значит, я воровка? – разрыдалась Лилиан.

– Успокойтесь, мисс Товэр, – ласково произнес сыщик. – На вас не падает ни малейшей тени. Вы совершали преступления, находясь в трансе. Вы не могли освободиться от влияния негодяя. К счастью, его власть над вами окончилась, так как теперь рядом с вами стоит человек, имеющий на вас большее влияние. Пока он около вас, вы можете не опасаться; поэтому-то я и хочу, чтобы к Вестону вы явились не одна, а вместе с отцом. Я уже заранее радуюсь, что дядя потерял вас окончательно. С большим нетерпением жду того момента, когда увижу его вытянувшуюся физиономию.

– Но каким же образом вы будете при этом присутствовать? – изумился Товэр.

– Не беспокойтесь, я буду там также, как и вы, – усмехнулся Картер. – А теперь обсудим план наших будущих действий.

Затем все уселись вокруг стола и принялись обдумывать каждую мелочь предстоящего предприятия – вывести на чистую воду негодяя, который не задумываясь, хотел погубить для своих низменных целей родную племянницу.

Лилиан, принимавшая в дебатах деятельное участие, заявила, между прочим, что у нее впервые за два месяца совершенно свежая голова.

– Ну, на сегодня довольно, – весело произнес Картер. – Надеюсь, что с вашей помощью я доведу дело до благополучного конца.

Через несколько часов после только что описанных событий дядя Лилиан, Дуррелль Вестон, сидевший в столовой своего дома и куривший сигару, услышал шум приближавшегося экипажа, вслед затем остановившегося у подъезда.

В то же мгновение раздался звонок. Петр открыл дверь и начал с кем-то разговор.

Вестон услышал звонкий женский голос, к которому примешивался глубокий бас мужчины.

Вестон не выдержал, вскочил со стула и хотел выйти, чтобы осведомится о причине шума, когда дверь отворилась и на пороге появилась Лилиан, за спиной которой стоял нью-йоркский полисмен. Голубое сукно и блестящие пуговицы полисмена настолько произвели впечатление на негодяя, что ноги его начали дрожать.

Быстрыми шагами Лилиан подошла к дяде, а полисмен последовал за ней, предварительно захлопнув дверь перед самым носом Петра.

Камердинер, как Петр величал себя сам, попробовал снова вторгнуться в комнату, но получил сильный удар в бок и отлетел на другой конец коридора.

Полисмен тщательно запер дверь на замок и встал рядом с девушкой.

– Что это значит? – прошипел Вестон.

– Это значит, – спокойно произнесла Лилиан, – что меня проводил сюда один из полисменов, получивший строгий приказ не спускать с меня глаз ни на минуту.

Вестон попытался загипнотизировать девушку взглядом, но в это время полисмен положил ей на плечо руку.

Влияние этого жеста оказалось прямо-таки поразительным: девушка твердо выдержала взгляд негодяя и в ее глазах ясно читалась твердая воля и жажда борьбы.

Вестон, заметив перемену, невольно почувствовал какое-то беспокойство.

– Зачем тебя привели сюда? – спросил он с дрожью в голосе.

– Я хотела у тебя потребовать ответа на кое-какие вопросы!

– Ты?.. Ты?.. – заикаясь, произнес Вестон. – Ты, у меня?

– Прежде всего, – спокойно проговорила девушка, – ты мне должен ответить: украла я ожерелье или нет?

– Ну конечно, нет, – тоном оскорбленной невинности выпалил Вестон. – К чему эти вопросы? Ты прекрасно знаешь, что ты его не брала!

– К сожалению, я совершенно не помню об этом эпизоде, – холодно возразила Товэр.

– Послушай, дитя, – всплеснув руками, воскликнул "добрый дядя", – что с тобой? Ты говоришь так, что я опасаюсь за твой рассудок!

– Наоборот, я сейчас более здорова, чем когда-либо. Где, между прочим, кучер Бункер?

– Он ушел от меня, – последовал ответ.

– Кем был он на самом деле? – строго спросила Лилиан.

– Кем он был? – насмешливо проговорил Вестон. – Бункер был Бункер, это все, что я могу тебе сказать!

– Ты лжешь! – сверкнула глазами девушка.

Этот возглас был до того неожиданным для Вестона, что он даже отступил на несколько шагов.

– Как ты смеешь говорить так своему дяде! – покраснев от досады, резко крикнул он.

– Да, могу, потому что в настоящее время я нахожусь под защитой вот этого человека. Мало того, я требую, чтобы ты завтра явился в полицейское управление и правдиво рассказал всю историю похищения ожерелья.

– Нет, ты действительно потеряла рассудок! – только и нашелся сказать Вестон.

– Кроме того, – продолжала девушка, сверкая глазами, – ты, может быть, потрудишься назвать имя того негодяя, из-за которого так долго страдал мой отец?

– Ну к чему поднимать старую грязь? – замялся Вестон. – Я ведь уже несколько раз говорил тебе, что Товэр понес заслуженное наказание.

– Это наглая ложь! – произнес молчавший до сего времени полисмен.

Невольно Вестон взглянул на говорившего. Их взгляды встретились.

– Черт возьми! Кто вы на самом деле? – проворчал Вестон.

– Я тот, – спокойно произнес полисмен, – кто думает, что преступление совершил Дуррелль Вестон, по вине которого страдал Товэр.

– Ага! – вне себя от ярости закричал Вестон. – Теперь я узнаю вас! Вы – Товэр. Вы, как мне известно, бежали из Синг-Синга.

– Значит, вы меня узнали?

– На этот счет у меня теперь нет ни малейших сомнений.

– Разве я так мало изменился за эти годы? – насмешливо спросил полисмен.

– Во всяком случае, вы изменились не настолько, чтобы я вас не узнал.

– Ну, а я не могу сказать того же самого про вас. Вы изменились удивительно. Вы так же похожи на Дуррелля Вестона, как я на Джорджа Товэра. Я нахожусь в более выгодном, чем вы, положении, потому что знаю Товэра и Вестона, а вы сейчас выдали себя с головой. Потому что, будь вы Вестоном, вы не приняли бы меня за Товэра.

Вестон вздрогнул как бы под влиянием электрической искры.

– Кто вы такой, если не Товэр? – все более и более выдавал себя преступник, который дорого бы дал, чтобы вернуть сорвавшиеся слова.

– Кто я такой? – загремел полисмен. – Я тот, кто дождется того времени, когда вы очутитесь там, откуда только что бежал Джордж Товэр.

С этими словами он схватил Лилиан за руку, быстро повернул ключ и затем широко распахнул дверь.

Петр, подслушивавший у дверей, потерял равновесие и упал прямо в комнату. Прежде чем Вестон успел опомниться, дверь снаружи заперли и девушка с полисменом скрылись.

Петр поднялся с пола и потирая затылок, ничего не понимая, смотрел по сторонам.

– Петр, – закричал Вестон, – этот человек не должен добраться до полицейского управления. Я дал себя провести и принял его, было, за Товэра, но это не Товэр, а Ник Картер. Только этот сатана в человеческом образе может так хорошо знать все наши тайны и не побоится угрожать мне в моем же доме. За ним! – заорал он, устремляясь к двери. – Они не должны возвратиться в Нью-Йорк! Натрави на них Блэк-Барта! Затем нам нужно подготовиться, чтобы смыться отсюда.

– Что же это с дверью? Она заперта! – закричал Петр.

В это время за дверью послышались шаги. Вестон подумал, что это вернулась племянница со своим спутником, но затем услышал стук отъезжающего экипажа. За дверью раздались голоса, ключ повернулся и дверь отворилась.

За дверью стояло двое мужчин, из которых один был Блэк-Барт, переодетый конюхом, а другой… кто же был другой?

Другой был самый настоящий Петр.

Вестон повернулся, чтобы посмотреть на отошедшего от двери другого Петра, но того уже не было. Он, по-видимому, выскочил в распахнутое настежь окно.

Вестон бросился к окну, но никого не увидел. Мнимый Петр, очевидно, успел удрать далеко.

Обстоятельства не предвещали ничего хорошего. Необходимо было принять меры, но растерявшийся Вестон первое время никак не мог собраться с мыслями. Неожиданное появление Лилиан в сопровождении таинственного полисмена до такой степени поразило Вестона, что он совершенно потерял голову. Каким образом "воровка" оказалась на свободе? Кто этот полисмен, так смело бросивший ему в лицо обвинение? Если это действительно Товэр, бежавший из Синг-Синга, как мог он встретиться с Лилиан, заключенной в тюрьму? И почему он в форме полисмена?

Все эти вопросы, на которые Вестон тщетно искал ответов, сводили его с ума.

– Уже не галлюцинирую ли я? – невольно подумал он. – Наконец, если под видом полисмена явился Ник Картер, кто же был мнимым Петром? Это кошмар! Я брежу наяву!

Вестон в отчаянии упал в кресло.

Петр и Блэк-Барт в недоумении переглянулись.

– Что это с ним? – спросил последний.

– Надо думать, – ответил камердинер, – в наше отсутствие тут произошло что-то интересное. Я никогда не видел его в таком состоянии.

В этот момент Вестон открыл глаза и уставился на говоривших. Сознание постепенно возвращалось к нему. Вдруг он вскочил и застонал от бешенства.

– Где ты был? – набросился он на Петра.

– Я имел маленькую неприятность, – меня схватили.

– Схватили?

– Да, но теперь дело повернулось в другую сторону. И тот, кто связал меня, лежит сам связанный в комнате около кухни. Меня спас Барт, пришедший как раз вовремя, чтобы застать меня еще в живых.

– Когда это было? После того, как ты впустил девчонку с полисменом?

– Я никого не впускал, – удивился Петр.

– Черт возьми! – закричал Вестон, побагровев от бешенства. – Значит, меня провели. Мы должны удирать отсюда скорее! Где тот человек, которого вы поймали?

– В комнате около кухни, – угрюмо ответил Петр. – Он от нас не уйдет.

– Да, вы хитрее меня. Мой молодчик ускользнул между пальцев. Вот, в это окно и выскочил.

Коротко Вестон познакомил с положением дел своих сообщников.

– Кто же, однако, это мог быть? – спросил настоящий Петр.

– Ну, конечно, не кто иной, как этот проклятый Картер.

– А тот, кто сопровождал девчонку?

– Один из его помощников, – ответил Блэк-Барт. – Другого мы поймали.

– Что же мы с ним сделаем? – нерешительно спросил Вестон.

– Как, что сделаем? – удивился Петр. – Конечно, уничтожим, чтобы он не мог нам вредить в дальнейшем!

– Если не самого проклятого Картера, так хоть его помощника отправим ко всем чертям! – с злорадной улыбкой добавил Блэк-Барт. – Хоть это будет козырем в нашей игре!

– Уж я вижу, что у тебя, – обратился Петр к сообщнику, – есть какая-то идея.

– Скорее, скорее! – заговорил Вестон. – Мы должны спешить, иначе нам не сдобровать! Ну, говори, что ты намереваешься сделать с ним?

Блэк-Барт хитро подмигнул.

– А вот что, – начал он, – только уговор дороже денег: не трусить!

– Нашел трусов! – жестко засмеялся Петр, – Если будет нужно я, не поморщившись, собственноручно посажу на кол родного отца!

– Так в чем же дело? – торопил Вестон.

– Мы взорвем дом! – совершенно хладнокровно объяснил Блэк-Барт. – На кухне стоит бочка керосина и фунтов тридцать пороха, а все вместе взятое даст неплохой фейерверк. Я уверен, что когда дело дойдет до пороха и керосина, то от помощника Картера останется настолько мало, что похоронное бюро вряд ли заработает хотя бы один доллар на погребении.

Остальные вполне согласились с мнением достойного товарища.

Затем все спустились с лестницы и вошли в комнату; там, связанный по рукам и ногам, сидел кузен великого сыщика Дик Картер.

– Ну, молодчик, – обратился к нему Блэк-Барт, – настал твой последний час!

– Я этого не думаю, – спокойно отозвался Дик.

– Думай не думай, а твое дело дрянь! – вставил Петр. – Тебе предстоит маленькое воздушное путешествие.

– И притом совершенно бесплатное, – прибавил Блэк-Барт.

Вестон стоял, скрестив руки на груди у дверей, не говоря ни слова.

– Видишь ли ты вот этот бочонок? – снова обратился к Дику Петр.

Помощник сыщика взглянул на указываемый предмет.

– В нем около тридцати фунтов пороху, – продолжал камердинер. – Надеюсь, что этого окажется совершенно достаточно, чтобы отправить тебя туда, откуда еще никто не возвращался! – расхохотался он.

Дик вздрогнул, но постарался сохранить все свое хладнокровие.

– Поживем – увидим! – сказал он.

В это время Блэк-Барт достал из-за бочонка клубок зажигательного шнура.

– А теперь посмотри сюда, – обратился он к сыщику. – Один конец этой "веревочки" я вставлю в бочонок, а другой протяну к двери… Вот так. Следи, следи за мной… Право, это очень интересно! Нет ли, Петр, у тебя спички?..

– Получай, приятель! – ответил тот, подавая коробок. – Для такого случая ничего не пожалею! – усмехнулся он.

– Торопитесь, торопитесь! – наконец вскричал Вестон.

– Сейчас, сейчас! – ответил Блэк-Барт. – Надо делать все как следует: с чувством, с толком, с расстановкой. Поспешишь – людей насмешишь.

Дик чувствовал, как у него по спине забегали мурашки. Если его не спасет чудо, он неминуемо погиб. Но откуда ждать спасения? Он всецело во власти негодяев.

– Что, молодчик? – насмешливо спросил палач. – Не все коту масленица! Отольются волку овечьи слезки! Вот что, – обратился он к своим сообщникам, – уходите, я сейчас подожгу шнур. Мы встретимся на Гестер-стрит.

Вестон и Петр не заставили повторять себе этого дважды и быстро исчезли.

Блэк-Барт чиркнул спичкой, и она потухла.

– Черт побери! – выругался он и зажег вторую. – Ну, до приятного свидания, мистер соглядатай. Не забывайте нас, пишите почаще, – издевался он над Диком, поджигая фитиль. – Наконец-то, загорелся.

С этими словами негодяй расхохотался и юркнул за двери.

Дик остался один и со страхом наблюдал за синеватым огоньком, медленно ползущим по шнуру.

Вестон и Петр бежали изо всех сил; вскоре к ним присоединился и Блэк-Барт и все втроем спрятались за зданием конюшен.

Однако, как ни напрягали они свой слух, ничего не было слышно.