Пират в любви

Примечание автора

Во время своего правления последний белый раджа Вайнер Брук практически свел на нет охоту за головами, однако, когда японцы во время второй мировой войны захватили Саравак, этот запрет был снят.

Когда раджа и рани вернулись на остров после изгнания японцев, даяки показали им большую коллекцию японских голов, закопченных и развешанных в особом помещении. Воины весело рассказывали, как они посылали самых красивых своих дочерей купаться в заводи в джунглях.

Едва японцы начинали подкрадываться к девушкам, чтобы поглазеть на них, даяки снимали им головы, пока те проходили мимо.

– Собирать японские головы – замечательный спорт, – со смехом говорили даяки. – Очень, очень забавная игра!

Глава 1

1885 год

– Я слышал, что ты снова уезжаешь, Тейдон, – сказал достопочтенный Д'Арси Чарингтон, удобно устраиваясь в заранее заказанном им купе и зажигая сигару.

– Премьер-министр предложил мне проехаться по Дальнему Востоку, начиная с Сингапура, – ответил лорд Сэйр. – Я должен представить ему доклад относительно общих направлений торговли, а также о том, как известные наши дипломаты справляются со своей работой.

Д'Арси Чарингтон рассмеялся.

– Это звучит прямо-таки грандиозно, и я, признаться, тебе не завидую.

– Все же хоть какая-то перемена, – заметил лорд Сэйр.

– Ты говоришь так, словно рад уехать из Англии. Мне показалось, что ты не слишком веселился во время последнего уик-энда.

– Обычная суета, – скучающим тоном произнес лорд Сэйр.

– Бог с тобой, Тейдон! На тебя не угодишь! – воскликнул Д'Арси Чарингтон. – Там на каждый квадратный ярд приходилось больше красивых женщин, чем где бы то ни было в целом мире, и принц развлекался от души.

– Принц – любитель прекрасного пола, – ответил лорд Сэйр.

– Его королевское высочество поистине фантастичен! – рассмеялся Д'Арси Чарингтон. – Стоит какой-нибудь красавице появиться в комнате, как у него тотчас оживляется лицо и загораются глаза. – Помолчав, он добавил: – Хоть ты и циник, Тейдон, признай все же, что они чертовски хороши.

Лорд Сэйр тоже закурил сигару, прежде чем ответить. Загасив спичку, он медленно проговорил:

– Прошлым вечером мне подумалось, что они ведут себя словно богини, восседающие на вершине Олимпа, а мы – как жалкие смертные, пресмыкающиеся перед ними у подножия горы.

Д'Арси Чарингтон пристально посмотрел на друга.

– По крайней мере в одном я уверен, Тейдон, – сказал он. – Ты никогда и ни перед кем не пресмыкался, каким бы высоким ни был подъем красивой ножки и какими бы соблазнительными ни казались маленькие розовые пальчики.

– Ты, Д'Арси, выражаешься в стиле тех французских романов, которые мы, бывало, читали, живя в Париже, а потом выбрасывали в окошко.

– И нам было весело, правда? Но как ни очаровательны француженки, Тейдон, им все же не сравниться с нашими красавицами.

– Далеко не всегда мужчину привлекает классическая правильность черт и гибкость фигуры, – возразил лорд Сэйр.

– А что же еще? Лорд Сэйр не ответил.

– Вся беда в том, Тейдон, – сказал Д'Арси, – что ты крайне избалован, чрезмерно богат, очень красив и чертовски удачлив. Это противоестественно!

Лорд Сэйр сверкнул глазами.

– Это в каком же смысле? – поинтересовался он.

– Ты срываешь с дерева самые спелые персики, вернее, они сами падают тебе в руки, прежде чем ты пальцем шевельнешь, и в результате ты пресыщен – да-да, именно это слово, старик, – ты пресытился всем, что есть прекрасного в жизни, и просто не знаешь, чего тебе надо.

– Возможно, я предпочел бы, приложив усилия, сам сорвать плод, как ты изволил выразиться, – сказал лорд Сэйр, – или, иначе говоря, предпочел бы сам вести охоту.

– Гертруда в этот уик-энд, кажется, совсем тебя загнала, – с усмешкой заговорил Д'Арси Чарингтон. – Она всегда была очень властной. Если уж кто попал ей в когти – ни за что не выпустит.

Лорд Сэйр смолчал, и хотя его друг прекрасно знал, что Тейдон не имеет обыкновения обсуждать с кем бы то ни было свои любовные дела, все же не удержался и продолжил:

– Вероятно, ты поступаешь мудро, Тейдон, приняв решение уехать, пока это еще возможно. Мне бы не доставило удовольствия наблюдать, как ты следуешь за колесницей Гертруды.

– Я не намерен это делать, – твердо ответил лорд Сэйр.

Его друг едва заметно улыбнулся. Он понял теперь, чем были вызваны искорки гнева в прекрасных глазах леди Гертруды Линдли и по какой причине лорд Сэйр вел себя более сдержанно, чем обычно, на вечере в Мальборо-Хаусе1, на который по приглашению герцога Мелчестера собрались сливки высшего общества.

Развлекать принца Уэльского явились супруги самых знатных аристократов, а также несколько блестящих вдов.

Среди мужчин были и холостяки, как тот же лорд Сэйр и его друг, но каждого из них молва связывала с какой-нибудь известной прелестницей.

Мужчины порой служили дичью для прекрасных охотниц, и, как выражался Д'Арси Чарингтон, они гордились своей добычей, как индейцы гордятся скальпами, прицепленными к поясам.

Поглядывая на лорда Сэйра, Д'Арси Чарингтон в который уж раз подумал, что его друг, вне сомнения, один из самых привлекательных и красивых мужчин своего поколения.

Казалось почти несправедливым, что он к тому же богат и необычайно умен.

Премьер-министр маркиз Солсбери и его предшественник мистер Гладстон доверяли лорду Сэйру дела такой важности, какие не поручили бы ни одному другому столь молодому человеку.

Официально приписанный к министерству иностранных дел, лорд Сэйр обладал к тому же неофициальным дипломатическим статусом, который позволял ему разъезжать по всему миру и составлять личные, обычно секретные доклады о том, что он видел и слышал. Они помолчали

– Когда ты уезжаешь? – спросил Д'Арси.

– Послезавтра.

– Так скоро! Ты уже сказал Гертруде?

– Я считаю разумным никого не предупреждать о своем отъезде, – ответил лорд Сэйр. – Терпеть не могу сцены прощания, к тому же если и обещаю кому-то писать письма, не держу слова.

В голосе его прозвучали очень жесткие нотки; да, подумал Д'Арси, он избегает многих неприятных сцен, ускользая таким образом от женщин.

– Ну что ж, – сказал Д'Арси, – ты отбываешь на новые пастбища, и я тебе завидую. Здесь нечем будет заняться после окончания охотничьего сезона и наступления холодов. Принц поговаривает об отъезде в Канн после Рождества. Лондон опустеет.

– Ты вполне можешь присоединиться к его высочеству.

– Я бы не выдержал и месяца всех этих поклонов и расшаркиваний, – ответил Д'Арси. – Будь у меня выбор, я бы скорее предпочел уехать с тобой.

Лорд Сэйр усмехнулся:

– И был бы сильно разочарован. Мало того, что приходится бесконечно расшаркиваться перед местными набобами и отвешивать им поклоны, там порою чувствуешь себя крайне неуютно Увидел бы ты. в каких условиях мне приходится жить, ты бы немало удивился

– Ну уж. наверное, не к худших чем когда мы вместе служили в армии

– Это верно. – согласился лорд Сэйр – Я почти забыл о такого рода неудобствах, как маневры и форсированные марши, а также о бессмысленных разговорах в общей столовой

– В разговорах во время последнего уик-энда не больше смысла. – заметил Д'Арси Чарингтон – Чарли окончательно впал в маразм со своими старыми историями, которые он без конца повторяет с одними и теми же ужимками. Разве что принца позабавил.

– Я начинаю думать, что слишком уже стар для всей этой суеты, – сказал лорд Сэйр.

– В тридцать один год? – изумился Д'Арси. – Мой дорогой Тейдон, ты явно болен. Уж не любовью ли?

– Вот уж нет! – воскликнул лорд Сэйр. – Для вящей убедительности позволю тебе повторить: не влюблен и влюбляться не намерен.

– Большое облегчение для премьер-министра, – заметил Д'Арси Чарингтон

Лорд Сэйр вопросительно поднял брови.

– Старик панически боится потерять тебя, – пояснил Д'Арси. – Он как-то говорил моему отцу в палате лордов: «Из-за affaire de Coeur2 я потерял больше молодых людей, чем было убито на полях сражений!»

– Твой отец может успокоить премьер-министра. Любовь совершенно не входит в мои планы, и потому никаких осложнений в моих отношениях с премьер-министром не предвидится.

– Но когда-нибудь ты все-таки женишься.

– Зачем?

– Хотя бы для того, чтобы обзавестись наследником. Должен же кто-то унаследовать всю эту гору имущества. – Д'Арси помолчал и добавил: – Я нередко думаю, что Сэйр-Хаус нуждается в хозяйке и куче детишек, чтобы выглядеть обитаемым. Дом слишком хорош в архитектурном смысле, чтобы пустовать.

– Я люблю его таким, какой он есть, – сказал лорд Сэйр. – К тому же скажи, Д'Арси, ты можешь представить меня женатым?

– Очень легко! Гертруда, например, выглядела бы великолепно в фамильных бриллиантах Сэйров.

– Поскольку мы говорим не для протокола, – ответил лорд Сэйр, – открою тебе, что на роль моей супруги Гертруда подходит меньше, чем кто бы то ни было.

– Потому что она чересчур требовательная и властная? – В голосе Д'Арси прозвучало откровенное сочувствие.

– Да, и, кроме того, сомневаюсь, что у нее есть хоть какие-то мозги. Она красива, спору нет, одна из самых красивых женщин, каких мне приходилось встречать, но не более того.

– Господи, Тейдон, чего же еще тебе надо?

– Очень многого, если говорить всерьез.

– Скажи мне.

– Ни под каким видом! Сделай я это, ты бы тотчас принялся за поиски создания, мною описанного, а найдя такое совершенство, загнал бы меня в церковь хотя бы ради того, чтобы выступить в роли шафера.

Д'Арси Чарингтон захохотал:

– Ладно, Тейдон, иди своим путем. Наслаждайся своей интеллектуальной изоляцией, но предупреждаю тебя: в старости ты почувствуешь себя очень одиноким, сидя во всей своей славе у себя в Сэйре без спутницы жизни или как там это называется.

– Я буду вполне удовлетворен обществом друзей, таких, как ты, Д'Арси, и стану крестным отцом их детям; впрочем, крестники у меня и сейчас уже есть.

– Бог мой! И что же, ты отрекся от похоти и других искушений дьявола ради них?

– Разумеется, – согласился лорд Сэйр, – но не ради себя самого! Мои крестные отец и мать, которые уже умерли, ничего не делали для меня, когда были живы.

– А ты что делаешь для своих крестников?

– Посылаю им по гинее к Рождеству и по десять гиней к конфирмации и умываю руки.

– Весьма похвально, – насмешливо произнес Д'Арси. – Но я предпочел бы видеть тебя отцом собственного сына и одной или двух хорошеньких дочек.

– Боже сохрани! – засмеялся лорд Сэйр. – Но более всего, Д'Арси, я хотел бы избежать чужих дочерей. В прошедший уик-энд герцогиня весьма прозрачно намекала, что Кэтрин была бы мне весьма подходящей супругой.

– Надеюсь, ты и мысли такой не допускаешь, – поспешил заметить Д'Арси Чарингтон.

– Почему же? Ведь тебе так хочется, чтобы я женился.

– Только не на дочери герцога! Что может быть более неприятное, чем иметь такого тестя? К тому же, насколько я могу судить, его отпрыски чем-то похожи на скаковых лошадей и невероятно скучны и пресны.

– А тебе не кажется, что все молодые девушки таковы? – спросил лорд Сэйр. – Мне по крайней мере другие не попадались.

– Почему же, кругом полным-полно привлекательных молодых девиц, – возразил Д'Арси Чарингтон. – В конце концов гадкий утенок становится прекрасным лебедем, и та же Гертруда и ей подобные когда-то были птенцами.

– И разумеется, скучными и пресными, – съязвил, в свою очередь, лорд Сэйр.

– Ладно, вернемся к этой теме, когда ты прибудешь с Востока. Вдруг к тому времени ты отдашь свое сердце какой-нибудь пленительной черноокой гурии. Кто знает?

– Кто знает? – повторил лорд Сэйр с легкой улыбкой.

Поезд подъезжал к вокзалу; Д'Арси Чарингтон погасил сигару и надел шляпу.

– Извини, Тейдон, но я выскочу, как только поезд остановится. У меня назначено очень важное свидание.

– Важное свидание? – переспросил лорд Сэйр. – С мужчиной или с женщиной?

– С мужчиной, да к тому же управляющим банком.

– А эта персона куда более значительная, нежели многие другие, – усмехнулся лорд Сэйр.

– В моем случае, безусловно, – согласился Д'Арси Чарингтон. – Я не смею сообщить отцу размеры моих долгов, а управляющий, как правило, относится ко мне с пониманием.

– В таком случае желаю удачи! Надеюсь увидеть тебя нынче вечером в Мальборо-Хаусе.

– Да, принц пригласил меня. Может быть, там будет весело.

– А скучно станет, можем оттуда еще кое-куда заехать, – предложил лорд Сэйр. – Мне есть с кем попрощаться, ведь я отбываю на несколько месяцев.

Друг ответил понимающей улыбкой.

– Я уверен, что мадам Аспанали встретит нас с распростертыми объятиями, – сказал он. – Слышал я, что к ней доставили из Парижа новых очаровательных, хотя и не слишком невинных голубок.

– В таком случае, – подхватил лорд Сэйр, – мы покинем Мальборо-Хаус пораньше.

Поезд уже двигался вдоль платформы, на которой выстроились в длинный ряд ожидающие пассажиров носильщики.

Наши джентльмены, однако, полагались на своих слуг – те должны были забрать их вещи из купе, а также из багажного вагона.

Едва поезд остановился, Д'Арси Чарингтон подхватил свою коричневую ротанговую трость и спрыгнул на платформу.

– До свидания, Тейдон! – крикнул он на прощание и исчез в толпе.

Лорд Сэйр не торопился.

Он сложил «Файнэншл тайме», так и не прочитанную из-за того, что они всю дорогу разговаривали с другом, потом встал и надел подбитое мехом пальто с каракулевым воротником.

Он как раз водрузил на голову цилиндр, чуть сдвинув его набок, когда появился его слуга.

– Надеюсь, ваша милость, вы доехали хорошо.

– Вполне удобно, Хигсон, благодарю вас, – ответил на приветствие лорд Сэйр. – Пожалуйста, прихватите газету, я ее не дочитал.

– Слушаю, милорд. Ваш брум дожидается вас, ваша милость. Багаж я погружу в ландо3.

– Спасибо, Хигсон. Я поеду в палату лордов. Домой переодеться заеду рано, я приглашен сегодня в Мальборо-Хаус.

– Понимаю, милорд.

Лорд Сэйр вышел на платформу и начал прокладывать себе дорогу через густую толпу.

Поезд был переполнен; в числе других пассажиров в нем ехала и группа школьниц, которые, как заметил лорд Сэйр, сели в Оксфорде. Их отпустили домой на Рождество, и девочки выглядели весело и оживленно.

Они прощались друг с другом, в то время как воспитательницы распределяли их по группам.

Некоторых встречали родители; одетые в меха мамаши подносили к лицу собольи и горностаевые муфты, чтобы не вдыхать паровозный дым.

Лорд Сэйр, едва отойдя от своего вагона, вспомнил, что не отдал Хигсону еще одно приказание, и повернул назад.

Слуга все еще выгружал из сетки дорожные сумки, портфели и прочий ручной багаж. Слуга Д'Арси Чарингтона был тоже здесь и занимался вещами своего хозяина.

– Хигсон! – позвал лорд Сэйр с платформы. Слуга в мгновение ока возник в дверях купе:

– Да, милорд?

– Зайдите по пути в цветочный магазин и отправьте леди Гертруде Линдли большой букет белых лилий вместе с этой запиской.

– Хорошо, милорд, – ответил слуга, принимая у хозяина запечатанный конверт.

Когда лорд Сэйр снова зашагал по платформе, он уже твердо знал, что посылает Гертруде Линдли последний букет.

Как часто бывало и раньше, ему стало ясно, что и этот роман подошел к концу.

Он и сам не мог бы объяснить себе, почему в какой-то момент ему внезапно становилось скучно, почему то, что казалось столь привлекательным и желанным, переставало им быть.

Гертруда не совершила ничего необычного и ничем его не обидела.

Он просто понял, что она больше не привлекает его, а все ее манеры и ужимочки, казавшиеся ранее такими очаровательными, стали откровенно его раздражать.

Его друг Д'Арси Чарингтон, разумеется, упрекнул бы его в привередливости – женщины, вероятно, объяснили бы это непостоянством, но он ничего не мог поделать со своими чувствами.

Он словно бы пытался поймать нечто неуловимое, верил, что вот-вот добьется желанной цели, – и неизменно разочаровывался.

Ведь трудно себе представить женщину красивее Гертруды, и хотя в комнату она входила с видом Снежной Королевы, в постели была пламенно страстной, бурной и порою неутолимой.

– Что же во мне не так? – спрашивал себя лорд Сэйр, идя по платформе. – Почему я так скоро охладеваю, почему ни одна женщина не удовлетворяет меня надолго?

Он знал, что при желании мог бы владеть любой женщиной, заинтересовавшей его; Д'Арси был прав – они слишком легко падали в его объятия.

Он редко сам добивался взаимности. Любовные интриги возникали, как правило, по инициативе женщин.

«Слава Богу, что я уезжаю», – подумал он, понимая, что иначе было бы нелегко вырваться из рук Гертруды.

Как объяснишь ей, почему вдруг переменились его чувства?

Когда он вышел из поезда на платформу, по ней двигалась плотная толпа, но теперь большинство пассажиров покинуло вокзал, и только носильщики с нагруженными багажом тележками направлялись к выходу.

Лорд Сэйр шел за одним из них; тележка была нагружена так высоко, что за ней ничего не было видно. Внезапно впереди раздался крик.

Носильщик внезапно остановился, так что лорд Сэйр едва не налетел на него.

Оба они явственно услышали отчаянный женский крик, быстро обежали тележку и увидели девушку, лежащую на земле.

Лорд Сэйр наклонился, чтобы помочь девушке подняться, и заметил, что она держится руками за лодыжку.

– Вы сильно ушиблись? – спросил он.

– Только ногу, – ответила она, – ничего особенного.

Но он увидел, что у нее по ноге течет кровь, а чулок порван.

– Очень сожалею, мисс, – заговорил носильщик. – Я не заметил вас, истинная правда.

– Это не ваша вина, – сказала девушка мягким и нежным голосом. – Я сама зазевалась, высматривая, не встречает ли меня кто-нибудь.

– Вы сможете встать, если я помогу вам? – спросил лорд Сэйр.

Она улыбнулась ему, и лорд Сэйр обратил внимание на огромные серые глаза на бледном лице. Он подхватил девушку под руки и осторожно поднял ее.

Она еле слышно вскрикнула от боли, но, выпрямившись, храбро заявила:

– Ничего страшного… Простите, что затруднила вас.

– Я не думаю, что у вас перелом, – сказал лорд Сэйр, – но никогда не знаешь наверняка.

– Ничего страшного, – повторила девушка уверенным тоном. – Спасибо, что помогли мне.

– Как вам кажется, вы в состоянии дойти до выхода? Вас, верно, ждет там экипаж?

– Я надеялась, что мама встретит меня на платформе, – сказала девушка, – во всяком случае, я уверена, что она прислала за мной карету.

– Обопритесь, пожалуйста, на мою руку, – предложил лорд Сэйр. – Идти здесь недалеко. Чтобы найти кресло на колесах, понадобилось бы немало времени.

– Нет-нет, я вполне могу дойти, – заверила девушка.

Он подставил ей руку, и, опираясь на нее, девушка двинулась вперед медленным шагом – нога у нее явно болела.

До выхода и в самом деле было недалеко, а на площади у вокзала ожидало немало экипажей, в том числе и его собственный брум.

Девушка огляделась и произнесла со вздохом:

– За мной не прислали. Может, носильщик сможет нанять мне карету?

– Я отвезу вас домой, – сказал лорд Сэйр.

– О нет, я бы не хотела причинять затруднения… Вы и без того были так добры…

– Мне это нетрудно, – ответил он.

Лорд Сэйр подвел девушку к дверце брума, и выездной лакей, весьма представительный в своей коричневой ливрее и коричневом же цилиндре с кокардой, распахнул дверцу.

Лорд Сэйр помог девушке сесть, уселся сам с ней рядом, и лакей набросил им на колени подбитый собольим мехом плед.

– Где вы живете? – спросил лорд Сэйр.

– На Парк-лейн, дом девяносто два.

Лорд Сэйр отдал приказание лакею, тот закрыл дверцу, и лошади взяли с места.

– Вы очень любезны, – тихонько проговорила девушка. – Так глупо вышло, что я не заметила тележку, которая сбила меня с ног.

– Мне кажется, что вы новичок в Лондоне.

– Я не была здесь несколько лет.

– А что с вашим багажом?

– Школа отправит его домой, вернее, уже отправила. Маму, когда она встречает меня, раздражает, что приходится ждать, пока я получу чемодан из багажного вагона.

– Нам, наверное, стоило бы представиться друг другу, – сказал лорд Сэйр. – Поскольку багажа у вас нет, я не имел возможности взглянуть на прикрепленную к нему карточку.

Как он и ожидал, девушка улыбнулась:

– Мое имя Бертилла Элвинстон.

– Я знаком с вашей матушкой! – воскликнул лорд Сэйр.

– Мне кажется, с мамой знакомы все, – сказала Бертилла. – Она очень красива, правда?

– Очень! – согласился лорд Сэйр.

Леди Элвинстон была одной из тех красавиц, которых он в разговоре с Д'Арси Чарингтоном сравнивал с олимпийскими богинями.

Ею – величественной и высокомерной брюнеткой, восхищался принц Уэльский, а также все те, кто подражал его вкусам. Однако лорд Сэйр немало удивился тому, что у нее есть дочь.

Сэр Джордж Элвинстон, как было известно лорду Сэйру, весьма кстати скончался несколько лет тому назад, оставив свою жену, общепризнанную красавицу из высшего света, в окружении сонма воздыхателей. Но лорд Сэйр, как ни старался, не мог припомнить не только разговора, но даже шепота о том, что у этой четы были дети.

И уж, во всяком случае, никому бы не пришло в голову, что у леди Элвинстон имеется дочь в возрасте Бертиллы.

Из чистого любопытства он спросил:

– Вы возвращаетесь домой из школы?

– Я окончила школу.

– Вы этому рады?

– Дольше оставаться там было просто неловко. Я и так гораздо старше всех остальных девочек.

– Намного? – поинтересовался он.

Она, видимо, несколько смущенная, отвернулась и ответила:

– Мне восемнадцать с половиной лет. Лорд Сэйр высоко поднял брови.

Он отлично знал, что барышни из высшего света обычно становятся так называемыми дебютантками и начинают выезжать в семнадцать лет.

– Полагаю, ваша матушка знает, что вы приехали? – спросил он.

– Я написала ей письмо, – ответила Бертилла, – но мама так занята обычно, что порой просто забывает распечатать мое письмо.

В голосе у Бертиллы при этих словах прозвучали печаль и растерянность, которые многое сказали лорду Сэйру об отношениях между матерью и дочерью.

– Я правильно вас понял, вы не всегда приезжали в Лондон на каникулы?

– Да, в большинстве случаев я проводила их в Бате, у моей тети, но тетя три месяца назад умерла, так что я не могу туда поехать.

– Я надеюсь, вам понравится Лондон, – заметил лорд Сэйр, – хотя очень многие уезжают из города на Рождество.

– Возможно, мы уедем в деревню, – немного повеселевшим голосом проговорила Бертилла. – Это было так хорошо, когда был жив папа. Я могла ездить верхом, зимой папа брал меня с собой на охоту, но мама не любила деревню и предпочитала жить в Лондоне.

– Вы можете ездить верхом в парке.

– О, я надеюсь на это, хоть ездить верхом здесь совсем не то что скакать галопом по полям и чувствовать себя свободной.

В ее голосе прозвучало нечто, заставившее лорда Сэйра пристальнее приглядеться к девушке.

Он осознал, что если мать обладала бьющей в глаза красотой, то дочери была присуща спокойная прелесть совершенно иного типа.

Бертилла была невысокой, а в моде были красавицы рослые и величественные.

Фигура девушки еще не вполне оформилась, да и в лице у нее оставалось что-то детское.

Глаза серые и очень большие, а овал лица… Опытный знаток женщин, лорд Сэйр про себя называл его «овал сердечком».

Насколько он мог разглядеть волосы под немодной шляпкой, они у Бертиллы были светлые и кудрявые от природы.

Ресницы, как ни удивительно, темные, а взгляд, обращенный на лорда Сэйра, казался очень доверчивым.

Он невольно подумал, что, сиди с ним в экипаже наедине женщина постарше, она непременно принялась бы кокетничать.

Причем кокетство проявлялось бы не только в каждом сказанном ею слове, но и в выражении глаз, губ, во всех ее телодвижениях.

Но Бертилла держалась совершенно естественно и обращалась к нему так, словно ей и в голову не приходило, что он как-никак мужчина.

– Вы не в школьной форме, – помолчав, заметил он.

К его удивлению, она покраснела.

– Я выросла из нее год назад, – объяснила она. – Мама сказала, что не стоит больше тратить деньги на форму, и тетя купила мне в Бате нынешний мой наряд.

Ее платье и жакет из синей шерсти неяркого оттенка, с едва заметным турнюром, были, как подумал лорд Сэйр, именно того стиля, какой и должна была выбрать пожилая тетушка.

Это одеяние не украшало Бертиллу, но тем не менее придавало ей какой-то трогательный вид, впрочем, возможно, такое впечатление складывалось из-за ее больших глаз на все еще бледном после пережитого потрясения лице.