Троемирье. Игры с демонами

Глава 1

Узнавание мира

Эта история началась совершенно неожиданно, но как-то очень глупо. Думаю, все дело в том, что лет в четырнадцать я увлеклась фантастикой, в основном фэнтези, особенно про ведьм, а также – как наши попадали «туда». Такими книгами я зачитывалась до полной утери контакта с реальностью. И смертельно завидовала главным героям. Мне тоже хотелось приключений, магии и, конечно же, прекрасного принца, а еще лучше – прекрасного эльфа. А еще я мечтала быть такой же веселой, ироничной и бесшабашной, как героини моих любимых книг. В общем, невозможного хотелось.

Став немного старше, поняла, что такие приключения хороши с книжкой на диване, а не в реальности. Но мечтать не перестала. Это же только мечты – кому от них плохо? Как впоследствии оказалось, плохо, и прежде всего мне.

На то, что многие друзья считают меня ненормальной и постепенно исчезают из моей жизни в неизвестном направлении, на то, что от меня регулярно уходят парни, я привыкла не обращать внимания. Что они понимают, эти друзья?! И зачем мне такие кавалеры, скучные, неинтересные и совсем обычные? Не эльфы, уж точно.

Остатки здравого смысла вяло трепыхались, пытаясь напомнить, что жить в собственных грезах вечно – невозможно. И сколько ни мечтай о сказке, все равно в нее не попадешь. Это только в книжках главные герои попадают в иные миры, только в книжках они умудряются там выжить и все вверх дном перевернуть. Небось в реальности все было бы не так круто. Но в реальности люди в параллельные миры не попадают.

Впрочем, вопли здравого смысла игнорировались все чаще. В результате к восемнадцати годам я осталась совсем одна и слегка не от мира сего. Со мной обязательно должно было что-то случиться. И оно-таки случилось.

Это был школьный выпускной вечер. Теплый и солнечный июнь. Мы всем классом отмечали прощание со школой, развлекались, веселились. Катались на теплоходе по реке, где-то танцевали и что-то пили. Все проскакивало мимо, сознания почти не касаясь. Я опять грезила наяву.

И очнулась от своих грез, только споткнувшись обо что-то и обнаружив, что нахожусь в полном одиночестве в темном парке. Вот черт!

Видимо, одноклассникам надоело буксировать за собой мою невменяемую тушку, или сама убрела куда-то, замечтавшись. И никто не стал меня останавливать. Ну вот, сколько раз говорила себе, что надо больше обращать внимания на реальность и меньше мечтать! Ведь сколько неприятностей у меня из-за этого было. И все равно – каждый раз, как замечтаюсь, опять что-то случается.

Огляделась вокруг и поежилась. Темно, холодает, а вокруг одни только деревья да смутно-колдобистые дорожки парка, ведущие в неизвестность. Ой, мама! А куда идти-то?

Оглядевшись еще раз повнимательней, храбро пришла к выводу, что парк не лес, дорожка куда-нибудь да выведет. Ну, и пошла. По первой попавшейся.

Да, а ходить на каблуках в темноте по этим колдобинам оказалось жутко неудобно! До того как увидела просвет между деревьями, я успела споткнуться раз десять. Но далекий свет фонарей и окон домов придал мне энтузиазма, так что я ускорила движение. Все-таки страшновато ходить по темному парку в одиночку. Мало ли какие там маньяки по кустам прячутся.

Ой, зря я так рванула вперед, лучше бы под ноги смотрела! В очередной раз, споткнувшись, лишь чудом не загремела в смутно различимую дыру прямо посреди дорожки. Успела присесть на корточки и упереться руками в неровный асфальт. Бедное мое платье! И бедные мои туфли! Одну я, кажется, потеряла. Попыталась нащупать вокруг этой дурацкой дырки – и не нашла.

Кто бы мне объяснил – зачем делать канализационный люк посреди парка?! А это оказался именно люк, открытый, черт бы его побрал! И догадаться, что злосчастная туфля свалилась в него, было нетрудно. Хотя звука падения я не слышала, но все равно – куда бы ей деваться, этой туфле? Я едва не расплакалась от бессильной злости. Идти домой в одной туфле или босиком – глупо, но доставать-то ее как? Если я туда полезу, моему платью точно наступит полный капут. Ну, уж нет, в эту темную дырку я ни за что не полезу!

Наклоняюсь над люком, опираясь руками о его край – все равно уже испачкала, – и пытаюсь рассмотреть что-нибудь в его темной глубине. Глупо, конечно: что бы я там разглядела? – да и в люк лезть бы не стала.

Кто б меня спрашивал! Что-то толкнуло меня в пятую точку, неосмотрительно оттопыренную как раз для хорошего пинка. Руки соскользнули с края, и я полетела вниз головой. Ага, прямо в этот самый люк!

Еще в процессе падения крепко зажмурилась, потому как поняла, что очень скоро брякнусь головой о дно канализационного колодца. Но не брякнулась. Подождала еще немного – и опять не брякнулась. Да что же он – бесконечный, этот колодец?! Все падаю и падаю, да никак не упаду. Спустя время решилась открыть глаза. Вокруг была непроглядная тьма. То есть совсем непроглядная – что с открытыми глазами, что с закрытыми. А я все продолжаю падать, прямо как та Алиса в кроличью нору. Вот интересно, а я тоже в какое-нибудь Зазеркалье вывалюсь?

Наконец ощущение падения исчезло, сменившись ощущением, что я просто зависла в непроглядной тьме. Не знаю, может, и правда зависла, а может, потому что падаю так долго. Было скучно. Я закрыла глаза – все равно ведь ничего не видно – и попыталась обдумать случившееся. Получилось плохо. Все размышления сводились к ругани на себя, любимую. Ведь все это безобразие случилось потому, что я вечно впадаю в мечтательное состояние в самое неподходящее время, из-за чего регулярно влипаю в неприятности. Дура, короче!

Сделав такой нелестный вывод, опять замечталась. Вот если бы я из этого колодца выпала в сказочный мир и стала бы там ведьмой или волшебницей… А еще – хорошо бы там эльфы жили, обожаю эльфов!

Так и заснула, вся в мечтах.

Проснулась от того, что сильно озябла и, кажется, даже слегка промокла. А еще потому, что по моему лицу ползало какое-то наглое насекомое. Насекомое?! Когда эта мысль, наконец, добралась до сонного сознания, я с истеричным визгом взвилась на ноги. Не-на-вижу насекомых!!! Кое-как терплю только муравьев да божьих коровок, – всех остальных люто ненавижу и всячески изничтожаю. А пауков вообще боюсь до икоты! Бр-р, гадость, какая!

Немного успокоившись, я огляделась в поисках супостата. Супостата не обнаружила. Зато обнаружила веселенькую такую зеленую травку и высоченные деревья вокруг. Злосчастная утерянная туфля валялась на травке поодаль.

Ой, мама! Сбылась мечта идиотки!

В полной прострации сажусь обратно на травку. Мамочка моя, что же делать?! В панике оглядываюсь повнимательнее. Вроде бы травка и деревья самые обыкновенные, ну насколько я в этом вообще понимаю. Может, все не так страшно? На всякий случай смотрю на небо. Ох, ты ж… и… на!..

Хорошо, что поблизости никого нет: и у самой уши повяли! Мама всегда говорила – приличная девушка не должна ругаться матом. Я и не ругаюсь. Обычно. Это у меня от избытка чувств вырвалось. Правда, еще сама не поняла, каких: то ли страха, то ли восторга. Потому как на небе обнаружилось ровнехонько два солнышка. Одно – обычное такое, желтенькое, как дома, а второе – поменьше, празднично– изумрудного такого цвета. С ума сойти! Я! Попала! В другой! Мир!

А что же дальше делать? Ну, отчего, я такая невезучая?! В книжках герои попадают в другой мир с полезными вещами в карманах. С зажигалками там, спичками, перочинными ножами. Некоторые даже с автоматами. И в нормальной одежде. Хотя бы в джинсах. А у меня нарядное легкое платье, туфли на каблуках – и не единого кармана. И это посреди незнакомого леса. Я же не Ричард Блейд, который и без трусов герой. Я драться не умею! А если бы и умела, меня с моей комплекцией даже ребенок побьет. Мне в мои восемнадцать до сих пор больше шестнадцати не дают, и это в лучшем случае. А то бывает, и четырнадцать. Росту во мне метр шестьдесят три, вес до сорока килограммов не дотягивает, и все это, как говорит мама, пошло на грудь и бедра. Они у меня и вправду излишне больших размеров. Некоторые одноклассницы даже злобно подкалывали, что грудь у меня силиконовая. За это я по жизни своей фигурой недовольна. И сравнение с песочными часами меня всегда бесило, потому как талия у меня, наоборот, очень тонкая. По моему глубокому убеждению, выгляжу я очень непропорционально – как рисованная мультяшка. Хотя некоторым парням нравится: так и норовят за что-нибудь пощупать, гады! У зрелой женщины такая фигура, возможно, и выглядела бы естественно, а в совокупности с моим маленьким ростом и личиком вечного подростка сочетание, по-моему, просто ужасное.

Ну, в общем, ладно, поистерили – и хватит. Не жить же мне в этом лесу. А может, это и не лес вовсе, а роща какая-нибудь? Черт их знает, чем они, кроме размеров, отличаются.

Я подобрала потерянную туфлю, сняла вторую и пошлепала с уютной полянки в страшную лесную чащу. Куда глаза глядят. А потому что все равно непонятно, в какую сторону надо идти. Если дома стороны света по солнцу я определять не умела, – то тут, сразу по двум, и подавно. Во всех книгах пишут, что север с той стороны, где на деревьях мох растет. В этом мире мох, видимо, какой-то неправильный, потому что на деревьях он не рос категорически, зато на земле – сколько угодно. Хоть в этом мне повезло. Идти босиком по мягкому мху оказалось даже приятно.

Шла я долго. Сперва непрерывно крутила головой. Любопытно все-таки – настоящий иномирный лес. Но очень скоро мне это надоело: во-первых, ничего особенного я не увидела – если и было в этом лесу что-то необычное, то явно не слишком заметное, а может, просто на глаза не попалось. А во-вторых, у меня банально шея устала головой туда-сюда вертеть.

Примерно через пять часов неспешного хода я поняла, что совсем выдохлась и пора сделать привал. И кушать хочется. Что поделаешь, городская я девочка, домашняя, к длительным пешим походам не приспособленная. Ну, насчет покушать мне, похоже, в ближайшее время не светит, а вот водички попить, может быть, удастся. Неподалеку слышалось журчание. Решительно потопала туда. Пить мне тоже хотелось.

Почему-то я думала, что найду речку или ручеек. Так громко журчать могло только нечто большое. А оказался родник, прямо в корнях огромного дуба. Плещется, пузырится, булькает кристально-чистая вода в этаком древесном бассейне. А вокруг – небольшая уютная полянка, сплошь покрытая маленькими небесно-голубыми и белыми цветами. До чего же красивое место! И наверняка какое-нибудь священное, – иначе и быть не может. Если люди хоть иногда приходят к этому чудесному роднику, они не могут не поклоняться ему.

Осторожно подошла к роднику, ступнями ощущая прохладные и нежные, как шелк, цветы. Мне до слез было жаль топтать эти чудные цветы, но никакой дорожки к роднику не было, а пить уж очень хотелось. Опускаюсь на колени и, сложив ладони лодочкой, набираю воду. Она ледяная и даже на вид кристально-чистая. А уж на вкус! Ум-м, какая прелесть! После пары глотков у меня возникло стойкое ощущение, что меня хорошенько прополоскали изнутри. Ложусь на живот прямо в цветы – так, чтобы можно было пить, опустив лицо в родник. Буду пить, пока не лопну. Поместилось в меня много, и когда я оторвалась от родника, то почувствовала себя совершенно сытой, отдохнувшей и очень бодренькой! Как будто и не шла несколько часов по лесу, а только что встала с мягкой постели и плотно позавтракала. На мне даже всякие ссадины и царапины исчезли – будто и не было. Вот здорово, целебный родник! А может, волшебный?

Я блаженно развалилась прямо рядом с родником, уже не слишком беспокоясь о бедных цветочках. Что-то мне подсказывает: рядом с чудесной водичкой эти цветам ничто не грозит. Прикрываю глаза, полной грудью вдыхаю нежный, едва заметный аромат цветов. Подремать, что ли, немного?

…И почти сразу вскакиваю! Послышалось или нет? Нет, не послышалось. Вот опять откуда-то слева раздается едва различимый стон боли. Не раздумывая бегу в том направлении.

Знаю, что дура. Знаю, что это глупо и опасно. Даже если этот самый стон не ловушка по приманиванию глупых сердобольных девиц, – еще не факт, что рядом с пострадавшим не крутится его обидчик. Который запросто может приголубить и меня. За компанию. Чтоб без свидетелей. И все равно рванула спасать незнакомого мне страдальца. Кто бы меня потом спас?!

Бежала недолго. Да, в общем, почти и не бежала. Обогнула исполинское дерево-родник, проскочила метра четыре за один миг и обнаружила окровавленное тело в корнях еще одного исполина – их тут много. Странно: как же я его раньше не услышала на таком расстоянии? Наверное, он изо всех сил старался не выдать своего присутствия, но все-таки не выдержал.

Осторожно подошла ближе, пытаясь на глаз определить – жив ли еще несчастный, или услышанные мной стоны были предсмертными? Очень уж нехорошо этот парень выглядел. Ран толком не рассмотреть, но зато вся одежда в клочья и насквозь пропитана кровью. Лицо тоже залито кровью, не различить.

Несчастный был еще жив, но без сознания. И, похоже, уже при смерти. И помочь нечем! Тут меня осенило: родник! Может, и не спасет, но хоть поможет.

Пулей рванула к роднику, набрала воды в ладони и, вернувшись, вылила на лицо пострадавшего. И на окровавленную грудь. Потом еще раз. И еще. И так раз шесть, даже напоить попыталась. Пока он не застонал и не открыл глаза… Нечеловеческие глаза, похожие на два окна в черное звездное небо! Красивые, четко очерченные губы искривились в болезненно ироничной улыбке, обнажая внушительные клыки. «То-то мне показалось, что прикус у него неправильный!» – пришла не к месту дурацкая мысль.

– А, человечка, – почти неслышно прошептало это нечто, – ну, что смотришь? Добей!

Я от удивления чуть воду на землю не выплеснула. И тут же рассердилась. Вода сквозь пальцы просачивается, а я тут стою, как дура! Опять бежать придется. И этот еще сильно умный – молчал бы уж!

– Сейчас, – говорю, – только шнурки поглажу. Пей!

И подсовываю ему ладошки, полные воды. Он посмотрел на меня, как на полную дуру – что там можно было понять по этим черным дырам с мерцающими искорками звезд?! – но послушно начал пить.

– Еще! – потребовал он, когда вода закончилась.

– Ага, – не задумываясь, рванула по уже привычному маршруту.

А вдруг эта вода и правда волшебная? Вон парню явно стало лучше. Интересно, что это за существо такое странное? Что он не человек, и ежику понятно.

Так я раздумывала, пока бегала к роднику и поила несчастного пострадавшего. Бедолага, как ему больно, наверное. Вон как кривится, может, и стонал бы, но гордый, терпит. Дурак!

– Еще? – заботливо спросила я.

– Нет, – едва заметно качнул он головой.

Я молча посидела рядом, пару минут тщетно соображая, что бы еще такое сделать. На самом деле что-то толковое сделать я не могла и прекрасно это поняла. У меня даже банальной аптечки с собой нет. Может, конечно, в этом лесу и растут какие-нибудь целебные травы, но я в них ничего не понимаю. А чудесный источник хоть и в самом деле оказался целебным, но, похоже, не настолько, чтобы исцелить очень серьезные раны.

Раненый незнакомец обессиленно прикрыл глаза, черты его правильного лица исказились от боли, а губы были крепко закушены острыми клыками. Мне показалось, что он со всех сил сдерживается, чтобы не застонать. У меня сердце сжалось от жалости.

– Я могу чем-то помочь?

Он посмотрел на меня своими «звездными» глазами очень выразительно, вроде того что «ходят тут всякие… вопросы глупые задают». Обижаться не стала: он, наверное, и сам прекрасно понимает, что с такими ранами жить ему осталось не так уж долго. А раны у него действительно серьезные. Весь живот и грудь выглядят как пожеванный кусок мяса – не знаю, насколько эти раны глубокие, но от одной потери крови можно помереть. Под ним уже лужа натекла.

– Можешь, – внезапно прошелестел тихий голос.

Я вздрогнула и не сразу сообразила, что это он на мой вопрос ответил.

– Мне нужна кровь девственницы, – выдал этот умирающий.

У меня неэстетично отвалилась челюсть. И, подозреваю, здорово прилила кровь к щекам. Нет, я, конечно, еще не того… в смысле, подхожу. Но сколько ему той крови нужно? Может, много, – а мне самой нужна! Я не настолько добрая, чтобы помереть, спасая незнакомого парня!

– Э-э… а сколько нужно?

– Немного, – улыбнулся он криво, – для тебя не смертельно.

Немного поколебалась – что-то вдруг стало страшновато: вон у него клычищи какие! – и протянула руку к самому лицу раненого. Он неожиданно цепко схватил меня за запястье железными пальцами и впился клыками в вену. Короткая боль, а затем словно льдом сыпанули по руке. А у него когти на пальцах – отстраненно отметила, наблюдая, как это странное существо присосалось к моей руке словно пиявка, – длинные, загнуты и черные.

У меня начала кружится голова, по телу разлилась неприятная слабость. Еще чуть-чуть – и потеряю сознание. Неужели обманул? Вот так и спасай всяких иномирных монстриков! Но за миг до того, как я готова была потерять сознание, он наконец оторвался от моего запястья.

Индифферентно наблюдала за тем, как кровь прямо на глазах сворачивается, и две небольших дырочки от укуса затягиваются, не оставив даже следа на коже. Мне было откровенно плохо.

А недавний умирающий тем временем встал, как ни в чем не бывало, брезгливо сорвал с себя окровавленную одежду. Под ней вместо жутких ран обнаружилось совершенно чистое мускулистое тело. Этакий атлетический торс. Но удивило меня вовсе не это: несмотря на мое пришибленное состояние, я потрясенно открыла рот. То, что я принимала за кожаный плащ, оказалось… крыльями! Громадные кожистые крылья, как у летучих мышей, бархатно-черные с серебристо-алым рисунком по кромке наружной стороны. И на сгибе – такой внушительный крюк-коготь!

Мама дорогая, а какие у него волосы! Восторг! Мне бы такие! Блестящая огненная волна, спадающая ниже бедер. И как же она подходит к его аристократически правильному тонкому лицу и завораживающим «звездным» глазам! Боже мой, до чего же он красивый, как я этого сразу не заметила. Даже эта нехорошая улыбочка на идеальных губах только придает этому странному существу больше очарования.

Так, дорогая, хватит тормозить!

С огромным трудом стряхиваю с себя это обалделое оцепенение. А чего это он так улыбается? Ой, не нравится мне эта гаденькая улыбочка!

Инстинктивно пытаюсь отодвинуться, встать на ноги и убежать, – сил нет, голова все еще отчаянно кружится. Конечно же, эти вялые попытки сбежать не спасли. Новый знакомец стремительно, как пантера, метнулся ко мне и прижал мою вяло трепыхнувшуюся тушку к земле. Протестующий писк его нисколько не впечатлил. В результате я оказалась крепко притиснутой к земле животом, с заломленными за спину руками.

– Ты спасла мне жизнь, человечка, так что я намерен тебя отблагодарить, – прошелестел над ухом насмешливый голос. – Исполню твою заветную мечту. По-своему.

Я отчаянно затрепыхалась. Никакой благодарности от этого ненормального мне не хотелось – наоборот, сбежать бы куда подальше. Сначала ему кровь девственницы понадобилась, а теперь, похоже, и сама девственность. С-сволочь!

Новый знакомец, словно подтверждая самые худшие опасения, вдруг отпустил мои заломленные руки и быстро, пока я не успела опомниться, задрал мне платье почти на голову. Тут же его ладонь легла между моими лопатками, с силой вжимая грудью в землю.

Я обреченно замерла, понимая, что все равно не смогу освободиться. Хотелось заплакать от бессилья и злости. Подумать только, меня сейчас изнасилует какой-то зубастик с нетопырьими крылышками!

Однако зубастик почему-то не спешил покушаться на мою невинность. Так и продолжал держать руку у меня на спине, прямо между лопаток. И рука эта отчего-то стала горячей. Слишком горячей! Такое чувство, что мне на спину поставили раскаленный утюг. Потом стало так холодно, будто утюг сменился ледяным айсбергом. А потом стало больно! Нет, БОЛЬНО! Я орала так, что сорвала голос, и совершенно непонятно, почему все-таки не потеряла сознания от этой адской боли.

Внезапно все кончилось, но я поняла это далеко не сразу. Боль медленно утихала, тяжелая рука больше не давила на спину. Только спустя несколько минут решилась пошевелиться, затем неуверенно села – и все-таки разревелась. Уж и не знаю, то ли от пережитой боли, то ли от обиды.

Этот крылатый гад с невозмутимым видом понаблюдал, как я хлюпаю носом, бесцеремонно схватил меня в охапку и потащил куда-то. Из сорванного горла вместо крика вырывается жалобное сипение. Черт возьми, от резкого движения спина опять словно взорвалась дикой болью!

Ай! Гад, я тебе что, мешок с картошкой!?

Меня не слишком ласково сбросили на землю и опять задрали платье. От новой вспышки боли слезы опять брызнули из глаз. Ну, когда же эта пытка кончится?! Что этому уроду еще от меня надо?

Рядом весело зажурчала вода. Значит, он принес меня к роднику? На спину плеснуло водой. От внезапного облегчения я даже застонала. Мой мучитель продолжал поливать меня водой из родника, а я покорно терпела эти процедуры и размышляла: «Сумасшедший он что ли? Сначала мучает, потом помогает! А потом что будет, как только мне полегчает? Все заново? Сбежать бы от него как-нибудь, но после такой потери крови – куда в него столько влезло, может, это вампир местный? – и боли тело словно ватное, совсем не слушается. Вот тебе и благодарность. Маньяк, блин!»

– Хватит претворяться, ведьма, – прошелестел надо мной насмешливый голос, – вставай, с тобой уже все в порядке.

Сперва поняла, что у меня действительно больше ничего не болит, только неприятно покалывает межу лопатками. Затем дошло, как он меня назвал.

– А? – очень умно выдала я и в полном обалдении захлопала глазами. Ой, сейчас решит, что совсем дура! Хотя после таких процедур немудрено умом тронуться.

– Ты же хотела стать ведьмой – теперь стала. – Кривая усмешка, обнажающая клыки. – Никто не посмеет сказать, что Арнор из дома Пламени не чтит долга крови!

– Э? – еще более умно.

Этот… Арнор тяжело вздохнул. И я, наконец, немного собравшись с мыслями, задала самый животрепещущий вопрос:

– А издеваться-то было зачем?!

Он хмыкнул насмешливо, опять демонстрируя свои внушительные клыки. Специально, что ли?

– Сразу видно, что ты нездешняя.

– Откуда знаешь? – насторожилась я.

– Чую, – лаконично изрек Арнор. – А ты элементарных вещей не знаешь. Я поставил на тебя магический Знак – моя сила, кстати, очень неплохо сочетается с твоей, они родственны, так что ты теперь довольно мощная ведьма. Будешь, если выучишься пользоваться силой и не помрешь в процессе. – И снова эта неприятная улыбочка. Нет, он точно издевается!

– С чего бы вдруг? – обиделась я.

– Необученная ведьма – это стихийное бедствие. Опасное как для себя, так и для окружающих, – любезно пояснил изверг. У-у, я эту улыбочку его уже ненавижу! – Если сама себя не угробишь, так тебе помогут. В целях профилактики. Или если Знак мой увидят – сожгут наверняка. Так что советую тебе идти в Школу магии. И о нашей встрече распространяйся поменьше. Ну, а мне пора. Прощай.

– Что?! – возмутилась я. Блин, у меня столько вопросов, а он смыться собирается!

– Ах да, как тебя зовут, ведьма? – будто вспомнив что-то, поинтересовался этот гад.

– Аня, – представилась обалдело.

Он хмыкнул и… исчез! Вот только что стоял рядом со мной – и вдруг будто на миг свет выключили, – и все, нет его. Р-р-р! Нет, ну у меня уже никакой злости не хватает! Что же за день такой невезучий!? Ничего спросить не успела. Где эту Школу магии искать? В какую сторону, в конце концов, идти, чтобы из этого леса к людям выйти? Так и спасай всяких умирающих незнакомцев. А они потом оказываются клыкастыми садистами с нездоровыми вампирскими наклонностями! Добрая я слишком. Все, больше никого спасать не буду, принципиально!

Вздохнула печально, напилась из чудесного родника напоследок и опять побрела, куда глаза глядят. А что делать? Не жить же в этом лесу.

Арнор был доволен. Он и ждать не мог такой невероятной удачи. Мало того, что жив остался, так еще и перспективной Призывающей обзавелся. Приподнятое настроение ему не портило даже осознание того, что за подобное самоуправство его неизбежно ждет порицание Совета Старших. Ничего, порицание – это не так уж страшно, зато перспективы какие! И уж теперь все его недоброжелатели надолго заткнутся.

Вообще-то все, что произошло, можно считать не просто удачей, а удачей невероятной. Просто невозможной. Арнор, конечно, знал, что зов крови умирающего высшего демона слышен во многих мирах, но он представить не мог, что зов может кого-то вытащить из другого мира. Может быть, все дело было в том, что человечка и сама стремилась покинуть свой мир, и ей не хватало лишь небольшого толчка? Тем более с такими-то неслабыми магическими способностями.