Мой странный дар. О времени, когда я верил в поэзию
- -
- 100%
- +
© Михаил Карусаттва, 2022
ISBN 978-5-0059-4314-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Мой странный дар
Эту книгу стихов я посвящаю Галине Сергеевне Гампер, замечательной поэтессе и моей первой учительнице по изящной словесности.
Благодарности
В то время я верил в своё поэтическое предназначение. И даже, в немалой степени, в то, что поэзия – проявление божественного откровения. Я ощущал себя эдаким беспечным странником, который тенью проходит мимо людских страстей. Это было классное время! Я действительно верил в то, о чём писал. Справедливости ради надо сказать, что от того, прежнего Я – практически ничего не осталось. Изменилось и моё отношение к поэзии, и к богу, и к жизни в целом. Это ни хорошо, и ни плохо. Но, составляя этот сборник, я вновь пережил то время. Вы только представьте: я ведь не просто перечитывал старые стихи, но я ведь вспоминал при каких обстоятельствах, в каких местах и при какой погоде они были написаны. Друзья! Вспоминайте прошлое не как положительный или отрицательный опыт, но с благодарностью за каждое прожитое мгновение!
Семинару Г. С. ГамперНе помню день, когда я выпал из гнезда,оставив там лишь дух моих немых присутствий.Я шёл вприпрыжку, наподобие дрозда,и зёрна истины искал в гнилом искусстве.Я нелюдим, мне так далёк богемный зов.Я слышу эхо кулуарных заседаний,и звонкий щебет вновь родившихся птенцов,ловящих жёлтым клювом крохи от изданий,что приютили их цветные голосасреди кроссвордов, желтизны и прочей дряни.Поэту ближе та, лесная полоса,чем эта, чёрная, с политикой на грани.Уж если душу по дешёвке продавать,то лучше дьяволу, чем этим борзописцам.Газеты – это слишком быстрые дрова,вот книги – да, то с плотью, с жилами страницы, —такой костёр зажарить можно, что в адувсе позавидуют! А мы же – хороводомпойдём вокруг в шаманском трансе и бреду,держась за крылья, словно ангелы свободы.А может – просто я завидую всем темкрылатым судьбам, окольцованным печатью?Нашедшим тело для своих бесплотных тем,что в магазинный ряд протиснулись плечами?Да, это зависть. Стрёмный щебет по кустам.Тоска безвестных слов, промокших, бесприютных.И вспомнил я – ведь я не выпал из гнезда,я улетел, забыв дом под крылом уютным.Весенний дождьНу наконец то – так привычная мне серость!Я так устал уже от этой белизны.Зима в разгульности своей не знает меры,мрачны её урбанистические сны.Весенний дождь – ты снился мне: в аду, в утробе…Я узнавал чреду твоих метаморфоз:твоё молчание в чернеющем сугробе,и шума крыш метафизический наркоз.Ты шёл со мной по детству хлюпающим шагомс грибной корзиной полной, рядом, как отец,слезой читателя над сталинским ГУЛАГом,грозы Перуновой колдун и верный жрец.Здесь, у окна, у алтаря твоей молитвы,домашних кактусов цветёт иконостас.Я выпадаю из привычных алгоритмови погружаюсь в анархический экстаз:не нужно лгать, стремиться, принимать решений, —жизнь без потребности – её ленивый вид.Перед глазами зонт маячит искушеньем,своим желаньем дерзостным богов гневит.Но – что нам боги, коль повеяло свободой?Её озоновый дурманит концентрат.Теперь нам боги не указ, ишь – взяли моду! —растить средь кактусов немой электорат,и удобрять нас плодородным словом «завтра»,в закат вонзая эхинопсиса иглу.И вот уже строчит судьбу незримый автордождливым почерком по серому стеклу.Ещё совсем сыры несмелые находки,но – мы в них верим, слаженность их очень льстит.Торчим из окон – кактусы и подбородки,своей небритостью встречая мерный стих,карнизный, мокрый, давший жизнь зелёной луже,моим стремлениям тщеславным и сухим,такой безвременный и никому не нужный,немой свидетель заоконных пантомим.И, уколовшись этой мыслью ядовитой,почти аллергик к романтическим мечтам,из посевных озимых зёрен алфавитая прорастаю морфологией к стихам.Тянусь к дождю тугими новыми ветвямисквозь недра апокалиптической зимы,из всех могил, из всех смертей зарытых в яме,к зачаткам хрупкой, беззащитной новизны.Не для того, чтобы сверкать изящным словомна языках всеядных сборников, газет.В сетчатке глаз слова блестят немым уловом,храня в кристаллах семантический секрет.Здесь, у окна, тепло, как на краю той строчки,замерзшей заживо в лексических снегах.Не смог, не дотерпел, не дотянул до точки, —писатель, тоже мне, нашёлся, на бобах!Вот так подумать если, ну – а вдруг, суд высший?За эту строчку спросят ведь, как пить дать, в срок.Хотел быть праведником – ничего не вышло…Земной шумит, терзает душу водосток…И вот – в господний рай отбор проходит строго.Стоишь и ждёшь вопроса сквозь нагую дрожь:«А что ты делал в час такой, числа такого?»И вдруг ответишь, как дурак: «Смотрел на дождь».35Тридцать пять. За душой ничего, кроме нескольких, странных,никому непонятных и, в общем, ненужных стихов.Да несбывшихся мечт, затерявшихся в чёрных карманах,да заросших травой в ожидании лучших веков.Так случилось, любимая, что мы с тобой не герои.И не нам в новый век под знамёнами гордо шагать.Как писал там поэт? – Чем в столице, не лучше б у моряна задворках империи жить да молиться богам?И чертовски был прав ведь! А мы прозябаем в столице.Поедаем солянку из лозунгов и новостей.И питаем надежду, что, как перелётные птицыупорхнём мы однажды отсюда без всяких затей.И, как водится, покружим над родным закоулком,крикнем «кря!» и крылом приласкаем своим горизонт.Загнездимся в какой-нибудь Гаспре, где пенно и гулко,разбиваясь о скалы Эвксинский волнуется понт.Ладно, хватит мечтать. Заведи ка на завтра будильник.Из несбывшихся мечт приготовим наваристый суп.Всё, что хочешь – бери, не стесняйся, открой холодильник —там на полке давно завалялся мой творческий труп.Что добру пропадать? Закипит – соль и перец по вкусу…Будем праздновать и ублажать ненасытных богов!А стихи? Пусть лежат. Это свойственно, в общем, искусству,среди праха лежать в ожидании лучших веков.НочепитиеТы говоришь, что пью я слишком сладкий чай.И что на сахаре одном мы разоримся.Что я, мол, слишком долго что-то по ночамстрочу, чифирю… Не хватает цифр римскихна циферблате для моих бессонных строф…Мне не хватает слов, стремительных и цепких,чтоб ухватиться мыслью за ночной покров,за эту сумрачную жизнь…. Ты спишь, мой скептик…Ты спишь, не видя всех глубин ночного дна,как отражения вселенской этой бездны.Вот нам с тобой – есть сроки, есть они у сна,запасов сахара. Не вечности помпезной!Ей что, до нас с тобою? – Так, ни дать, ни взять, —она слывет средь нас помпезной недотрогой.Не стоит нам с тобой на вечность уповать,она глуха, как бог, слепа, как вера в бога.Авгур(Авгур – древнеримский гадатель по птицам).Мне говорили, что дважды два – четыре.Что скоро сгину я и буду трижды проклят.Пугали байкой о потустороннем мире,бросались фразами из Маркса и Софокла.Меня травили сном и второсортным словом.В моё сознание вживили мысль о смерти.В своём же доме жил я вроде домового,шурша по кухне в полудрёме предрассветной.Я выходил из дома с птичьими правамии семя зла клевал с общественной кормушки.Сырую брешь в законе я топил дровамии ночевал в ней без подушки и подружки,и видел сны о социальном гуманизме,о том, что боги вместе с нами пили водку,и это так же на бессмертном организмеих отражалось, как на нашем, и походке.И сам Зевес нам был весёлый собутыльник…Но – что-то грянуло потом, все протрезвели.Как папин выговор, как мамин подзатыльник, —Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.