- -
- 100%
- +
В другом изоляторе общего режима СИЗО № 77/1, старое его название 48/1, есть специальное подразделение для заключенных, которым уже вынесен приговор суда, но они оставлены на хозработы. Поэтому время от времени ты с ними будешь сталкиваться. Они ходят в серых робах с номерами. Передвигаются они по нашему корпусу обычно в сопровождении работников нашего изолятора. Самостоятельно передвигаться им запрещено.
Ну, теперь о том, – продолжил лекцию Фоменко, – кто у нас сидит. Люди сидят тут, можно сказать, заслуженные. Простых заключенных у нас нет.
Раньше в нашем изоляторе сидели члены ГКЧП, главный пирамидчик Мавроди, знаменитый киллер Солоник, которому в 1995 году удалось бежать. Кстати, это единственный случай побега из нашего изолятора. Тогда у нас был большой шмон, многих поснимали. Как ты, наверное, знаешь, виновником побега был признан наш сотрудник, внедренный криминальными структурами, Сергей Меньшиков.
– А что с ним стало? – поинтересовался Сергей.
– Первоначально ходили слухи, что его сразу убили и сбросили труп в Яузу. Потом говорили, что он якобы с Солоником выехал в Грецию. В настоящее время говорят, что он и сам погиб после гибели Солоника, там же, в Греции. Одним словом, точной информации о нем нет. После этого злополучного побега были сделаны определенные организационные выводы. Так что у нас, надеюсь, – подполковник постучал по столу, – больше такого не повторится. А сейчас у нас сидят бывший начальник финансового управления Министерства обороны, известный террорист, чеченский бригадный генерал, несколько воров в законе, крупные банкиры, коммерсанты. Из «ЮКОСа» люди сидят. Есть и несколько криминальных авторитетов. Есть киллеры, различные боевики, но не простые, а одиозные. Одним словом, у нас сидят люди, следствие которых осуществляется либо Генеральной прокуратурой, либо Московской городской прокуратурой, либо Главной военной прокуратурой. Поэтому к ним применяются соответствующие режимные меры. В твои обязанности входит заступать на смену в специальный корпус, где находятся все камеры. Будешь контролировать несколько из них, выводить заключенных на прогулку, следить за временем их питания, осуществлять проверку, вести соответствующее наблюдение. Вообще, по закону запрещено вести оперативные мероприятия по линии следствия в следственных изоляторах. Но поскольку наш объект режимный, мы проводим специальные профилактические мероприятия. Сам понимаешь, без них никак нельзя. Иначе мы никогда не узнаем о том, что готовится голодовка или бунт. Поэтому у нас есть свой комплекс мероприятий. В дальнейшем ты все подробно узнаешь. Да, вот еще… – добавил Фоменко. – Держи специальный ключ. Он называется «вездеход». – Федор Николаевич протянул Сергею большой ключ. – На лестнице между этажами увидишь специальную тонкую трубу, идущую вниз. Это для того, чтобы сбросить ключ от камер в случае нападения заключеных на конвоира. Понял?
– А почему «вездеход»? – спросил Сергей
– Он подходит практически ко всем дверям, в том числе и от камер, дает тебе возможность свободно передвигаться по твоему участку. Ну что, есть вопросы?
Сергей пожал плечами:
– Вроде нет, все понятно.
– Да, по поводу обеденного перерыва ты договоришься непосредственно со своим напарником. Пойдем, я покажу тебе твое рабочее место.
Фоменко встал, вместе с Сергеем вышел из кабинета, закрыл дверь на ключ. Затем они подошли к небольшой решетке. Федор Николаевич нажал на звонок. Решетка открылась, они попали в узкое помещение.
– Это следственный кабинет, – сказал Фоменко. – Сюда ты будешь водить своих подшефных на встречи с адвокатами и следователями.
Они покинули следственное помещение и пошли по длинному узкому коридору.
– А вот тут, – показал Фоменко, – начинаются камеры. Вот твое место.
Они подошли к небольшому помещению, огороженному металлической решеткой. Там стоял столик, за которым сидел молодой парень.
– О, Миша, ты сегодня работаешь? – спросил Фоменко.
– Так точно, Федор Николаевич, – четко ответил парень.
– Знакомься, твой напарник. А это Миша, наш работник. Так что давай, Терентьев, принимай хозяйство! – Фоменко похлопал Сергея по плечу и добавил: – Ни пуха тебе!
«К черту!» – ответил Сергей про себя.
– Как тебя зовут? – спросил Миша, как только Фоменко ушел.
– Сергей Терентьев.
– А я Миша Прохоров. Значит, будем вместе работать?
Сергей молча кивнул.
– Ну, что тебе кум рассказал?
– Какой кум? – не понял Сергей.
– У нас тут всех, кто старше нас, мы зовем кумами.
– Про изолятор рассказывал…
– Изолятор обыкновенный, ничего особенного, – махнул рукой Миша. – Хотя есть своя специфика. Скоро ты ее увидишь. Давай я покажу тебе, кто где сидит, – и Миша поднялся со стула.
Вскоре Сергей уже знал всех обитателей спецблока. На самом деле оказалось не так уж много заполненных камер – двадцать штук. А всего камер около сорока.
Около одной камеры Миша остановился и проговорил с усмешкой:
– А это у нас камера для расслабления.
Он приоткрыл дверь. Камера была пустой. Она представляла собой квадратное помещение, которое было полностью обито мягкой обшивкой, напоминающей толстый войлок.
– Что это? – спросил Сергей.
– А это для особо буйных, – ответил Миша. – У нас такое тоже случается. Бывает всякая симуляция признаков душевной болезни, бывают иные ситуации. Вот мы его сюда забрасываем, пускай он что хочет делает, хоть головой бьется о стену. Тут он ничего себе не повредит.
– А это не пресс-хата?
– Нет, – улыбнулся Миша, – пресс-хата у нас другая.
– А где она?
– Ладно, много знать хочешь с первого раза! Со временем узнаешь, что это такое и где она.
Они вернулись к столику. Миша поинтересовался, откуда Сергей. Тот рассказал о себе.
– Знаешь, у меня такая же история. Я отслужил в армии, поступил сюда, правда, не сразу. Сейчас учусь на вечернем в юридическом институте.
– А что после окончания делать будешь?
– Пока не знаю. Может, здесь останусь, может, ГУИН еще куда направит.
– А какие тут льготы есть?
– Не буду тебя обманывать, никаких особых льгот нет. Ты квартиру хотел в Москве получить, наверное? Раньше льготы были, квартиры давали, а сейчас ничего нет. У нас много приезжих работает и таких, как мы с тобой, из Московской области.
– А москвичи?
– Есть несколько. Сынок одного генерала, закончил училище, у нас опером работает. Девчонки работают разные. Они в основном в бухгалтерии, в кадрах, на других службах. Ладно, чего ты сидишь без дела? – улыбнулся Миша. – Иди посмотри, что там клиенты делают.
Сергей встал и направился вдоль коридора, заглядывая в каждую камеру. Он увидел, что камеры были заполнены по-разному. Кое-где сидели четыре человека, где-то восемь, где-то двенадцать, иногда по двое, а пара камер были одиночками. Почти все заключенные были одеты в спортивные костюмы. По этим костюмам тоже можно было судить о статусе заключенного. Были дорогие фирменные спортивные костюмы, были дешевые китайские и турецкие подделки.
Люди в камерах занимались разными делами. Кто-то читал газеты, кто-то смотрел телевизор, кто-то разговаривал, кто-то просто лежал.
Когда Сергей вернулся, Миша пил чай.
– Садись, Серега, чайку попей! – сказал он.
– Послушай, – спросил Сергей, – а почему люди сидят в одиночках?
– Это по особому распоряжению начальства. Один сидит в одиночке по распоряжению муровских оперов, некий Коля ВДВ. Он в чистосердечном признании находится. Он всю группировку заложил вместе с лидером. Видимо, Петровка опасается, что его могут придавить или просто повлиять на него. Вот мы и держим его в одиночной камере.
– А второй почему в одиночке?
– Второй… – Миша усмехнулся.
– Что, тоже стукач или в признании?
– Нет, стукачи у нас отдельно не сидят, они в коллективе работают. Мы их «наседками» называем.
– А есть тут такие? Кто?
– Ух ты! – хихикнул Миша. – Так тебе все и скажи! А может, ты разведчик? Со временем узнаешь. У нас не принято говорить такое. Сам скоро будешь все знать.
– Ладно, не хочешь – не говори, – ответил Сергей, обидевшись, что он ему не доверяет.
– Про второго никакого секрета нет. Это бывший ответственный работник мэрии. Они там то ли Кольцевую дорогу строили и денег наворовали, то ли еще какое-то хищение. Короче, они оказали серьезную спонсорскую помощь изолятору – душевые кабинки поставили, ремонт кое-какой сделали… В общем, хозяин распорядился определить его в отдельную камеру – с телевизором, можно сказать, со всеми удобствами.
– Значит, нас за деньги покупают?
– А от кого нам помощи ждать? Мы же бюджетники, а в стране денег не хватает. Вот и приходится, как говорит хозяин, крутиться-вертеться.
– Понимаю, – кивнул Сергей.
Неожиданно в противоположном конце коридора, который был закрыт решетчатой дверью, появился парень в камуфляжной форме, с дубинкой.
– Эй, вертухаи! – улыбаясь, обратился он к Мише с Сергеем. – Давай Серебрякова выводи в следственный кабинет!
Миша встал и не спеша подошел к двери камеры, на которой был номер 516, – ключом-»вездеходом» отпер замок, приоткрыл дверь и громко выкрикнул:
– Серебряков, на допрос!
Тут же он закрыл дверь камеры.
Вернувшись, сел на стул.
– Чего ты сел? – спросил Сергей.
– Пусть он там манатки соберет, переоденется…
Через несколько минут Миша снова встал и обратился к Сергею:
– Пойдем вместе, я покажу тебе, как нужно людей из камеры выводить на допросы. Показываю один раз, так что запоминай. Потом самостоятельно водить будешь.
Они подошли к камере. Миша открыл дверь и спросил:
– Серебряков, готов?
В ответ послышался голос:
– Готов, начальник!
Из камеры вышел мужчина лет сорока, плотный, совершенно лысый, одетый в дорогой спортивный костюм и такие же дорогие кроссовки. Сергей сразу определил стоимость – костюм тянет долларов на триста, кроссовки – долларов на сто пятьдесят, а то и двести. Белоснежные носки свидетельствовали о том, что мужчина следит за собой.
– Лицом к стене! – скомандовал Михаил. Серебряков исполнил приказание. Миша закрыл дверь камеры и повернулся к мужчине: – Пошли!
Серебряков медленно пошел по коридору. Миша с Сергеем шли сзади.
– Слышь, начальник, – спросил Серебряков, – у тебя что, стажер новенький?
– Стажер, стажер, – буркнул Миша.
– Как зовут стажера-то?
Сергей молчал.
– А тебе какая разница, как зовут? – резко проговорил Миша.
– Все-таки вместе жить будем, работать…
– Сергеем его зовут, – ответил Миша. – Давай, без разговоров.
Они подошли к следующей двери.
– Стоять! Лицом к стене! – снова скомандовал Миша.
Серебряков медленно повернулся. Миша открыл дверь.
– Проходим! – сказал он.
После того как все прошли в дверь, Миша снова скомандовал:
– Лицом к стене!
Он закрыл ключом и эту дверь.
Наконец они оказались в коридоре, где находились следственные кабинеты. Миша посмотрел на заполненный листок, остановился перед дверью с номером 12 и снова скомандовал:
– Лицом к стене!
Затем он открыл дверь, и Сергей увидел следственный кабинет. Было видно, что недавно тут делали ремонт. Светлые стены, небольшое окно, выходящее во двор, с двойными рамами и с решеткой, лампа дневного света. Посередине стоял небольшой письменный стол и две лавки, намертво прикрепленные к полу. Справа стояла вешалка. Сергей заметил на столе две кнопки – черную и красную. Красная, видимо, предназначалась на случай тревоги.
За столом сидела симпатичная девушка со светлыми волосами. Она приветливо улыбнулась.
– Здравствуйте, – сказала она. – Ну что, привели?
– Да, привели, – ответил Миша и, повернувшись к Серебрякову, сказал: – Проходим!
После этого он передал девушке талон вызова.
Серебряков вошел в кабинет.
– Доброе утро, Костя! – сказала ему девушка.
Миша закрыл дверь кабинета на засов и повернулся к Сергею:
– Пошли. Теперь до следующего вызова.
Они прошли несколько шагов. Сергей спросил у Миши:
– А что это за девушка, следователь?
– Нет, это адвокатша.
– Симпатичная…
– Она у нас бывает достаточно часто. Модная адвокатша.
– Почему модная?
– Ее, видимо, все уголовные авторитеты друг другу передают.
– Но, наверное, она очень опытная?
– Нет. Просто симпатичная, и все. Они с ней балакают, заигрывают…
– А может, она это, сексом с ними занимается?
– Нет, это невозможно. Кабинеты и камеры все пишут. – Михаил усмехнулся. – А ты что, запал на нее?
– В общем-то, да…
– Познакомиться хочешь? Боюсь, она не твоего калибра. Ездит на джипе, который стоит тысяч восемьдесят баксов. И получает будь здоров сколько! Так что, парень, она тебе не по зубам. Скорее, она со своими клиентами, которые не бедные, законтачит, чем с нашим братом.
– И все же она симпатичная. Я постараюсь с ней познакомиться.
Через некоторое время они вернулись на свое рабочее место. В течение этого дня Сергей несколько раз, уже самостоятельно, выводил заключенных на прогулку на крышу следственного изолятора, где находился прогулочный дворик. Миша напомнил ему, что по четвергам банный день и обитателей всех камер водят на помывку.
К вечеру у Сергея болели ноги от постоянной ходьбы. Но первый его рабочий день прошел удачно.
Глава 6
Опер
Оперативник Геннадий Ветров со своим напарником Александром Игнатенко приехал в аэропорт за два часа до прибытия рейса Будапешт – Москва. Выйдя из машины, оперативники вошли в холл аэропорта и направились в сторону служебного входа.
Игнатенко придержал Ветрова за рукав и полушепотом сказал:
– Гена, сразу только не смотри… С правой стороны, какие люди стоят! Кажется, братва!
Геннадий осторожно скосил глаза направо. У стены он увидел компанию грузных мужчин, среди которых выделялся один с лысой головой. Это был вор в законе по кличке Лысый. Рядом с ним стоял высокий парень в темном пальто, с русыми волосами. Это был Крапленый, лидер одной из подмосковных группировок. «Почему они здесь? – подумал Ветров. – Неужели произошла утечка информации, неужели они узнали, что сегодняшним рейсом перевозят Курдюмова? Ведь Курдюмов – их «крестник».
Ветров по оперативным каналам получил информацию, что Лысый и Крапленый поклялись на сходках авторитетов, что они лично разберутся с Курдюмовым за смерть их бывшего босса, вора в законе Муромца. И у Геннадия не было сомнений, что эти люди находятся в аэропорту не случайно. А вдруг все же совпадение?
Пройдя несколько шагов, Ветров остановился и тихо спросил:
– Саша, что думаешь? Случайно или специально приехали?
Игнатенко пожал плечами:
– Кто их знает… Может, провожают кого, а может, все-таки нашего встречают.
– Сплюнь! Не дай бог, сглазишь! Как бы узнать?
– Как же я узнаю? – спросил Игнатенко. – Я же не буду пробивать всех – извините, пожалуйста, улетают известные воры в законе Лысый с Крапленым или встречают кого-то?
– Ладно, что-нибудь придумаем, – махнул рукой Геннадий. Вытаскивая мобильный телефон из кармана, он спросил: – Что же СОБР не едет? Ты их когда заказал?
– Должны скоро появиться.
– Пусть заблокируют весь зал. Позвони ребятам в машину, пусть они выставят наружку за блатными. Пускай один из ребят за ними понаблюдает.
Вскоре они были в кабинете начальника режимной службы. Представившись и предъявив удостоверение, Ветров коротко изложил суть дела: им необходимо провести оперативное мероприятие – встретить и доставить особо опасного преступника в один из московских изоляторов.
Начальник режимной службы внимательно выслушал Геннадия и спросил:
– Что от нас требуется?
– Пропустить машину к трапу самолета. А план мероприятий я вам позже расскажу, когда самолет уже будет подлетать к Москве.
– Понятно, – кивнул начальник режимной службы. – Опасаетесь утечки информации?
– Нет, что вы! – улыбнулся Ветров. – Мы вам доверяем.
– Да ладно, – махнул рукой режимник, – знаем мы вас, оперативников! Доверяй, но проверяй!
Тут в кабинет вошли двое мужчин, одетые в плащи, и, вытащив удостоверения, представились:
– Мы из ФСБ.
Ветров внимательно посмотрел на них. Один из вошедших спросил, повернувшись к нему:
– А вы кто будете?
– Мы из МУРа, – ответил Геннадий.
– Вы, случайно, не по Курдюмову?
– А что? – насторожился Ветров.
– Кто у вас старший? – продолжал спрашивать фээсбэшник.
– Ну, я старший… – ответил Геннадий.
– Документы у старшего есть?
Ветров быстро достал удостоверение и показал его фээсбэшникам.
– Подполковник Ветров Геннадий Васильевич, – прочел тот. – Ну что же, хорошо. А я Муравлев, подполковник ФСБ. Давай, подполковник, отойдем поговорим!
Ветров нехотя кивнул. Они отошли в сторону.
– Тут такие дела, – сказал Муравлев. – Мы Курдюмова у вас забираем. Дело будет вести ФСБ.
– У меня никакой информации по этому поводу нет, – покачал головой Геннадий. – У меня есть распоряжение следователя Генеральной прокуратуры доставить его в один из следственных изоляторов. Так что, ребята, давайте мы его доставим, а там уж вы разбирайтесь, кто дело будет вести.
– Ладно, ты не кипятись, – проговорил Муравлев. – Давай мы хотя бы с ним переговорим. Есть пара срочных вопросов. А потом вези своего особо опасного куда хочешь.
– Нет, ребята, так тоже не пойдет. Может быть, от этого разговора у него настроение изменится. Может, он возбудится, может, стрелять начнет…
– Что значит стрелять? Его что, не обыскали?
– Обыскали. Но мало ли, может, в последний момент оружие ему кто-то передал… Если вам нужно поговорить – пожалуйста, приезжайте завтра на Петровку, привозите соответствующее поручение, подписанное вашим руководством. Вам дадут возможность поговорить наедине, без проблем.
– Слышь, мент, а тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? – раздраженно спросил Муравлев.
Ветров отрицательно покачал головой.
– Ребята, дело очень сложное и опасное. Я не намерен менять режим мероприятия, которое у нас запланировано. План оперативно-следственного мероприятия подписан зам начальника МУРа, – пояснил Ветров.
– Ну и что? Мы повыше его будем.
– Пусть мне мой замначальника позвонит, тогда я изменю план, – твердо сказал Ветров, прекрасно зная, что никто звонить ему не будет, тем более что рабочий день уже закончился.
Фээсбэшник, пожав плечами, отозвал своего напарника в сторону и стал с ним о чем-то шептаться.
«Вот не повезло, – подумал Ветров. – Мало нам воров в законе, так еще и фээсбэшники под ногами путаются! Надо применять запасной план».
План его был достаточно простым. Они должны были с группой собровцев подойти к самолету. Там, накинув темный мешок на голову своего напарника, Ветров хотел, чтобы собровцы провели его через весь зал, как будто это не кто иной, как Станислав Курдюмов. Сам же Геннадий с Курдюмовым должен сесть в «Волгу» с тонированными стеклами, которая будет стоять у трапа, и доставить его в ИВС на Петровку. За ними будет следовать «рафик» со спецназовцами из гуиновского подразделения «Сатурн». Самое главное, чтобы «рафик» не отстал, чтобы никто не помешал. Опасность, что Курдюмов может быть отбит оставшимися боевиками из группировки, вполне реальна. И не случайно Ветров сообщил оперативникам, участвующим в операции, о большой опасности доставки столь серьезного клиента.
Вскоре дверь кабинета открылась. Заглянул мужчина, одетый в пятнистую форму.
– Кто тут Ветров? – спросил он.
Геннадий встал.
– Командир СОБРа майор Мережко, – представился мужчина. – Прибыл в ваше распоряжение.
– Вот что, майор, – Ветров подошел к Мережко, – мне твою команду нужно разбить на две части. Одна повезет одного клиента, а другая будет сопровождать меня и второго.
– Без вопросов! – кивнул майор.
– Давай сделаем так, – и Ветров стал подробно излагать план мероприятия.
Вскоре по радио объявили, что самолет, следующий рейсом Будапешт – Москва, приземляется. Ветров вместе с двумя группами собровцев вышел из здания.
Когда самолет приземлился, все были у трапа. Быстрым движением Геннадий надел на голову Игнатенко темный мешок, защелкнул на его запястьях наручники и хлопнул его по плечу.
– Не обижайся, – сказал он, улыбаясь, – следующая очередь – моя. – Он повернулся к спецназовцам: – Все, ребята, работаем!
– Вы там поосторожнее! – проговорил Игнатенко из-под мешка. – Все же я работник МУРа, а не бандит!
– Ладно, все поняли. Мы должны все делать реально! – усмехнулся Мережко, слегка подтолкнув Игнатенко вперед.
Спецназовцы, заломив Александру руки, повели его в зал аэропорта. Их задача была быстро провести Александра через зал и на виду у всех посадить в микроавтобус, чтобы воры в законе видели это. Ветров понимал, что может быть всякое, и в какой-то мере подставлял своего напарника. Но другого выхода из сложившейся ситуации не было.
Как только часть спецназовцев с Игнатенко удалилась, Геннадий обратился к оставшимся:
– Все, поднимаемся в самолет!
Бортпроводники, предупрежденные заранее, не выпускали никого из самолета и стояли у выхода.
Ветров быстро вошел в салон и увидел испуганные лица пассажиров. Заранее зная, что Курдюмов с венгерскими полицейскими сидят в хвосте самолета, он со спецназовцами направился туда. Подойдя к Курдюмову, Геннадий улыбнулся и, доставая наручники, проговорил:
– Ну вот, Станислав, ты и прибыл на родину! Мы тебя давно ждем.
Курдюмов молча усмехнулся.
Быстро поменяв Курдюмову наручники, Ветров поблагодарил венгерских полицейских и протянул им бумагу о приеме задержанного и полиэтиленовый пакет с водкой и икрой.
– Это вам, ребята, сувенир, благодарность от московского МУРа, – сказал он. – Спасибо, что доставили!
Геннадий махнул рукой спецназовцам, чтобы они подошли. Спецназовцы взяли Станислава под руки и вывели из самолета.
– Сажаем его в серую «Волгу»! – на ходу бросил им Ветров.
Через несколько минут Курдюмов сидел на заднем сиденье автомобиля. Справа и слева от него уселись два омоновца. Ветров сел впереди. Остальные спецназовцы сели в «рафик». Машины выехали с территории аэропорта. «Теперь самое главное, – подумал Ветров, – благополучно добраться до места!»
Глава 7
Авторитет
Станислав Курдюмов молча сидел на заднем сиденье «Волги». Он видел, как машина отъехала от трапа самолета и направилась по специально размеченной полосе к выезду с аэродрома. За «Волгой» ехал микроавтобус с охраной.
С обеих сторон Станислав был зажат двумя спецназовцами в пятнистой форме. Впереди – оперативник Ветров и водитель.
Ветрова Курдюмов узнал сразу. Это он задерживал их с Ураловым года полтора назад в одном из ночных клубов. Тогда их привезли на Петровку и, предварительно разведя по разным кабинетам, стали допрашивать с пристрастием. Допрос Курдюмова вел Ветров. «Как же его зовут? – стал вспоминать Станислав. – По-моему, Гена. Точно, Геннадий».
Именно Ветров вел с ним профилактическую беседу, что нельзя заходить за рамки закона и как веревочке ни виться, все равно конец будет, что лучше ему завязать с этим криминальным бизнесом и убраться из столицы. Тогда Курдюмов категорически отрицал свою принадлежность к тому, чем он занимался, прикидывался дурачком. Но Ветров сказал:
– Парень, я все понимаю. Если бы у меня были прямые доказательства, ты давно сидел бы, в лучшем случае, в Бутырке или в «Матроске».
Когда Ветров выпускал Станислава, он еще раз предупредил его:
– Попадешься мне на глаза – упеку на большой срок.
Похоже, этот опер слов на ветер не бросает…
Неожиданно Курдюмов услышал, как у кого-то впереди зашипела рация. Ветров достал аппарат, нажал на кнопку и сказал:
– Прием, слушаю!
– Алло, командир, – донеслось из рации, – это твой «хвост» говорит.
– Да, слушаю!
– За нами «волжанка» черная с тонированными стеклами пристроилась, с антенной «Алтая». Номера не могу никак прочесть. В темноте плохо видно. Похоже, фээсбэшники…
– Не волнуйся, соблюдай дистанцию и время от времени поглядывай назад, – ответил Ветров.
Он убрал рацию в карман и взял в руку мобильный телефон. Станислав внимательно следил за движениями оперативника. Было видно, что тот нервничает. «Что-то у них не складывается, – подумал Курдюмов. – А это хорошо – черная «Волга»… Наверное, генерал не обманул и все контролирует. Может быть, меня сейчас выпустят… Надо надеяться, что все будет хорошо. Да и должно быть все хорошо!»
Тем временем Ветров стал набирать какой-то номер. «Да, что-то идет не так, как должно быть, – решил Станислав, – поэтому он и звонит».
Негромко выругавшись, Ветров убрал мобильник в карман и снова достал рацию. Он нажал на кнопку.
– Слушаю тебя, опер! – донеслось из рации. Видимо, это был тот же спецназовец, который докладывал о «Волге».