- -
- 100%
- +
– Послушай, командир, мой напарник почему-то не отвечает, – сказал Ветров. – У тебя есть связь с твоими бойцами? Свяжись с ними.
– Сейчас сделаем! – ответил спецназовец.
Через несколько минут рация снова ожила.
– Прием. Слушаю!
– Алло, Третий, Третий! Второй говорит. Что хотели? – услышал Станислав мужской голос.
– Алло, Второй, это Третий. Как слышно?
– Нормально слышно. Что хотели спросить?
– С вами мой напарник, Саша Игнатенко, едет. Как он, жив-здоров?
– Сейчас я ему рацию дам.
– Алло, алло, не слышно вас! – стал повторять Ветров громко. Повернувшись назад, он сказал спецназовцам: – Связь пропала почему-то.
– Не волнуйтесь, сейчас они сами подключатся, – ответил спецназовец, объяснив особенности их радиосвязи.
Через какой-то момент рация зашипела.
– Алло, Третий, как меня слышите? – снова заговорил Ветров.
– Слышим хорошо.
– Где мой напарник?
– Здесь я, Гена! – раздался еще один мужской голос.
– Саша, как все прошло?
– Нормально, вроде. Я же в мешке был, ничего не видел.
Станислав понял, что напарника Ветрова провели через зал, разыграв задержание.
– А как гости среагировали?
– Да не видел я ничего. Вот спецназовцы подсказывают, что они за нами наблюдали. И вообще, за нами идут две машины – «Мерседес» и джип.
– Вы поаккуратнее там, – ответил Ветров. – Особо не отрывайтесь. Действуйте по обстановке! – Он отключил рацию, потом, немного подумав, снова нажал на кнопку. – Алло, Первый! Третий говорит! Как слышно?
– Алло, слышу нормально, – это был спецназовец, который ехал сзади.
– Ко второй машине «Мерседес» с джипом пристроились. Может быть, нужно помощь по телефону запросить?
– Ничего, – ответил спецназовец, – там ребята лихие. Отобьются, если что. Не волнуйся! Как едем?
– Так же. Езжайте за нами.
Ветров отключился. Затем он наклонился к водителю и прошептал что-то на ухо. Тот кивнул в ответ и резко повернул машину в один из переулков. Станислав увидел, что машина поехала не по той трассе, которая выходит с Ленинградского шоссе, а свернули в сторону Лобни.
«А вдруг будет нападение? – подумал Курдюмов. – Вдруг пацаны узнали, что меня везут, и отобьют сейчас? – Станислав улыбнулся. – Хорошо бы не убили при этом…»
Он ехал молча. «Интересно, куда они меня везут? – думал он. – Скорее всего, на Петровку. Хотя, если фээсбэшники сейчас вопрос поднимут, может быть, и перехватят, остановят машину и скажут: все, ребята, спасибо, – и повезут совсем в другое место…»
Тут к нему повернулся Ветров. Он улыбался, но какой-то неестественной, натянутой улыбкой.
– Ну что, Станислав, говорил я тебе, что мы встретимся? – произнес он.
«Ну вот, – подумал Станислав, – завел разговор…»
– Ты лучше за дорогой следи, командир, – ответил он, – а то, смотрю, у вас какая-то напряженка складывается, – Станислав специально решил показать оперу, что он ничего не боится.
– Какая напряженка? – удивленно проговорил Ветров. – Никакой напряженки нет. Текущая работа, профилактика, так сказать..
– Ну-ну, – усмехнулся Курдюмов. – Батарейки на рации не сели еще?
– Я смотрю, парень, ты артачиться начинаешь! Но тут тебе не Европа. Сейчас мы доставим тебя в следственный изолятор, общую камеру подберем, и жизнь покажется тебе совсем не сладкой!
– А чего меня в изолятор везти? Чего я сделал-то?
– А вот там и узнаешь, что ты сделал! На тебя у нас уже очень много материалов – лет на двадцать, а то и на пожизненное заключение.
– Ладно, командир, – прервал его Станислав, – давай заканчивай! Я все равно без адвоката ни о чем говорить не буду. Так что, считай, наш с тобой разговор закончился, не начавшись.
Станислав специально старался хорохориться. Это был определенный принцип. Он не должен показывать себя слабым. Да, ситуация сейчас у него не из легких, его фактически арестовали, и перспективы его очень туманны. Хотя вполне возможно, что есть надежда. Но показывать свою слабость он не должен. В конце концов, он сильная личность. И главное – не терять самообладания.
Курдюмов повернул голову направо, чтобы сориентироваться, где они едут. Но через сильно тонированные стекла машины практически ничего не было видно. Трасса была не освещена. «Странно, – подумал он, – где мы едем? Везут какой-то непонятной дорогой… А вдруг они меня сейчас «шлепнут», так сказать, при попытке к бегству? Бывают такие случаи, братва рассказывала… Нет, слишком много сил тут задействовано».
Он попытался посмотреть в заднее стекло, чтобы определить, едет ли за ними черная «Волга» с радиостанцией, но спецназовец сильно ткнул его в бок.
– Сиди, не дергайся! – сказал он.
Станислав снова уставился в переднее стекло. Мысли его переключились на Наталью. Интересно, что она сейчас делает? Знает ли, что его сегодня доставляют в Россию? Конечно, знает. Она же, когда он приехал в Венгрию и его задержали венгерские полицейские, а потом Интерпол, навещала его в тюрьме и адвоката местного нашла. И когда согласие на экстрадицию было получено, адвокат, вероятно, позвонил ей и сообщил об этом. Наверное, Наталья уже обеспечила ему московских адвокатов. Может быть, на генерала вышла. Она знала его телефон, Станислав давно сказал ей, что, если с ним что-нибудь случится, ей нужно обратиться к Грибову. «Да, как-то глупо все получилось, – думал Курдюмов. – Правильно генерал говорил, что как такового розыска нет, что люди попадаются абсолютно случайно. А чтобы кто-то кого-то искал специально – конечно, и такое бывает, но поиски почти всегда безуспешны. Но ничего, нельзя падать духом!»
Вскоре он заметил, что машина въехала в столицу. Это было видно по освещенным улицам. Только понять, по какому маршруту они едут, не было возможности. Видимо, муровец специально выбрал такой путь, совершенно неожиданный. И неудивительно, если они едут не через северную часть города, а через какое-нибудь Измайлово…
Станислав прикрыл глаза, пытаясь отдохнуть. Конечно, сейчас повезут на Петровку, допрашивать начнут… Могут и побить. «Но ничего, – подумал он, – я все выдержу. Главное – продержаться до прихода адвоката, потому что через него может быть получена информация. Не могут же они так долго держать меня без адвоката. А я буду добиваться встречи с ним!»
Курдюмов полностью потерял интерес к тому маршруту, по которому они едут. Он пытался вспоминать трогательные сцены со своей женой Натальей.
Наконец машина остановилась. Увидев большое здание, Станислав понял, что они подъехали к Петровке.
– Ну вот, Курдюмов, мы и приехали домой, – обернулся к нему Ветров, улыбаясь. По его спокойному виду Станислав понял, что они прибыли в конечный пункт маршрута, и Ветров чувствует себя в безопасности. Значит, все же была какая-то угроза…
Вскоре машина въехала во двор ГУВД, и спецназовцы передали Станислава людям, одетым в милицейскую форму. Он понял, что это милиционеры из отдела охраны. «Теперь меня прошмонают, – подумал он, – запишут в специальный журнал, так сказать, зарегистрируют, а потом отведут в камеру».
Но его предположения о ходе процедуры, которую Станислав не так давно уже проходил, не оправдались. На сей раз его тщательно обыскали, а затем, вместо того чтобы регистрировать и отвести в камеру, повели по длинному коридору здания на Петровке. Было уже около одиннадцати часов вечера. Именно столько показывали большие часы в коридоре. «Видимо, – подумал Станислав, – решили меня допросить».
Впереди шел Ветров, сбоку – два милиционера и два спецназовца, которые ехали с ним в машине из аэропорта.
Станислава привели в большой кабинет, там ближе к окну стояли два стола. Его усадили на стул, не снимая наручников. Станислав огляделся. На окнах решетки не было. Но они находились на четвертом или пятом этаже. «Да, вниз не прыгнешь», – подумал он.
К этому времени в кабинете появился напарник Ветрова – Саша Игнатенко. Курдюмов узнал его. Игнатенко тоже допрашивал его полтора года назад. Ветров с напарником пожали друг другу руки. Геннадий стал о чем-то спрашивать напарника. Видимо, узнавал о приключениях, которые выпали на его долю.
Наконец Ветров сел за один из столов и, внимательно посмотрев на Станислава, сказал милиционерам, чтобы они подождали за дверями. После того как все вышли, он обратился к Курдюмову:
– Ну, Станислав, сейчас твоя дальнейшая судьба в твоих руках.
– В каком смысле? – спросил Станислав.
– Ты находишься под следствием. Завтра с тобой уже начнут работать следователи. Мы же осуществляем оперативное сопровождение этого дела. Но, как ты понимаешь, мы не последние люди в твоей судьбе. Если мы с тобой найдем общий язык, мы сможем как-то повлиять на дальнейшее следствие в отношении тебя. И от этого будет зависеть степень наказания, всевозможные льготы в период твоего пребывания в следственном изоляторе. И вообще, ты можешь изменить свою жизнь в лучшую сторону.
– А что, у меня есть такой шанс?
– Конечно, есть. Кстати, я не сказал тебе самое главное. Бригаду твою мы взяли практически всю. – Ветров достал из стола какую-то папку и стал показывать фотографии ребят. – Более того, многие находятся в признании. И, что самое интересное, твоя правая рука, Коля ВДВ, тоже находится в признании. Вот, – и он протянул Станиславу листки бумаги, на которых было написано «Протокол допроса». – Можешь почитать, если хочешь. Он все тут говорит – и про тебя, и про твои связи, и про то, что вы совершали, кого убивали, кого запугивали. Так что тут лет на двадцать тянет, а то и на пожизненное. Ты же пойдешь как руководитель бандитского сообщества. А это 210-я статья. Я думаю, ты ее знаешь. Так что, будем с тобой говорить?
– Командир, послушай, – ответил Станислав, – я тебе уже сказал, что буду разговаривать, если, конечно, захочу, только в присутствии адвоката. Мне полагается адвокат – будьте любезны мне его предоставить.
– Но адвокат тебе не поможет. Даже если твоя жена наймет самого лучшего адвоката или дружки твои, и он тебе не поможет, я тебя уверяю.
– Короче, – прервал Ветрова Станислав, – я больше разговаривать ни с кем не буду. В камеру хочу. И пока адвокат не появится, вы от меня больше ничего не услышите. Ты, командир, меня должен знать, если тебе ребята говорили про мой характер.
– Да, – кивнул Ветров, – ребята говорили много интересного…
– Так что давай вызывай конвой.
– Хорошо, вольному воля, – проговорил Ветров. Он подошел к двери, приоткрыл ее и сказал: – Уведите задержанного в камеру!
Вскоре Станислав шел по длинному коридору МУРа. Спустившись вниз, он с сопровождающими оказался в знакомом ему дворике здания изолятора временного содержания. Здесь Станиславу нужно было подождать некоторое время. Он уже решил, что вообще не будет ни о чем говорить. Ему следует дождаться прихода адвоката. Самое главное – чтобы адвокат был от Натальи…
Глава 8
Адвокат
Виталий Козырев ехал на работу на машине. Погода была ясная, на небе не было видно ни одного облачка, что было редкостью для весенней Москвы.
У адвоката было хорошее настроение. Сейчас надо было встретиться с очередным клиентом, съездить в суд, а во второй половине дня обязательно отдохнуть, развеяться.
Его размышления прервал телефонный звонок. Виталий взял с сиденья своего «БМВ» небольшой наушник, прикрепил его к мобильному телефону и вставил наушник в ухо.
– Слушаю, – сказал он.
– Это я, Наташа, – услышал Виталий знакомый голос.
– Добрый день, Наташа!
– Нужно срочно встретиться.
– Что-то случилось? – поинтересовался адвокат.
– Его привезли. Мне надо срочно с вами поговорить. Есть кое-какая информация.
– Давайте встретимся. Когда, где?
– Желательно сейчас. Это срочно.
«Что же за срочность такая?» – подумал Виталий. В принципе он прекрасно знал, что когда начинается новое уголовное дело и он в нем выступает, когда у клиентов еще не угас азарт, все почему-то думают, что можно сразу что-то сделать. И всей информацией, которую они получают через свои связи, они стараются тут же поделиться с адвокатом. Может, это и верно, потому что адвокат сродни врачу. Все симптомы болезни необходимо знать, чтобы принять правильные решения. Но если врач способен вылечить больного, то адвокату не всегда удается все сделать так, как хотят клиенты, ибо, как правило, против адвоката и следствие, и суд. А суд часто у нас бывает с обвинительным уклоном. Нам до равноправия сторон и состязательности в процессе еще очень далеко. Обычно суд сразу принимает сторону следствия. Не важно, виновен человек или невиновен. Если попал под следствие – значит, что-то на тебя есть. Да, следствие плохо подобрало доказательства, они не совсем аргументированны. Но ничего, это издержки профессии следователя. Вот и получается, что судья почти всегда на стороне следствия. Суд в какой-то мере является придатком следственного аппарата. «Сейчас, правда, намечаются какие-то реформы, об этом много говорят. У нас правосудие будет совершенствоваться. Может, перестанет существовать так называемое «басманное правосудие», – думал про себя Козырев.
– Вы знаете, – снова заговорила Наташа, – бар… – Она назвала бар недалеко от крупной гостиницы.
– Да, знаю.
– Давайте встретимся там. Через сколько времени вы сможете быть там?
Адвокат подумал.
– Минут через двадцать смогу подъехать.
– Хорошо. Я тоже буду там к этому времени. Встретимся непосредственно в баре.
К бару адвокат подъехал немного раньше. Вскоре он сидел у барной стойки, поглядывая на вход. Наконец он увидел Наташу. Сегодня она была одета в темные брюки и короткую куртку. Она быстро подошла к адвокату, сняла куртку и поздоровалась.
– Вот и я, – улыбнулась она.
Адвокат внимательно посмотрел на Наташу. Сегодняшняя одежда подчеркивала стройные формы девушки.
– Что вы будете пить? – спросил Виталий.
– Может быть, капуччино… – Наташа обратилась к бармену: – Пожалуйста, чашку капуччино и пирожное с фруктами. – Затем, оглядевшись по сторонам, нет ли знакомых, Наташа придвинулась поближе к Виталию и сказала полушепотом: – Его вчера доставили, поздно вечером, из Шереметьева. Сейчас он находится на Петровке. – Она протянула адвокату маленький листок. – Вот фамилия следователя прокуратуры, Коровников, там же его телефон. Позвоните, пожалуйста, я очень вас прошу, и сегодня же встретьтесь с ним!
– Хорошо, – кивнул головой Виталий, – я поеду на встречу.
– Передайте ему вот что: вчера на аэродроме были двое – некие Лысый и Крапленый. Он их должен знать. Похоже, они им интересовались. По крайней мере, они сопровождали одну из машин…
– А что, было несколько машин? – спросил Козырев.
– Как мне объяснили, его везли на одной машине, а во второй машине сидел оперативник, как будто бы он. И те люди поехали именно за этой машиной. Передайте, чтобы он был очень осторожен. Те люди достаточно серьезные. И вот еще что – скажите, что его друзья делают все возможное, чтобы следствие было переброшено на другую структуру и другому следователю. Но пока, к сожалению, это не получается. Короче, скажите, чтобы он держался. Еще скажите, что я его очень люблю.
– Я думаю, он это поймет, – улыбнулся Виталий.
– И пусть он напишет записку, что ему нужно из вещей, из продуктов.
– Это мне понятно. Непонятно одно – откуда вы получили такую подробную информацию о его задержании?
– Есть у нас друзья, которые помогают, – уклончиво ответила Наташа, намекая, что у них есть свои люди на Петровке.
Адвокат знал, что некоторые люди за деньги снабжают информацией тех, кто в ней нуждается. Получается, один напарник ловит, а другой продает информацию об этом… Коррупция!
– Хорошо, – кивнул адвокат, – сейчас я поеду к следователю. Я позвоню вам, когда встреча закончится.
– Во сколько мне ждать вашего звонка? – спросила Наташа.
– Это зависит не от меня. Если бы все было так просто, я бы с вами через два часа снова встретился. Но никакой гарантии, что следователь не начнет прятаться от меня, когда я появлюсь, нет. Такое часто в нашей практике бывает. Поэтому давайте договоримся так. Я вам позвоню сразу же, как только выйду от него.
– Но вы обещаете, что попадете сегодня?
– Об этом можно не спрашивать, – улыбнулся адвокат. – Если вам меня рекомендовали, то, наверное, сказали, как я работаю, – быстро и оперативно.
– Мне об этом говорили. Я буду ждать вашего звонка.
– Да, не занимайте телефон.
– У меня два телефона. И номер, который у вас есть, будет только для связи с вами. Если все будет нормально, мы вам передадим телефон специально для связи с нами…
– Но у меня есть телефон…
– Ситуация накаляется, поэтому не исключается, что… Ладно, я потом вам расскажу об этом.
– Вы меня заинтриговали, – снова улыбнулся Виталий.
– Я не прощаюсь, – Наташа встала, – надеюсь, вечером мы увидимся.
Через несколько минут «БМВ» адвоката уже несся в сторону метро «Бауманская», где находилось следственное управление Генеральной прокуратуры.
Войдя в проходную, Козырев набрал внутренний номер следователя Коровникова.
– Добрый день, – сказал адвокат и назвал свое имя и фамилию. – Я по делу Станислава Курдюмова. Мне нужно разрешение.
– Хорошо, сейчас я закажу вам пропуск, – ответил следователь.
Минут через двадцать адвокат сидел в кабинете следователя. Коровникову было на вид лет сорок пять. Он был высокого роста, худощавый, с небольшой лысиной. Казалось, за столом сидит бывший баскетболист. Внимательно изучив документы Козырева, он быстро набрал на компьютере разрешение для встречи адвоката с подзащитным, адресованное начальнику ИВС на Петровке.
– Все готово, – сказал следователь, – осталось только поставить печать. Так что можете завтра ехать на встречу.
– Как завтра? – переспросил Козырев.
– Печать у нас находится в другом здании, на Большой Дмитровке. Вы должны это знать. Не первый раз работаете с Генеральной прокуратурой, – следователь дал понять, что ему известно, что адвокат часто бывал в этом здании.
– Да, я это знаю. Но я знаю и то, что можно пойти и другим путем, – сказал Козырев. – Поймите, мой клиент только что доставлен, и для него самое важное – получить моральную поддержку. И потом, вы же не можете препятствовать общению адвоката со своим клиентом…
– А кто вам препятствует? – улыбнулся Коровников. – Вот видите, я прямо при вас выписал разрешение на встречу. Но я же не виноват, что печать находится в другом здании! А отложить сейчас все дела и ехать ставить печать – извините, у меня такой возможности нет. У нас есть специальный человек, который занимается этим. Так что я бы рад помочь вам, но… – следователь развел руками. – А препятствий мы вам никаких не чиним.
– Хорошо. А если я договорюсь с человеком, который поставит мне печать? Вы можете дать мне бланк? Может, я сам смогу это сделать?
Коровников неопределенно пожал плечами.
– У нас это не принято… Мы сами ставим печати.
– Но ведь ваша подпись на разрешении есть?
– Да, подпись есть. – Коровников помолчал. – Нет, я, к сожалению, не могу пойти вам навстречу.
– Ладно, все понял.
Адвокат быстро вышел из кабинета. Теперь ему нужно было принимать какое-то решение. Тут же в голову пришла спасительная мысль. Он знал, что этажом выше работает его институтский товарищ, который занимается другими вопросами.
Козырев поднялся на этаж выше, постучал в дверь знакомого кабинета. Институтского товарища звали Алексей Ефремов. Он сидел за столом. Увидев Козырева, он заулыбался:
– Виталик, привет! Как дела?
– Дела нормально. Вот, помощь твоя нужна, – и Козырев коротко изложил ему суть проблемы с получением разрешения.
– Ты знаешь, Коровников такой формалист, – махнул рукой Ефремов, – я бы все сделал…
– Ты можешь сказать ему, что едешь на Дмитровку, и взять у него разрешение?
– В принципе для тебя я могу съездить, раз дело важное. Тут ехать-то всего ничего. При условии, конечно, что ты меня отвезешь и привезешь обратно.
– Конечно, привезу!
– Хорошо, пойдем попробуем. Я ничего не обещаю, но поговорить можно.
Через несколько минут Ефремов вышел из кабинета следователя, улыбаясь и держа в руках листок с разрешением.
– Как ни странно, пошел навстречу, – сказал он. – Правда, поинтересовался, откуда я тебя знаю. Пришлось сказать, что мы вместе в институте учились.
– И правильно сделал, что сказал, – ответил Козырев. – Все равно рано или поздно он узнал бы об этом.
Через какое-то время у адвоката уже было на руках полностью оформленное разрешение. Он заторопился на Петровку, 38. Ему необходимо было сегодня увидеть своего клиента.
Подъехав к проходной, он позвонил по внутреннему телефону в изолятор временного содержания.
– Добрый день, говорит Виталий Козырев. У меня есть разрешение Генеральной прокуратуры на встречу со своим клиентом Станиславом Курдюмовым. Я могу пройти?
– Да, – ответили ему. – Идите к проходной, к вам выйдет сотрудник. Он вас проводит.
Минут через пять адвокат был у проходной. Милиционер по пути к нему увидел знакомого, остановился и стал с ним разговаривать. Козырев занервничал.
– Извините, – прервал он разговор, – вы не из ИВС?
– Да, из ИВС, – ответил милиционер.
– Значит, вы за мной пришли.
Милиционер нехотя повернулся и спросил:
– А вы Козырев?
– Да.
– Хорошо. Пойдемте за мной! – Он обратился к постовому милиционеру, стоящему в дверях: – Это со мной!
Адвокат показал свое удостоверение.
– Пойдемте! – сказал милиционер.
Они не спеша пошли по внутреннему дворику Петровки. У адвоката создавалось впечатление, что милиционер специально тянет время, делая все крайне медленно. Наконец милиционер открыл дверь, адвокат протянул удостоверение, взял листок с требованием и стал вписывать туда данные свои и Станислава Курдюмова, чтобы получить разрешение на встречу. Когда все было готово, старший смены поднял телефонную трубку, повторяя:
– Курдюмов, Курдюмов… Фамилия знакомая…
Адвокат заволновался. Может быть, что-то случилось?
– Алло, Михайленко, – проговорил в трубку дежурный, – с КПП беспокоят. Что там у вас с Курдюмовым сегодня? Хорошо, понял…
Он положил трубку и сказал адвокату:
– Вам не повезло. Курдюмова только что отправили в «Матросскую Тишину».
Адвокат понял, почему все делалось так медленно, почему не торопился Коровников. Для них самое главное – не допустить адвоката хотя бы дня два, чтобы с Курдюмовым успели поработать оперативники. Прием не новый, Козырев сталкивался с ним в громких делах, он применялся в самом начале, когда интерес следствия к клиенту большой и ход дела можно переломить, каким-то образом повлияв на задержанного. А бывали случаи, когда именно эти несколько дней были решающими, когда клиент «плыл» и отказывался от услуг адвоката. Тогда дело было гиблым. Но такое случалось редко. Поэтому сейчас нужно во что бы то ни стало ехать и добиваться встречи с клиентом в «Матросской Тишине».
Адвокат взял свое удостоверение и сказал:
– Ну что же, если его тут нет, придется ехать в «Матросскую Тишину».
Но он понимал: прежде чем ехать туда, нужно возвращаться к следователю Коровникову и просить у него разрешение теперь уже для другого изолятора. Хотя в принципе можно попробовать и с этим, попытка – не пытка…
Адвокат уже направился к выходу, как неожиданно на его плечо легла чья-то рука. Он обернулся. Перед ним стоял, улыбаясь, один из оперативников МУРа.
– О, Виталий Козырев! Рад видеть тебя! – произнес он.
«Конечно же, это Геннадий Ветров, самый злой цепной пес из всей овчарни, – подумал адвокат. – Мы пересекались с ним не раз…»
– Первый отдел МУРа, знакомые лица! – улыбаясь в ответ, отреагировал Козырев.
– Ну что, нового бандитского клиента защищать будешь? – поинтересовался Ветров.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – покачал головой Виталий.
– Ты же приехал к Станиславу Курдюмову?
– Но вы успели его вывезти! – парировал адвокат.
– Мы тут ни при чем, – усмехнулся Ветров, давая понять, что это дело именно его рук. – Ну что, адвокат, пойдем поговорим?
Ветров отвел Виталия в сторону.
– Вот что я тебе, адвокат, хочу сказать, – начал он. – Мы с тобой знаем друг друга давно, последние три года часто общались по разным делам. И если тебе удалось выскочить целым и невредимым в качестве адвоката по одной группировке, то это не значит, что сейчас у тебя не возникнут более серьезные проблемы. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Нет, – покачал головой Козырев.
– Зачем тебе вести это дело? У тебя же есть другие, нормальные клиенты. Возьми бизнесмена, получай с него денежки, работай себе спокойно. Зачем ты снова ввязываешься в эти дела?
– То есть ты мне рекомендуешь не брать это дело? – тут же спросил адвокат.
– Нет, я тебя просто настоятельно прошу не брать это дело, отказаться от него. Найди благовидный предлог. Я советую тебе – не связывайся с нами! У нас на Курдюмова очень серьезные планы. И если ты у нас под ногами будешь путаться, – извини, не мы, а наша машина, ты же знаешь, кто за нами стоит, и знаешь, что с нашей системой трудно бороться, – она по инерции может раздавить и тебя. Ты подумай об этом. Кто твои клиенты? Они приходят и уходят. А тебе надо остаться и работать и быть невредимым.