- -
- 100%
- +
– Ты теперь заложница обстоятельств. Я добивался не этого, но прошу тебя быть осторожней и держаться ближе к Элгару, пока не объявится принц, – просит меня Морган, осматривая глазами клетку. – При возможности я постараюсь вытащить вас, если ты пообещаешь помочь ему.
– Меня вчера накормили и напоили чаем, а потом я отрубилась. А знаешь, как я вообще сюда попала!? – На мой всплеск эмоций воин закатывает глаза и отворачивается. Вижу, что ему тяжело. Но добровольно я бы с ними точно дальше не поехала. – Я ничего тебе не буду обещать.
Отворачиваюсь, но упираюсь во взгляд мальчишки с той же силой, что и у меня. Он тяжело вздыхает и отводит глаза. А меня меньше всего волнует, что они могут мне предложить. Я и сама найду возможность сбежать.
Повозка вздрагивает и скрипит на каждом камне, корне. Я сижу на грубых, пропахших гнилью досках, вцепившись пальцами в холодные прутья нашей клетки. Они влажные от лесной испарины и отпечатались на ладонях липким узором.
Прошло несколько часов в тишине. Хочу пить. Я уже спросила, но мне велели молчать. Звала главного, но на меня лишь искоса посмотрели и воины, и мои спутники. Эти двое сидят спинами к прутьям, уставившись вдаль на убегающую дорогу. Иногда один из них что-то бурчит другому, но слова тонут в стуке копыт и скрипе повозки.
Лес проплывает мимо. Ветви сосен, словно руки, тянутся к нам, чтобы потом с небрежной жалостью отшатнуться. Где-то высоко щебечет птица. Беспечный звук режет слух острее, чем брань конвоиров. Солнце неспешно ползёт по небу. Тени от деревьев становятся длиннее, зловещее. Холодный воздух пробирается под тонкую одежду и заставляет зубы стучать. Не верится, что этот плен настоящий и выбраться из него сама я не смогу.
– Зачем вы меня нашли? – произношу скорее с досадой, чем с ожиданием ответа.
– Мне одному не справиться, и я не хочу прятаться в королевстве. Уверен, моя сила предназначена, чтобы сделать жизнь лучше, – подсаживаясь ближе, отвечает Элгар. Его брат смотрит на меня, но не вмешивается. – Мы прибыли в королевство, узнав местные сказания о повелителе мыслей. В этих землях его когда-то укротили. Представь моё удивление, когда моя сила вдруг отказала. Меня буквально укрыло королевство.
– Там что, все с камнями?
Элгар быстро кивает.
– Там всё в рубинах. На дверях домов. На крыше замка. На стенах улиц. Для них это роспись, и они даже не знают, от чего защищаются.
– Почему?
– Королевская семья, совет и посвящённые хранят тайну камней, – тихо отвечает на мой вопрос Морган. Я прислушиваюсь и наклоняюсь ближе. – Мы прошарили библиотеку дворца и нашли ответы, из-за которых Элгар решил, что может стать угрозой.
– Ну? И что же это? – тороплю, потому что он говорит медленно.
Повозка наезжает на камень, и всех нас резко подбрасывает. Я вжимаюсь в стену и с силой сталкиваюсь с костяным плечом моего спутника. Он не издаёт ни звука, лишь глухо, по-звериному, выдыхает воздух. Снова осматриваю мальчишку, но не замечаю на нём следов побоев, в отличие от его брата.
Морган с усилием глотает и осторожно приоткрывает рот. И я понимаю, почему он говорит тихо, так ещё и медленно. На его шее след от жгута. Такие отметины в детстве я видела на повешанных бандитах, когда в деревне вершили правосудие согласно местным законам.
– С тобой обошлись жестоко, – разглядываю увечья, но он откидывается назад, скрывая их плащом.
– Пройдёт, я же сказал, – шипит он, а я подсаживаюсь ближе, желая услышать продолжение.
От него веет жаром, и я придвигаюсь, ища спасения от холода. Морган не сопротивляется, не отодвигается и подзывает жестом брата. Тот садится по другую сторону от меня, и от этого вроде бы мелкого парня, едва доросшего брату до плеча, исходит не меньше тепла.
– Так ты точно выживешь, – потираясь плечом об меня, он накрывает мои руки своим плащом.
Хоть наши накидки и похожи, моя поношенная одежда не даёт такого эффекта, как их чужеземные облачения. Я пригреваюсь, и меня начинает клонить в сон. На мгновения я выпадаю из реальности, но возвращаюсь, когда к клетке приближается главнокомандующий.
– Привал, выходить будете по одному, – объявляет он.
Солнце ещё не скрылось. Видимо, это мой единственный шанс удрать. Встаю первой, но Морган рукой придерживает меня и усаживает обратно.
– Элгар, иди, – говорит он брату.
Мальчишка слушается и выходит к Конраду и паре его стражников. Вокруг клетки на колёсах расставлены всадники, внимательно наблюдающие за нами, а я, удерживаемая Морганом, осознаю, что от такой охраны далеко не убежишь.
– Давай ты не будешь делать глупостей, – хрипит он рядом, словно считывая мои мысли. – Тебе может достаться не меньше моего, а я хочу, чтобы ты выжила.
– Да-да, поняла, – отмахиваюсь я, напоминаю себе, что мальчишка боится стать тираном, способным подчинить всех своей воле. А я бы уже давно отправила их за тридевять земель, не имей они своих камушков.
Элгар вернулся, и только после того, как он садится на скамью, Морган отпускает меня.
Медленно поднимаюсь, чувствуя на себе тяжёлые взгляды стражников. Их кольчуги и шлемы отсвечивают в косых лучах заходящего солнца, ослепляя.
Конрад стоит неподалёку, опершись на меч. Поза кажется расслабленной, но я вижу напряжение в его плечах и то, как внимательно он следит за мной. Он не доверяет. Ни мне, ни этой передышке.
– Шаг вперёд, – грубо приказывает он, не оставляя места для возражений.
Подошвы сапог вязнут в мягкой лесной подстилке. Свобода так близка, но за спиной всадники. Всего несколько быстрых движений до пригорка, но смогу ли скатиться? А если там овраг? Местность мне совсем незнакома, мы уже полдня в пути. И Морган с братом… Кого я обманываю? Бежать есть куда, но далеко я от них не уйду. Сумерки сгущаются, превращая лес из зелёного убежища в синеватую, полную теней пучину. Там легко спрятаться. И также легко заблудиться, замёрзнуть или стать добычей. От одной мысли по спине пробегают мурашки.
Возвращаюсь к клетке, и Морган встречает меня тёмными глазами. Он знает, что я подумывала о побеге. И он же дал понять, к чему это может привести.
Пока воин выходит, Элгар молча протягивает мне краюху хлеба и деревянную кружку с водой.
– Мы сами решаем, кем нам быть, – ободряю мальчишку и выдавливаю улыбку.
– Я тоже так думаю. Но иногда не в силах контролировать свои мысли. Бываю так зол, – откровенничает Элгар, прикусывая полусухую корку. – Призвал бы мышей, чтобы они накинулись на их лошадей.
Усмехаюсь этой мысли и пытаюсь сама, но безрезультатно. Ни шороха, ни писка. В такую стужу даже мыши зарылись глубоко в норки, явно далекие от дороги. Мы переглядываемся с Элгаром и вместе отпиваем из кружек с водой.
– Это вы зря сделали, – возвращаясь в клетку, произносит Морган.
Я вижу его расплывчато. Снова тяжесть на веках, и мне становится трудно двигаться. В этот раз я не пытаюсь встать, а просто заваливаюсь, и чьи-то руки ловят мою голову.
Глава 8.
Внезапный толчок выдёргивает меня из забытья. Голова гудит, как разворошённый улей. С усилием я разлепляю веки.
Я лежу на шершавых, холодных досках скамьи. Они вибрируют, передавая снизу ритмичный стук копыт и скрежет оси. Значит, мы всё ещё в пути. Но что-то не так. Медленно открыв глаза, я вижу мир в перевёрнутом ракурсе. Смотрю на запачканные в грязи доски пола нашей клетки, сквозь щели замечаю зелёную траву, проплывающую мимо в ленивом танце. Моё дыхание сбивается, когда я понимаю, что лежу, уткнувшись лицом в колени Моргана.
Память восстанавливается обрывками. Кружка с водой. Взгляд Конрада, холодный и оценивающий. Внезапная, сокрушительная волна слабости, накатившая из ниоткуда и утянувшая на дно. Нас снова усыпили.
Медленно, сквозь густой туман беспамятства, ко мне возвращается сознание. Чувствую тепло на щеке, будто меня греет летнее солнце, уже подзабытое за последний месяц. Сдвигаю голову на миллиметр и замечаю Элгара. Он сидит, прижавшись спиной к прутьям, колени подтянуты к подбородку. Его глаза, широко раскрытые, смотрят куда-то вдаль, в проплывающий за решёткой зелёный лес, а пальцы судорожно теребят край расправленной рубахи.
– Выспалась? – Морган проводит рукой по моему плечу.
– Мы умерли? Почему так ярко? – К нам оборачивается Элгар и срывает длинную травинку, до которой смог дотянуться.
– Сюда осень ещё не пришла. Мы же в Южном королевстве Рубиновой Розы, – отвечает он мне, протягивая зелёный стебелёк.
Глаза медленно привыкают к увиденному. Вдоль дороги я замечаю редкие цветы, напоминающие летние. Отлепляюсь от Моргана и обнаруживаю, что на мне нет плаща и ворот рубашки расстёгнут. Здесь очень тепло. На воина стараюсь не смотреть, смущённая своим пробуждением, но с пол-оборота слышу, как он разминается.
– Моя очередь. Пересядь, – произносит он коротко, и я не раздумывая, уступаю ему место.
– Нас опять усыпили, – обращаюсь я к его брату, присаживаясь рядом. – И не дали договорить.
– Да. – Элгар разворачивается ко мне и снова протягивает кружку. Я с сомнением смотрю на неё, потом на мальчишку. – Это без снотворного. Я пил.
– И зачем нужно было нас усыплять?
– Чтобы вы не натворили ночью дел, – отвечает Морган, с закрытыми глазами растянувшись на лавочке, где только что спала я.
– Брат караулил нас всю ночь, не сделав ни глотка, и снова получил за это. Но не отрубился, – гордо произносит Элгар. – До королевства ещё полдня пути. Возможно, будет один привал.
Так и случилось. На подлесье, где нам стали встречаться местные жители, удивлявшиеся королевской свите, разрешили немного размяться. Морган спал ровно до этого момента. Расстёгнутый ворот рубашки открывал кулон, и я видела, как главнокомандующий тоже посматривал на его оберег. У меня же теперь не было причин срывать камень с Моргана. Проку от этого никакого.
А вот ворох насекомых в лесу интересен куда больше. Кузнечики сами запрыгивали в клетку, и я ненароком попросила одного позвать друзей. Когда их стало больше, я убедилась, что дар работает. Но, к сожалению, мне встретились не те насекомые, которые могли бы отковать войско. Я думала о пчёлах, они бы помогли мне сбежать. А лучше бы волки или собаки, но никто более агрессивный так и не попался.
– Что ты делаешь? – обратил на меня внимание Морган.
– Думаю, чем могут послужить эти крошки, – поглаживая одного кузнечика, я смотрю на воина.
Он отоспался, даже выглядеть стал лучше. Рана над бровью затянулась, но запёкшуюся кровь он так и не стёр. На шее виднеется синеватая полоса, которую он больше не прикрывает. Да и смысл при такой жаре. Нас едва спасают ветки деревьев от палящего солнца. Я давно вытащила ноги из сапог, иначе бы они стухли. А вот воины терпеливее, продолжают свой путь, увешанные бронёй.
– Без глупостей. Перестань пытаться кем-то управлять, – говорит Морган, а я в тот же миг прошу кузнечиков прыгнуть на него.
Воин стряхивает их, но они цепляются, проваливаясь ему под рубашку.
– Лучше перестань, – просит Элгар, но это лишь вызывает у меня улыбку.
Пока его брат пытается стряхнуть с себя мелких насекомых, я оглядываюсь и прошу их наброситься на погонщиков. Они послушно спрыгивают с Моргана и в пару прыжков оказываются на затылках возниц.
Слышу визги. Нашу повозку начинает мотать по дороге, и только после резкого торможения погонщики вскакивают со своих мест и приступают отряхиваться.
Весь конвой в недоумении, а я давлюсь смехом. Тихий, заметный лишь ближайшим спутникам, и одному он не очень нравится.
– Остановись, – заваливается на меня Морган. – Ты делаешь хуже только себе.
Его кулон свисает прямо надо мной. Я провожу взглядом от камня до тёмных глаз воина. Не ожидая увидеть в них мольбу, начинаю сопротивляться и даже прошу кузнечиков напасть на него. Но меня отвлекает резкий удар по решётке.
Мы разворачиваемся на звук. Конрад бьёт мечом по металлическим прутьям, и звон отдаётся ровно мне в голову.
– Угомони брата, а не то это сделаю я! – кричит главнокомандующий, а Морган тут же переводит взгляд на меня.
Особых условий не нужно, чтобы понять, кто на моей стороне. Эти двое пленников до сих пор не раскрыли мой дар. Даже сейчас Морган не просит меня, а отпускает и разворачивается к брату.
– Хватит баловаться.
Насекомые тут же отступают от воинов по моей беззвучной просьбе. Элгар бросает взгляд на Конрада так, будто подчинился, а солдаты перешёптываются, называя мальчика нечистым.
С болью в глазах я осознаю, что всё непонятное для них будет отвратительно. В отличие от тех, кто знаком с даром, которым мы обладаем.
– Извини, – произношу, когда мы снова трогаемся. – И спасибо.
Морган не поворачивается, будто я обращаюсь не к нему. Тогда я смотрю на его брата. Элгар поджимает губы в грустной улыбке и показывает вдаль.
Поначалу ничего необычного не происходит. Всё те же сосны, угрюмо проплывающие мимо, и тот же монотонный скрип повозки. Но потом сквозь ветви я различаю странное пятно на горизонте. Оно серое, неестественно ровное, и с каждой минутой растёт, поднимаясь выше клочкастого неба. Лес внезапно расступается, словно занавес, и я замираю, впиваясь пальцами в шершавые прутья клетки.
Перед взором возникает Королевство. Оно встаёт из-за равнины, как наваждение. Неприступные серые стены уходят ввысь, исчезая из поля зрения. Даже отсюда, издалека, вижу крошечные фигурки стражников в синих плащах, застывшие, как статуи. Над стенами высятся десятки островерхих башен, увенчанных флагами с алыми узорами, которые трепещут на ветру. Их шпили, кажется, царапают само небо.
Дорога под колёсами меняется. Грунтовая колея уступает место мощёным трактам, и грохот становится оглушительным, заставляя вздрагивать каждый нерв. Нас увозят в сторону от главных ворот. Повозка ещё какое-то время движется вдоль стены, прежде чем окончательно замирает.
Ритмичный стук копыт, ставший за эти дни фоном моего существования, сменяется гулким многоголосым шумом. Стража у нашей клетки становится заметно напряжённее. Конрад выкрикивает команды, и его люди смыкаются вокруг, оглядывая нас сырыми и измотанными лицами.
– Что с нами теперь будет?
– Надеюсь, запихнут в темницу. И найдут Лоренца.
Предположение Моргана меня не впечатляет. Я жажду появления принца, чтобы он нас вызволил, раз они действовали сообща. Горевать о собственной глупости, из-за которой угодила в клетку, мне не хочется. И как могу гоню эти мысли, признавая, что мои поступки не были продуманы до конца, и вот к чему меня привели.
Теперь я обычный человек, который пытается выжить.
Глава 9.
Раздаётся лязг ключа, и дверь клетки с мерзким скрипом отворяется. Морган сидит неподвижно, его лицо словно каменная маска. Лишь бледность и синяк под глазом выдают в нём пережитое.
Элгара выдёргивают первым. Он пугливо жмётся, втягивая голову в плечи. Затем настаёт мой черёд. Ноги, ватные и не слушающиеся, едва держат, когда я сползаю на землю. Я пошатываюсь, и стражник грубо хватает меня под локоть.
Только тогда я поднимаю голову на Королевство Рубиновой Розы. Мы на широкой мостовой из тёмного отполированного камня. В него через равные промежутки вкраплены небольшие отшлифованные рубины. Они ловят свет заката и горят, как капли застывшей крови. Отвожу взгляд и натыкаюсь на то же самое в стенах домов. Самоцветы вплетены в решётки, вставлены в ставни и украшают фонари. Это одновременно прекрасно и ужасно.
– Ничего себе уровень защиты, – восхищаюсь, привлекая внимание Конрада.
– Двигайся, – бурчит он, и я иду, стараясь не потерять свои развязанные сапоги.
Нас ведут вверх по широкой улице к замку на холме. Его башни, тоже усыпанные алыми огоньками, вонзаются в небо. Чем выше мы поднимаемся, тем богаче здания, а рубиновые узоры на них становятся всё крупнее и сложнее. Иногда проходят люди, с любопытством оглядываясь. На них такие же камни в серьгах, брошах, пряжках ремней.
Я хоть и не связана, но чувствую себя диким зверем, которого сторонятся, пугаясь. Минув массивные ворота, мы попадаем во внутренний двор замка. Воздух наполняется гулом голосов, звона металла и далёкой музыки.
Главнокомандующий отдаёт приказ, едва мы пересекаем открытое пространство.
– Элгара в покои Моргана. Под охрану. Моргана сначала в лазарет. К костоправу. Девку в Башню Безмолвия.
Моргана уже уводят двое стражников. Он не сопротивляется, но на прощание его взгляд на секунду задерживается на мне. Он будто снова шепчет: «Без глупостей». Но я слишком напугана, чтобы слушаться.
Мысленно пытаюсь призвать его конвоиров подчиниться мне, но они скрываются из вида. Дар не работает. Элгар бросает на меня виноватый взгляд, прежде чем его уводят в другую сторону. Но я виню не столько мальчишку, как того, с кем не справилась в своей деревне. Заставь я тогда уйти Моргана, может, конвой не явился бы к моему порогу.
Ко мне подходит новый стражник, выше и мрачнее предыдущих, и приказывает: «За мной».
Меня ведут по бесконечным коридорам вглубь замка. Стены сужаются, факелы горят всё реже. Воздух становится холоднее и затхлее. Наконец, мы подходим к низкой, обитой железом двери. На ней нет рубинов. Вместо этого по обе стороны от косяка в стену вделаны две массивные каменные глыбы, тёмно-красные, испещрённые мерцающими прожилками.
– Благоустраивайся. – Стражник грубо толкает меня внутрь помещения, и дверь захлопывается с оглушительным стуком. Я одна.
Комната, если это можно так назвать, круглая и маленькая. В потолке единственное отверстие с решёткой, пропускающее скупой луч угасающего света. В углу кровать с тонким матрасом, у стены табуретка и кувшин с водой. Больше ничего. Ни окон, ни ковра, ни свечи.
Впервые ощущаю тишину как физическое давление. Та самая, желанная годами, ради которой я избавилась от всех людей в городе, теперь обрушивается на меня всей своей тяжестью. Я прислушиваюсь к себе, к тому месту, откуда исходит мой внутренний голос, моя сила. Но в ответ пустота. Медленно подхожу к стене, касаюсь холодного, шершавого камня. Ничего. Ни малейшего отклика. Ни единой вибрации, которую можно уловить и превратить в приказ.
Уже не знаю, сколько стою посреди камеры, пытаясь дышать сквозь эту душащую тишь. Часы теряют смысл, когда нет ни дня ни ночи, только медленно угасающий луч сверху, который, в конце концов, и вовсе гаснет, погружая меня в абсолютную тьму.
Сажусь на кровать, и пружины противно скрипят. Я протягиваю руку в темноту, нащупываю кувшин, подношу его к губам и делаю глоток. Вода тёплая, затхлая, но я пью жадно. Горло пересохло от страха.
И снова давящее безмолвие. Пытаюсь вспомнить звук ветра в пустом городе, скрип половиц в своём доме, собственное дыхание, но всё это кажется таким далёким, призрачным. Нет даже эха.
Мысли путаются. Лоренц. Красивый, галантный принц, который смотрит на меня без страха, но с бесконечным любопытством. Его сестра, Вивиан, изящная фарфоровая кукла с золотым браслетом на тонком запястье. Элгар, испуганный мальчик с той же проклятой силой, что и у меня, ищущий ответы. И Морган... Суровый воин, который может испечь булочки и броситься под меч, чтобы защитить меня. Чей взгляд заставил послушаться и скрыть свой дар от главнокомандующего. Он говорил, что принц вернётся. Лоренц не бросит миссию. Но куда ему теперь возвращаться, если нас там нет? И узнаёт ли он, что мы в его королевстве… если он вообще смог выжить. Кто знает, какие бывают принцы?
Внезапно в тишине раздаётся скрежет замка. Я мгновенно сажусь, сердце бешено колотится в груди. Дверь открывается, и в проёме, освещённом тусклым светом факела из коридора, появляется тюремщик и ставит на пол деревянную миску.
– Ешь, – бросает он и захлопывает дверь, прежде чем глаза привыкают к свету.
Сижу в полной темноте, и меня трясёт не так от холода, как от страха. Такое я переживала, только когда причиняла вред из-за своей неосторожности.
Сползаю с кровати, повинуясь голоду, от которого сводит желудок. От миски доносится запах, какая-то похлёбка. Каша оказывается холодной и липкой. Я проглатываю её, почти не жуя, лишь бы наполнить пустоту внутри. И, почувствовав, как по щеке ползёт горячая слеза, сразу же стираю её ладонью, злая на саму себя. В приюте приходилось терпеть многое, до проявления силы, но это не ощущалось столь унизительно.
Морган говорил, что я сама построила себе тюрьму. Но, в отличие от этой, там я была хозяйкой. А здесь я никто.
Снова укладываюсь, свернувшись на тонком матрасе, и пытаюсь заснуть. Сон не идёт. В голове проносятся обрывки воспоминаний. Приют. Няньки, трепещущие перед моими «странностями». Девочки, чья кожа сгорела на солнце из-за моей зависти. Пустые переулки, по которым я брожу годами, слушая эхо собственных шагов. И лица тех, кого я заставила уйти... Помню их смутно, как сквозь туман. Женщина с корзиной яблок. Мужчина, латающий изгородь. Дети, играющие у фонтана... Я не желала им зла. Я просто хотела тишины. А теперь я получаю её в самом полном, ужасающем виде.
Закрываю глаза и совершаю то, чего не делала много лет. Я не приказываю. Я... прошу. Мысленно в пустоту, зная, что это бессмысленно.
Ничего не происходит. Ни малейшего отклика. Только тишина.
Сжимаю кулаки. Не знаю, как выбраться отсюда, но я не сдамся. Не стану удобной пленницей. Если они думают, что, заперев меня, смогут удержать, то очень ошибаются.
Переворачиваюсь на другой бок и вглядываюсь в темноту, где должна быть дверь. Где-то там – замок, стражники, рубины. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон. А утром… Я ищу слабое место в этой тюрьме. Тишина всё так же давит, но я стараюсь дышать с ней в одном ритме.
Снова засыпаю. Но теперь знаю, что я не сломлена, я просто жду подходящего момента.
Глава 10.
В царившем безмолвии я не сразу понимаю, что проснулась. Свет просачивается сквозь решётку в потолке, отбрасывая на каменный пол бледный прямоугольник. Тишина за ночь не исчезла, она осталась фоновым гулом, будто срослась со мной.
Дверь открывается, и тот же тюремщик ставит на пол миску с овсяной кашей и новый кувшин воды. На этот раз успеваю разглядеть его лицо: обветренное, бесстрастное, с глазами, смотрящими сквозь меня.
– Сколько… – начинаю я, но дверь захлопывается.
Мой голос звучит чужим и хриплым после длительного молчания. Я пью воду, и она кажется чуть вкуснее, чем прошлой ночью. Каша пресная, но ем медленно, растягивая процесс. Это единственное, чем я занимаюсь в своём новом мире.
По моим подсчётам, уже четвёртый день. Первую ночь я проспала долго, так как была в силах подняться с кровати, и могла путать время суток. Теперь снова вижу утро, но нет ни отголоска птичьего пения, ни шума со двора. Я в подземелье, с окном в никуда.
После завтрака продолжаю исследовать камеру. Стены холодные и шершавые, без единой трещины. Стучу по ним костяшками пальцев, звук выходит глухой, плотный. Никаких пустот. Пол такой же монолитный. Даже решётка в потолке выглядит абсолютно прочной, до неё не допрыгнуть, а кровать прикована к полу.
Отчаявшись, сажусь на пол спиной к стене и закрываю глаза. Вспоминаю уроки в приюте. Нянька учила нас медитировать, чтобы усмирить внутреннюю бурю. Тогда это казалось глупым, а сейчас же единственное, что остаётся.
Я дышу глубоко и медленно, представляя, как воздух наполняет лёгкие и выходит обратно. Сначала ничего, слегка закашливаюсь, но пробую ещё. Сквозь тишину слышу далёкий шум ветра, он будто бьёт по колокольчику. Прислушиваюсь дальше, визуализируя, что вижу через решётку на потолке, пытаясь приблизиться к звуку. Это длится мгновение, но я чувствую.
Нарастающий звон заставляет меня отпрянуть от стены. Дверь открывается, и в проёме возникает не тюремщик, а знакомый силуэт.
Вглядываюсь в него, как и он в меня.
Лоренц.
Он выглядит уставшим, но улыбается. На нём та же одежда, что и при первой встрече, слегка потрёпанная. И на пальце поблёскивает то самое кольцо с рубином.
– Вы, девушка, отправили нас так далеко, куда меня в жизни не посылали, – говорит он, и его голос кажется неестественно громким после тишины. – Стражник сообщил, что ваше имя Сильвия. Верно?
Но я молчу, не доверяя ни ему, ни собственному слуху, и он делает шаг вперёд.
– Я вызволю вас отсюда. Но есть условия.
– Условия? – мой голос звучит хрипло.
– Давайте выйдем. Я всё объясню, – он протягивает руку, а я колеблюсь, и его улыбка гаснет.
– Ты только вернулся? – Оставив формальности в стороне, обращаюсь к нему не как к принцу, а просто к человеку.
– Да. Вивиан побежала отмываться от приключений, а я сразу к вам, – говорит он так, что мне хочется поверить. – Моим друзьям тоже из-за вас досталось. Морган поправляется в лазарете, но он не выдал ваш секрет.
Добавив, он отступает, открывая мне дорогу к выходу. А я боюсь, что снова ведусь на очередную ловушку.