Избранное. Том 5. Детективные повести и рассказы

МАМА, ПОМОГИ!

За последние сутки Антонина Николаевна вся извелась. У неё пропал аппетит, из рук всё валилось, она стала раздражительной, нагрубила трём своим подругам, которые звонили по пустякам, занимая тем самым телефон. Антонина Николаевна, вся издёрганная, ждала звонка от дочери из Америки и молила Бога, чтобы её любимая Танюша родила здоровенькую девочку. Между молитвами женщина вспоминала, как Таня попала в страну, о которой она сама даже подумать боялась, считая, что эта сказка не про них. Но дочь придерживалась других взглядов и после трёх курсов отечественного университета уехала по специальной программе за океан на летние каникулы, да там и осталась, очевидно, навсегда, выйдя замуж за американца. И вот сегодня она должна была родить девочку.

В ожидании прошёл ещё один час. Телефон молчал. Женщина подошла к аппарату и со злостью ударила его ладошкой, как вдруг он зазвенел. Антонина Николаевна схватила трубку и, услышав голос дочери, чуть ли не закричала:

– Таня, скажи сразу, у тебя всё в порядке?

– Мамочка, поздравляю тебя, ты стала бабушкой самой прелестной девочки на свете!

– Слава Богу! И я вас поздравляю. Растите здоровыми и счастливыми. Муж Мичел тоже, очевидно, радуется вместе с тобой?

– Он не находит себе места от счастья и при родах присутствовал от начала и до конца.

– Мы тут с папой подумали… Может, нам в гости приехать к вам и посмотреть, как вы там живёте?

– Мама, давай об этом поговорим в следующий раз, и сделайте себе наконец-то скайп.

– Хорошо, доченька, мы этим займёмся. Я передаю трубку папе, а ты объясни ему про это достижение прогресса.

Незаметно пролетел месяц. Антонина Николаевна в установленное время устроилась у экрана компьютера и стала ждать сигнала по скайпу, чтобы в очередной раз поговорить с дочерью. Через некоторое время зазвучал вызов, и бабушка, как профессионал, нажала необходимую кнопку. Когда на экране появилась Таня с малышкой на руках, женщина просияла от счастья.

– Вы растёте не по дням, а по часам.

Таня нерешительно покачала головой.

– Завтра мне выходить на работу, а Лизочку придётся отдавать на целый день в ясли.

Антонина Николаевна всплеснула руками.

– Такую крошку и в ясли? А другие варианты есть?

– Есть. Например, не выходить на работу и сидеть дома с ребёнком. Зарплаты мужа нам хватит. Но в этом случае я потеряю работу, которую потом будет трудно найти. Есть и другой вариант, более дорогой – нанять няню. Но мы пока остановились на варианте с яслями. Кстати, Мичел дал согласие на ваш визит в США. Так что, когда получите официальное приглашение, сразу же начинайте оформлять туристические визы.

– Ой, доченька, я от такой вести прямо вся разволновалась. А что нам надо для открытия виз?

– Собрать пакет документов, подтверждающих, что вы не останетесь в США, а вернётесь домой. К таким документам относятся справки о наличии недвижимости. В вашем случае это дом и квартира. Справки с места работы с указанием заработка, справки о вкладах и так далее. Оформлять и получать визы вы будете в Москве, в американском посольстве. В вашем городе это не делается.

Антонина Николаевна поёжилась.

– Меня уже начинает бить кондрашка. Справимся ли мы с этим?

Таня с малышкой прильнула к экрану.

– Не вы первые, не вы последние. Для помощи я вам отправлю ссылку на сайт, где описан порядок получения виз. Всё, мне пора кормить доченьку, пока.

Закончив разговор, Антонина Николаевна подумала: спокойная привычная суета закончилась, начинается американский, беспокойный этап жизни.

Через неделю Таня подлила масла в огонь, сообщив родителям, что Лизочка не может ходить в ясли из-за аллергии на подгузники, и ей нужен домашний уход, а родителей она видит в качестве нянек.

Антонина Николаевна и Антон Викторович, уже имея на руках официальное приглашение, закрутились как белка в колесе, оформляя визы. Через некоторое время, стоя в очереди в американское посольство, Антонина Николаевна думала: США, наверное, безразмерная страна. Антон Викторович угадал мысли жены.

– Из этого моря людей хорошо если процентов пятьдесят получат заветный пропуск, и дай Бог, чтобы мы оказались в их числе.

На интервью бабушка и дедушка ни словом не обмолвились, что они едут выполнять великую миссию нянек, но зато убедительно говорили о том, что цель их визита в великую страну – посмотреть её достопримечательности и в срок вернуться обратно домой. Офицер им поверил и улыбнулся.

– Ваши визы одобрены!

Вернувшись домой из Москвы, Антонина Николаевна первым делом связалась по скайпу с дочерью и сообщила ей радостную весть. Таня показала малютку матери.

– Мама, в отношении вас у нас с Мичелом далеко идущие планы. Когда вы приедете к нам, мы подадим документы на получение вами грин-карт, то есть вида на постоянное место жительства в связи с воссоединением семьи. И для того, чтобы вы здесь чувствовали себя комфортно, вам следует продать свой дом. Потом вместе подумаем, куда выгоднее вложить ваши деньги.

После этого разговора бабушка и дедушка закружились в заботах по продаже дома. Из-за срочности стоимость его пришлось уменьшить, рассчитывая компенсировать потери в Америке.

И вот долгожданный день настал. Преодолев двенадцать тысяч километров с одной пересадкой в Москве, будущие няньки оказались в волшебной стране, где всем живётся вольготно, комфортно и сытно. В аэропорту их встретила Таня, которая, обнимая маму, сказала:

– Мамочка, помоги своей доченьке подрастить Лизочку.

– Ноу проблем, – блеснула знанием английского языка Антонина Николаевна.

В арендуемой квартире на две спальни гостей встретил Мичел, который сдержанно произнёс:

– Вэлкам! Хау ар ю?

– Ол райт! – ответила Антонина Николаевна.

На этом разговор с зятем закончился. А потом начались американские будни с бессонными ночами, поскольку девочка действительно страдала от незаживающих язвочек, вызванных, по утверждению врачей, аллергией на подгузники. Бабушка вспомнила свой рецепт борьбы с такого рода заболеванием и однажды смазала воспалённые места у малышки зелёнкой. Такие процедуры она проводила в течение нескольких недель. Через месяц ребёнок был полностью здоров, стал улыбаться и хорошо кушать. Таня, увидев это, удивлённо покачала головой.

– Ты использовала здесь запрещённое лечение, не согласованное с врачами, поэтому об этом никому не говори. Такие эксперименты не понравятся местным лекарям.

Теперь уж бабушка удивилась.

– Зелёнка ещё никогда никому не навредила.

– Хорошо, что всё хорошо закончилось. Об этом больше не будем говорить, – Таня постучала в дверь родительской спальни. – Папа, выходи! То, что я дальше скажу, и тебя касается. Так вот, дорогие мои, мы сегодня подали документы для получения вами грин-карт, при приобретении которой вы будете иметь право на работу, на страховку и так далее. Существует лишь два ограничения: первое – это невозможность участия в политической жизни страны и второе – проживание на территории страны не менее шести месяцев в году, чтобы не потерять вид на жительство.

Антон Викторович выслушал дочь с хмурым видом и взмахнул рукой.

– Если быть откровенным, то я уже нажился в США. Сидеть взаперти в квартире, по которой я лишний раз боюсь пройтись, чтобы на глаза не попасться Мичелу и ничего не делать я больше не могу. Кроме этого, и английский язык я уже не хочу учить. Да и вообще, здесь всё чужое, нет здесь свободы для души, для движений.

Дочь улыбнулась.

– Всё изменится, когда мы купим свой дом с участком и машину для вас. Для этого я предлагаю вложить ваши деньги в будущий дом.

– Надо подумать, – оживился Антон Викторович.

– А что тут думать? Мы денег на дом дадим. Лишь бы тебе, доченька, было хорошо, – Антонина Николаевна укоризненно посмотрела на мужа.

– В таком случае я сегодня же начну выбирать подходящий для нас вариант. Сколько вы можете дать нам денег? – Таня обняла мать.

– Забирай все. Мы только оставим себе на дорогу домой, если вдруг захотим туда слетать.

– Спасибо. А я и Мичел со своей стороны гарантируем вас содержать три года, что зафиксировано в заявлении на получение грин-карты. А с завтрашнего дня начинаем проходить различные процедуры, связанные с процессом воссоединения семьи, включающие в себя медкомиссию, вакцинацию, проверку спецслужбами.

Через два месяца русско-американская семья праздновала новоселье в новом доме. На мероприятие была приглашена ещё одна такая же интернациональная семья, после общения с которой Антонина Николаевна подумала: оказывается, и в её возрасте в Америке можно учиться, получать любую специальность и зарабатывать хорошие деньги. В связи с этим она приняла решение поступить на курсы английского языка и дизайнерского мастерства, но сделать это после получения грин-карты. Антон Викторович, в отличие от своей жены, вообще не видел своего будущего в США. За время пребывания в гостях у дочери он ни разу не поговорил с зятем. Он был бы рад сказать Мичелу: «Хай», «Хау ар ю?», но при виде его постоянно угрюмого лица Антон Викторович терял это желание. У него возникал вопрос: и где же у зятя доброжелательная американская улыбка? Её не было. Тесть это воспринимал как то, что он мешает Мичелу в доме. Однако время шло. И однажды настал тот день, когда дедушка и бабушка получили грин-карты. Им было по пятьдесят восемь лет, но они радовались этому событию, как дети. Антон Викторович повертел в руках документ и посмотрел на жену.

– Всё, хватит бездельничать. От этого можно свихнуться. Срочно надо искать работу.

Антонина Николаевна согласно кивнула головой.

– А я для начала поступлю на курсы английского языка, и, очевидно, пора нам свою машину заиметь, чтобы по магазинам ездить.

Вечером своими мыслями они поделились с дочерью. Глаза Тани стали печальными.

– Я об этом посоветуюсь с Мичелом. И, вообще, он говорит, что Лизу собирается опять возить в ясли, чтобы девочка приобщалась к американской культуре и учила английский язык.

– А нам что делать? – Антонина Николаевна пожала плечами.

Таня опустила глаза.

– Мичел как-то высказал идею снять вам небольшую квартиру.

– А кто её будет оплачивать? – женщина снова пожала плечами.

– Не знаю, надо спросить у Мичела.

– Ты, я смотрю, без мужа не можешь самостоятельно сделать ни одного шага, – возмутился Антон Викторович.

– Меня такая жизнь устраивает. Правда, Мичел бывает иногда грубоватым и прямолинейным, но теперь у меня есть Лиза, и ради неё мне приходится закрывать глаза на некоторые странные выходки мужа. Я как-то сказала ему, что хочу с Лизой съездить на родину, так он заявил мне, что, если я ещё раз ему об этом скажу, он со мной разведётся и Лизочку заберёт себе. Так что вы подумайте о съёме квартиры.

Лицо Антонины Николаевны стало красным.

– Если не будет поддержки и работы, квартиру мы не сможем оплачивать.

Таня дёрнула плечами.

– Я ещё раз попробую поговорить с мужем, но боюсь, что взгляды он свои не поменяет и ещё больше обозлится.

– Давай сначала попробуем найти нам работу, – Антон Викторович, раздражённо качая головой, посмотрел в глаза дочери.

– Можно попробовать. Одна моя подруга устроилась в стор, то есть магазин, где разрезают коробки. Она работает два-три часа в день, зарабатывая тысячу долларов в месяц. Может быть, и вам туда устроиться?

Антонина Николаевна повеселела.

– А сколько надо платить за аренду квартиры?

– Где-то тысячу долларов плюс коммунальные платежи. Если будете работать вдвоём, то на жизнь хватит.

– На какую жизнь? Это не жизнь – сидеть в чужой стране ради того, чтобы зарабатывать на кусок хлеба! Извини, это не для меня. Да и как мы будем ездить на работу, если машины своей нет, а общественный транспорт у вас только в центре? – Антон Викторович всё больше раздражался.

– А у вас что денег на машину не осталось? – дочка удивлённо посмотрела на родителей.

– Ты что забыла? Мы же всё отдали вам, – воскликнул отец.

Антонина Николаевна побледнела.

– Две-три тысячи могли бы и вы найти нам на старенькую машину.

Таня развела руками.

– Мичел сказал, что у него сейчас свободных денег нет.

– Я так понял, что наша судьба уже решена, но я пока предлагаю не пороть горячку, а всё спокойно взвесить и обдумать, – Антон Викторович нервно заходил по комнате.

– Согласна, давайте к этому разговору вернёмся завтра, – Таня вышла из спальни родителей, тихонько закрыв за собой дверь.

Дедушка и бабушка долго сидели молча на кровати, прижавшись друг к другу, поражённые словами дочери. Через некоторое время Антон Викторович стукнул кулаком по подушке.

– Я принял решение: я лечу домой к своим кустам, птицам, милым людям. На работу меня обратно возьмут, тем более, как человека, пожившего в США, где, как мы убедились, всем живётся «вольготно и сытно». И эта поездка сюда стоила нашего дома, поскольку я сейчас понял, что значит для меня Родина и наши люди. Теперь уж я точно знаю, что ни при каких обстоятельствах свою страну никогда не предам и буду её любить такую, какая она есть, и гордиться ею. Я уезжаю домой.

На глазах Антонины Николаевны навернулись слёзы.

– Антон, но мы ведь столько пережили за последнее время ради того, чтобы сюда попасть!

– Дочка и зять дают нам понять, что наша миссия выполнена, и ещё раз повторяю: я рад, что так всё произошло. Жалко, конечно, Таню, но это её выбор, и если её такая жизнь устраивает, пусть здесь живёт. А для Лизочки США – это её страна, её стихия, и она здесь будет счастлива.

– Но зачем было им, – женщина кивнула головой в сторону, – затевать историю с получением грин-карт? Для помощи хватило бы и туристических виз.

Мужчина дёрнул плечами.

– Может быть, для того, чтобы жить в новом доме. И ты заметила, что у нашего зятя странные отношения со своими родителями? Мы их видели только один раз, когда ездили знакомиться. И сложилось такое впечатление, что им всё равно, есть у них внучка и сын или нет, не говоря уже о какой-то материальной и моральной помощи. Её вообще нет. А мы почти последнее отдали. И слов благодарности я не услышал, и более того – нас выставляют за дверь, правда, пока намёками. Но я не собираюсь ждать, когда мне дадут ногой под зад.

– Антон, да такого не может быть! Ведь мы для дочери столько доброго сделали.

– Чем больше делаешь добра, чем больше помогаешь, тем больше и больше этого требуют, и дойдёт до того, что тебе уже нечего будет дать, тогда из тебя совьют верёвку, на которой и повесят.

– Это у тебя сейчас говорит обида, озлобленность. Может быть, наш зять не такой.

– Я не буду ждать, когда он откроет своё истинное лицо. Жаль, что дочь скатывается на его путь. Так что, Тоня, решение принято, я улетаю, – мужчина обнял жену.

– А я буду до конца. А вдруг дочке понадобится опять наша помощь? И, дай Бог, может быть, всё наладится.

– Оставайся, а я буду собирать деньги на строительство нового дома на родной земле, где снова посажу сад.

Через две недели Таня завезла отца в аэропорт, на прощание сказав: «Звони, не забывай».

Антонина Николаевна, оставшись одна, без мужа, старалась всячески угодить зятю. Каждый день она мыла полы, пылесосила, стирала, готовила еду, даже научилась газоны косить. Кроме этого, конечно, нянчилась с внучкой. Но однажды вечером перед сном к ней в спальню пришла дочка, которая, посмотрев поверх матери, сказала:

– Извини, мама, но Мичел прекращает твоё финансирование, и тебе придётся съехать от нас, как вариант – в дешёвую гостиницу, а там решай сама.

Антонина Николаевна поджала от обиды губы.

– У меня просьба: закажи мне билет домой на послезавтра, а завтра завези в гостиницу, оплатив и её, а то вдруг мне не хватит денег доехать до дома.

– Ты же знаешь, мама, что я работаю, а доехать ты можешь на такси. У нас с Мичелом общий счёт, и он обязательно спросит, куда я потратила деньги?

– И в аэропорт мне тоже на такси придётся добираться самой?

– Придётся.

– В таком случае дай мне телефон, я позвоню нашей общей знакомой и попрошу у неё денег в долг. Когда приеду домой, отправлю ей перевод.

– Звони.

Когда Таня вышла, Антонина Николаевна подумала: «Господи, не дай помереть на чужой земле от обиды, стыда и унижения, и прости мою дочь. Она не ведает, что творит, находясь под гипнозом изверга».

В аэропорт Антонина Николаевна приехала на такси за пять часов до отправления самолёта. И только когда до посадки оставался час, она сдала небольшой чемоданчик в багаж, прошла регистрацию и таможню. Женщина до последнего момента надеялась на прощание увидеть родное лицо дочери, посмотреть в её когда-то такие ласковые глаза и простить, и забыть все обиды, пожелав ей счастливого будущего. Но её Таня не появилась. Уже сидя в самолёте, взметнувшемся ввысь над городом, Антонина Николаевна выглянула в окно и, увидев внизу широкую американскую автостраду с тысячами машин, вдруг радостно подумала: ну конечно, её Таня застряла в многокилометровой пробке, поэтому и не смогла приехать её проводить. Господи, помоги доченьке благополучно добраться домой, и пусть у неё всё будет хорошо. С этими мыслями, не терпящими возражения, американская бабушка с обессиленной душой успокоилась и крепко уснула.

ПУТЬ К ПОБЕДЕ

Давайте по русскому обычаю присядем на дорожку, – глава семьи сорока шестилетний симпатичный мужчина Алексеев Юрий Николаевич указал рукой на диван двадцатилетней дочери красавице Алесе и сорока шестилетней красавице жене Людмиле Геннадьевне, – я уверен, что с сегодняшнего дня в нашей жизни наступает новый, загадочный, интересный и непредсказуемый период, который будет нас будоражить долгие годы. Главное, нам теперь надо забыть о всех сомнениях и страхах перед неизведанным и поверить в свои силы. Именно, вера в себя, решительность, настойчивость и упорство – это путь к победе.

Людмила Геннадьевна, пряча своё волнение за очаровательной улыбкой, произнесла:

– Я тоже, доченька, уверена, что у тебя будет всё хорошо и ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь.

Алеся поднялась с дивана, перекинула через плечо маленькую дамскую сумочку, в которой лежало четыреста долларов США и улыбнулась.

– Спасибо за напутствие. Не волнуйтесь, не пропаду. Деньги, которые вы заняли под большие проценты мне на дорогу и на первоначальные расходы, я заработаю и верну, – девушка обняла и поцеловала родителей, взяла в руку маленький чемоданчик с набором самых необходимых вещей на первый случай и сверкнула решительным взглядом, – мне пора. Лёня, наверное, на улице весь испереживался.

Юрий Николаевич и Людмила Геннадьевна, проводив Алесю до калитки собственного дома, где её поджидал друг, ещё раз обняли дочь, у которой с этого момента полностью началась самостоятельная жизнь и девушка сделала уверенный шаг ей навстречу.

Спустя сутки, оставив позади родную Беларусь, Алексеева летела на «Боинге» через Атлантический океан к берегу Соединённых Штатов Америки и вспоминала Лёню и учёбу в университете. С парнем она познакомилась на дискотеке и незаметно для себя сблизились. Лёня учился в педагогическом университете на художника. Алеся – в экономическом университете. Оба они были умны и красивы и обладали вспыльчивыми, импульсивными характерами, что на первых порах являлось притягивающим друг к другу фактором. Молодые люди часто спорили из-за разных пустяков, устраивали сцены ревности, но и чувства любви они тоже проявляли бурно. Спустя некоторое время такие отношения Алесю перестали устраивать. Ссоры на почве ревности и навязыванием парнем своего видения будущего совместной жизни девушке стало в тягость. Однако дело до разрыва пока не доходило.

Последняя ночь перед расставанием убедила Алесю, что будущего с Лёней у неё нет. Расставание было тяжёлым. Парень уговаривал девушку не лететь в США, убеждая её, что не переживёт разлуку. Алеся, объясняя сложившуюся ситуацию, говори, что если он её любит, то мог бы подсуетиться и полететь с ней в Америку по той же самой программе по обмену студентами. Но Лёня был категорически против Америки, желая довольствоваться лишь жизнью без разных беспокойств, потрясений и рисков. После этого разговора Алеся поняла, что они совершенно разные люди. У парня нет интересных идей и целей. Иногда он просто инертен и лениться что-то сделать для своей же пользы. Кроме этого, Лёня чрезмерно вспыльчив и во время такого состояния не может контролировать своё поведение. Он не способен и на решительные поступки. Расставаясь в аэропорту, Алеся увидела обречённость во взгляде художника, говорившего о конце отношений с любимой девушкой.

Алексеева сидела у окна самолёта и всматривалась вдаль, за которой была другая чужая страна, другая непонятная жизнь. И хотя согласно программе пребывание в США было рассчитано на три летних месяца, Алеся чувствовала, что это пребывание, возможно, затянется на долгие годы, поскольку она будет стараться полностью познать другую жизнь, чтобы в конечном результате принести больше пользы для своей страны. И она благодарна судьбе, что та помогла решить вопрос с разрывом отношений между ней и Лёней. Иначе они ни к чему хорошему не привели бы. Девушка вспомнила, как в одну из ссор Лёня кулаком разбил люстру в квартире.

Алеся прильнула к иллюминатору и подумала: всё, что ни делается, всё делается к лучшему. И студенческая программа в какой-то степени поможет ей забыть унижения, полученные в процессе учёбы, особенно на первом курсе экономического университета, куда она поступила без всякого блата, написав сочинение на белорусском языке на «отлично». Но некоторые абитуриентов стали студентами не благодаря собственным мозгам. Эти некоторые не блистали ни умом, ни знаниями и постоянно обращались к ней за помощью. Преподаватели, зная это, тем не менее блатным бездарям ставили пятёрки, а её знания частенько недооценивали. И только на третьем курсе профессора повернулись к умной девушке лицом.

Алеся прислушалась к разговорам в самолёте и улыбнулась: она летит в другой мир не одна. Где-то рядом щебечут девушки на русском языке. С ними надо обязательно познакомиться.

К концу полёта Алеся полностью воспряла духом, поскольку таких, как она, желающих обогатиться опытом американской жизни в самолёте оказалось ещё девять девушек и один парень.

В аэропорту Нью-Йорка компанию из одиннадцати человек встретил организатор программы, который сопроводил студентов из Беларуси, России и стран Прибалтики в один из местных университетов. Там Алеся, услышав из уст, выступающих информацию об условиях их пребывания в США, почувствовала лёгкий холодок страха в душе. Прибывшим студентам предлагалось самим искать жильё и работу по лишь указанным направлениям. Белоруска Алексеева подумала: капиталистический строй во всей своей красе кинул русских (так в Америке называют всех выходцев из бывших Союзных Республик СССР) на выживание.

Выживание началось сразу же за порогом университета. Одиннадцать студентов присели на свои чемоданчики и задумались, куда податься. Размышлять было некогда, поэтому все члены компании решили отправиться в курортный город Оушенсити, расположенный на узкой полоске суши, далеко уходящей в Атлантический океан. Добравшись туда общественным транспортом, студенты быстро сняли одну на всех комнату площадью около десяти квадратных метра и сразу же направились на поиски работы.

Алексеева пошла по центральной улице города, заглядывая в магазины, кафе и рестораны, где задавала один и тот же вопрос, нужны ли неквалифицированные работники? Получая отказ, девушка всё больше чувствовала нарастающее беспокойство в душе. Алеся столкнулась с тремя проблемами. Оказывается, американцы говорят почти на непонятном ей языке, который далёк от того, которому её учили в университете. Вторая проблема, с таким уровнем знания американского языка, надо было ещё что-то и уметь делать. И третья проблема тоже вскоре о себе напомнила. С четырьмя сотнями долларов в сумочке долго не протянешь.

В первый день поисков работы повезло лишь парню. Он устроился официантом в кафе и на ужин принёс на всю компанию один гамбургер, который поделили ровно на одиннадцать частей.

На второй день Алесе повезло. В конце улицы, зайдя в магазин одежды, она на свой вопрос услышала долгожданное «да» и стала помощником продавца. Так началась трудовая карьера Алеси Алексеевой в Америке. Потом была работа официантки и администратора в ресторане, где белоруска находила время играть на пианино перед клиентами. Это заметила владелица заведения и учитывая добросовестное исполнение Алесей своих обязанностей, хозяйка предложила девушке оформить трудовую визу. Виза давала возможность остаться в Америке на более длительный срок. И Алеся рискнула.