В суете надежд

© Валерий Касаткин, 2020

ISBN 978-5-0051-6041-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В суете надежд

1

Этот административный район одной страны, некогда входившей в состав Союза Советских Социалистических Республик, во все времена считался глухоманью. Кроме этого, он граничил с чернобыльской зоной, которая образовалась в связи с аварией на одноименной атомной электростанции и представляла собой открытый радиоактивный источник на поверхности земли. В этой зоне запретили находиться людям, а вот разному зверью закон был не писан. Количество животных, птиц и рыб там постоянно увеличивалось, как и их разнообразие. Особенно в этих местах увеличилось количество альбиносов. Со временем в зону отчуждения стали проникать нелегальные туристы, самопоселенцы, появились там и разного рода наркоманы, мародёры. Радиация, конечно, повлияла на всё живое, вызывая в организмах, а в первую очередь в мозге людей, разные мутации и аномалии.

Молодые специалисты, попавшие в район, граничащий с зоной отчуждения, считали себя ссыльными, которых проверяют на прочность, надёжность и патриотизм, чтобы потом продвинуть по служебной лестнице или навечно оставить в окружении здешней глуши, радиации и странных людей. Один из таких специалистов в конце осени, уже припорошенной снегом, ехал из своих родных мест в пункт назначения. Чтобы попасть туда, ему сначала пришлось добираться до областного центра в плацкартном вагоне поезда, где его единственной соседкой по купе была крашеная блондинка – миловидная девушка с голубыми глазами, ярко-красными от помады пухленькими губами и пышными формами, нескромно выглядывающими из глубокого декольте воздушного цветастого платья, которое оставляло открытым большую часть полных ног в колготках телесного цвета. Звали девушку Варей. Симпатичный двадцатишестилетний парень среднего роста Виктор Кронов, выделяющийся выдающимся высоким лбом, размер которого увеличивали зачёсанные назад чёрные волосы, посмотрел на девушку изучающим взглядом и произнёс:

– У нас впереди шесть совместных часов, поэтому, чтобы путь под стук колёс казался песней, предлагаю продегустировать вино, которое я чисто случайно, но теперь вижу, что закономерно, прихватил с собой. Меня зовут Витя. Как вы смотрите на такое предложение?

– А почему бы и не продегустировать? – девушка соблазнительно улыбнулась, – и не будем церемониться. Давай перейдём на «ты». И колёса вагонные стучат нам «ты»… Тот, кто часто ездит в поезде, становится более раскрепощённым и откровенным, предполагая, что со своим попутчиком больше никогда не увидится. Я – Варя.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Он говорит о том, что ты наделена философским складом ума, – парень поставил на стол бутылку импортного вина и рядом с ней положил несколько шоколадных конфет.

– А у меня есть бутерброды с сухой колбасой, – Варя зашуршала в походной сумке.

– Я схожу за стаканами, – Кронов встал с места и выглянул в коридор, – конец осени-начало зимы – глухой сезон для поездок, путешествий и разных перемещений. В нашем вагоне почти никого нет.

– Это хорошо. Я не люблю вагонную суету людей, которые почему-то начинают мельтешить туда-сюда вместо того, чтобы просто сидеть на месте и тихо, неторопливо беседовать уже о жизненной суете.

– Мне повезло, что ты кем-то послана мне в попутчики. Предчувствую, что нас ждёт приятное общение, – Виктор улыбнулся и отправился за стаканами.

Выпив по первой порции вина, девушка замахала руками перед лицом и произнесла:

– В голове и в теле начали происходить изменения. Я улетаю в рай.

– В данный момент мы туда спешить не будем, а насладимся пока земными благами, – парень подлил вина в стаканы, – хоть в раю плескаются бесконечная радость и счастье, нет мыслей о смерти, и желания исполняются лишь при мысле о них, но там, как мне кажется, нет и главных земных чувств – страданий, переживаний, любви со всеми её оттенками и гранями, там нет расстояний и расставаний, а, следовательно, и ожидания встреч, свиданий, нет страстных поцелуев до изнеможения, взрывов любви, ведущих к слиянию влюблённых. Возможно, в раю есть озабоченность его обитателей по поводу земной жизни, в связи с чем они шлют людям на землю предупреждающие божьи мысли об улучшении и совершенствовании земного бытия?

Варя покачала головой и спросила:

– Витя, ты кто, психолог, философ, искуситель?

Кронов усмехнулся.

– Я закончил юрфак университета. Прошёл стажировку в областном центре, отдохнул на родине, вот теперь еду к месту назначения, практически в чернобыльскую зону на постоянную работу в качестве помощника прокурора. Но в душе я романтик и пока не обременён семейными узами, люблю красивых девушек…

– У меня от вина и от твоих слов закружилась голова, – Варя пригубила стакан, – если и предаваться земным благам, то делать это надо с полной отдачей энергии, страстно и безудержно. Может, ты занавесишь одеялом наше купе?

– Не будем этим привлекать к себе внимание, – Виктор окинул взглядом спальное место, – лучше мы с головой спрячемся под одеяло, но тебе придётся избавиться от кое-каких элементов одежды… Я останусь в брюках, и никто на нас не обратит внимания, если, конечно, не будешь кричать на весь вагон.

– Постараюсь, – Варя выглянула в коридор, после чего изящным жестом обнажила ноги, – теперь иди ко мне.

Было двенадцать часов ночи. Поезд прибывал в областной центр в пять утра. У молодых безудержных людей впереди была целая ночь любви…

2

Из областного центра до конечной цели назначения Кронов добрался на рейсовом автобусе за пять часов. На автостанции он узнал кратчайший путь до районной прокуратуры и направился туда пешком с увесистой сумкой на плече. Этим кратчайшим путём оказалась центральная улица небольшого городка с преобладанием частного сектора, раскинувшегося на шести квадратных километрах с двумя десятками трёх- и двухэтажных зданий жилого фонда, принадлежащих местным учреждениям и организациям. Вокруг городка виднелся лес, а в конце улицы, уходящей под уклон, сталью блестело остывающее озеро. Двухэтажное строение, в котором размещались прокуратура, суд, нотариус и адвокат, находилось в пятистах метрах от озера.

Виктор, пройдя привокзальную площадь с одним торговым рядом под шиферной крышей, где полная женщина в обширном сером тулупе, в платке такого же цвета и в чёрных валенках в одиночестве торговала салом и квашеной капустой, оказался на главной улице и сразу же увидел там вышедшего из близлежащего переулка то ли парня, то ли уже мужчину с признаками синдрома Дауна на лице. Местный житель с лишней хромосомой в организме остановился, как вкопанный, и, рассмотрев незнакомца, что-то буркнул себе под нос, неспешно вернулся обратно в свой узкий переулок с домами разных размеров и состояний. Кронов покачал головой и продолжил путь. Перед входом в прокуратуру он встретил ещё одного мужчину. Тот в знак приветствия склонил голову и засеменил по своим делам. Виктор остановился, ещё раз покачал головой, посмотрел на пустынную улицу и подумал: неужели в этих местах есть людская суета, любовь, неужели здесь кем-то нарушаются законы? Кронов вошёл внутрь здания и удивился царившей там гнетущей тишине, исходящей от мрачных, выкрашенных в тёмно-зелёный цвет стен. Помощник прокурора прошёлся по коридору первого этажа. Здесь были кабинеты нотариуса, адвоката, судьи, секретаря судебного заседания и сам зал судебных заседаний. Прокуратура находилась на втором этаже. Виктор поднялся туда по бетонной лестнице и оказался возле приёмной прокурора. Она была закрыта. Оказался закрытым и кабинет следователя. Виктор снова удивился, но посмотрев на наручные часы, усмехнулся. Стрелки показывали обеденное время. Сам он пообедал на промежуточной остановке автобуса в столовой и на ужин у него уже сложились определённые планы.

Внизу хлопнула дверь, и вскоре в коридоре второго этажа появился плотный черноволосый мужчина роста выше среднего и такого же возраста, с чертами лица, имеющими признаки сразу нескольких национальностей: калмыков, бурятов, русских, белорусов и украинцев. Мужчина, увидев парня, улыбнулся, кивнул головой и произнёс:

– По виду вы не местный, на жалобщика вроде не похожи, на преступника тоже, взгляд у вас удивлённо-настороженный, и в нём читается вопрос: куда я попал и где мой кабинет? А посему я делаю вывод, что вы, молодой человек, наш новый помощник прокурора.

Виктор хмыкнул и улыбнулся.

– В таком случае разрешите представиться: я – Кронов Виктор Васильевич, а вы, согласно табличке на двери, Самурин Михаил Николаевич. Но о вас, извините, и о вашей примечательной внешности мне уже рассказали в области. В наших кругах вы, оказывается, известная личность.

– Хм, спасибо, Виктор Васильевич, что навели обо мне справки. Если говорить о внешности, то во мне, действительно, течёт смесь из разных кровей. Мои предки экспериментировали на браках с разными национальностями. Но давайте пройдём в мой кабинет, – следователь открыл дверь и пропустил вперёд Кронова, – присаживайся и расскажи о своём первом впечатлении о нашем городе.

– Не буду юлить и преувеличивать, – Виктор запнулся, поскольку на столе Самурина зазвонил телефон.

Следователь поднял трубку.

– Уже идём, – Михаил Николаевич кивнул парню, – шеф призывает.

По пути к прокурору в его приёмной Виктор познакомился с заведующей канцелярией и делопроизводителем в одном лице миловидной пухленькой женщиной Татьяной Ивановной Яциной, параллельно заметив с левой стороны помещения и дверь с табличкой, на которой красовались фамилия, имя и отчество его будущего шефа. Возгордившись этим, Виктор смело шагнул в кабинет прокурора района.

Высокий худощавый мужчина лет сорока пяти с продолговатым, заострённым книзу лицом и орлиным взглядом поднялся с места, улыбнулся, протянул руку для приветствия своему помощнику и сказал:

– Для пущей убедительности представлюсь: Александр Дмитриевич Привалко. Мне тут доложили, что в обеденное время в наше здание вошёл интеллигентный молодой человек и не вышел оттуда.

– Наверное, об этом доложил мужчина, с которым я столкнулся у входа, – улыбаясь предположил помощник прокурора, – а может, это человек с синдромом Дауна, гуляющий в пустынном мегаполисе. Осмелюсь также предположить, что кто-то из этих двоих, что встретились мне на автостанции, проследил за мной. А может, это торговка салом на самой пустынной и большой в мире привокзальной площади доложила вам обо мне? Мне кажется, – Виктор доброжелательно усмехнулся, – что в этих местах преступниками и нарушителями законов даже и не пахнет. А посему придётся мне совершенствоваться в рыбной ловле, к чему питаю сильное влечение.

– Ваше изречение, как ничто другое, даёт о вас истинное представление и дополняет ваш портрет к информации, присланной из области, – прокурор тоже доброжелательно усмехнулся, – поэтому скажу сразу, что мы сработаемся и даже, надеюсь, подружимся. Если бы вы сказали что-то другое, то я бы задумался. Почти пятнадцать лет назад я сам, прибыв сюда, испытывал подобные ощущения. Такое же первоначальное впечатление о нашем прекрасном городе сложилось двенадцать лет назад и у следователя Самурина. Так что добро пожаловать в наш коллектив, состоящий из нотариуса, судьи, адвоката и технических работников (уборщица в их числе)! Все они интересные личности, и вы займёте среди них не последнее место, – Привалко кивнул следователю, – покажите Виктору Васильевичу его кабинет с вешалкой, на которую ему можно повесить пальто и шапку, и возвращайтесь обратно.

Через некоторое время разговор продолжился. Прокурор внимательно осмотрел чёрный костюм Кронова и произнёс:

– Присаживайтесь, для работы сойдёт, но в ближайшее время вам следует сшить форменный костюм из тёмно-синей ткани в нашем местном ателье.

– Сегодня после работы этим и займусь.

– Похвально, но были ли у вас другие планы на сегодняшний вечер?

– Были, – Виктор смутился, – я хотел устроить ужин за знакомство.

– Это мероприятие предпочтительнее первого, – заметил Самурин, – в форме ещё успеете покрасоваться.

– Я тоже за второй вариант, – Кронов кивнул головой и вопросительно посмотрел на прокурора, – вот только вопрос, где его устроить?

– Как где? – улыбнулся прокурор и положил на стол связку ключей, – в своей квартире.

Кронов подскочил с места, взял в руки ключи и воскликнул:

– Может, в таком случае сразу и новоселье отметить?

– Шустрый парень, – заметил следователь, – одним выстрелом хочет положить двух зайцев. Такой вариант у нас не пройдёт. Новоселье – это отдельный пункт.

– Это я от радости, не подумав, ляпнул, – Виктор сел на место, – я тоже не люблю мешать боб с горохом.

– Ну что ж, первое знакомство состоялось, – Привалко уткнулся в бумаги, – а теперь поговорим о работе. Ознакомьтесь с моим приказом. С завтрашнего дня вы начинаете участвовать в суде в рассмотрении уголовных и гражданских дел, назначенных с участием прокурора. Кроме этого, на вас возлагается обязанность по подготовке исков о возмещении ущерба по прокурорским проверкам и по заявлениям граждан. А ещё вы подключаетесь к дежурству по выездам на трупы, если таковые будут, по результатам чего будете проводить проверку и принимать по собранным материалам самостоятельные решения. Если приходите к выводу, что смерть насильственная, передаёте материал следователю, который подключает затем уголовный розыск.

– Понятно, Александр Дмитриевич, – Кронов кивнул головой, – работа знакома, вот только с исками сталкивался редко.

– Поможем. Есть методики, образцы, – прокурор посмотрел на следователя и усмехнулся, – вы к нам подоспели вовремя, а то Михаилу Николаевичу приходилось исполнять несвойственные для него обязанности, и он уже начинал выдыхаться, да и на меня увеличилась нагрузка, отчего был ослаблен прокурорский надзор за соблюдением законодательства должностными лицами предприятий, милицией и судом.

– Разрешите вопрос: а куда подевался мой предшественник?

– Он неожиданно подал в отставку, купил дом в деревне в нашем районе на границе с зоной и вместе с женой туда перебрался. Причины нам неизвестны. Ещё вопросы? – лицо Привалко приобрело стальной оттенок.

– А сколько лет он здесь отработал?

– Прибыл он сюда, как и вы, молодым специалистом и добросовестно отслужил почти десять лет. А вы на какой срок здесь собираетесь задержаться? – прокурор внимательно посмотрел в глаза молодому специалисту.

– Я буду работать добросовестно. Если заметят, то не откажусь от повышения по службе.

– Хороший ответ, поэтому до завтрашнего дня можете быть свободны. Михаил Николаевич покажет вам вашу квартиру, поможет навести там порядок и подготовиться к праздничному ужину. Возможно, мы придём к вам со своими жёнами.

3

На следующий день после праздничного ужина, в котором приняли участие и жёны должностных лиц прокуратуры, Кронов приступил к своим обязанностям. На раскачку у него не было времени. В десять часов дня в суде начиналось рассмотрение уголовного дела с его участием. На пятиминутке, получив от прокурора соответствующие инструкции, Виктор Васильевич со стуком вошёл в кабинет судьи Кирьянова Сергея Юрьевича, молодого интеллигентного мужчины маленького роста в очках и, представившись, произнёс:

– Первое впечатление обманчиво. Когда вышел из автобуса, подумал, что попал в другой мир – мир спокойствия, гармонии, безлюдья, но, очевидно, ошибся. Оказывается, и здесь совершаются преступления, и теплится жизнь.

– О наших местах, действительно, складывается противоречивое мнение. Я убедился, что здесь несколько иная обстановка, нежели в других уголках страны, но всё же хватает своей суеты, правда, тихой и странной. Мы суетимся здесь лишь для того, чтобы в жизнь вдохнуть хоть какой-то смысл, чтобы подогнать время, с надеждой дождаться каких-то перемен, радостных событий. Здесь, встретив человека и спросив у него, как дела, обязательно получишь ответ, что совсем замотался и некогда даже продохнуть. В то же время на самом деле этот человек идёт к какой-то своей незначительной цели, цепляясь ногой за ногу. И люди здесь находятся под властью именно такой суеты. Так проходит жизнь и ничего не меняется. Лишь перед праздниками и в сами праздники здешняя суета приобретает черты обычных житейских мелочных помыслов и забот. У того, кто связал с этими местами свою жизнь и никуда отсюда не собирается сбегать, нет глобальных ярких целей, нет красивой мечты. Здесь дни похожи друг на друга, а точнее они близнецы или в лучшем случае двойняшки.

– Интересное заключение, а точнее приговор этим местам, – Кронов улыбнулся, – а вы себя приговорили к этому городу?

– Не скрою, в первые два года пребывания здесь я мечтал вырваться, – Кирьянов поправил массивные очки на глазах, – а потом вдруг мечта стала гаснуть, и я подумал: хорошо там, где нас нет. А поэтому решил, что лучше делать хорошее там, где живёшь. Для меня лично уважение людей – главное в моей деятельности. Это мой принцип. А уважение достигается объективным, беспристрастным разрешением человеческих проблем, в том числе даже преступников. Кстати, одного из них нам сегодня предстоит судить.

– Поэтому я и пришёл пораньше. Хочу хотя бы перед судебным заседанием пролистать уголовное дело. С обвинительным заключением я уже ознакомился.

– Нет проблем, оно перед вами, на столе, – Сергей Юрьевич постучал короткими пальцами по подшитым в папке документам, – и для информации: обычно за десять минут до начала заседания ко мне приходит адвокат и зондирует мою позицию по наказанию, рассчитывая, что я вынесу более мягкое наказание, нежели потребует прокурор.

– Я уже с такой ситуацией в области сталкивался. Адвокатам тоже надо жить. Поэтому я соглашусь с приговором, который принципиально не будет отличаться от позиции прокурора.

– Это хорошо, что мы друг друга поняли, – Кирьянов кивнул головой на материалы дела, – знакомьтесь. Не буду больше вас отвлекать.

Без десяти десять в кабинет судьи вошёл адвокат Капшуль Леонид Яковлевич. Кронов поднял голову и первое, что бросилось ему в глаза, были тонкие очки в золотой оправе и чёрные тонкие прилизанные волосы. Потом помощник прокурора, уже знакомясь с вошедшим, рассмотрел его тонкие губы, острый нос и колючий взгляд умных глаз. Мужчине на вид было лет тридцать пять. Капшуль посмотрел на судью и произнёс:

– Пожалуй, сегодня настал тот день, когда я наконец-то дождусь оправдательного приговора в отношении моего подзащитного.

– Леонид Яковлевич, а не кажется ли вам, что вы вышли из берегов наглости и в открытую начинаете давить на судью, – Кирьянов указательным пальцем ткнул в центр своих пластмассовых очков.

– Пошутить что ли нельзя, – Капшуль бросил косой взгляд на Виктора Васильевича, – но в деле на самом деле много сомнений.

– Мы их в ходе судебного расследования постараемся развеять, – заметил представитель прокуратуры, – на то и суд.

– Позиции выяснили, поэтому прошу вас пройти в зал судебного заседания и занять там свои места, – Кирьянов встал с места и взял уголовное дело в руки, – я, естественно, там появлюсь с народными заседателями после вас.

Судебное заседание началось с оглашения обвинительного заключения процессуальным лицом прокурором Кроновом, который в частности сказал:

– Подсудимый Пупыкин обвиняется в причинении смерти по неосторожности гражданину Хомусько. Следствием установлено, что второго октября двухтысячного года подсудимый вместе с потерпевшим отправился на рыбалку, но не с удочками… Оба злостных браконьера хотели добыть рыбу варварским способом с использованием электрического тока. Придя к реке, в то место, где имеется глубокий вир, и где рыба собирается на зимовку, компаньоны распределили обязанности. Пупыкин с проводом, длина которого составляла пятьдесят метров, пошёл цеплять его к электролинии, тянувшейся вдоль берега. Хомусько остался с другим концом провода возле омута. Когда с помощью длинной палки подсудимый зацепил свой конец за линию, находящуюся под напряжением, он только услышал крик потерпевшего и всплеск воды. Прибежав на крик, Пупыкин увидел мёртвого Хомусько в воде с проводом в руке. Подсудимый с места происшествия скрылся. Но потом, осознав произошедшее, и под страхом быть уличённым в преступлении явился в милицию с повинной. Вина подсудимого доказана чистосердечным признанием Пупыкина, материалами дела, а именно протоколом осмотра места происшествия, орудием убийства. Доказательством вины служит и факт бегства подсудимого с места происшествия, а также тот факт, что смерть потерпевшего наступила от удара электрическим током, действие которого усилила вода.

Когда слово было предоставлено подсудимому, невзрачному мужчине сорока лет, тот пояснил суду:

– Я не отрицаю, возможно, оно так и было. Но может, немного и по-другому. В кустах, метрах в тридцати от места происшествия, я, когда цеплял провод, кажется, заметил человека в плаще с капюшоном на голове и, как мне показалось, в голубых сапогах. И Хомусько слишком осторожным мужиком был, чтобы вот так просто сунуть провод в воду без моей команды и страховки.

– Имеются ли вопросы к подсудимому? – судья кивнул защитнику и обвинителю.

Капшуль, не вставая с места, спросил:

– Человек в плаще был мужчиной?

– Я видел его со спины, и мне показалось, что это был плотный мужчина.

– Как вы думаете, этот мужчина мог незаметно толкнуть Хомусько с проводом в руке в воду?

– Мог. Прибрежные заросли закрывали потерпевшего.

– У меня больше нет вопросов к подсудимому, – защитник с довольным видом хмыкнул и посмотрел на обвинителя.

– Разрешите, Ваша честь, – Кронов поднялся с места и хмыкнул в сторону адвоката, – восторги преждевременны. Скажите, подсудимый, а какие у вас были отношения с Хомусько?

– Можно сказать, дружеские. Мне так казалось, – Пупыкин, продолжая стоять, пожал плечами.

– Я хочу, уважаемый суд, заострить ваше внимание, на постоянно повторяющееся слово «кажется» в речи подсудимого. С человеком в плаще это «кажется», тоже присутствует. А если капнуть глубже. В материалах дела имеется установленный факт ссоры и драки подсудимого и потерпевшего из-за женщины – жены Пупыкина. Пупыкин приревновал её к Хомусько.

– Товарищи судьи, так это же по пьяни было, – чуть ли не крикнул подсудимый. Мы ту ссору давно уже забыли.

– Поэтому, товарищи, восторгаться рано, – прокурор развёл руками, – та драка может навести на мысль, что возможно подсудимый специально заманил Хомусько, чтобы свести с ним счёты.

– Протестую, Ваша честь, – теперь уже Капшуль подскочил с места, – этот факт был проверен в ходе предварительного следствия, и установлено, что к случившемуся он не имеет отношения.

– Протест принимаю, – судья кивнул головой.

– Хорошо, оставим его в покое, – Кронов продолжил спокойным тоном, – а вернёмся к «кажется». В материалах дела имеется протокол осмотра происшествия. Так вот, в нём зафиксировано, что в тех кустах, где подсудимому показался человек, были обнаружены куски целлофановой плёнки серого и светло-синего цвета. Я к чему это говорю? А к тому, что у страха глаза велики, не так ли, подсудимый? Вы видели эту плёнку?

– Видел, – Пупыкин уверенно кивнул головой.

– А какая тогда была погода? – Виктор Васильевич посмотрел на подсудимого, – вы помните?

– Дул ветер с сильными порывами, – Пупыкин снова уверенно кивнул головой, понимая, что лучше получить наказание за неосторожное убийство, чем за умышленное.

– И последний вопрос. Ту плёнку, шуршащую и развевающуюся на ветру, вы могли принять за человека?

– Мог, – уверенно произнёс Пупыкин.

– Что и требовалось доказать, уважаемый суд. У меня нет больше вопросов к подсудимому.

Приговор Пупыкину был обвинительным, с назначением наказания несколько мягче, чем просил прокурор. Участники процесса с этим согласились.

Потом уже после судебного процесса, сидя в кабинете судьи, Кронов посмотрел на адвоката и произнёс:

– Говоря словами подсудимого, мне кажется, что человек в плаще там всё же был. Возможно, это случайный свидетель происшествия, который не захотел быть участником расследования.

– Я тоже придерживаюсь такого мнения, – Кирьянов посмотрел на настольные электронные часы, а потом на помощника прокурора, – время подходит к концу рабочего дня.

– Намёк понял, не дурак. Моя квартира готова вас принять. Пока у меня есть деньги, угощаю я.

– Наш человек, – Капшуль одобрительно посмотрел на судью.

– И в процессе выглядел достойно, – Кирьянов одобрительно кивнул головой.

– Спасибо, коллеги. Я сейчас заскочу к прокурору, а через полчаса подтягивайтесь ко мне. Если есть какие-то закатки, можете прихватить.

– Что-нибудь найдём, – адвокат поправил на глазах золотые очки.