Пять лимонов на мороженое

Пролог без особого смысла

– Нет, ну у всех дети как дети! Кто спортом занимается – придешь на работу, все своими чадами хвастаются, плюнуть некуда от малолетних чемпионов! Кто по-английски шпрехает…

– Спикает… – буркнул ребенок.

– Чего?

– Шпрехают – по-немецки, по-английски – спикают… – кротко пояснил ребенок, бросая на отца невинный взгляд из-под густых и длинных ресниц.

– А ты и не шпрехаешь, и не спикаешь, а только на отца огрызаешься! – парировал отец.

– Я, между прочим, без дела не сижу! – впервые выказал признаки обиды ребенок. – У меня свои занятия есть!

– Ох уж занятие у тебя – стыдно кому рассказать! – взвился отец. – Перед другими родителями стыдно! У кого дети животных дрессируют, у кого – спортом занимаются…

– Про спорт ты уже говорил, – сквозь зубы процедил ребенок.

Отец вдруг почувствовал, что он невыносимо устал:

– Я думал – ты мне помощником станешь… А ты… – и он безнадежно махнул рукой. – Настоящего смысла в твоей жизни нет, понимаешь?!

Глава 1. Жадность – лучшая антикризисная политика

– Сколько будут стоить эти тридцать гектаров земли? – вынимая изо рта ручку, в отчаянии вопросила Катька. На черенке ручки виднелись отчетливые следы зубов.

– Смотря где, – не отрывая глаз от разложенных перед ним бумаг, буркнул в ответ Сева. – Если в пределах четырехкилометровой зоны – одна цена, если десятикилометровой – немножко другая, а если километров за сто от города – земля резко дешевеет. Хотя всего-то час езды на машине!

– У нас нет машины, – фыркнула Мурка. Близняшки Мурка и Кисонька походили друг на друга, как две капли воды, но перепутать их было невозможно. Десантные, защитного цвета штаны Мурка заправляла в высокие ботинки на толстенной подошве. На вешалке сохла ее мокрая армейская куртка. Ярко-рыжие волосы стянуты в тугой хвост. Кисонька же восседала, изящно скрестив ножки в ботиночках на каблуках, носила стильное пальто, а ее завитые крупными кольцами рыжие волосы рассыпались по плечам вроде бы небрежно, хотя Сева был абсолютно уверен, что так их уложила сама Кисонька после долгих раздумий и прикидок. И наверняка лаком сбрызнула, чтоб не сместились. Короче говоря, приклеила.

– Да, у нас нет машины! – подтвердил Сева. – И кого за это надо благодарить?

– Тебя, – не менее мрачно, чем Мурка, буркнула Кисонька.

– Вот именно! – торжествующе провозгласил Сева и гордо огляделся по сторонам, проверяя, все ли слышали. – Благодарить, низко кланяться, и возносить мне хвалу – причем не менее трех раз в день! За то, что перед самым финансовым кризисом я не дал вам, умникам, влезть в кредит на машину! Но от вас разве дождешься… – Он безнадежно вздохнул.

– Ну, у нас-то никакого финансового кризиса нет! – покачала головой Мурка. – Благодаря Вадьке!

– И Большому Боссу! – ревниво добавила Кисонька. Она терпеть не могла, когда недооценивали загадочного, известного им только по нику в Интернете, но никогда не виденного в реале английского компаньона детективного агентства «Белый гусь». Сева, которому ужасно не нравилось восторженное отношение Кисоньки к Большому Боссу, утверждал, что если англичанин так скрывается – с ним явно что-то не в порядке! Впрочем, остальные компаньоны «Белого гуся» тоже шифровались от Большого Босса! Ну не могли они признаться этому продвинутому компьютерному гению и создателю потрясающей шпионской техники, что проницательные сыщики, с которыми англичанин раскрыл десятки дел международной компьютерной преступности – на самом деле четверка восьмиклассников, вредная шестиклассница и гусь. Птица вполне взрослая и солидная, но все-таки традиционно мыслящие люди гуся в роли сыщика, а тем более владельца детективного агентства обычно не воспринимают.

В родном городе их участие в деятельности «Белого гуся» никто до сих пор не заметил тоже именно потому, что люди, особенно взрослые, мыслят традиционно и детей всерьез не принимают.

– А я вот думаю, Большой Босс там у себя живой еще? – Вадька ткнул пальцем в монитор, будто именно там Большой Босс и жил. – Потому что я уже почти нет!

В это утверждение было легко поверить. Шеф детективного агентства и главный специалист по информации обессиленно полулежал в кресле перед компьютером. Даже через стекла Вадькиных очков было отлично видно, какие красные у него глаза.

– Тебе бы отдохнуть, – сочувственно глядя на него, сказала Мурка.

– Нет! – Сева взвился из-за своего стола и метнулся к Вадьке. – Вадька, пожалуйста! Я все понимаю, но… – главный финансист агентства обвел остальных отчаянным взглядом. – Много вы людей знаете, которые во время финансового кризиса умудряются зарабатывать?

– Правительство… – неуверенно предположила Кисонька.

– Я про людей говорю! И про работу! – оборвал ее Сева. – У всех неприятности! Предприятия закрываются! И лишь у нас работы даже больше, чем обычно, потому что все не доверяют друг другу, особенно банки! Всем нужна секретная информация! И только мы – только ты, Вадька! – Он покосился на явно рассерженную Кисоньку и неохотно добавил: – Ну и еще Большой Босс… Можете ее добыть! Ты держись, а уж мы для тебя все сделаем!

– Вот тут я не сомневаюсь – наш Севочка ради денег все сделает! – пробормотала Кисонька – тихонько, но так, чтобы Сева ее точно расслышал.

Сева и расслышал. Лицо его дрогнуло от обиды, он даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом просто сжал губы, отвернулся от Кисоньки и вызверился на Катьку:

– Ты Вадькино домашнее задание переписала?

– Так я ж вас и спрашивала – сколько могут стоить эти тридцать гектаров земли? – Катька ткнула изжеванной до пластиковых лохмотьев ручкой в учебник математики и гневно тряхнула многочисленными светлыми косичками-дредами с вплетенными в них цветными шнурами. Эту модную несколько лет назад прическу Катька сделала только вчера – после затяжных баталий с мамой, в которых Катька утверждала, что «причесон клевый», а мама возражала: «Ты же не негритянка!» Потом Кисонька подсказала ей убийственную фразу: «А это уже расизм!» – и мама сдалась. Теперь Катька была совершенно счастлива и трясла косичками при каждом удобном случае. – И вообще, почему именно я должна делать его задание?

– Потому что он твой брат! И ты тоже учишься в лицее информационных технологий, – рыкнул в ответ Сева.

– А я с ним разведусь!

– С братьями нельзя разводиться, Катюша, – сказала Кисонька.

– Глупости! – Бесчисленные Катькины косички снова запрыгали. – С мужьями же можно. Мужа хоть сама выбираешь, а братьев родители подсовывают – с ними тем более можно разводиться! И вообще, я плохо учусь! Думаю в школу с биологическим уклоном переходить, – она покосилась на дрыхнущего в корзинке боевого белого гуся со сложным именем Евлампий Харлампиевич.

– Конечно, цену просчитать, это вам не гусей пасти! – процедил Сева. – Тут думать надо! Дай сюда, бестолочь! – Он выхватил учебник.

Катька сделала вид, что надулась, но глаза под насупленными бровями довольно поблескивали. Кисонька одобрительно усмехнулась.

– Ну вот и все. Это можно сдавать клиенту, – заплетающимся от усталости языком пробормотал Вадька, тяжело откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Лицо его было утомленное. Остальные компаньоны с тревогой глядели на Вадьку. Только Сева торжествующе сиял:

– Гонорар обещали перевести прямо завтра – через наш банк! Все-таки мы большие молодцы и почти гении! – Любой, кто хоть немного знал Севу – а знали его здесь все, – отчетливо слышал за этим настойчивое: «Я молодец и гений!» Без всякого «почти». – Новыми клиентами обзавелись, заказы рекой текут, даже зарплату служащим выплачиваем вовремя!

– Особенно, если учитывать, что служащий у нас всего один, – напомнила Кисонька.

И все перевели взгляд на одностороннее окно в стене рабочей комнаты агентства. За стеклом виднелся солидный офис, где со скучающим видом восседал здоровяк в неизменных темных очках, с роскошной бородой, – тот, кого наивные взрослые клиенты считали владельцем «Белого гуся» и который был на самом деле его Младшим и Единственным Служащим по прозвищу Салям (от любимого сорта колбасы).

Честно говоря, Севу пару раз посещала мысль не платить Саляму зарплату, ссылаясь на кризис. Тем более что тот последнее время совсем ничего не делал, даже с клиентами не разговаривал, все заказы приходили через Интернет. Но все-таки не решился. Салям не раз компаньонам жизни спасал, а учитывая, что габаритами он смахивал на крепостную башню, да еще и по документам являлся владельцем их агентства – таких фокусов лучше не устраивать. Еще и Кисонька выдаст со своей фирменной ехидной улыбочкой: «Севочка – жадный!», и снова придется делать вид, что его это вовсе не задевает, и вымученно произносить стандартную фразу домовенка Кузи: «Я не жадный, я домовитый!»

– В кредиты мы не залезли – ничего на нас не давит, – продолжал Сева. Себя не похвалишь, остальные сделают вид, что ты тут и ни при чем, а деньги у них на счетах растут сами, как сорняки на грядках – и те и другие зеленые! – Накопленные бабки в безопасности, банк у нас вполне надежный…

– Ну да – ты ж его первым делом заставил проверить! – вздохнул Вадька. – И Босса подключил!

– Зато можем быть спокойны – нас кризис не коснется!

Сквозь окно видно было как резко – злым рывком – распахнулась дверь в офис. Плюгавенький, лысоватый человечек вступил в офис и гневно уставился на восседающего за столом Саляма. Из динамиков донесся шуршащий голосочек – наверное, так могли бы говорить старые неоплаченные счета, если бы вдруг обрели дар речи:

– Я, конечно, понимаю, что сейчас кризис, молодой человек! Но или платите за аренду – или ведите свои дела на скамейке в парке!

Глава 2. Дешевая распродажа детей

Салям нервно захлопал ладонями по столу, сообразил – того, что он ищет, здесь нет. Конечно, давно ведь не заходил никто! Он дернул ящик стола, запустил руку внутрь, наскоро нащупал что-то – и вытащил наружу здоровенный, зловещего вида пистолет. Плюгавенький человечек замер. Салям поглядел на пистолет, раздраженно поморщился и, не выпуская оружия из правой руки, принялся шарить в ящике левой… Темное дуло смотрело человечку точно в грудь. Пальцы Саляма снова что-то нащупали, он выволок это «что-то» из ящика, удовлетворенно улыбнулся – и, неловко действуя одной рукой, пристроил на ухо крохотный микрофончик. Поудобнее устроился в кресле и в ожидании указаний из рабочей комнаты молча уставился на посетителя. Тот тоже молчал и, казалось, даже не дышал – во всяком случае, его выпяченная, как у голубя, грудь ни разу не шелохнулась. Сведенные к переносице глаза зачарованно глядели в мрачный провал пистолетного дула. В офисе повисла абсолютная, нерушимая тишина.

Первой пришла в себя Катька:

– Будем с дядькой разговаривать? – разглядывая замершую в окне картинку, вопросила она. – Или пусть Салям его пристрелит?

Оцепеневший Сева наконец очнулся и метнулся к столику с микрофонами. Защелкал рычагами:

– Салям, положи пистолет обратно! Немедленно! – прошипел он в микрофон. – Вот не надо было оформлять ему разрешение на оружие! – бросил он в сторону. – А теперь скажи этому дядьке, что это наш офис, а не его!

В окне было видно, как Салям перевел взгляд на зажатый в руке пистолет, хмыкнул и небрежно кинул оружие в стол. Металл громко стукнул о дерево. Салям с шумом задвинул ящик.

Человечек еще мгновение стоял неподвижно – а потом выдохнул. Грудь его сдулась, как проколотый воздушный шарик.

– Это наш офис, а не его! – слово в слово повторил Севкины слова Салям.

– Не ваш! – рявкнул в рабочей комнате Сева.

– Не мой! – послушно исправился Салям.

– Салям, думай, что говоришь! – взвился у микрофона Сева. – Нет, лучше не думай! – тут же торопливо отрекся он. – Просто повторяй: «Это наш офис, а не ваш!»

Салям послушно повторил.

– Да… Конечно… А как же… – пробормотал человечек. Саляма он явно не слушал – он просто дышал. Длинно, со всхлипами. На побелевшее лицо местами начала возвращаться краска. Места эти располагались на остреньком подбородке, кончике еще более острого носа и оттопыренных ушах. Человечек постепенно приходил в себя. Его глаза разъехались от переносицы, а слова Саляма наконец добрались до мозгов.

– Вот тут-то вы и ошибаетесь! – Человечек оживился. – Это наш офис, а не ваш!

– Я вам то же самое говорю! – уже по собственной инициативе добродушно согласился Салям. И они с посетителем снова уставились друг на друга.

– Б-р-р! – В рабочей комнате Сева помотал головой, с силой потер ладонями лицо. – Так, давайте все с начала! Вы кто такой?

– Я ваш владелец! В смысле, владелец здания! Ваш этот… арендодатель. А вы мои эти… арендобратели, – с легким сомнением в голосе закончил человечек.

– Арендаторы, – кротко поправил его Сева. – Погодите, мы совсем не с вами договор заключали! – Сева принялся рыться в папках на своем рабочем столе. Выхватил официального вида бумагу. – У меня же написано! – изучая документ, провозгласил он. – Марья Кузьминична…

Повторявший его слова Салям выглядел несколько странно – он пристально глядел на посетителя, словно имя владелицы здания было написано у того на лбу.

– А это тетушка моя! – радостно возвестил в ответ человечек – он уже совсем пришел в себя. – Сама за границу уехала, а меня заведовать делами оставила!

– Доверенность покажите, – буркнул Сева.

Человечек с готовностью засунул руку во внутренний карман куртки и вытащил свернутую трубочкой бумагу. Шлепнул на стол перед Салямом. Красный глазок камеры на мониторе Салямового компьютера ярко вспыхнул. В рабочей комнате на экране высветился документ.

– Вроде все верно, – неохотно вынужден был признать Сева – посетитель ему откровенно не нравился. – Ну и что вам нужно? – недружелюбно поинтересовался он.

– Как что – денежки за аренду нужны! – возмутился человечек. – Совсем у вас совести нет, молодой человек! – Он укоризненно посмотрел на Саляма. – Бедная тетушка на Бали сейчас, так что ж ей – нищенствовать, бутылки на океанских пляжах собирать? Там небось свои, балийские бомжи все подбирают, приезжим не остается ничего! А вы аренду не платите!

– То есть как – не платим?

– Два месяца никак не платите! – взвился человечек. Недавний страх полностью прошел, в нем снова появился напор. – Ну ладно, в январе деньги не поступили – после праздников всякое бывает. Но в феврале опять ничего! И в этом месяце тоже платить не собираетесь? У вас тут две большие комнаты и подсобное помещение, в документах указанное как туалет! – Человечек по-хозяйски огляделся и прежде, чем Салям успел сказать хоть слово, шагнул к внутренней двери офиса.

– Туда нельзя! – вскинулся Салям, но человечек уже распахнул ведущую в рабочую комнату дверь. И очутился лицом к лицу с пятеркой ребят. Тремя девчонками и двумя мальчишками.

Некоторое время нежданный гость и застуканные врасплох истинные хозяева агентства тупо разглядывали друг друга. На этот раз первой опомнилась Кисонька:

– Если вы ищете помещение, в документах именуемое туалет, то оно дальше по коридору, – сообщила она.

– Нет, я… – забормотал человечек. – Погодите – у вас же детективное агентство! А что здесь дети делают? – Он оглянулся на оставшегося в офисе Саляма.

Салям каменно молчал – вот скажут чего в микрофон, повторит, а не скажут – лучше помолчит. Сева молчал тоже – не шипеть же в микрофон прямо на глазах этого плюгавого. Пауза затягивалась.

– А мы похищенные дети! – вдруг выпалила Катька.

– Вы что – детей похищаете? – Обалдевший человечек снова оглянулся на Саляма.

– Он не похищает, он возвращает, если похитили! – поспешила пояснить Катька. – Меня вот, например, трое суток в подвале держали, а господин сыщик нашел и всех похитителей перестрелял. Знаете, как он метко стреляет? Море крови, горы трупов!

Человечек нервно поежился.

– А теперь мы ждем, пока родители сыщику вознаграждение выплатят, – продолжала Катька. – Я вот уроки делаю, – она ткнула в разложенные перед ней учебники. – Вадька на компьютере играет, – указывая на змеящиеся по монитору цифры, сообщила Катька. – Специальная такая игрушка – «Проникновение в систему» называется. А Сева… – она запнулась, не зная как объяснить разложенные перед Севкой документы недвусмысленно финансового вида, – а Севка в настольные игры, в «Менеджера», вот!

– Не маловата ты для восьмого класса? – разглядывая учебники, усомнился человечек.

– А я вундеркинд! Нас спасать выгоднее всего, за нас еще бонус полагается! – парировала Катька.

Плюгавый перевел взгляд на спящего в корзинке Евлампия Харлампиевича:

– И за птиц тоже платят?

– Птицы – вообще дорогое удовольствие, – туманно ответил Сева, стараясь одновременно хоть как-то прикрыть раскиданные по столу документы. – Так что деньги у агентства есть, вы не сомневайтесь.

– Есть – а не платят!

– Наверное, здесь какое-то недоразумение, – снова забормотал Сева. – Давайте сделаем так… Мы… То есть сыщик… Все проверит, разберется – и сразу же свяжется с вами!

Человечек вздохнул:

– Ладно. Даю вам один день…

– Да нам… в смысле, сыщику… и пары часов хватит… – уверенно начал Сева, потом вдруг задумался и резко «сдал назад». – Я хотел сказать – пары недель! Нам же… То есть сыщику… еще и работать надо! Деньги на вашу аренду зарабатывать!

– Неделю, – железным голосом отрезал человечек. – Если через неделю не заплатите, я вас выселю, других вселю, а на вас – в суд! Ясно?

– Ясно, – уныло откликнулся Сева.

– А что, платить за вас сыщику родителям выходит выгодней, чем выкуп? – неожиданно поинтересовался человечек.

– Наверное, выгодней, – буркнул Сева, – раз платят… К тому же при коллективном заказе – скидка. Еще дешевле выходит.

– Ну, дешевле ничего не платить вообще, – рассудительно сказал человечек. – И кормить-одевать вас больше не придется, никаких хлопот! А что вы на меня так смотрите? – увидев устремленные на него взгляды ребят, пожал плечами он. – Дороговато выходит – детей содержать! Вон, у тетушки моей сын есть – здоровый лоб, пятнадцать лет уже! Не делает ни черта, только башку бреет, да с такими же олухами, как и сам, на улице тусуется! И чуть что – дай денег! На игры дай, на боулинг дай – чистое разорение! Тетушка, бедная, только на Бали от него и отдыхает!

– Пока вы тут стараетесь, чтоб она не была такой уж бедной. На Бали, – сладким голосочком, в котором можно было уловить скрытую издевку, промурлыкала Кисонька.

Плюгавый это просек. Он недобро покосился на девочку и резко повернулся к Саляму:

– Вы, господин сыщик, этих вот, – человечек указал пальцем на близняшек, – в кредит отпускать не вздумайте. Только за наличные! И вообще, я тут подумал – возьму-ка я компьютер в залог. Он у вас вроде новенький… Давай, пацан, выключай свою игрушку! – скомандовал он, делая шаг к Вадькиному компьютеру.

Вадька, который как раз упорно лез в очередную корпоративную сеть, испуганно замер с занесенными над клавиатурой пальцами. Человечек нагнулся над компьютером…

За распахнутой дверью, в офисе, Салям звучно выдвинул ящик стола. Тот самый, в котором лежал пистолет. И запустил внутрь руку.

Человечек мгновенно выпрямился. От лица его отхлынули все краски, оно снова стало белым-белым. Он метнулся прочь от компьютера:

– А впрочем, я передумал… – человечек вихрем пронесся через офис и выскочил за дверь. Потом дверь снова приоткрылась, остренький носик просунулся в щелку, и плюгавый крикнул: – Помните, неделя! – Слышно было, как он с грохотом скатывается с крыльца.

Сыщики переглянулись – и с облегчением захохотали.

– Ты молодец, Салям! – выкрикнула Мурка.

– Почему? – удивился Салям, вытаскивая руку из недр ящика. В кулаке у него была зажата палка обожаемой им салями.

Сыщики захохотали снова.

– Просто так! Дверь закрой, пожалуйста, – выдохнула Кисонька. Дверь между офисом и рабочей комнатой захлопнулась. Будто ножом обрезав смех, Кисонька повернулась к Севе: – Всеволод! Будь любезен пояснить – что это все значит? У тебя от жадности мозги помутились, решил сэкономить на арендной плате?

– Ничего я не экономил! – возмутился Сева. – Я вообще выплатой аренды не занимаюсь! Дал поручение банку, они каждый месяц отчисляют с расчетного счета агентства… – Сева осекся. А потом побледнел так, что веснушки на его носу засверкали бронзовыми точками. – Финансовый кризис, – хрипло, будто его душили, прошептал он. – Вадька! – Вопль Севы был настолько страшен, что Вадька аж подпрыгнул на стуле. – Бросай все! Проверяй наш банк! А потом еще раз проверяй! И еще раз! Лезь куда только можно! Подключай всех кого только можно! В том банке все наши деньги! Все, что «Белый гусь» заработал! – Сева вылетел в офис. – Салям! Брось свою салями, немедленно! Да не в меня! Ладно, оставь ее, потом подберешь! Мы едем в банк – выяснять, почему они уже два месяца не перечисляют нашу арендную плату!

– Пусть кто-нибудь с тобой поедет, для подстраховки, – предложил Вадька.

– Давай я, – с облегчением отодвигая от себя Вадькины учебники, сказала Катька.

– Тогда уж лучше Кисонька! – всполошился Сева.

– Кисонька с ее английским нужнее здесь, – сообщила Катька, любуясь в зеркало, как ее пестрые косички смотрятся на ярком воротнике куртки. – Кто-то же должен связаться с Большим Боссом, не все ж на Вадьку сваливать.

Севу перекосило:

– Да она и так с ним – в постоянной связи! Компьютерной! И с гусем тебя в банк не пустят!

– Неужели ты думаешь, что я потащу Евлампия Харлампиевича под такой дождь? – укоризненно спросила его Катька и направилась к дверям.

– Гусь, вообще-то, воду любит… – растерянно пробормотал Сева, полностью ошалевший от того, что Катька собралась куда-то без своего любимца. Ему ничего не оставалось, как молча последовать за девчонкой.

Салям, Сева и Катька сбежали с крыльца – прямо под льющий с самого утра ледяной мартовский дождь. Катька накинула капюшон куртки и сделала попытку перескочить разлившуюся у последней ступеньки гигантскую лужу. Промахнулась, холодная грязная вода хлынула в кроссовки.

– А вот если бы мы взяли кредит, сейчас бы хоть машина была, – зябко засовывая руки в карманы, пробормотала она. – Жадный ты все-таки, Севка!

Глава 3. Неприятности на пороге

Вход был красивый и солидный. Сверкающие двери, к которым поднималась широченная, как разлив реки, лестница светлого гранита. Изящно выгнутые перила – словно распахнутые в радостном приветствии руки. И висящие на перилах люди…

По левым перилам посетители сползали вниз, стараясь выйти из банка. По правым перилам, словно альпинисты, карабкалась наверх, в банк. Ноги разъезжались на мокром граните. Счастливчики, которым удалось взобраться на верхнюю ступеньку, радостно переводили дух… и только тут понимали, что лишались спасительной поддержки перил. Начинали отчаянно скользить, размахивая руками… и скатывались обратно к лестнице, сшибая тех, кто напирал снизу. Последний в очереди с руганью выпадал обратно на тротуар. Несколько человек, явно собиравшихся добраться до банковских дверей, плюнули на и без того мокрый асфальт и ушли прочь.

– Может, и мы лучше в следующий раз? – с ужасом разглядывая мокрую очередь у входа, поинтересовалась Катька.

– До следующего раза можем без копейки остаться! – Сева решительно подпихнул Саляма к перилам. – Веди давай, я-то тут уже давно не был. Все вопросы по телефону решаю, а за наличкой Салям ездит, – пояснил он Катьке. – Тем более мы и пистолет ему оформили.

Перехватывая руками мокрый металл перил, Салям и ребята принялись карабкаться наверх. За Севой на лестницу ступил представительный толстяк. Весь на узенькой ступеньке он не помещался, поэтому выпирающий живот то и дело подталкивал мальчишку в спину.

Салям выбрался на площадку. Раскинув руки, будто канатоходец, и изо всех сил напрягая мышцы ног, он попытался удержаться на гладкой, как полированный лед, поверхности. Катька вцепилась в край его куртки и рывком втянула себя следом. Сзади за ее плечи ухватился Сева…

Из дверей выскочил охранник. Раскинув руки – «не пущу!», – дребезжащим голосом он проблеял:

– Извините! Подождите, пожалуйста! У нас тут небольшое недоразумение! Сейчас мы его уладим, и можно будет заходить!

– Пока вы уладите – рабочий день закончится! – раздался истошный вопль снизу очереди. Кто-то с криком поскользнулся на ступеньках, толкнул идущего впереди – волна толчков прокатилась по цепляющимся за перила людям. Толстяк за спиной у Севы пихнул в мальчишку животом…

Будто с размаху огретый подушкой, Сева вылетел на скользкую поверхность, толкнул Катьку – взвизгнув, девчонка всем телом врезалась Саляму пониже спины.

Все-таки спорт – великая вещь! Отлично тренированный Младший Служащий равновесие удержал. Отчаянно пружиня ногами в коленях, он поехал по мокрому граниту, оставляя за ботинками вздыбленные бурунчики воды. И поволок за собой ухватившуюся за его куртку Катьку. Катька потянула держащегося за нее Севу, и вся троица влетала в распахнутые объятия охранника.