Прошлое лечится настоящим

Глава 1. Приезд на дачу

Она ненавидела эту дурацкую дачу. Бесило всё: одноэтажный тесный дом, обшитый дешёвым сайдингом, тьма-тьмущая вещей, оставшихся от родителей мужа, скучные разговоры с соседями о посадках, поливах и вредителях. Изнывая от безделья в многокилометровой пробке, Альбина жалела, что убрала ноутбук в багажник. Столько времени потеряно зря!

– Дорогая, что ты такая невесёлая? – нарочито бодрым голосом спросил Лев, глядя в зеркало заднего вида на жену. С начала поездки он размышлял, когда успел её разозлить до такой степени, что с ним даже сесть рядом не захотели.

Альбина вместо ответа поджала губы и блеснула очками-хамелеонами.

– Сейчас приедем, шашлык приготовим, – не сдавался муж.

– Мы приготовим? Насколько я помню, этим должен был заниматься ты с Борисом. А в мои обязанности входило изображать восторг от общения с его малолетней жёнушкой.

– Планы слегка изменились. У них дела в Москве, приедут позже. Можешь ничего не готовить, я всё сделаю сам. А ты ходи, наслаждайся погодой, природой.

– Чем там можно наслаждаться? – хмыкнула Альбина. – У соседей барбекю, беседки, сауны и зоны отдыха. А у нас баня, продуваемая из всех щелей, покосившийся парник, мангал без навеса. Из развлечений – гамак и куча песка.

– Дорогая, это всё дорогие моему сердцу воспоминания! – Лев оторвал правую руку от руля и начал загибать пальцы. – В бане я визжал от страха и счастья одновременно, уворачиваясь от папиного веника. В парнике мама выращивала самую вкусную в мире клубнику. А в гамаке я сочинял первые рассказики и читал их родителям по вечерам в гостиной.

– Дом-музей семьи Ланчиковых, – закатив глаза, со вздохом произнесла Альбина.

Они ползли по шоссе со скоростью черепахи уже почти два часа. Дети убивали время, уткнувшись в телефоны. Но и это занятие им вскоре наскучило. Катя, которая ехала на переднем сидении, достала из кармана ветровки наушники и погрузилась в мир любимой музыки. Коля прислонился головой к стеклу и задремал. Лев попытался обсудить с Альбиной планы на вечер, но ей позвонили. Из односложных ответов сложно было понять, с кем она говорит, но Лев заметил, что её лицо покрылось пятнами – как всегда, когда она злилась или нервничала.

– Нет, к сожалению, открыть документ сейчас не смогу. Да, вижу, на почту пришло. Прошу прощения, что вынуждена отменить встречу, семейные дела. Договорились, до понедельника.

Альбина закончила разговаривать и метнула взгляд в зеркало.

– Из-за твоей глупой идеи мне пришлось оправдываться перед человеком, с которым у меня на сегодня была назначена встреча.

– Аля, ты же знаешь, что Борис мог только в эти выходные. Ты сама просила пообщаться с ним в неформальной обстановке.

Альбина ничего не ответила. Она что-то внимательно читала в смартфоне, машинально накручивая на палец прядь рыжих волос. Оставшийся отрезок пути ехали молча.

Наконец показался указатель с названием их деревни. Свернув с трассы, белый Volkswagen Polo осторожно покатился по гравию, подпрыгивая на ухабах и маневрируя между рытвинами.

– Дети, не убегайте! Помогите носить вещи! – строго сказала Альбина, как только они вышли из машины.

– Хорошо, мама, – хором ответили Катя и Коля.

Лев потянулся, зевнул и громко крякнул.

– Красота-то какая! Всё цветёт, пахнет! Птички поют!

Но Альбина равнодушно окинула взглядом участок и пошла к дому.

На небольшом крылечке помещался только один пластмассовый садовый стул и крохотный стол. Тесная прихожая перетекала в чуть больший по площади холл, куда выходили четыре двери: спальня Льва и Альбины, спальня детей, санузел и кухня-гостиная.

Альбина занималась раскладкой продуктов, когда в гостиной зазвонил её телефон. Лев, который бесцельно слонялся по кухне, принёс жене мобильный.

– Конечно, конечно, Валюша, прекрасно понимаю! Люсеньке успехов, будем держать за неё кулачки. Ждём видео с выступления! Да, слушаю. Ничего себе! Где она? А, поняла, хорошо. Не волнуйся, мне не сложно. И я тебя, дорогая!

Альбина положила телефон на стол и резко повернулась.

– Приехали, называется! Купили вагон никому ненужной, кроме этой вегетарианки, зелени! Мариновали всю ночь мясо! Два часа изнывали в пробке! Дотащились, наконец, до дачи – и знаешь что? Лев, я с тобой разговариваю!

Лев Евгеньевич вздохнул и посмотрел на жену. Его очки лежали на столе: он их снял, когда умывался с дороги, и теперь не надевал специально. Разглядывать в подробностях лицо жены, искажённое злобой, не было ни малейшего желания. Хотя в последнее время он видел его таким почти всегда.

«В близорукости есть свои плюсы, – размышлял он, невозмутимо глядя на Альбину, – Я не вижу эти красные пятна, которые выступают на скулах, когда она нервничает. Не вижу, как она сверлит меня взглядом. Я могу просто смотреть на мутное пятно вместо лица и ждать, когда очередное расчленение подруги закончится».

– Да, дорогая, я весь внимание. Что тебя так расстроило?

– Меня расстроило ещё в Москве, что день потерян! А данная новость предназначается тебе! Боря и Валя извиняются, но приехать не могут. Видите ли, Борина дочурка сегодня впервые выступает на стендап-вечеринке, и они идут её поддержать! Как тебе это, а? Стендап! Если бы Катя сказала, что будет изображать из себя придурковатую интеллектуалку, веселя публику пошлыми шуточками, я бы закрыла её дома и не выпускала, пока дурь не выветрится! И уж точно не пошла бы смотреть на это позорище! Дальше ещё интересней! Мне поручили покормить бездомную кошку! Бедолага пришла к ним на участок и родила в беседке. А кормить почему-то должна я! Фантастика!

– Люся сегодня будет выступать в стендап-клубе? Кто бы мог подумать!

– Вот именно, кто бы мог подумать. После стольких лет учёбы в музыкальной школе! Выйти на сцену не для исполнения Шопена, а для кривляния перед толпой!

 Лев мысленно аплодировал Люсе и Боре с Валей, но вслух произнёс:

– Да уж! Позвоню Борису и поговорю с ним. Девочке там не место.

– Ты? Позвонишь начальнику и поговоришь с ним? У меня слуховые галлюцинации? – Альбина с раздражением посмотрела на Льва. – Ты два года попросить повышения не можешь, а тут он позвонит и поговорит!

Лев повторил «да уж» ещё протяжней, помолчал какое-то время, потом водрузил очки на нос и подошёл к холодильнику. Открыл дверцу и оглядел забитые до отказа полки. «Можно подумать, мы готовимся к встрече человек десяти, не меньше, столько тут всего». Но нет, это покупалось всего лишь для Бориса и его семьи. Не ударить в грязь лицом, казаться лучше всех всегда и везде – Алин перфекционизм был неистребим.

– Роту солдат можно накормить! Теперь главное, чтобы свет не вырубили, как в прошлые выходные. Я один с такими объёмами быстро не справлюсь, – Лев хохотнул, погладив живот, – поэтому могу приступить к спасению еды незамедлительно. Например, вот, начать с буженинки.

Альбина быстро выхватила упаковку и прошипела:

– Лев Евгеньевич, кусочничать вздумали? А диетолог Вам что сказал? Помните? А сколько мы заплатили за консультацию, тоже помните? Тогда ведите себя соответственно вложенной в Ваше похудение сумме.

Лев закрыл холодильник и молча вышел.

В гостиной никого не было. Он подошёл к камину, пошарил по верхней полке и за большой сувенирной тарелкой нашёл припрятанную сигарету. Теперь нужно выйти из дома, не вызывая подозрения у Альбины.

– Алечка, я пойду за дровами. Давненько мы не проводили вечера у камина! Будем смотреть на огонь и не спеша беседовать о книгах, фильмах и других милых вещах.

– Отличная идея. Я достану всё для шашлыка. И скажи детям, чтобы надели головные уборы! Припекает!

Окно кухни выходило на участок. Альбина могла наблюдать за всей семьёй, не отрываясь от приготовлений к обеду. Лужайку перед домом залило яркое солнце. Катя и Коля сняли ветровки и с хохотом бросали друг другу мяч, кажется, играли в «съедобное – несъедобное».

Несмотря на разницу в возрасте в семь лет, им было весело и интересно друг с другом. Часто Альбина заставала их вместе: они проходили новую игру на компьютере или лежали в обнимку на диване и смотрели мультики. Умиления такие сцены не вызывали. «Ну ладно Коля, ему 10. Но ты, Катя! Тебе уже 17! Столько времени потрачено впустую! Неужели кроме этого больше нечем заняться?» – отчитывала она дочь.

Катя, словно почувствовав мамин взгляд, обернулась и помахала. Через секунду уже снова хохотала, грациозно кружась по поляне с волейбольным мячом. Её длинные волосы цвета пшеницы были распущены. Редкий случай, когда эту шикарную копну можно не собирать в строгий пучок. Несмотря на стройную и изящную фигурку, последнее время Катя не вылезала из бесформенных вещей оверсайз, что сильно раздражало Альбину. Сегодняшний день был не исключением: футболка размера на три больше и леггинсы. «Нанять стилиста. Подобрать капсульный гардероб, научить одеваться», – сделала заметку в телефоне Альбина и занялась мясом.

Лев знал, что Альбина, как неусыпное око, смотрит в окно и контролирует всё происходящее вне дома. Поэтому он выбрал самый глухой угол за баней, густо заросший распускающейся сиренью. Неуклюже протиснувшись между стеной и кустами, сел на перевёрнутое старое ведро и с наслаждением сделал затяжку. Выпускать дым нужно было осторожно. В этот момент он чувствовал себя партизаном на вражеской территории. Зажав сигарету в кулаке, торопливо курил, ругая себя за срыв.

Ведь продержался целых две недели! Рекорд! Перетерпел бы, сделал дыхательные упражнения, как советовали на работе. Но очень уж он расстроился, что Борис не приедет. Они давно запланировали, как проведут этот день: шашлыки, баня, а утром в воскресенье – рыбалка. Прелесть этих мероприятий заключалась в том, что ни в одном из них не принимали участия женщины. Они не вмешивались в приготовление шашлыка, терпеть не могли баню и не понимали, какой смысл в сидении с удочкой. Особенно было обидно за ящик пива, который теперь останется нетронутым. «Эх, Борька, такой кайф обломал!» – вздохнул Лев и тяжело поднялся.

Немного поодаль росла мята. Лев оторвал несколько листиков: один растёр между пальцами, а второй, сосредоточенно пожевав, выплюнул. Затем набрал горку поленьев и не спеша пошёл к дому.

Он был высоким, статным, но располневшим. Общее впечатление портило пивное брюшко, которое предательски вываливалось из брюк и мешало наклоняться. Лев постоянно сидел на диете, вёл подсчёт калорий, покупал абонементы в спортзал. Но любовь к английскому портеру была сильнее. Единственное, чем он гордился – отсутствием седины в его-то годы. Густые светлые волосы зачесывал назад, демонстрируя высокий лоб. Когда Лев волновался или задумывался, то запускал обе пятерни в густую шевелюру и застывал так на несколько минут. Альбина в эти моменты кричала: «Лев! Опять завис?»

Проходя мимо детей, уставших играть в мяч и скучающих на скамейке, он спросил у сына:

– Коля, ты не забыл принять лекарство?

Коля медленно и громко ответил:

– Я не забыл принять лекарство. Мне не холодно, не жарко, и в туалет я не хочу.

Понятно, недавно об этом его уже спрашивала Альбина.

– Дети, а давайте сыграем в дачный боулинг!

Лев свалил поленья на траву. Выбрал те, что поустойчивей. Поставил их на асфальтированной дорожке, ведущей от ворот к гаражу. Размахнувшись, бросил волейбольный мяч. Деревяшки с грохотом разлетелись в разные стороны к огромной радости Коли и Кати. Поленья поставили снова, настал черёд детей. Льву очень хотелось остаться, но он спинным мозгом чувствовал, что Альбина уже на взводе.

И не ошибся. Как только он зашёл в дом, жена воскликнула:

– Я тут как рабыня Изаура мою, чищу, режу! А Лев Евгеньевич развлекается играми на свежем воздухе! А шашлык мы ночью есть будем?

– Дорогая, ну должен же я был научить молодёжь чему-то новому, интересному. Через час будет у тебя на столе шашлик-машлик! Сочный, ароматный, мягкий! Не волновайся, дэвушка!

Он подмигнул ей, но Альбина даже не улыбнулась в ответ.

«Дэвушка» волновалась. Молча громыхала, передвигала, бросала, шваркала, вытаскивала, захлопывала и убирала. Успевала оказаться во всех углах кухни одновременно. На него косилась, как на слона в посудной лавке, показывала всем своим видом, как ей всё это надоело. «Почему нельзя попросить помочь? Позвать Катю, Колю и дать им задание. Принципиально надеется только на свои силы, автоматом записывая всех остальных в криворуких недоумков».

– Тебе невероятно идёт синий цвет, – заметил Лев, помогая невысокой Альбине достать с верхней полки кастрюлю. – И вообще, в этом брючном костюме ты совсем тростиночка.

Но комплимент не произвёл никакого впечатления. Тряхнув короткими прядями модного каре, жена усмехнулась:

– Просто я по вечерам хожу не в пивной бар, а в спортзал.

«Вечер обещает быть томным, – констатировал Лев и с тоской подумал о пиве. – Эх, Борис, как же ты не прав».

– Ну, я пошёл, – произнёс он, глубоко вздохнув. Взял кастрюлю, шампуры и удалился.

– Ты розжиг забыл, – крикнула жена в окно, но Лев не услышал.

Величественной походкой императора, в худшем случае академика, он шествовал к мангалу. Альбина презрительно скривила губы. Эта важность никак не вязалась с пляжными шортами ярко-оранжевого цвета и жёлтой футболкой с надписью Beer team, плотно обтянувшей его живот. А ещё со скромной должностью главного по маркетингу, на которой он прозябал почти четыре года.

Она взяла розжиг и вышла на улицу. Солнышко припекало по-летнему, хотя была только середина мая. У забора вокруг кучи песка копошились воробьи. То тут, то там ярко-зелёная лужайка желтела одуванчиками, с которыми Лев давно перестал бороться. Деревьев на участке росло немного: несколько яблонь у парника, две берёзы – между ними летом натягивали гамак – и рябина у ворот. Все они подставляли ярко-зелёные листики солнцу, радуясь тёплому дню. Яблони, окутанные розовым кружевом цветов, выглядели нежными и трогательными. Кроме деревьев на участке росли кусты сирени, жасмина, малины и ещё что-то – Альбина не помнила.

Это Лев любил работать на участке, заботиться о саде и передавать опыт детям. Альбина не принимала в этом никакого участия. Не ковырялась в земле, не ухаживала за деревьями и не собирала урожай.

– Тебе нравится, ты и копошись, – отвечала она Льву на призывы проникнуться жизнью садовода-любителя. – Я приезжаю сюда подышать воздухом.

Дети, наоборот, с удовольствием помогали отцу. Лихо управлялись с граблями, тачкой и секатором. Лев рассказывал им истории, которые когда-то слышал от отца: как определять время посадок, какие болезни бывают у деревьев, как обрезать ветки, как бороться с вредителями. Катя и Коля могли часами пропадать в саду. Приходили в дом голодные, с чёрными ногтями и испачканными носами. Деловито обсуждали, достаточно ли воды укропу и не пора ли обрезать на малине старые ветки.

Альбина немного постояла на солнце, задержала взгляд на цветущих яблонях. «Можно пообедать на улице, потом поработать за ноутбуком. А вечером переместиться к камину с бокалом вина. Главное, чтобы он ушёл спать раньше меня и оставил в покое». Внезапно подул ветер, и на безмятежном голубом небе появились белые барашки облаков. Их было немного. Они зацепились за верхушки сосен – там, у самой кромки леса, и выглядели вполне безобидно. Альбина глянула на них лишь мельком, направляясь к детям.

– Коля, отнеси папе розжиг, пожалуйста. Тебе не жарко? А где кепка? Катя, обуйся немедленно, вдруг здесь клещи! Пить хотите? Вы не голодные?

Коля простонал: «Мама!» – выхватил бутылку с розжигом и убежал к папе. Катя начала послушно обуваться. Она никогда не спорила с Альбиной, не задавала лишних вопросов. Робко улыбнувшись, посмотрела на маму.

– Мамочка, тебе чем-нибудь помочь?

– Нет, я справляюсь. А ты пока что можешь пойти и поиграть гаммы. Пальцы скоро совсем забудут, как к клавишам прикасаться.

– Ладно, – вздохнула Катя и вошла в дом.

Глава 2. Гроза

В небольшой, но уютной гостиной, где стоял рояль, любила проводить время вся семья. У каждого здесь было своё местечко. У Льва – кресло-качалка рядом с камином. Он усаживался с книгой и начинал читать. Через полчаса книга падала на пол, а Лев раскатисто храпел. У Альбины стоял небольшой стол, на котором умещался ноутбук. Рядом примостился стеллаж, доверху забитый папками с документацией. Альбина частенько работала по выходным, требуя такого же рвения от подчинённых.

Кате принадлежала самая светлая часть гостиной. Около окна стоял рояль бабушки Зои. Сколько она себя помнила, рояль был её верным другом. Малышкой она устраивалась под ним с куклами и всем говорила, что это её домик. Позже рояль терпеливо выносил неумелые удары её пальчиков. А потом стал неутомимым помощником трудолюбивой пианистки. Катя частенько шептала ему, что возила бы с собой на все выступления, потому что такой звук, как у него, встретишь нечасто. Рояль был горд.

Коля выбрал ковёр своим любимым местом. Из огромного пластмассового сундука он вываливал на него Лего и собирал какие-то невообразимые конструкции, которые придумывал сам. Иногда кубики разлетались по полу, и тогда перемещение по гостиной становилось похожим на опасное приключение. Лев шутил, что дорога в ад вымощена не благими намерениями, а кубиками Лего.

Катя села за рояль, погладила клавиши, но играть совсем не хотелось. Она закрыла ладонями раскрасневшееся от беготни лицо и прошептала: «Как мне ему сказать? Господи, как мне ему сказать?»

Девушка взяла телефон с подоконника, проверила, нет ли сообщений. Вздохнула и стала набирать номер. Но, увидев в окне Альбину, идущую в дом, быстро нажала «отмена», положила телефон на пюпитр и заиграла ненавистные гаммы.

Тем временем Лев хозяйничал у мангала. Коля обосновался рядом. Он здраво рассудил, что если сестру усадили за инструмент, то, во-первых, играть ему теперь не с кем, а, во-вторых, мама давно просила почитать ей вслух, и сейчас может наступить тот самый момент. Нет уж.

– Пап, смотри сколько улиток на этом лопухе! – Коля сидел на корточках и с любопытством их разглядывал.

– Да, улиток тут много, – пробормотал Лев. Он устроился в тенёчке и не отрывался от телефона. – О! Начинается! Колюня, брось ты этих улиток, иди скорей сюда! Борис в прямой эфир вышел! Сейчас Люська выступать будет!

На сцене появилась компания девушек разного возраста. Они начали перекидываться шуточками. Зал реагировал слабо, но девушки уже поймали волну, и мало-помалу зрители раскачались. Слышался смех и аплодисменты. Борис тоже смеялся, и в эти моменты изображение ходило ходуном.

Люся была самой младшей в команде. Она участвовала в одной сценке, где играла роль пьяной дочери, которая пытается доказать матери, что трезва. Лев отметил, что Люся абсолютно не смущалась. Невысокая, кругленькая, с разноцветными прядями волос, девочка бодро материлась, разгуливая по сцене в колготках и боди. Одна из зрительниц, сидящих в первом ряду, не выдержала и вскочила, что-то крича, подбадривая Люсю. Лев узнал в ней Валю. Её возгласы запустили волну одобрения, и вскоре весь зал аплодировал и смеялся.

– Только бы мама никогда не увидела это видео! – сказал Коля, и они засмеялись.

Резкий порыв ветра поднял облако пепла, и Лев поспешил к мангалу. За считанные минуты погода изменилась. Небо затянуло тяжёлыми пузатыми чёрными тучами, которые продолжали наслаиваться друг на друга и сгущаться. Стало очень тихо. Ещё недавно вокруг них всё ползало, летало и суетилось, а теперь птицы, насекомые и даже растения благоговейно замерли. Где-то вдали уже слышался раскатистый бас. Затем верхушки деревьев закачались, молодая листва нетерпеливо зашепталась. Все ожидали начала небесной симфонии. Сосны в дальнем лесу уже склонились, приветствуя маэстро.

– Люблю грозу в начале мая, но только не за шашлыком, – пробормотал Лев. – Колюня! Быстрее, сворачиваемся! Дожарим мясо на сковороде! Бегом домой!

Но гроза не шла ни в какое сравнение с тем, что его ожидало дома. Залетая с сыном в прихожую, он представил лицо Альбины с яркими пятнами злости на скулах. Ему припомнят, сколько раз он обещал барбекю-беседку, как у Борьки. Или хотя бы навес над старым мангалом. И что уже и гром грянул, а он даже не чешется. Так и вышло. Слово в слово. И про Борьку, и про гром.

– Сколько ещё я буду наблюдать, как ты вбегаешь в дом с недожаренным мясом? – Альбина металась по кухне. – Мне надоело!

Словно подтверждая слова Альбины, громыхнуло так, что Коля подбежал к отцу и спрятался за спину. Первые тяжёлые капли упали на траву. И сразу же, не оставляя надежды, что гроза пройдёт мимо, обрушился ливневый поток. Дом превратился в корабль, попавший в шторм. В иллюминаторы-окна бились огромные волны, ветер гнул мачту-антенну, а по палубе-крыльцу катался беспомощный волейбольный мяч.

– Спокойно, матросы! – воскликнул Лев. – Мы оторваны от мира, но у нас есть свет, интернет и еда! А значит, не всё так плохо, как ты это демонстрируешь своим лицом, дорогая. К тому же, в углу лежат сухие дрова, а проигрыватель и пластинки томятся в ожидании! Приглашаю после ужина всех в кают-компанию на программу «Вечер у камина». Вас ждут танцы, задушевные беседы и прочие тихие семейные радости.

Дети заулюлюкали и захлопали в ладоши. Сравнение с кораблём разбудило их фантазию. Они моментально придумали, что корабль – пиратский, и все они – ужасные, беспощадные пираты. Лев где-то нашёл бандану, повязал её на один глаз и запел «Йо-хо-хо и бутылка рома». Катя заиграла тему из «Пиратов Карибского моря», а Коля запрыгнул на диван и пустился в развесёлый пляс. Только Альбина не принимала участие во всеобщем пиратском разгуле. Посмотрев в телефоне погоду и убедившись, что дождь надолго, она отправилась в кухню. Нужно было что-то делать с недошашлыком. Доставать сковороду, маленькую индукционную плитку. «Время обеда, а из-за грозы темно, как поздним вечером, – Альбина недовольно посмотрела на непроглядную пелену дождя за окном и включила свет. – Если ещё и электричество отключат, то выходные будут испорчены окончательно».

Зачем она только согласилась поехать! Он договорился, видите ли. Она тоже договорилась кое с кем, просто Льву пока рано об этом знать. Единственная причина, по которой она изменила свои планы, была связана не с мужем. Она планировала серьёзно поговорить с Борей. Пора Валюше вспомнить, где она работала, когда познакомилась с боссом. Пора отправиться в отдел продаж и вернуть кресло зама Льву Евгеньевичу. Об этом она и хотела поговорить с Борей. Теперь же она не видела никакого смысла в этой поездке.

Альбина хорошо относилась к Боре, но малолетку Валентину, его новую жену, терпеть не могла. Нет, она не завидовала её модельной точёной фигуре, кукольному личику и шикарным белокурым локонам. И почти согласилась с тем, что, заняв должность Льва, Валя не только смогла удержать прежние показатели, но и в чём-то их улучшить. Нет, бесило её другое.

Та постоянно заводила разговоры о том, какой у неё Боренька умница. Какой он мастер знакомиться с нужными людьми, выбивать самые «жирные» контракты. Нежно поглаживая маленького, кругленького, уже совсем лысенького Бореньку, Валя соловьём пела. И с сожалением смотрела на Льва. И с сочувствием – на Альбину. Вот этот взгляд Альбина простить ей не могла. «Жалеть меня собралась? Это мне тебя жаль». Альбина была уверена, что ещё пара месяцев – и Боря наиграется в эту белокурую игрушку, которая даже завтрак ни разу сама не приготовила. Но шли месяцы, а Боря и Валя всё ещё напоминали попугайчиков-неразлучников. Как-то Альбина решила поговорить с Борей по-дружески, намекнуть, что такие, как Валя не умеют любить, они рядом только до тех пор, пока им выгодно.

«Знаешь, почему я не вернул Марго? – сказал Боря, – Не потому, что она постарела и потолстела. Поверь, я бы и дальше терпел два центнера живого веса в своей кровати, потому что она мать моей дочери. Я просто устал видеть рядом с собой вечно недовольную бабу. Ты только проснулся, а она уже недовольна. Ощущение, что своим существованием ты причиняешь человеку немыслимые страдания. Стоишь и угадываешь, что на этот раз. Не угадаешь всё равно, потому что угадывать нечего, баба просто хочет страдать. А я хочу видеть рядом с собой живую женщину, понимаешь? Живую, довольную жизнью! И обязательно чувствовать, что мной она тоже довольна. Я хочу быть довольным! Ей, собой! Пусть она вообще мне не готовит, пусть не знает, где у нас в доме кастрюли, пусть тратит мои деньги на клининг, кейтеринг и прочую лабуду. Если она счастливая женщина – счастливая, потому что у неё есть я, – то пусть делает что хочет.

Тогда Альбина достала козыри. Дети. Когда Валя заканчивала очередную хвалебную оду Бореньке и, довольная собой, переходила на общие темы, Альбина какое-то время выжидала, поддерживала разговор, усыпляя бдительность заклятой подружки. А потом метко и хладнокровно наносила ответный удар. Театрально закатывая глаза, она жаловалась на сумасшедший график Катеньки. Попутно восхищалась её фотогеничностью и умением преподнести себя на сцене – вот что значит московская интеллигенция в анамнезе. Озабоченно вспоминала, что забыла позвонить профессору такому-то и договориться о прослушивании. Тут же переходила к Коле: пришлось заказать ещё одну полку для его наград.