Второй шанс для героя. повесть

– Спокойно господа! – раздался равнодушный насмешливый голос. – Прошу оставаться на местах и не прятать ценности – тогда никто не пострадает.

Элеонора вскочила с места, лицо ее вспыхнуло от гнева.

– Да как вы смеете! – воскликнула она. – В моем доме…

В ответ прогремел выстрел. Сомнительно, что боевой, но хозяйка, тем не менее, увернулась, вытащила откуда-то пистолет и выстрелила в ответ (ее оружие точно было заряжено, поскольку она целилась в специально установленный восковой плафон и, заметим, не промазала). Генри мысленно зааплодировал, Ибарра уважительно кивнул. Ветер толкнул Призрака в бок и показал на что-то под столом. Бросив туда взгляд, лидер Альянса заметил, как маленький Дас, сохраняя невозмутимое выражение лица, передает под скатертью оружие своим соклановцам.

– Думаете, мы так просто уступим? – послышался возглас с другого конца зала. – Тогда попробуйте нас заставить!

Раздалось еще несколько выстрелов, после чего Хуан вскочил на ноги, вытаскивая из висящих на спинке стула ножен клинки, и заливисто свистнул. Элеонора без малейшего смущения перемахнула через стол, не уронив при этом ни одного бокала, выхватила у ближайшего из соседей из петли шпагу и ринулась навстречу незваным гостям. Остальные Гранды тоже повытаскивали оружие, клинки сшиблись, поднялся звон и грохот. Надо заметить, фехтовала Элеонора отменно, как, впрочем, и остальные ее соклановцы. Да и нападавшие не отличались робостью и неумелостью, поэтому те из гостей, кто хоть немного владел искусством боя, тоже решили поддержать хозяев и присоединиться к потасовке.

Генри поймал себя на том, что инстинктивно сжимает рукоять лежащего на коленях клинка, который привез с собой из далекого Санкт-Петербурга, таясь от милиции. Клинок был вполне настоящий – жутко дорогой коллекционный кукри, сувенир от старинного приятеля из далекого Непала – так что здравый смысл не позволил ему вмешаться, хотя пару раз почти пришлось. Он не считал себя хорошим фехтовальщиком, а потому не рискнул. А вот Конор, Пьер и присоединившийся к ним Ветер с удовольствием приняли участие в драке, в то время как остальные предпочли не вмешиваться. Впрочем, у Ибарры он заметил пистолет, которым тот небрежно поигрывал, будто не понимая его назначения до конца. Поскольку нападавшие были в масках, невозможно было толком определить, кто они, что только добавляло реалистичности. Генри время от времени переводил взгляд с дорогого клинка на сражающихся. Ему ужасно хотелось их поддержать, но он боялся… в первую очередь, кого-нибудь ранить. В этом случае ему грозила статья УК, согласно которой он если и отделался бы штрафом, то дорогое сердцу оружие точно конфисковали бы – например, в пользу какого-нибудь музея восточных редкостей.

Представление длилось недолго: довольно скоро пиратов одолели числом, оттеснив к дверям и вынудив сдаться. Под конец осталось только двое сражающихся – Элеонора и главарь, грузный гигант с парными саблями, которые в его руках казались обычными ножиками. Молодая женщина в сравнении с ним казалась почти ребенком, но это, судя по всему, ее нисколько не смущало. Клинки сшибались, высекая искры, и многие зрители затаили дыхание. Как эти двое все еще не поранили друг друга? В такие моменты напрочь забываешь, что поединок может быть постановочным, а каждое действие – четко выверенным и отрепетированным до мелочей. Элеонора вскочила на низкий столик (он предназначался для цветов или напитков, но теперь стало понятно, почему его держали пустым, и при попытке что-то на него поставить, для этого чего-то тут же находилось другое место), держа одной рукой шпагу, а другой подол, чтобы не мешал, и схватка продолжилась в иной плоскости.

– Вот это да! – восхищенно прошептал Рейн, беззвучно аплодируя. – Какова девица! Не то что Мануэлла наша – одно расстройство. Вот бы нам в клан ее!

– Она не пойдет, ты же знаешь, – усмехнулся Чавес.

– Знаю, – вздохнул собеседник. – Но помечтать-то я могу?

Схватка завершилась так же неожиданно, как и началась: в один прекрасный момент Элеонора вдруг рванулась вперед, подныривая под саблю, пока противник замахивался, затем тут же увернулась от второй, проскочила мимо него и остановилось. острие ее шпаги упиралось в его спину сзади, так что он никак не смог бы достать противницу без риска напороться самому.

– Сдавайся! – последовало властное требование. – Ну же!

Тот помедлил немного, потом хмыкнул и выпустил из рук оружие, демонстрируя пустые ладони. Звук падающих на пол клинков потонул в торжествующем реве. Те из гостей, кто не участвовал в бою, повскакивали с мест, оживленно жестикулируя, поздравляли победителей; остальные подняли клинки в воздух, как было принято делать в игре. Элеонору и Хуана подхватили на руки и торжественно протащили через весь зал прямо к лидерскому столу, где их тоже ждали бурные поздравления.

– Ну, ты даешь! – Ветер восхищенно захлопал в ладоши, а потом с церемонным поклоном поцеловал хозяйке руку. – Не ожидал! Ну, Хуан – он еще ладно, но чтоб девушка так орудовала шпагой – это выше моего понимания!

– Где вы так научились? – тут же поинтересовался Рейн.

– Поиграешь в ролевые игры столько, сколько они – не такому научишься! – многозначительно, с уважением сказал Дас, проверяя, не заклинило ли пистолет.

– Мда… – тихонько произнес Ибарра, обращаясь к Чавесу, – не хотел бы я скрестить с нею шпаги. Еще неизвестно, чем дело кончится – не компьютерная модель все-таки…

– Я тоже так думаю, – пробормотал Чавес.

– У меня нет слов, Эл, – произнес Генри, кланяясь хозяйке и из всех сил борясь со смущением. – Просто нет слов. А ты еще хотела у меня чему-то в игре учиться! Тебе самой впору давать нам уроки.

Элеонора озадаченно кивнула, на щеках ее даже появился легкий румянец: в устах Генри это была высшая похвала, которой вообще мог удостоиться человек не из его клана.

«Пираты» тем временем вернулись, поснимали маски и присоединились к гостям. теперь, когда всем уже стало ясно, что это помощники хозяев из Черноголовки, присутствующие несколько успокоились, но все равно были теперь настороже, готовые к любым неожиданностям.

– Интересно, что будет в следующий раз? – осведомился Конор у Грейди. – Как ты считаешь?

– Летучий Голландец, – произнес тот с невинным видом, опрокидывая в себя остатки вина и уже потянувшись за новой порцией.

– Не каркай! – проворчал Доминиканец Шурик, а Пьер мрачно хихикнул, думая, что от хозяев с их богатым воображением и любовью к экстриму можно ждать и не такого…

– Ну, вы и выдумщики! – покачал головой Ибарра. – Предупреждать же надо! Я чуть было не подумал, что сошел с ума.

– Это еще не конец, – хозяйка многозначительно поиграла бровями. – Дальше будет интереснее…

– Кому как – мне и такого интереса вполне хватило! – шутливо отмахнулся Рейн. – Хотя… было бы любопытно досмотреть кино до конца. Как вы, ребята?

Окружающие одобрительно зашумели: развлечение явно пришлось им по душе, так что Элеонора, а за ней Хуан и остальные вздохнули с облегчением. Больше всего они волновались за постановочные элементы: вдруг что-то пойдет не так или вообще не получится, а если и получится – гостям не понравится? Элеонора сжала ладони в молитвенном жесте: дай Бог, чтобы все и дальше прошло без проколов. Тогда гости увезут с собою домой только лучшие впечатления… и долго будут вспоминать эту встречу добрыми, а не дурными словами…

После окончания спектакля вновь заиграла музыка. Элеонора объявила начало танцевальной программы, но слушатели пока не были готовы переключиться. Она прекрасно это понимала, поэтому сперва ее помощники при участии самих Грандов показали несколько старинных танцев. В этом искусстве сильны были очень немногие, и не у каждого из них хватало смелости, чтобы присоединиться, так что гости предпочитали в основном наблюдать.

Призрак задумчиво крутил в руках десертную вилку с насаженным на нее куском пирога, но так и не мог донести его до рта: слишком занят был философскими мыслями и созерцанием. Наконец, он произнес:

– Хороша…

– Оба хороши, ты хочешь сказать, – поправил его Рейн, наблюдая за Хуаном и Элеонорой. Они кружились в танце, и, казалось, были заняты исключительно музыкой и друг другом, не замечая ничего вокруг.

– Ну да… – так же задумчиво отозвался лидер Реконкисты, то ли с хитрой, то ли с загадочной миной продолжая размахивать вилкой. – Кстати, Генри, пригласил бы принцессу на танец! – усмехнулся он вдруг в ответ на изумленный взгляд друга. – А что? Это я «старый пень», а ты-то уж наверняка ей ноги не отдавишь. Ты ж умеешь вальс танцевать…

Зачем Призрак это сказал, Генри не знал. Скорее всего – просто так… ну, или чтобы досадить лидеру Альянса и лишний раз перед ним похвастаться.

– Шторм, да ты что… А, ну тебя, – махнул рукой собеседник. Музыка тем временем стихла, и хозяева вернулись к столу. Элеонора обмахивалась веером и смеялась, щеки ее горели после быстрого танца. Она залпом опрокинула предложенный ей стакан лимонада, немало повеселив присутствующих.

Музыканты заиграли медленный танец. Генри упорно смотрел в тарелку с недоеденным куском торта, как будто это было единственное интересное зрелище во всем зале. Он видел, как танцует Хуан, и ему не хотелось позориться перед подругой: не столько выпито, чтобы было уже все равно. Одно дело – плясать со шпагой в игре, совсем другое – с дамой на балу… Но тяжелый взгляд Призрака, азартный – Ветра и насмешливо-выжидающие глаза всех остальных раздражали едва ли не больше. Долго так длиться не могло: у кого-то выдержка должна была закончиться раньше. Он не хотел выставлять себя на посмешище, еще меньше хотел опозориться… С другой стороны, почему бы и нет?

– Элли, скажи, есть ли в мире что-нибудь такое, чего ты не умеешь? – достигла его слуха фраза Рейна. Генри украдкой скосил глаза: альянсовец стоял за креслом хозяйки, оживленно жестикулируя и смеясь, смеялась и сама Элеонора.

– Есть, – прикрываясь веером в светской манере, отвечала та.

– Позволь, угадаю. Наверное, кокетничать.

Молодая женщина сперва притворилась рассерженной, а потом звонко расхохоталась.

– Хочешь сказать, что то, чем я сейчас занимаюсь, настолько скверно выглядит?

– Что вы, прекрасная мадемуазель! – Рейн театральным жестом прижал ладонь к груди. – вы раните меня в самое сердце!

– Кажется, я знаю, – послышался еще один знакомый голос, который, впрочем, здесь не слыхали с самого начала праздника, – она не умеет истерить по любому поводу и чваниться. Зато у нее отлично получается морочить нам головы!

– Эмилио! Ну наконец-то! – радостно воскликнула хозяйка, послышался шорох одежды, потом возгласы приветствий, свидетельствующие о том, что за столом скоро станет тесно. Впрочем, на этот раз Генри не стремился меняться с новоприбывшим. Приди Вальдес на пару часов раньше, можно было бы еще подумать, но сейчас он привык к новой застольной компании.

– Кстати, Элеонора, ты восхитительно поешь, – произнес Эмилио. – И танцуешь великолепно.

«Подхалим», подумал Генри.

– Присоединишься к нам? – осведомилась хозяйка.

– Чуть позже, – пообещал припозднившийся гость, – я еще должен успеть кое с кем поговорить… Но сначала…

Генри вдруг осознал, что с созерцанием недоеденного куска и медитацией на вилку пора завязывать: еще немного, и Альянс опередит их во всем, даже в праве на внимание хозяйки. Призрак и Ветер явно ничего предпринимать не собирались: ждали действий от него. Поборовшись со здравым смыслом и убедив его немного ослабить хватку, он отодвинул стул и поднялся.

– Эл, – произнес он, стараясь не смотреть в глаза хозяйки: слишком уж боялся своего отражения в них, – не составишь ли мне компанию на следующий танец?

Над столом повисла тишина: все замерли в ожидании её реакции – кто с любопытством, кто со злорадством, кто с нетерпением. Элеонора слегка удивленно приподняла брови.

– Не знала, что ты любишь танцевать… Конечно, я не против.

Она протянула руку, кавалер поклонился и, аккуратно взяв ее за запястье, вывел на площадку. «Хорошо, что не сказала „умеешь“!» – подумал Генри. Он не злился на Эл: она говорила настолько просто и искренне, что ему даже в голову не пришло заподозрить ее в сознательной насмешке над ним, несчастным. танцевала она очень хорошо, куда увереннее, чем он, и при этом смотрела на партнера настолько дерзко, что это снова его смутило. «Неужели она на всех так смотрит? – подумалось Генри. – Тогда ничего удивительного, что ее боятся!».

Танец был медленный, но довольно сложный, Генри едва вспоминал движения, потому что если и владел техникой когда-то давно, в школе, то уже довольно прочно ее забыл.

– Скажи, а почему ты не танцуешь простые вальсы? – поинтересовался он у партнёрши, больше для того, чтобы завести беседу и не казаться тупым столбом хотя бы самому себе: подруга никогда не подала бы виду, даже если действительно так думала.

– Голова кружится, – просто призналась Элеонора. она вела себя настолько непринужденно и просто, что Генри даже было немного неловко. Он привык к другим женщинам, но эту никак не мог отнести ни к какой привычной категории: вроде бы обычная девчонка, а вроде бы и не совсем…

Музыка становилась все громче и громче, и вот на последнем аккорде зал вдруг осветила яркая вспышка, а следом за ней ударил гром такой силы, что у присутствующих заложило уши, а в колонках утробно загудело.

– Что это? – только и успел спросить кто-то, но тут послышался второй удар. Налетел ветер, распахнув створки окон и балконной двери, и сразу по стенам, листьям, подоконникам и скатам крыш часто-часто застучал ливень.

Пары распались, гости бросились к окнам.

– Пойду проверю, как там двери! – крикнул Дас.

Элеонора, впрочем, тоже не собиралась оставаться в стороне. Как только музыка, и без того почти не слышная за грохотом ливня, стихла окончательно, она, подобрав длинный подол платья, побежала к балкону.

– Ты куда? – крикнул Генри, не успев сориентироваться в столь стремительно меняющихся событиях. – Промокнешь, простудишься!

Но хозяйка, казалось, не слышала, поэтому он не нашел ничего лучше, кроме как последовать за ней.

Ливень был действительно сильный, неистово хлестало по стенам и окнам, обдавая особо зазевавшихся потоками ледяной воды. Низкое небо озаряли гигантские ветки белых, голубых и лиловых молний. Новый раскат грома ударил прямо над головой, Элеонора вздрогнула и отшатнулась, наткнувшись на стоящего позади Генри, также завороженного пугающей красотой гневной стихии. Погодная фата-моргана была просто великолепным дополнением к прекрасному спектаклю, разыгранному хозяевами. Генри и сам любил наблюдать за грозой, а здесь она была гораздо ближе, чем за окнами его дома в Санкт-Петербурге.

– Ну, я же говорил, ты уже дрожишь, – усмехнулся он через силу, стараясь отвлечься от завораживающего зрелища.

– Это не от холода – от внезапности, – улыбнулась Элеонора, повернувшись к нему. Волосы ее намокли от брызг и прилипли ко лбу, глаза горели восторгом и радостью сильнее сверкающих молний. Наверное, они так же сияли, когда Испания одерживала очередную победу. Он тоже невольно улыбнулся, но так и не нашел, что сказать – лишь развел руками.

– Кстати, спасибо за танец, – произнесла она так же просто и тепло, как всегда благодарила.

– Пожалуйста, – пробормотал Генри, опуская голову: он не привык слышать такие слова даже от друзей, потому и испугался, что выражение лица выдаст его. Впервые у него возникло двойственное чувство: с одной стороны, он на мгновение успел пожалеть, что приехал, а с другой, не мог себе представить, как смог бы жить, лишь слушая рассказы других об этой встрече. Да он бы самого себя от зависти слопал! Генри чувствовал, как глупо сейчас выглядит, и потому поспешил сказать еще большую глупость, заранее обрекая себя на лишние каверзные вопросы и ситуации: – Если хочешь, можем еще потанцевать потом.

Элеонора склонила голову набок, глядя на него с усмешкой. В глазах ее плясали бесенята.

– Почему бы и нет?

– Ничего себе громыхает! – воскликнул Конор.

Он выскочил на балкон следом за Элеонорой, Генри и Дасом, раньше, чем высыпали остальные: благо, балкон был крытый и неплохо защищал от ливня. Впрочем, если подойти к краю, легко было за пару минут промокнуть до нитки.

Молнии сверкали почти у самых стен, ломая и поджигая в роще высоченные сосны. Гром раскалывал небо прямо над головой, а ливень так и хлестал по окнам, барабанил по крыше, практически заглушая музыку даже внутри дома: пришлось почти до максимума выкрутить громкость. И все же это не помешало гостям и хозяевам столпиться у закрытых уже окон, завороженно любуясь бешеной пляской четырех стихий, что смешались в льющихся с небес потоках воды.

– Потрясающее зрелище… – прошептал Генри.

– Вы еще и погоду в тему заказываете? – усмехнулся Конор.

– Ну… – протянула Элеонора с улыбкой. – Я об этом думала… наверное, мои мысли услышали в небесной канцелярии.

Призрак выглянул из зала: видимо, в поисках собратьев по клану – и остановился на пороге, скрестив руки на груди. Он вообще был крайне осторожен и осмотрителен, особенно по части природы. Он считал, что с ней шутить не стоит, хотя и робеть перед ней тоже не резон. Бояться нужно людей, а не погоды.

– Призрак! – Элеонора обратила к гостю восторженное лицо, и тот невольно залюбовался: да, правы все-таки психологи – чувства могут творить с довольно простой внешностью удивительные вещи! – ты что там жмешься? Иди к нам! Тут такие молнии роскошные – ты бы видел!

– Вы бы лучше отошли от края, – ворчливо посоветовал лидер Реконкисты. – А то эта роскошь вам в лоб угодит.

– Да ладно тебе, Шторм, глупости-то девушкам говорить! – дружелюбно пожурил его Генри. – Здесь и вправду красиво – ты только взгляни!

– Это вы самоубийцы, – усмехнулся тот, – а я лучше издали посмотрю.

– как хочешь, – пожал плечами Генри, опираясь на мокрый парапет. – Тогда пропустишь весь фейерверк.

Он повернулся к Элеоноре и что-то тихо у нее спросил, та пожала плечами, улыбнулась… Призрак вздохнул и покачал головой. Глупости все эти светские развлечения! Люди от них голову теряют, и парень ее может потерять. Конечно, Генри человек здравомыслящий, но от большого количества выпивки еще и не такое случается. Поговорить бы с ним, на всякий случай, для профилактики…

К выходу на балкон подошел Ибарра, и лидер Реконкисты, бросив на конкурента сердитый взгляд, вернулся обратно в зал. Он и так переобщался за столом с излишне обидчивыми парнями из Альянса, и теперь хотел отдохнуть от их общества. Потому он убедил себя в том, что нужно поговорить с Хуаном, и отправился его искать. Он бегло раскланялся с Иваном, главой Доминиканцев. Лидера недавно возникшего клана – юношу Эстебана Раззильеро, который предпочитал краткое прозвище «Раз», он считал еще слишком неопытным, а потому несколько наивным. Призрак не испытывал к Армаде особенно дурных чувств, но все же полагал ее членов малышами, еще толком не разобравшимися в жизни, а потому периодически учил их уму-разуму.

Снова громыхнуло за окном, а потом вдруг весь зал и прилегающие помещения погрузились во мрак. Сперва настала тишина, потом пронесся всеобщий вздох непонимания, и наконец ворчливый голос поинтересовался:

– Это что, тоже часть представления?

– Нет, – ответил голос Хуана. – Всех прошу соблюдать спокойствие! Это всего лишь пробки! Надо пойти проверить, а вы поаккуратнее тут: не споткнитесь. Дас, Родриго, зажгите свечи. Десс, давай со мной, и захвати фонарики.

– Я так и думал, – пробормотал Ибарра, подозрения которого, похоже, начали подтверждаться. Хорошо еще если молния не попала в щиток, не то они до утра останутся без электричества.

– Сейчас все исправим, – пообещал Хуан. – Вы только в толпе хозяйку не потеряйте.

– Уж ее мы точно не потеряем, – хором заверили его Иван, Ветер и Ибарра. – Будем охранять.

– Смотрите, – усмехнулся тот. – А то она темноты боится.

– Правда, что ли, Эл? – поинтересовался Генри, для верности беря подругу за руку. – Ты, самая смелая в игре девчонка?

– Представь себе, – подтвердила Элеонора. – До смерти боюсь темноты в помещении. Еще с детства, когда родители одну в комнате оставляли.

– Значит, держись нас, – улыбнулся Конор, протискиваясь ближе к подруге, – мы тебя в обиду не дадим. Мы ведь союзники, верно?

Генри бросил на юношу свирепый взгляд: хоть здесь он мог бы и не вспоминать о политике. Впрочем, в кромешном мраке тот все равно не увидел бы выражения его лица.

К счастью, молодые помощники хозяев оказались весьма расторопными, поэтому спустя минут пятнадцать зал осветился множеством свечей и газовых ламп. Обстановка оттого стала еще более загадочной, по углам заплясали причудливые тени разных цветов и форм. Зато теперь никому не грозило споткнуться или что-нибудь своротить. Друзья Элеоноры повытаскивали откуда-то обычные музыкальные инструменты, не требовавшие подключения к электросети, и праздник продолжился. Участники бала старались не думать о возможных последствиях удара молнии: пожара нет – и слава Богу, а пробки можно и утром починить. Подогретые вином гости уже весело обсуждали случившееся и обдумывали версии, одна из которых по-прежнему предполагала наличие скрытого замысла со стороны хозяев… только вот мнения о том, кто вырубил во всем здании свет, расходились.

– Надо посмотреть, как там наш реквизит, – сообщила Элеонора извиняющимся тоном. – ведь если где-то замыкание… сами понимаете.

Никто не стал возражать – посоветовали только быть поосторожнее в коридорах. Предоставив гостям временно развлекаться самостоятельно, она направилась в дальние комнаты.

Починить проводку оказалось не особенно простым делом, поскольку ползание по всему пансионату с фонариком в поисках сгоревшего щитка – занятие даже для людей выдержанных крайне муторное и нервное. И Десс, и Хуан, и двое их спутников из «группы поддержки мероприятия» к тому моменту, как нашли источник замыкания, успели просто озвереть. По приблизительным подсчетам время починки растянулось бы до часу, а то и двух ночи. А чуть позже выяснилось, что большую часть неполадок вообще удастся устранить только при дневном свете.

– Может, до утра подождем? – предложил помощник Хуана Пауль, грузный добродушный здоровяк, игравший в постановке главного пирата. – Все равно ж ничего не видно! А здесь один посторонний проводок задень – и неизвестно, чем дело кончится.

– Что ж, народ до утра при свечах оставлять? – нахмурился организатор мероприятия.

– А почему нет? В средние-то века никакого электричества не было!

– Нет, все-таки не дело, – покачал головой Хуан. – Мало ли что может случиться. Мы ведь ни один прибор включить не сможем, даже мобильники не подзарядим. Это только поначалу все кажется забавным… Мы-то с вами привыкли к выездам в лес на несколько суток, а они – народ, привыкший к цивилизации.

Спор рисковал затянуться: ребятам хотелось поскорее вернуться к гостям, а хозяевам – все-таки возвратить празднику его обычное, а не авральное состояние. Было обидно и даже немного стыдно перед друзьями: пригласили, организовали, а порядок навести не сумели. Ведь все привыкли, что у Грандов «все под контролем»! Парни молча стояли друг против друга, не желая уступать.

– Ладно, Хуан, – произнес Десс, видя, что противостояние ни к чему путному не приводит, – иди к гостям: ты все-таки хозяин бала. Мы тут сами справимся… а с чем не справимся – доделаем утром.

Друзья опять молча переглянулись.

– Давай, слезай со стремянки, ты больше не капитан – с усмешкой добавил Десс, обращаясь к «начальству». – тебя гости ждут, а без нас они еще обойдутся.

Хуан вздохнул, сперва хотел было возразить, но потом махнул рукой: Десс был парнем настойчивым, и если ему что приходило в голову – он упирался и невозможно было его переубедить, не имея столь же железобетонных аргументов, как у него самого.

– А вы уверены, что справитесь без меня? – привел он последний довод в свою пользу.

– Уверены, – отвечал молодой человек, проверяя запасной фонарь. – Мы скоро к тебе присоединимся.

Гранд кивнул, пожелал удачи помощникам и, оставив план пансионата с подробными инструкцями, отправился назад, в главный зал. Он уже спокойно ориентировался в коридорах без фонарика. да и что могло здесь измениться за столь короткое время? Поэтому подвернувшийся под ногу неизвестный предмет стал для него полной неожиданностью. Молодой человек споткнулся и, если бы не порядочный опыт изучения боевых искусств, непременно потерял бы равновесие и стукнулся обо что-нибудь головой.

Первой реакцией было удивление. Когда он шел вместе с ребятами в противоположную сторону, ничего такого под ноги не попадалось. Осторожно, чтобы еще чего-нибудь еще не задеть, Гранд опустился на корточки и пошарил по полу. Сперва поиск не принес никаких результатов. Лишь просунув руку под старый стеллаж, он нащупал какую-то непонятную вещь. Предмет поначалу показался простой металлической рюмкой, пусть и несколько необычной формы.