Второй шанс для героя. повесть

– Ты еще больше повеселишься, когда я тебе вот что скажу: забудь о том, что ты родом из Питера и игрок онлайн-игры. На дворе семнадцатый век, и мы с тобой не в Клину, а в Версале. Придется с этим смириться.

Ибарра от неожиданности раскрыл рот, желая возразить, но все слова куда-то делись. Хуан напоминал бы ему сейчас сумасшедшего, которого надо бы как можно скорее госпитализировать – или же злого комика… если бы не внешнее сходство. Если слова еще могли его обмануть, то глаза – ни за что. Молодой человек только беспомощно смотрел на друга, делая какие—то непонятные жесты.

– Чтобы ты окончательно поверил… только без обид… – произнес собеседник, вытаскивая из-за пояса кинжал. Ибарра не успел даже моргнуть, как сверкнуло лезвие, на миг стало больно, и на ладони его блеснула алая капелька. Лидер Альянса зажмурился, потом открыл глаза, но реальность не спешила меняться.

– Теперь поверил? – грустно усмехнулся Хуан, убирая кинжал. – Вот то-то же!.. – он вздохнул и продолжил безнадежным тоном: – Я тоже вначале не верил…

Молчание повисло над столом; молодые люди смотрели друг на друга, не в силах до конца поверить в происходящее, но также и не вольные ничего изменить. Лишь спустя минуты три Ибарра рискнул нарушить молчание: какой-никакой разговор все же указывал на то, что он еще жив и не сошел с ума окончательно, хотя и был к этому близок.

– Хуан… прости, Ваше высочество… А ты меня… не дуришь?

– Очень мне это надо! – фыркнул тот, задумчиво кроша хлеб. – Я был бы счастлив оказаться сейчас дома, в Москве!

– Как же мы сюда попали?

Вопрос был риторический, Ибарра и не ожидал получить на него хоть сколько-нибудь вразумительный ответ, поэтому дальнейшие слова товарища по несчастью показались ему сумбурной выдумкой в стиле голливудских блокбастеров:

– Когда мы снимали пансионат на выходные, один тип из деревни болтал, будто с домом что-то не так. А вчера мы обнаружили, что кто-то вскрыл дверь в запертую часть…

– В западное крыло? Куда не пускали? – нахмурился Ибарра. – И что тогда?

– Слушай дальше: Элеонора обнаружила пропажу своей рукописи. Той самой, про которую говорилось накануне… Потом – помнишь грозу? – осведомился Хуан и, дождавшись неуверенного кивка, продолжил: – Как мы потом поняли, это была не совсем обычная буря. Хочешь – верь, хочешь – нет, но той ночью открылся проход в параллельный мир, чем-то схожий с нашим. И мы угодили как раз туда… Жизнь здесь идет наполовину по сценарию игры, наполовину по той рукописи. А мы – персонажи и жители этого мира, понятно?

– Нет, – честно признался Ибарра, тряхнув головой для полноты образа. – Но продолжай, заинтриговал.

– Кто кем стал и сколько нас здесь, я не знаю. Как выбираться – тоже, но, подозреваю, что нужно собраться всем вместе и поглядеть, что там сказано в книге. Там может быть ответ.

– Как же ты узнал про меня? – недоверчиво прищурился Ибарра, все еще отказываясь принимать слова друга за действительность, а не за бред сумасшедшего.

– Не поверишь – по фамилии, – усмехнулся Хуан. – Ты будешь смеяться еще больше, но командир нашей охраны – Шурик из Доминиканцев… Остальных я планирую вычислить тем же способом, что и тебя, вот только для этого придется ехать в Испанию…

– В Испанию?

– А мы, по-твоему, где? – буркнул Хуан.

– Да, Франция, помню!.. – Ибарра махнул рукой. – А как ты себе это представляешь?

– Разумеется, действовать придется тайно – усмехнулся собеседник. – Не думаешь же ты, что нас так просто отпустят? Не забывай, кто мы теперь… Так что возьмем лошадей (надеюсь, ты хоть приблизительно помнишь, как ездить верхом), доедем до Фландрии, в порту сядем на корабль. Что думаешь?

Молодой человек искоса взглянул на собеседника, потом на свою порезанную ладонь и вздохнул:

– Бред. И почему я во все это верю?..

– Можешь не верить, – развел руками Хуан, по голосу которого было слышно, что он собирается обидеться всерьез. – Но тогда выбирайся отсюда сам. У нас хотя бы есть план и кое-какая информация. А у тебя?

Ибарра молчал. Происходящее сильно напоминало злую шутку, и он ждал, что вот-вот откуда-нибудь из-за угла выскочит толпа знакомых людей и будет смеяться над его простотой. Но время шло, а ничего такого и не думало происходить. Ладонь ныла, вдобавок еще и желудок начал требовать пищи, а головная боль – успокоения. Просто страшный сон какойто… Может, они все-таки сошли с ума?

– думаешь, я наврал или спятил? – озвучил Хуан его незаданный вопрос и снова невесело усмехнулся: – Я был бы рад сделать то или другое, но эта шутка – не наша. И когда я узнаю, кто виноват – разберусь с ним лично.

– Если успеешь, – вдруг произнес Ибарра неожиданно для себя резко и жестоко. Апатия прошла, уступив место злости. – Ты правда считаешь, что дело в рукописи?

– Не думаю, – отмахнулся Хуан, – но она может нам помочь. Ведь Элеонора – писательница, она наверняка что-нибудь придумает. Ей такие сюжеты приходят в голову, какие нам с тобой и спьяну не померещатся!

– Это точно, – пробормотал молодой человек, разглядывая пустой бокал. Ничего не оставалось, кроме как довериться Хуану, который то ли и впрямь знал больше, то ли просто обладал больным воображением, но при любом раскладе оставался в выигрыше. Да и в беде лучше держаться вместе. Правда, он понятия не имеет, как обращаться со шпагой, заряжать старинные пистолеты и ездить верхом, зато хотя бы понимает, что говорят окружающие… Поэтому Ибарра решил либо извлечь из дурацкой ситуации максимум пользы, либо поймать приятеля на лукавстве.

– Как думаешь, где могут быть остальные? Ты помнишь, как было в тексте?

Судя по тому, как затуманился взгляд Хуана, его явно занимал тот же вопрос.

– Ну, боюсь, что часть наших сейчас в Новом свете. И добираться им сюда довольно долго… А вот другая часть – в Испании или во Франции… Беда только в одном…

– В чем же?

– А в том, что я пока считаю только наших друзей и союзников… а ведь по закону сохранения силы здесь могут появиться и враги.

Ибарра вздохнул. Он ждал этой фразы, хотя надеялся, что она так и не прозвучит. Ведь врагом мог оказаться любой. А здесь недолго и на костер, и на виселицу отправиться, если, конечно, Хуан не ошибается… будем надеяться на лучшее, но ожидать чего похуже. Он с минуту помолчал, потом наклонился к собеседнику и произнес – тихо, четко, дабы избежать неверного толкования:

– Не думай, что я тебе конца поверил, ибо поверить в такой бред может только псих. Но я пойду с тобой, просто потому, что у меня нет выбора, а там поглядим.

– Спасибо, – произнес Хуан с мягкой улыбкой, но что-то в ней заставило Ибарру внутренне содрогнуться. – За честность спасибо. Это, пожалуй, лучшее, что ты мог сказать, – он взял со стола колокольчик и позвонил в него. Высокий чистый звук разнесся по комнате, и через несколько секунд появился слуга с кувшином вина. – Только не запутайся, дорогой друг, помни, кто ты.

Ибарра молча кивнул, приступая к завтраку. Эта странная игра понемногу начинала его занимать. Интересно, какую следующую фишку от головоломки он должен будет отыскать и поставить на место? А головоломки он любил.

– Может, партию в шахматы? – улыбнулся он, вспомнив прозвище, которое получил с легкой руки Элеоноры.

– Лучше пофехтуем, – также с улыбкой ответил Хуан. – Для тренировки. Ну, и разберем дела, которые у нас накопились. Алехандро там оставил на столе стопку.

– Что ж, поглядим, – хмыкнул Ибарра, налегая на омлет с ветчиной, который оказался удивительно вкусным, хоть и был приготовлен несколько веков назад. Если уж такое снится, то лучше подольше не просыпаться. В конце концов, ему очень даже нравилось быть герцогом.

Он встретился взглядом с Хуаном и прочел в его глазах такую решимость, какая ему самому уже давно и не снилась. Этот человек ради достижения своей цели способен на многое… если только не переволнуется и не перегорит. Но здесь, похоже, был не тот случай. Он перевел взгляд на бокал, на этот раз уже полный, и сосредоточился на нем, прогоняя дурные предчувствия. Пожуем-увидим…

– А что ты сам-то думаешь? Как будем выбираться? – бросил Генри, мрачно глядя на друга.

– Для начала встретимся с Элли и послушаем, что она скажет, – Грейди пожал плечами. – Все-таки она, как-никак, писатель. Придумает что-нибудь.

– Ну конечно, давай все вешать на других! – всплеснул руками Генри. – А сами мы на что?

– А ты видишь другой выход? – собеседник вскинул брови и сделал приглашающий жест. – Ну, валяй, предлагай!

Молодой человек лишь покачал головой, отмахнувшись от друга, как от назойливого комара. Теперь еще этот будет давить на его любимую мозоль.

В дверь постучали, прервав их едва начавшийся спор, чему обе стороны были в глубине души благодарны.

– Антрэ! – бросил Генри, не задумываясь о том, на каком языке разговаривает. Дверь скрипнула, и из проема послышался мальчишеский голос:

– Бон жур, мсье! Госпожа просит вас к себе.

Друзья разом обернулись. В дверях стоял юноша в мундире лейтенанта. Белокурый, румяный и синеглазый, он был лишь немногим старше слуги и совершенно не походил на типичного испанца.

– Привет! – улыбнулся Грейди и прежде, чем Генри успел его остановить, спросил: – Ты кто будешь?

– Альбер, ваша милость, – парень отсалютовал по-военному. – Помощник коменданта форта и посыльный сеньоры Элеоноры. Она желает видеть вас обоих.

Грейди на миг повернулся к другу, чтобы бросить на него выразительный взгляд, в котором читалось «Я же говорил!» – и снова вернулся к гостю:

– Передай госпоже, что мы будем сию минуту. Куда нам идти?

– В библиотеку. Вас проводить?

– Было бы неплохо, – Грейди говорил быстро, без пауз, не давая другу вставить хоть слово и, как ему казалось, все испортить. – Когда вы поживете с мое, юноша, вы поймете, что значит действительно много вина.

Белобрысый смущенно улыбнулся и кивнул. Грейди поднялся с кресла, и Генри ничего больше не оставалось, кроме как последовать за ним. Чем дальше, тем меньше ему нравилось лично принимать участие в происходящем. Мало того, что невесть с какого перепою он вдруг проснулся утром в средних веках, так еще вдобавок должен был помнить и знать все, что полагается благородному юноше того времени… К тому же неизвестно, как и когда он вернется домой, а ведь там тоже остались люди, которые о нем беспокоятся и по которым он сам, без сомнения, будет скучать, да еще работа, которой, хоть она и не была самым любимым делом в его жизни он все же дорожил… но осознал это только сейчас, обдумывая происходящее. Его ж наверняка уволят, если он прогуляет неделю-другую без предупреждения и уважительной причины. А как объяснить свое отсутствие? Если он заявит шефу, что не вышел на работу по причине попадания в другое измерение, его в сочтут клиническим сумасшедшим, а то и решат, что издевается – и тогда дорога ему в психушку либо на улицу без выходного пособия.

Генри плелся следом за гордо вышагивающим товарищем и старался думать пореже и поменьше, иначе настроение тут же начинало катиться вниз с такой скоростью, что поднять его хотя бы до нуля становилось невыполнимой задачей. Он и раньше завидовал умению Грейди сохранять невозмутимо-приподнятое настроение почти в любой ситуации, а сейчас при взгляде на приятеля просто хотелось его убить (дабы не смущал ум).

Когда у одного из поистине нескончаемых коридоров обнаружился-таки конец, их провожатый свернул направо, и они оказались в небольшом круглом помещении, из которого вели четыре прохода в четыре двери – по расположению сторон света. Паркет изображал розу ветров, и двери располагались на четырех ее основных направлениях (будто указывали, куда нужно повернуть, чтобы гости и хозяева случайно не заплутали), а проходы – на промежуточных. Окон не было, но свет откуда-то сочился – то ли из-за барельефов, то ли с потолка.

Парнишка стоял сейчас напротив восточной двери, в ожидании, когда друзья наконец соберутся с духом и силами. На это потребовалось примерно минут пять: Грейди – чтобы рассмотреть все завитушки и рисунки на стенах, полу и потолке, Генри – запихнуть поглубже в долгий ящик каннибальские мысли насчет тех, из-за кого он так влип. По прошествии этой паузы Альбер критически осмотрел обоих с ног до головы, подобно старой нянюшке поправил им воротнички, манжеты и перевязи, смахнул с камзолов несуществующие пылинки, затем – по всей видимости, удовлетворившись результатом – кивнул и распахнул дверь.

Первым, что бросилось в глаза, был яркий свет, который заполонил собой все пространство и на несколько мгновений ослепил друзей. Когда же глаза, наконец, привыкли, перед молодыми людьми предстала огромная полукруглая зала с высоким потолком. Три французских окна с раскрытыми шторами располагались на противоположной от двери стене, а все остальное пространство было заполнено книгами. Книги, книги, книги. Полки, шкафы, сундуки – и снова книги, книги, книги. Большие и маленькие, почтенные фолианты в старых истертых переплетах и совсем новенькие корешки. Столько книг одновременно Генри прежде видел только в государственных библиотеках. Интересно, существует ли на свете книга, копии (или даже первоиздания) которой здесь не было бы?

Заглядевшись на всю эту красоту, Генри не обратил внимания на то, что дверь за ними тихонько закрылась, и они остались одни на милость обитателей комнаты. Следующий звук громыхнул в его ушах так, как будто на голову надели медный таз и со всей силы шарахнули по нему молотком. На деле это Грейди вполголоса обратился к другу с вопросом:

– Интересно, зачем нас сюда позвали? – спросил приятель у окружающего воздуха, явно не стремясь узнать ничье мнение, но Генри предпочел отнести вопрос на свой счет.

– Все просто: нас убьют, забальзамируют и замуруют в стенку. После этого уже ни одна полиция не найдет – разве что археологи, лет через пару тысяч.

Грейди повернулся и смерил друга недовольным взглядом:

– Откуда такой пессимизм?

– Мне неясно, откуда у тебя оптимизм, – проворчал Генри. – Наверно оттого, что мы пока еще живы, здоровы и на свободе. Хотя насчет последнего уже можно поспорить… я уж не говорю о нашем давно потерянном рассудке!

– Ты слишком драматизируешь, – отмахнулся Грейди. – Жизнь прекрасна. Когда еще получится побывать за границей на халяву? Считай, что ты в турпоездке, в спецтуре по местам боевой славы Испании.

– Ладно уж, – мрачно отозвался его спутник. – Кто только будет за нее платить, а если мы – то чем?

Получить ответ на эту загадку не удалось, поскольку их спор прервал звонкий и донельзя знакомый голос:

– Здравствуйте, господа. Как отдохнули?

Оба разом обернулись к источнику голоса. Сперва тихо присвистнул Грейди, а за ним и Генри потерял дар речи. Справа от них между стеллажами стояла молодая женщина, богато и причудливо одетая. Если бы они на недавней вечеринке не видели подругу в средневековом наряде, то ни за что бы ее не признали. В испанском платье, шитом золотом, украшенном тонким кружевом и драгоценными камнями, она казалась ожившим портретом кисти великого художника, который писал настолько правдиво, что сумел передать даже выражение глаз – дерзкое, уверенное, с легкой насмешкой.

Генри долго всматривался в лицо собеседницы, стараясь найти хоть какой-то изъян, непохожесть, малейшее отличие от оригинала, но тщетно. Более того, вскоре «объект наблюдения», которому надоело стоять на месте без дела, нетерпеливо переступил с ноги на ногу и осведомился:

– Ну, чего смотрите? Я вам что, картинка?

Генри нахмурился, потом попытался улыбнуться (получилось плохо), потом вновь нахмурился и осторожно переспросил:

– Эл?

– А кто еще? – буркнуло «явление с портрета» и добавило уже громче и отчетливее: – Я вас ждала. Прошу.

Женщина повернулась, шелестя платьем, знаком пригласила друзей следовать за собой и направилась куда-то в глубь зала. Молодые люди недоуменно переглянулись, но возражать не стали. Нервный тон подруги наводил на невеселые мысли, а поскольку она явно лучше здесь ориентировалась, чем они, дешевле было подчиниться.

Свернув за один из шкафов, друзья обнаружили небольшой «читальный уголок» – столик и два низких дивана с множеством подушек. На столике стоял письменный прибор, и в беспорядке валялись исписанные листки, а также лежало несколько раскрытых книг. Элеонора устроилась в уголке одного из диванов и задумчиво посмотрела на гостей снизу вверх.

– Присаживайтесь, господа, – произнесла она уже спокойнее, – здесь нас никто не подслушает и не потревожит. Разговор предстоит неприятный.

Молодые люди молча повиновались, но едва тело утонуло в мягкой роскоши, как темперамент Генри вырвался наружу в виде потока бурных восклицаний, которые до того копились и множились в его страдающей голове.

– Эл, что, черт побери, здесь происходит?! Что мы здесь делаем?! Что вы устроили на своей вечеринке? Мы же оказались хрен знает где, если, конечно, я благодаря вам не спятил и это не игра моего воображения!

Элеонора молча выслушала его, выдержала паузу, а затем заговорила – медленно и спокойно, но от ее тона по спине у обоих пробежал холодок:

– Во-первых, не поминай черта, а то явится. А еще за такое могут и на костер отправить, если будешь упорствовать. Здесь с этим делом мешкать не принято. А я бы вам не советовала умирать: еще неизвестно, проснетесь ли вы после этого дома в своей постели или сгинете навсегда.

– Конечно! – саркастически поддержал ее Грейди. – Это ж не компьютерная игрушка!

– Где мы? – пропустив мимо ушей его комментарий, поинтересовался Генри.

– В Испанской империи. Где-то на Карибах, я сама еще не до конца уверена.

– Как же нас сюда занесло?

Вопрос был почти риторическим, и друзья не особенно рассчитывали получить на него ответ, но, тем не менее, он прозвучал:

– Полагаю, все дело в том месте, где мы собрались. Люди болтали что-то об аномальной зоне, но я думаю, тут другая причина. Помните, как погас свет во всем пансионате? По первоначальной версии, в трансформаторную подстанцию ударила молния. Но дело в том, что грозы как таковой в тот момент не было, да и щиток при осмотре оказался исправным, – она снова сделала паузу, а потом вдруг спросила: – Вы верите в существование параллельных реальностей?

Грейди хмыкнул, Генри пожал плечами.

– Тогда придется поверить, пусть это и жестокий способ пробуждать веру, – продолжала собеседница. – Видите ли, мы сейчас находимся… ммм… в средневековье, но не совсем настоящем, а отчасти внутри моего романа. Судя по тому, что мне удалось выяснить, все, с кого писались герои этой книги, могли оказаться здесь. Я, по крайней мере, знаю про еще двоих, помимо вас. Во время бури в нашем пансионате создалось что-то вроде «пространственно-временной воронки». Не стану вдаваться в терминологию, но если говорить простым языком, на месте проведения встречи сейчас «зона перехода». И, возможно, ключ к разгадке лежит в рукописи. Повторяю – возможно, а не обязательно.

– Так за чем же дело стало? – воодушевился Грейди. Он говорил так, будто для него путешествие в параллельный мир привычнее утренней чашки кофе, и занимается он этой белибердой раз по десять на дню. – Давай достанем ее, пролистаем, найдем ключ, будь он неладен, и вернемся домой! А то здесь, конечно, прикольно, но, честно говоря, я чувствую себя как на корове седло.

– Тогда привыкайте, – так же невозмутимо парировала Элеонора, и на нее уставились два недоуменных взгляда. – Во-первых, надо найти остальных: не бросать же их на произвол судьбы! Во-вторых, должна вас огорчить: рукописи у меня нет, и у кого из наших собратьев по несчастью она оказалась, мне неизвестно. Знаю только, что ее кто-то спер из подсобки еще во время вечеринки.

– С чего нам тогда вообще знать, что она здесь? – буркнул Генри. Сомневаться в том, что они попали в беду не одни, ему даже в голову не пришло.

– С того, что именно ее поиски привели сюда меня, – отвечала Элеонора и продолжала: – Так что всем нам придется запомнить несколько простых правил, и если мы будем их соблюдать, то не только не угодим на тот свет, но и сумеем вернуться домой, так сказать, без потерь. Это-то ясно?

– Ясно, ясно, – огрызнулся Генри. Его грызла злость, он чувствовал себя полным идиотом, и чувство это было не из приятных. – Не ясно другое: ты смеешься или издеваешься? Ты бы себя со стороны слышала!

– Да ладно тебе! – шепнул Грейди. – Она ж не нарочно!

Но Элеонора и сама прекрасно могла постоять за себя. Она пожала плечами, всем своим видом говоря: «Ну, как знаешь. В таком случае разбирайся сам». И Генри пришлось смириться: разбираться самому хотелось еще меньше.

– Извини, – произнес он, по-прежнему не веря ни друзьям, ни глазам. Молодой человек все ждал момента, когда, наконец, очнется (пусть даже и в психушке, Бог с ней!) и этот дикий бред останется позади. – Просто мне кажется, что я случайно нанюхался какой-то гадости…

– Возможно, что и так, – ухмыльнулся друг, – но в таком случае мы оба обкуренные.

– Нет, – Генри ткнул приятеля пальцем. – Просто ты – часть моего глюка!

– Хватит вам! – оборвала их Элеонора, тихо, но так резко, что у обоих отпало желание продолжать перебранку. – Если вы плохо помните историю средних веков – так я вам напомню. В Испании правит в первую очередь Инквизиция. Для них отправить вас на костер – плевое дело. Далее запомните, – продолжала она, – здесь вы благородные люди, графы. Вести себя придется соответственно. Но с этим я помогу: моя библиотека к вашим услугам.

– Но… Эл… пойми, я – не мой персонаж, – попытался оправдаться Генри, – я не умею фехтовать, я…

– Фехтование – не проблема, – успокаивающе улыбнулась девушка. – Навыки твоего персонажа должны были сохраниться. Стрелять ты умеешь, управлять кораблем… думаю, и с этим справишься. Научиться ездить верхом не так сложно, если ты хоть раз сидел на лошади не на корде в зоопарке. Остальное – с помощью книг.

Генри хотел спросить что-то еще, но потом раздумал. Он по-прежнему ни черта не понимал, и чем дольше слушал, тем больше запутывался. Рукопись, ребята, средневековье, Карибы… Инквизиция! Смешно и страшно. Смешно звучит, а страшно – если подумать о последствиях. Он взрослый здравомыслящий человек… а тут такое!

Вместо него заговорил Грейди. Когда его несло, рот у него закрывался, только если говорил кто-то другой – а сейчас его именно несло.

– А откуда у тебя такие сведения? Ты часто здесь бываешь?

– Смешно, – поморщилась Элеонора и пояснила уже мягче: – я хорошо знаю сюжет. А когда увидела, что все идет согласно ему, поняла: всех вас наверняка постигла одна и та же судьба. Жаль только, мои ребята далеко. Большая часть, скорее всего, с Хуаном, а он, если верить книге, должен быть в Мадриде.

– Это почему? – недоверчиво нахмурился Генри.

– Позже расскажу, если ты еще не успел прочитать. Пока советую взглянуть на ваши родословные – я там книги на столе оставила. Вечером, когда станет прохладнее, потренируемся в фехтовании – мне тоже разминка не помешает. Да и по городу прогуляемся, я надеюсь встретиться с кем-нибудь еще.

– Ну, хорошо, если мы – испанские доны, – продолжал свой допрос Грейди, давая другу время сориентироваться (Генри и раньше хвалили за «светлую голову», так что для него не составило труда сложить два и два, чтобы получить пять), – то кто же тогда ты?

Элеонора подняла бровь в насмешливом изумлении, потом театрально потупилась и произнесла ничего не значащим тоном:

– Инфанта. Ваша будущая королева.

– Ни хрена себе! – вырвалось у собеседника, другой же взглянул на нее еще более недоверчиво, чем прежде.

– С чего бы так?

– Ты забываешь, дружище, что это моя книга, – напомнила хозяйка, – а назови мне хоть одного автора, который хотя бы в одной из своих книг не сделал бы главного героя отпрыском королевской крови!

Аргумент был исчерпывающим. Грейди хмыкнул, Генри скептически пожал плечами, скрестил руки на груди и взглянул на подругу с плохо скрываемым сарказмом.

– Я тебя очень уважаю, Эл, но, по-моему, ты выдаешь желаемое за действительное. А если у тебя есть план, неплохо было бы поделиться с друзьями.

Молодая женщина кивнула.

– Извольте. Пока я здесь тайно, так что есть возможность найти корабль, собрать наших оставшихся «подкидышей» и отправиться в Испанию. Как только соберемся вместе и найдем рукопись – будем выбираться. Осталось только выяснить, к кому она попала.

– А просто написать новую – не судьба, твое величество? – недовольно бросил Грейди.

– Не забывай, что живем мы все равно по законам старой. Я уверена – чтобы начали действовать законы новой, придется сперва уничтожить первую. И кстати, – она исподлобья взглянула на Генри, – прекрати называть меня «Эл»! Я для вас теперь – донья Элеонора.