Ресторанчик «Камогава»

1

Оставив позади храм Хигаси Хонган-дзи[2], Хидэдзи Кубояма[3] невольно приподнял воротник плаща. Холодный ветер кружил в воздухе пожухлые листья.

– Не иначе, как с горы Хиэй[4] задуло… – В ожидании, пока светофор загорится зеленым, Кубояма нахмурился.

В низине, где расположен Киото, в разгар зимы всегда бушуют ледяные горные ветра, обрушивающиеся на город с трех сторон. Недаром же в народе говорят, что киотский бриз пробирает до самых костей. В Кобэ, где родился и вырос Кубояма, с горы Рокко тоже постоянно веет прохладой, но ощущается это все же совсем по-другому.

Кубояма шагал по улице Сё мэн-доори. Вдалеке, если приглядеться, можно было различить заснеженные вершины гор Хигаси.

– Простите, а нет ли где здесь поблизости закусочной? Называется «Камогава», – спросил Кубояма у почтового служащего, проезжавшего мимо на красном мотоцикле.

– Камогава, говорите? От того перекрестка второй дом. – Служащий с чрезвычайно деловитым видом указал на правую сторону улицы.

Перейдя дорогу, Кубояма оказался у жилого здания.

Двухэтажное строение совсем не походило за забегаловку, однако, похоже, когда-то тут все-таки имелась и вывеска, и витрина с выставленными на ней пластиковыми образцами блюд. На стене в двух местах виднелись покрытые белой краской квадраты с неровными краями. При этом здание все же не производило того тягостного впечатления, что возникает обычно при виде опустевшего дома, – напротив, здесь все дышало человеческой теплотой, как будто заведение еще работало.

Своим неприветливым видом строение, конечно, отпугивало случайно забредших сюда прохожих, но с другой стороны, посетителей манили витавшие в здешнем воздухе характерные ароматы еды, а изнутри доносились обрывки непринужденной беседы.

– Да, очень в духе Нагарэ, – пробормотал Кубояма, который, глядя на это здание, вспомнил бывшего коллегу, Нагарэ Камогаву. Теперь-то они уже оба на пенсии, но так вышло, что первым ушел с работы более молодой Нагарэ.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Кубояма наконец потянул в сторону алюминиевую раздвижную дверь закусочной.

– Добро пож… Ох, да это же дядюшка Кубояма! – Коиси так и застыла, держа в руках круглый поднос.

Кубояма впервые увидел Коиси, единственную дочь Нагарэ, когда она была еще совсем маленькой.

– Коиси, да ты совсем выросла! И такая красавица стала, – сказал Кубояма, снимая пальто.

– Хидэ, ты ли это? – Из кухни показался Нагарэ Камогава в белом одеянии.

– Все-таки застал тебя. – Кубояма, широко улыбаясь, повернулся к Нагарэ.

– Хорошо, что ты к нам заглянул! Присаживайся. Забегаловка у нас, конечно, паршивая…

Нагарэ протер полотенцем красное сиденье алюминиевого стула.

– Значит, чутье меня не подвело, – хмыкнул Кубояма. Усевшись, он принялся отогревать дыханием окоченевшие пальцы.

– Сколько же лет прошло? – Нагарэ снял белую шапочку.

– С похорон твоей жены не виделись, кажется.

– Ты меня тогда очень выручил. Спасибо большое! – Нагарэ поклонился, а вслед за ним и Коиси.

– Вы чем благодарить, лучше бы покормили меня! А то совсем оголодал, – улыбнулся Кубояма, краем глаза заметив посетителя, с аппетитом поглощавшего рис с мясом.

– Так, ну раз ты у нас впервые, положись на мой вкус. Доверишь мне выбор блюд? – спросил Нагарэ.

– Куда деваться. – Кубояма и Нагарэ встретились взглядами.

– Сейчас все будет готово. Подожди чуток. – Нагарэ нахлобучил свою шапочку и двинулся к кухне.

– Помнишь, что я скумбрию не ем? – спросил вдогонку Кубояма, потягивая мелкими глотками чай.

– А как же. Все-таки сто лет тебя знаю, – повернулся к нему Нагарэ.

Кубояма огляделся вокруг. Из пяти мест за стойкой бара, отделявшей основной зал от кухни, занято было лишь одно. Столик на четверых тоже пустовал. Ни на стенах, ни на столах не было ни одного меню. Стрелки на стенных часах показывали десять минут второго.

– Коиси, можно еще чаю? – попросил мужчина, евший рис. Его миска к тому моменту уже опустела, и он отставил ее в сторону.

– Тебе, Хиро, стоило бы жевать помедленнее. Есть быстро вредно для пищеварения. – Коиси наклонила над его чашкой чайничек, изготовленный в характерной для Киото манере «киёмидзу»[5].

– Такая красотка, а все еще не замужем, похоже, – отметил Кубояма, поглядывая то на Коиси, то на посетителя по имени Хиро.

– Думаю, все дело в ее чересчур высоких запросах, – подмигнул Нагарэ, появившийся из кухни с подносом еды. Коиси бросила на него злобный взгляд.

– Ну и грубиян же твой папаша. – Кубояма удивленно уставился на обоих.

– Каюсь, попался. Ну что ж, будем тебя кормить – только не жди каких-нибудь изысков, у нас такого не водится. Подаем мы, как сейчас модно говорить, «домашнюю киотскую кухню». Раньше такую было за деньги не поесть. Хидэ, ты ведь не против отведать чего-то эдакого? – Нагарэ, одну за другой снимая с подноса миски и тарелки, расставлял их на столе.

– Вот это да! А ты, Нагарэ, как я посмотрю, чутья не утратил, – пробормотал Кубояма, взглядом провожая посуду.

– Жареный тофу[6] с бурыми водорослями, – продолжал тем временем Нагарэ, – Крокеты. Тушеная кикуна[7] под соусом. Вареная сардина. Запеченный тофу с овощами. Свиные ребрышки, вываренные в крупнолистовом киотском зеленом чае. Соевая спаржа с соленой сливой. Ну и, конечно, маринованные овощи – Коиси сама делала. В общем-то, ничего особенного. По мне, так самое вкусное здесь – это рис сорта Госю[8], ты только погляди, сварен по всем правилам, да мисо[9]-суп с креветками и бататом. Пожалуйста, угощайся! И не забудь хорошенько поперчить суп, так скорее согреешься.

Кубояма только молча кивал, слушая болтовню Нагарэ, но глаза его хитро поблескивали.

– Угощайтесь, дядюшка. Пока не остыло! – поторопила Кубояму Коиси.

Кубояма поперчил суп и поднес миску ко рту. Сначала он ощутил вкус бульона, затем распробовал и креветок с бататом. Тщательно пережевывая кусочки, Кубояма опять одобрительно закивал.

– Как вкусно!

Взяв в левую руку мисочку тонкой работы, наполненную рисом, а в правую – палочки, Кубояма на мгновение задумался, а затем потянулся к одному из маленьких блюдец с закусками. Он положил ломтик свинины в соусе на белоснежный рис, а затем все вместе отправил в рот. Когда Кубояма дожевал, уголки его рта растянулись в довольную улыбку. С наслаждением он разгрыз хрустящую панировку крокета. А стоило только положить в рот кусочек запеченного тофу, как тут же он ощутил тонкий вкус бульона, разливавшегося по языку. Несколько капель попало на подбородок, и Кубояма утер лицо рукой, в которой держал палочки.

– Хотите еще риса? – Коиси протянула ему круглый поднос.

– Пожалуй. Давненько не ел такого вкусного. – Кубояма, расплывшись в улыбке, передал ей миску.

– Сейчас принесу. – Коиси подняла поднос и скрылась на кухне.

– Ну что, понравилось? – Вместо Коиси рядом с Кубоямой теперь возник Нагарэ.

– Не то слово. Никак не могу поверить, что человек, приготовивший все эти восхитительные кушанья, дышит со мной одним воздухом и ходит по одной земле!

– Да ну тебя, перестань! Я ведь теперь всего лишь старикашка, что держит жалкую забегаловку, только и всего, – скромно опустил глаза Нагарэ.

– Дядюшка Кубояма, а вы чем сейчас занимаетесь? – спросила Коиси, протягивая Кубояме миску, доверху наполненную рисом.

– В позапрошлом году по возрасту пришлось уволиться с прежней должности. Теперь работаю в охранном агентстве в Осаке.

Кубояма прищурился, глядя на белоснежную шапку риса, возвышающуюся в миске, и вновь взял палочки.

– Как говорится, спустился с небес на землю. Старый служака теперь в частной конторе. Неплохо, неплохо. А все-таки, ты совсем не изменился! Все тот же невозмутимый Кубояма.

Нагарэ с Кубоямой переглянулись и расхохотались.

– С этой закуской из кикуны ты хорошо придумал. Что, как не ее фирменная горчинка, есть настоящий вкус Киото?

Кубояма, доев тушеную кикуну с рисом, захрустел маринованным огурцом.

– Если хочешь, можем и тядзукэ[10] сообразить. К нему и наша сардина-курама отлично подойдет. Коиси, принеси-ка нам горячего чаю!

Коиси тут же возникла с глиняным чайничком, словно ожидала, что Нагарэ это предложит.

– А что, в Киото такую сардину называют «курама»? У нас в Кобэ варенная с перцем рыба – это «арима».

– Какой же ты все-таки дотошный, когда дело доходит до малой родины! В конце концов, черный перец выращивают и в Кураме, и в Ариме[11], так что невелика разница.

– А я и не знала, – сказала Коиси.

Доев тядзукэ, Кубояма воспользовался зубочисткой. Затем, отложив ее в сторону, глубоко вздохнул.

Справа от барной стойки синяя занавеска отделяла основной зал от кухни. Пока Нагарэ сновал туда-сюда, Кубояма смог разглядеть, что в глубине кухни в одном из углов на полу постелены циновки-татами[12] и устроен небольшой, но изысканно украшенный алтарь.

– Не против, если я взгляну?

Коиси провела Кубояму к алтарю.

– Дядюшка, да вы как будто помолодели. – Положив руки ему на плечи, Коиси вгляделась в лицо Кубоямы.

– Скажешь тоже, Коиси, – усмехнулся тот. – Дядюшке уж шестьдесят стукнуло. – Кубояма зажег ароматическую палочку и поднялся с дзабутона[13].

– Спасибо тебе, что не забываешь. – Искоса поглядывая на алтарь, Нагарэ склонил голову.

– Выходит, она за тобой все время здесь наблюдает? – Кубояма уселся поудобнее, глядя на Нагарэ, возившегося на кухне.

– Скорее, следит, как бы не натворил чего, – ухмыльнулся Нагарэ.

– А все-таки кто бы мог представить, что ты, Нагарэ, остепенишься и станешь хозяином ресторана!

– Да уж, хотел бы я спросить, что она обо всем этом думает. – С этими словами Нагарэ уселся рядом с Кубоямой. – Кстати, а ты сам-то как про нас узнал?

– А у нас начальник на работе – настоящий гурман, да еще и фанат «Деликатесов Сюндзю[14]» – в офисе целая кипа старых номеров накопилась. Вот я в одном из них и увидел рекламу и тут же решил к вам заявиться.

– Все с тобой ясно, хитрюга-Кубояма! Значит, заметил рекламку – так, полстрочки, ни адреса, ничего, но только лишь понял, что это я, – и тут как тут. – Нагарэ с заинтересованным видом склонил голову в сторону.

– Я, конечно, догадывался, что заведение твое, но, знаешь ли, мог бы уж так и не шифроваться. По такому объявлению только такие, как я, к тебе и попадут.

– Вот и замечательно. А то что я с остальными делать-то буду?

– А ты все такой же чудак.

– Дядюшка, а может, вы ищете вкусы прошлого? – Коиси, возникшая рядом с Нагарэ, уставилась на Кубояму.

– Ну, не то чтобы… – Кубояма улыбнулся уголком рта.

– А живешь ты до сих пор в стороне Тэрамати?[15] – Нагарэ, поднявшись, подошел к раковине.

– Все так же, у храма Дзюнэн-дзи[16]. Каждое утро иду вдоль реки Камо до станции Дэматиянаги, а оттуда сажусь на «Кэйхан[17]». Фирма, где я работаю, располагается в районе Кёбаси, так что добираться удобно. – Кубояма, нахмурившись, поднялся с пола и пересел на стул. – Вы простите, но ноги у меня уже не те, чтобы сидеть на коленках по всем правилам, выпрямив спину, – объяснил он.

– Понимаю, – кивнул Нагарэ. – На годовщину смерти Кикуко мы всегда приглашаем монаха, и просидеть на коленях всю поминальную службу – та еще пытка.

– Вот это да! А у меня дома вот уже много лет никого из храма не бывало… Моя разозлится, боюсь. – Кубояма достал из нагрудного кармана сигареты, внимательно наблюдая за реакцией Коиси.

– У нас курить можно, так что не волнуйтесь. – Коиси поставила на стол алюминиевую пепельницу.

– Простите, а можно у вас попросить закурить? – окликнул Хироси Кубояму. Тот протянул ему сигарету, которую уже успел вытащить из пачки.

– Пожалуйста.

Хироси с улыбкой на лице, будто только что вспомнил, достал из сумки свою пачку.

– В молодости оно, конечно, ясное дело, но вот в нашем с тобой возрасте пора бы уже бросать, – подал голос Нагарэ из-за барной стойки.

– Вечно ты об одном и том же. – Кубояма медленно выдохнул сиреневатый дым.

– Выходит, ты снова женился?

– И именно поэтому я пытаюсь отыскать один вкус. – Кубояма в ответ на вопрос Нагарэ хитро прищурился и стряхнул пепел с кончика сигареты в алюминиевое блюдце.

– Спасибо большое. Рис с котлетой был просто объедение! – Бросив на стойку монету в пятьсот йен, Хироси с сигаретой в зубах направился к выходу. Проводив его взглядом, Кубояма повернулся к Коиси.

– Хороший парень?

– Да кто его знает. Просто посетитель. Держит суси-ресторан неподалеку. – Покраснев, Коиси легонько хлопнула Кубояму по спине.

– Ты бы не болтал лишнего. А то ведь начальник нашего сыскного агентства-то – Коиси. Так что и дела вести придется с ней. Кстати, офис у нас тут же, в дальних комнатах.

– Вот оно как. Ну что ж, Коиси, прошу тебя!

– Подождите немного, дядюшка. Сейчас я все приготовлю. – Сняв фартук, Коиси поспешила в сторону кухни.

– Нагарэ, а у тебя-то кто-нибудь появился? – Кубояма устроился поудобнее.

– Так ведь всего пять лет прошло. Боюсь, стоит мне жениться снова, как моя ненаглядная тут же и явится в образе мстительного призрака!

Нагарэ подлил им чаю.

– Выходит, рано еще. А у меня в этом году, получается, пятнадцатая годовщина. Думаю, Тиэко должна была меня уже простить.

– Пятнадцать, говоришь? Как быстро время летит! А кажется, словно вчера только мы были у вас в гостях и Тиэко угощала всех своей стряпней.

– Она и дом всегда в порядке содержала, но ее готовка – это был настоящий дар небес! – Кубояма тяжело вздохнул, и на некоторое время воцарилась тишина.

– Ну что, идем? – Нагарэ поднялся со своего места. Кубояма последовал за ним.

В противоположной стороне от входа с занавеской, втиснутого между сиденьями на барной стойке, виднелась небольшая дверь. Когда Нагарэ открыл ее, Кубояма увидел длинный и узкий коридор, уходивший куда-то в глубину дома. Похоже, именно он вел к офису детективного агентства.

– Это все ты приготовил? – спросил Кубояма, шагая вслед за Нагарэ и разглядывая фотографии, которыми были увешаны стены коридора.

– Не только я.

Нагарэ обернулся.

– А это… – Кубояма остановился.

– Это мы сушим красный перец на солнце. Решили попробовать рецепт Кикуко. Неплохо вышло.

– Тиэко тоже что-то такое делала. Мне всегда казалось, что это уж очень муторно.

Кубояма двинулся дальше по коридору.

– Коиси, мы пришли! – Нагарэ открыл дверь.

– Вы сможете кое-что для меня заполнить?

Они уселись на диван у журнального столика, Коиси – напротив них.

– Фамилия, имя, дата рождения, адрес, место работы… И что там еще спрашивают, когда оформляют страховку? Так, что ли? – Кубояма усмехнулся, получив от Коиси папку с зажимом.

– Будет лучше, дядюшка, если вы хорошенько все распишете.

– Ладно. – Кубояма склонился над папкой. – Вот, держи, – спустя какое-то время он протянул Коиси заполненный лист. – Не зря же я все-таки бывший госслужащий!

– Таких, как вы, дядюшка, трудившихся на благо населения, наверное, больше и нет.

Коиси, пробежав глазами убористый текст, выведенный в старомодном строгом стиле, выпрямилась на стуле.

– И что же конкретно вы разыскиваете?

– Удон в горшочках.

– Можно поподробнее? – Коиси раскрыла блокнот.

– Удон в горшочках, который когда-то готовила моя первая жена.

– С ее смерти ведь прошло уже немало времени?

– Пятнадцать лет.

– Но вы все еще помните тот вкус?

Кубояма было закивал в ответ, но затем, словно передумав, отрицательно покачал головой:

– Помню приблизительно, как это должно быть и что нужно класть, но…

– Но сколько бы вы ни пытались воспроизвести так и не получилось?

– Ты настоящая дочь своего отца, Коиси. Феноменальная дедукция!

– Дядюшка, так это что же получается, вы и свою новую супругу просили приготовить этот удон?

– А что тут такого?

– Это же совершенно неприемлемо! И ужасно невежливо. Надо же такое придумать – попросить повторить вкус блюда, что готовила прежняя жена!

– Ну точно – вылитый Нагарэ. Не успела дослушать, а уже осуждаешь. Я, конечно, нахал еще тот, но даже мне бы такое в голову не пришло. Я всего-то однажды попросил ее приготовить вкусный удон в горшочке. Да и к тому же мы пока официально не женаты. Она моя подчиненная, и мы с ней отлично ладим. Я вдовец, она в разводе, так что время от времени встречаемся у меня. Иногда она готовит.

– Так вот почему мне показалось, что вы словно помолодели. Значит, вы сейчас влюблены? – Коиси усмехнулась, подняв глаза на Кубояму.

– В нашем возрасте любовь – это уже нечто совсем иное. Больше похоже на дружбу – разговариваем да чаи гоняем, – смущенно улыбнулся в ответ Кубояма. – Ее зовут Нами Сугияма. Но все ее называют просто Нами. Она моложе меня лет на двенадцать, а то и больше, но при этом должность у нее – гораздо выше. Финансовое управление полностью под ее руководством, и начальник фирмы доверяет ей безраздельно. Мы с Нами прекрасно сошлись характерами. Проводим вместе досуг – ходим в кино, гуляем возле храмов.

– Второй раз переживаете нежную пору, выходит? – улыбнулась Коиси.

– Сейчас Нами живет одна в районе Ямасина. А родилась она в префектуре Гумма, в городе Такасаки. Примерно два месяца назад у нее умерла мать, и отец остался совсем один. И вот недавно Нами заговорила о том, что хочет вернуться в Такасаки – приглядывать за отцом.

– Нами поедет туда одна?

– Она и меня позвала. – Кубояма покраснел.

– Ох, поздравляю! Выходит, женщина сама вам предложение сделала! – Коиси шутливо зааплодировала.

– Сын тоже согласен, так что я всерьез начал об этом задумываться, да только есть одна проблема – еда… Нами – до мозга костей жительница Канто[18]. – По лицу Кубоямы пробежала тень.

– Дело в том самом удоне?

– Не хочу хвастаться, но Нами и правда здорово готовит! Тушеное мясо с картофелем, отварной рис, закуски, а уж о карри и рубленых бифштексах и говорить не стоит – в этом она настоящий мастер. Сама лепит пельмени-гёдза и пирожки с мясом. В общем, никаких претензий к ее готовке у меня нет. У Нами все выходит гораздо вкуснее, чем в какой-нибудь средней забегаловке. Вот только удон… Не понимаю, почему не получается. Как бы она ни старалась, а вкус по сравнению с тем, к чему я привык, – словно небо и земля. А ведь удон в горшочках – мое любимое блюдо…

– Все ясно. Ладно, отец что-нибудь придумает. Положитесь на нас! – Коиси хлопнула себя по груди.

– Звучит, конечно, заманчиво, да только вот справится ли он? – Кубояма грустно усмехнулся.

– Безусловно, понадобится больше деталей. На каком бульоне его обычно варили у вас дома? И что добавляли? – Коиси приготовилась записывать.

– Бульон… Хм-м, ну, на вкус он был как тот, что обычно подают в лапшичных в Киото. Ингредиенты тоже все как будто бы обыкновенные. Курица, зеленый лук, рыбные лепешки-камабоко[19], пшеничные гренки, древесные грибы, жаренные в кляре креветки и яйцо. Что-то такое.

– А сама лапша?

– Ну, по сравнению с популярным нынче сануки-удоном[20] она была не такая плотная. Больше словно размякшая, вываренная.

– В киотском стиле, значит, совсем мягкая. В целом понятно. Но послушайте, дядюшка, вы ведь, когда просили Нами приготовить вам удон в горшочках, наверное, объяснили ей все эти тонкости? И все равно ничего не вышло. Задача оказалась неожиданно сложной. – Коиси нахмурилась.

– Может, раньше продукты другие были? Или что-то в приправе изменилось? Кто его знает…

– А ваша первая жена, она ничего такого не упоминала? Ну, например, где брала лапшу или остальные ингредиенты?

– Да я как-то особо и не интересовался никогда. Проскальзывали у нее порой какие-то названия – то ли «Масу», то ли «Судзу», а, может, «Фудзи»…

– «Масу», «Судзу», «Фудзи». Еще что-нибудь помните? – Коиси взглянула на Кубояму, держа в руках ручку.

– Жена всегда перед тем, как отправиться за покупками, что-то бормотала себе под нос, словно молилась, но запомнил я только это.

– Что-нибудь еще? Может быть, что-то про сам вкус?

– Помню, что в конце было немного горьковато.

– Горьковато? Странно для уд она в горшочках…

– Ну, не то чтобы сама лапша была горькой, просто подобный привкус возникал почему-то после еды. А может, я ошибаюсь. Вдруг это из-за того, что я ел что-то еще и вкусы смешивались?

– Вообще, удон в горшочках горчить не должен. – Коиси перелистала страницы своего блокнота.

– И вот еще что. Думаю, если бы мне удалось еще хоть разок отведать этого удона, я с легким сердцем смог бы отправиться в Такасаки. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходи – уж там бы я постарался привыкнуть к их местной кухне.

– Ладно. Положитесь на нас, – с этими словами Коиси захлопнула блокнот.

Когда Кубояма с Коиси зашли, Нагарэ, щелкнув пультом, выключил телевизор.

– Ну как, удалось что-нибудь узнать?

– Хотелось бы мне, конечно, сказать, что все выяснила, но… – Коиси ответила на вопрос Нагарэ тихим, неуверенным голоском.

– Выходит, сложный случай. Ты уж позаботься о том, чтобы дело было раскрыто, а виновный – найден! – Кубояма стукнул Нагарэ по плечу.

– А то от этого зависит дядюшкина новая жизнь. – Коиси, вслед за Кубоямой, похлопала Нагарэ по спине.

– Вот спасибо – удружили, нечего сказать! – Нахмурившийся Нагарэ, кажется, был не в восторге от происходящего.

– Давай-ка я тебе заплачу за все хлопоты? – Накинув пальто, Кубояма достал бумажник.

– Это еще зачем? Ты и так подношение для нас сделал – уж прости, никакого ответного подарочка я тебе не приготовил. Так что угощение – за счет заведения!

– Все-таки заметил? А я ведь постарался спрятать под подставкой для благовоний.

– Меня не проведешь! Глаз на такие вещи наметан.

Переглянувшись, Кубояма и Нагарэ рассмеялись.

– Ну что же, дядюшка, сможете прийти к нам через две недели? – спросила Коиси.

– Две недели, говоришь? Отлично – у меня на работе как раз отпуск будет. – Кубояма открыл записную книжку и, послюнявив кончик карандаша, сделал отметку.

– Прямо как в прежние времена, – усмехнулся, глядя на него, Нагарэ.

– От старых привычек сложно избавиться, знаешь ли. – Кубояма убрал записную книжку во внутренний карман и шагнул на улицу. Тут вдруг откуда-то выбежал полосатый кот.

– Ты чего это, Хирунэ? Его бояться не надо.

– Ты что, завел кота? Вроде бы раньше его здесь не было.

– Уже лет пять как с нами живет. Днем только и делает, что спит, вот мы и назвали его Хирунэ[21], – объяснила Коиси. – А вообще, ему несладко у нас приходится. Папа вечно его мучает.

– Мучаю – скажешь тоже! Я всего-то говорю, что, мол, в заведении, куда люди приходят поесть, котов держать не следует.