Целитель(ница) на факультете легионеров

Глава 9. Со страхом наедине

Я направлялась в библиотеку, прижимая книги к груди, и размышляла о том, какое замечательное получится у меня эссе, если я не только опишу биографию выдающейся Сьюзан Миллер, но и проанализирую причины колонизации Южных Земель, подчеркну плюсы и минусы взаимовлияния двух совершенно разных культур – человеческой и потусторонней. Звук моих шагов гулким эхом разносился по пустынному коридору – в это крыло студенты захаживали не часто. Как вдруг меня резко развернули, пребольно ухватив за плечо, и впечатали в стену. От удара потемнело в глазах.

– Ах! – не сдержалась я.

Когда чернота вновь стала обретать краски и контуры, я увидела искаженное от злобы лицо Уилла. Всего в нескольких дюймах от моего.

– Надо поговорить, Блэкстон.

– Надо, так говори.

– Ты, я смотрю, бессмертного из себя строишь? Впрочем, сейчас не о тебе речь.

Я ощупала затылок. Ничего страшного. Шишки нет, крови тоже. Подлечу, пока Уилл будет исходить злобой, в который раз доказывая собственное превосходство. Только к чему этот спектакль, если из зрителей здесь только я одна?

– Как ты можешь спокойно спать, когда твоя сестра неизвестно где? Или ты в курсе, где она и с кем?

Я переступила с ноги на ногу. Он стоит слишком близко, вторгаясь в моё личное пространство. Мне неуютно. И я не знаю, что на это ответить.

– Откуда ты знаешь, как я сплю? – выдаю я.

Наверное, Уилл всё-таки сильно приложил меня затылком к стене, иначе я бы сперва подумала, а потом говорила.

– Мне плевать, спишь ты вообще или нет. Но если у тебя есть хоть капля совести, если ты желаешь ей добра, ответь на вопрос: она в безопасности?

Что ему надо вообще? Его в самом деле волнует моя безопасность? Разумеется, нет. Он хочет выдать меня отцу! И, может быть, даже жениться!

– Какое тебе дело до моей сестры? По-моему, она ясно дала понять, что не желает иметь с тобой ничего общего.

На меня будто скала надвигается – резко и неотвратимо, застилая собой весь мир. Я еложу спиной по холодной стене, но вжаться плотнее, увы, не получается. И только крепче прижимаю к груди книги, как будто они могут защитить меня от Уилла! А тот нависает сверху, едва ли не таранит мой лоб своим. Он так близко, что я успеваю разглядеть каждую крапинку цвета весенней листвы в его серых глазах. Мне до одури страшно, но я продолжаю считать эти крапинки, словно от ответа зависит моя жизнь.

– Послушай, мне от неё ничего не нужно, – цедит Уилл. – Я не стану предъявлять никаких претензий и требований. Я даже не спрашиваю, где она. Просто хочу знать, всё ли с ней в порядке. Слышал, на днях ты получил от неё письмо. Значит, вы переписываетесь.

– А я хочу знать, какого чёрта ты распространяешь по академии слухи, будто… будто ты её соблазнил!

Эта фраза даётся мне с невероятным трудом. Но в то же время я понимаю, что Крис не был бы Крисом, если бы не сказал Уиллу это прямо в лицо.

– Что ты несёшь? – моргает тот. – Да я к ней вообще не притронулся! Разве что ручку при знакомстве поцеловал.

Да, припоминаю, было дело. И тогда ничего отвратительного в таком жесте я не усмотрела, наоборот, мне даже приятно было. Не то что сейчас, когда я едва на ногах держусь от страха и отвращения.

– От кого ты это услышал? Говори! – наседает Уилл.

По идее, Кристофер должен сам разобраться с Мёрфи и Стюартом. Вызвать их на дуэль или что в таких случаях положено делать братьям? В моей же голове не происходит ни одного толкового мыслительного процесса – туда будто ваты затолкали, и всё, чего бы мне сейчас хотелось – оказаться у себя дома в постели под одеялом. И чтобы никаких треволнений, никаких сплетен и никаких Уиллов.

– А может, ты сам это придумал, немощ? Надеешься на поблажку? – Его тон не просто убивает. Вскрывает без анестезии, вынимает душу и рвёт на куски. – Так вот, знай, на первой же тренировке я с тебя шкуру спущу. В буквальном смысле. Медленно, с толком и с удовольствием.

– Я ничего не придумывал, – выдыхаю я, чувствуя, как у меня отнимаются ноги, – клянусь. Ни на что не надеюсь. Ничего не знаю.

– Не знаешь, где родная сестра и что с ней?

– Не знаю…

Я осекаюсь – его кулак впечатывается в стену в полудюйме от моей головы. Но он не бьёт меня. Почему? Неужели в его черепушке что-то перемкнуло и до него, наконец, дошло, что бить людей – плохо?

Или он разглядел во мне девушку, что сбежала от него накануне помолвки?

– Просто отвечай, когда тебе задаёт вопрос куратор, – чеканит каждое слово Уилл.

– С ней всё в порядке, – вру я. – Больше ничего сказать не могу.

– Больше и не нужно. Почему из тебя клещами информацию нужно вытягивать?

Я молчу. Это же риторический вопрос, верно? Он продолжает:

– И этого разговора не было, усёк?

Я не могу просто кивнуть – боюсь коснуться при этом Уилла. Поэтому отвечаю:

– Усёк.

– Что с тобой не так, Блэкстон? – брезгливо морщится он.

– В к-каком смысле? – заикаюсь я.

– Ты изменился после нашей последней встречи.

Вот это да! Крис не говорил, что они с Уиллом пересекались! А на том злополучном ужине с графом и графиней брат отсутствовал – возникли какие-то срочные дела на рудниках, и отец послал его разбираться. Вот я и подумала, что они не знакомы.

И я не придумываю ничего лучше, чем сказать правду:

– Мне… нехорошо…

– Аллергия на прививку? – уже не так агрессивно выдаёт Уилл. – До медпункта дойдёшь? Или тебя за шкирку тащить нужно?

Я понимаю, что мне плохо. Совсем. В голове туман. Мир плывёт. Сердцебиение зашкаливает, все слои опоясывающих меня бинтов пропитываются потом, а колени подкашиваются, почти как тогда, перед обмороком, когда я увидела у себя в ванной змею. И, что самое страшное, я ничего не могу с этим поделать – дар меня подводит в самые критические моменты.

– Я в порядке, – снова вру я.

Он отступает, но дистанция между нами всё ещё катастрофически маленькая.

– Подумай хорошенько, по адресу ли ты попал, – поучает Уилл. – Здесь академия легионеров, а не маменькиных сынков. Если ты не дотягиваешь до общей планки или сомневаешься, лучше уйди сам. Не вынуждай меня делать твою работу.

Напоследок он пронизывает меня взглядом, будто кинжалом. Перерезает что-то критически важное для организма. Отсекает начисто. И уходит, чеканя шаг. А я, не в силах справиться с лавиной самых разнообразных чувств, медленно съезжаю спиной по стене и опускаюсь на пол. Какое-то время я просто дышу, следя за полётом пылинок в солнечном луче, что пробивается сквозь витражное окно. А потом меня накрывает, и я реву.

К чёрту этот маскарад! Не желаю оставаться здесь ни минутой дольше! Сегодня же уеду к Зильде в Бранстон-Бридж. Погощу немного и найду работу. Может, возьмут гувернанткой в приличный дом. Или помощницей аптекаря, у меня всё-таки имеется дар, хоть и неразвитый. Или вернусь домой к отцу. Он пожурит меня и простит, не может не простить. А потом всё наладится и станет как прежде. Я буду сидеть взаперти, читая лишь то, что одобрит отец, выходить в сопровождении прислуги и развлекать гостей пением и игрой на арфе. Иногда выезжать верхом на своей Звёздочке, но опять же под присмотром грума. Ну и, конечно же, ждать, пока отец не подыщет мне другого мужа. А учитывая то, что я дико скомпрометировала себя побегом, молодых и привлекательных виконтов мне не видать.

Нет уж, спасибо. Такой жизнью я по горло сыта. Уж лучше я буду получать знания здесь, в академии. И попытаюсь как-нибудь ужиться с Уиллом. Перестану его провоцировать и схожу на это чёртово дополнительное занятие, не убьют же меня в самом деле! А там, глядишь, и переведусь на другой факультет. А брат пусть сам разбирается со своей учёбой.

Глава 10. Светящаяся кошка

Всё как в тумане. Я совершенно не понимаю, какие идут занятия, что пытаются втолковать преподаватели и что требуется от меня. Только машинально дышу, пишу, переставляю ноги, дабы перенести своё бренное тело из одной аудитории в другую, и даже попадаю в неподвижную мишень, хотя до этого никто оружия мне в руки не давал. Отец считал, что в руках у девушки из добропорядочной семьи должны быть только струны арфы, вышивание и младенцы – но младенцы, в отличие от арфы с пяльцами, только после свадьбы. Дьюк и Годфри, постоянно крутившиеся рядом, приписали моё состояние реакции на прививку. Я не возражала. И всё не могла успокоиться, прокручивала в памяти встречу с Уиллом, вспоминала все обидные слова, брошенные в мой адрес, пыталась проанализировать своё поведение, чтобы в будущем не повторять тех же ошибок.

Но и он сто тысяч раз не прав! Грубиян! Солдафон неотёсанный! Изверг! Садист!

Немного отвлечься удалось лишь на занятии у профессора Дюраншан.

– Сегодня мы продолжаем работать с энергетическими потоками, – объявила профессор.

Она сняла очки, уселась поудобнее, откинувшись на спинку стула, и продолжала глубоким мелодичным голосом:

– Итак, закройте глаза, дышите глубоко и медленно. Расслабьтесь. Постарайтесь не думать о постороннем. Сконцентрируйтесь на себе.

Легко сказать! В ушах всё ещё звучали угрозы Уилла, а перед глазами стояло обезображенное злобой лицо. Конечно, любить ему меня не за что, но, как по мне, мстить брату за то, что я предпочла помолвке свободу – последнее дело.

– Почувствуйте тепло внутри себя, – говорила профессор Дюраншан. – Чувствуете? Это ваш дар, ваша сила, ваша энергия. А теперь попробуйте увидеть её.

– Я вижу! – радостно отозвалась Рейчел. – Это что-то светлое!

– Что именно?

– Белый лучик!

– Прекрасно. Продолжайте наблюдать за ним. Мисс Робсон, что у вас?

– М-м… похоже, то же самое.

– Приглядитесь получше, мисс Робсон. У каждого должно быть что-то своё. Не спешите. Считайте до четырёх на вдохе. Задержите дыхание и лишь потом выдыхайте. Представьте, что вы на природе, в тишине и покое. Она вдохновляет вас, напитывает силой…

Волшебный тембр голоса действительно успокаивал. Убаюкивал, переносил туда, где нет тревог, страха и злости. Моя душа словно вышла из телесной оболочки и поднималась вверх, заполняя собой всё окружающее пространство. Я чувствовала зарождающееся в груди тепло. Не чувствовала – видела своими глазами!

– Тина? Мелинда? Что видите вы? – как будто издалека раздавался голос профессора Дюраншан.

Девочки отвечали, а я завороженно наблюдала за тем, что происходит у меня за закрытыми веками. И это… Это было прекрасно!

– Мистер Блэкстон? Вы что-то видите? – поинтересовалась профессор.

Я не сразу сообразила, что обращаются ко мне. Преподавательнице пришлось повторить дважды, прежде чем я отозвалась:

– О да! Но я не знаю, то ли это, что нужно, или же нет. Слишком много всего…

– Расскажите по порядку.

– Рассвет в горах. Белые птицы на ветвях деревьев. И белая кошка. Она словно светится изнутри! Она сидит в траве. Потягивается, зевает и взбирается на дерево.

– Что она делает дальше?

– Следит за движением солнца. Протягивает лапку. Хочет с ним поиграть…

– Очень интересно, – послышалось совсем рядом, и мою макушку накрыла ладонь. Кошка спрыгнула в траву, а я вздрогнула от неожиданности, мигом вернулась в себя и приоткрыла отяжелевшие веки.

Милостивые боги, кажется, сейчас случится самое страшное! Меня разоблачат! Выгонят из кабинета! Из академии! Вернут отцу! Всё пропало!

– Простите, не хотела вам мешать, – огорчилась профессор. – Продолжайте. Сосредоточьтесь на своём видении, наблюдайте за кошкой.

Она отошла к Эмбер. Кажется, всё обошлось. Но я, как ни пыталась, так и не смогла настроиться и вернуть ускользнувшее видение. Перед внутренним взором мелькали обрывки былой картинки – взмах птичьего крыла, верхушки гор, колыхавшиеся на ветру ветви, кошачий хвост над травой, – но исчезали, стоило мне вспомнить о том, как профессор Дюраншан чуть не раскрыла мой секрет.

– Устали? – сказала профессор, когда от перенапряжения девочки стали зевать и жаловаться на головную боль. – Отдохните немного, а затем нас ждёт практическая работа.

Но толком отдохнуть не получилось. На перемене целительниц вздумал навестить куратор – тот самый Мёрфи.

– А этот что тут делает? – спросил он, как только меня увидел. – Досаждает вам?

– Я здесь учусь, – ответила я, чувствуя, что закипаю.

– Кристофер учится вместе с нами, – подтвердила Рейчел.

– У тебя китель чёрный, – напомнил Мёрфи, будто я без него не знаю!

– Это временно, – пообещала я.

– Ну да, заливай, хилый. Брысь отсюда, пока не навалял.

– Не имеете права так обращаться со студентами! – возмутилась Рейчел.

Её поддержка придала мне сил и уверенности, которые не слабо так пошатнул Уилл.

– Профессор Дюраншан не против того, чтобы я посещал её занятия, – заявила я. – А вы не мой куратор, чтобы мне приказывать.

– Борзый, значит? – Мёрфи смерил меня внимательным взглядом. Все выпускники такие противные? Или только эти двое? – Ну-ну. Переведёшься на другой факультет – пожалеешь.

Да что ж такое-то, а?

– Ссориться с целителями – себе дороже, – не осталась в долгу я.

– Ты сначала им стань, хилый. Уилл знает, что ты тут трёшься?

– Знает, – скрепя сердце ответила я.

– Мистер Блэкстон, мисс Томпсон! – позвала профессор Дюраншан. – Прошу за мной.

Мы оставили куратора и спустились на первый этаж, где располагался медпункт, и прошли дальше – к двери с табличкой «Лазарет».

– Ничего себе! – прошептала Рейчел. – Мы будем исцелять настоящих больных?

Профессор Дюраншан услышала её и улыбнулась.

– До исцеления вам, скажем так, ещё далеко, но попрактиковаться, пока у нас есть больной, можно и нужно.

Мы прошли в большой зал, разделённый на небольшие отсеки ширмами.

Все они оказались пусты, кроме одного. И там на кушетке лежал Энди Фишман, бледный, с распухшим лицом.

– Что с ним? – вскрикнула одна из сестёр.

– А это вам и предстоит выяснить, – сказала профессор. – Ну-с, кто начнёт?

Мне очень хотелось попробовать, но я не решилась. Вдруг я что-то сделаю неправильно? Или, что того хуже, невольно себя раскрою?

– Позвольте мне, – вызвалась Эмбер.

– Пожалуйста, мисс Робсон, – разрешили ей.

Энди ободряюще улыбнулся, насколько ему позволял отёк на правой щеке и шее. Бедняга. Ему, должно быть, очень плохо.

– Что вас беспокоит? Какие симптомы? Как себя чувствуете? – посыпались вопросы, но профессор Дюраншан запротестовала:

– Никаких расспросов! Представьте, что больной без сознания. Только внутренняя диагностика, только энергетический поток.

Эмбер поджала губы и подошла к больному. Взяла его за руку. Закрыла глаза, задышала часто-часто. Видно, что она волновалась и в то же время хотела доказать, что не зря занимает место на целительском факультете.

Она пыхтела довольно долго, но никто её не поторапливал.

Наконец, Эмбер отпустила несчастного Энди.

– Не говорите пока, что узнали, – попросила профессор, – это может повлиять на восприятие остальных. Пусть сперва все испробуют свои силы, затем сравним и обсудим результаты.

Эмбер кивнула.

Следующей была Рейчел. Она тоже подержала Энди за руку. Затем притронулась кончиками пальцев к отёку.

– Не больно? – поинтересовалась она.

– Нет, – прошептал Энди и порозовел. Не удивлюсь, если и ему нравится Рейчел. Она очень мила.

– У меня всё, – заявила Рейчел и отошла.

– Мистер Блэкстон? – вопросила профессор Дюраншан.

Я кивнула и несмело подошла к сокурснику. Собственно, я так же определяла диагнозы у отца, потому что у Криса и без того всё было понятно – брат обычно страдал от последствий драки или похмелья.

Сперва я обхватила запястье, проверила пульс. Накрыла своей ладонью ладонь Энди. Другую приложила к пострадавшей стороне лица. Глаз не закрывала – пыталась вглядеться в глаза напротив и словно прочесть в них диагноз. И в то же время мне казалось, что меня… тоже диагностируют.

Ну нет, ему не удастся меня раскусить. Если силы его дара не хватило для поступления на факультет врачевателей, то раскрыть мою истинную сущность не хватит и подавно, ну а ментальные блоки и амулеты госпожи Цукербраун сделают своё дело и скроют всю лишнюю информацию. Другой вопрос, защитят ли они меня от профессора Дюраншан?

Я ещё раз внимательно прислушалась к работе чужого организма, огляделась по сторонам – и через минуту мне стало ясно, почему Энди здесь, а не на уроке по основам тактики боя.

Мелинда и Тина тоже возились недолго. И, кажется, остались вполне довольны собой.

– Спасибо, мистер Фишман, – поблагодарила профессор. – Мисс Пратт сделает вам укол, а я подойду после занятия.

Она сделала нам знак, и мы оставили больного. По дороге нам встретилась та самая медсестричка, которая делала легионерам прививки.

– Пожалуйста, пусть каждый из вас напишет свой диагноз на листочках, – сказала профессор, когда мы вернулись в класс.

Мы сделали так, как велела преподавательница. Затем она забрала у нас листочки и внимательно изучила написанное.

– А теперь я бы хотела услышать подробности. – Она обвела взглядом присутствующих. – Пусть начнёт мисс Робсон.

– У больного аллергия на прививку, – ответила Эмбер.

Мелинда и Тина удивлённо переглянулись. Эти двое успели пошептаться по пути в аудиторию.

– Как вы это определили? – продолжала профессор.

– Ну, во-первых, мы все слышали, что легионерам с первого курса сегодня делали прививки, а во-вторых, налицо локальный отёк кожи в области шеи и лица.

– Укол делали не в лицо, – хихикнула Тина. Или Мелинда. Я всё ещё не могла различить сестричек.

– Поняла вас, мисс Робсон, – кивнула профессор. – Мисс Томпсон, что скажете?

Рейчел растерянно оглянулась на сестёр. Но те ожидаемо промолчали.

– Я добавлю, что у больного слегка повышена температура.

– То есть вы тоже считаете, что отёк – это следствие аллергии на вакцину?

– Извините, можно вмешаться? – не удержалась я.

– Да, мистер Блэкстон.

– Мисс Пратт утверждала, что ни у одного из первокурсников нет аллергии на лекарства.

– Интересно. Значит, кто-то ошибается. Мисс Пратт или мисс Робсон?

Я почувствовала, что покраснела.

– Это действительно аллергия. Но не на вакцину, а на укус насекомого. Возможно, осы.

– Почему вы так думаете?

– Потому что место укуса открыто и не защищено одеждой. Оса ужалила Энди в верхнюю часть шеи и отёк распространился на большой участок кожи только с одной стороны лица – вокруг укуса. В области отёка видны следы от ногтей, а значит, больного беспокоит зуд. Пульс нестабилен. Температура тела повышена, как заметила мисс Томпсон. Всё это признаки укуса хищного насекомого. Да, и ещё. На тумбочке стоял графин с водой. Почти пустой. Я знаю, что в таких случаях рекомендуют много пить, чтобы вывести яд вместе с… эм… мочой.

– Неплохо, мистер Блэкстон, – похвалила профессор Дюраншан.

– Так нечестно! – возразила Эмбер. – Кристофер учится вместе с Энди, и тот наверняка успел рассказать ему об осе.

– Это так? – повернулась ко мне профессор.

– Я ничего об этом не знал, клянусь.

– Хорошо. Мисс Бакли?

Одна из сестёр ответила:

– Мы с Мелиндой присоединяемся к мнению мистера Блэкстона.

Профессор сверилась с листочками и кивнула в ответ.

– Ну что ж, – сказала она, – трое из вас сегодня показали отличные результаты. Но не стоит расслабляться. Впереди нас ждёт много работы. И много открытий.

Я хотела было возразить, что распознать характер болезни Энди не стоило особого труда, но у Рейчел сделалось такое несчастное лицо, что я передумала.

– Можно вопрос, профессор Дюраншан? – спросила Тина. – Скажите, пожалуйста, если легионера укусит оса, а под рукой нет необходимых медикаментов, как мы будем его лечить?

– Хороший вопрос, мисс Бакли. Если под рукой нет лекарств, всегда можно использовать травы. Например, отвар придорожника и ветреницы, которые растут в Зелёных Землях повсеместно. Профессор Морстед научит вас готовить такой отвар. А с помощью силы вашего дара процесс выздоровления пройдёт гораздо быстрее и продуктивнее.

– Спасибо, профессор. Наша бабушка лечила укусы осы именно так – примочкой из отвара придорожника и ветреницы.

– Мистер Блэкстон, погодите, – задержала меня после урока профессор Дюраншан.

– Да, профессор?

Я занервничала. Вдруг она что-то заподозрила? Если так, спасибо, что не стала стыдить меня перед остальными.

– Думаю, вам стоит больше внимания уделять занятиям с медицинской направленностью. У вас большой потенциал, и сегодня вы продемонстрировали не только свою заинтересованность, но и наблюдательность, и способность видеть внутреннюю энергию, что очень важно для будущего врачевателя. Как насчет того, чтобы перевестись на наш факультет?

– О, я с радостью, профессор Дюраншан!

Прости, Крис.

– Но для этого вам придётся сдать вступительный экзамен по биологии и тестовые задания на наличие целительского дара. Уверена, с этим проблем не возникнет. Я переговорю с деканом Крекстоном, как только он вернётся из командировки. А я пока поставлю в известность декана Вальмонда о скором пополнении в рядах наших студентов. Но сперва я бы хотела поговорить с вашим куратором, и как можно скорее. Что-то не так?

Наверное, все эмоции отразились у меня на лице. Я не знала, что профессор Крекстон уехал, и лелеяла робкую надежду, что больше никогда не пересекусь с Уиллардом Эвансом.

– Надолго ли он уехал? – глухо спросила я.

– Вернётся на следующей неделе, – сообщила профессор Дюраншан. – Пока вам, конечно, придётся посещать занятия по расписанию факультета легионеров, но, думаю, это ненадолго. Мы будем бороться за вас.

– Спасибо, – рассеянно отвечала я.

– Как хорошо, что вы не девушка и сами вправе принимать за себя решения. Простите, мистер Блэкстон. Но с девушками обычно столько хлопот! Отец Рейчел не хотел подписывать разрешение на обучение, а ведь у неё неплохие способности к целительству. А вот опекун Эмбер, наоборот, настаивал на целительском факультете, хотя она едва набрала минимальный проходной балл. Девушка она способная и старательная, но на нашем факультете ей, мягко говоря, делать нечего. Хорошо, что сёстры не успели выскочить замуж, не то не видать нам в этом году нормальных студентов…

«Пока ты живёшь в моём доме, должна делать так, как я скажу! – вспомнились слова отца, когда я впервые заговорила о поступлении в Дортмундскую академию. – А я не желаю, чтобы моя дочь прикасалась к раненым солдатам!»

Между тем профессор Дюраншан, очевидно, уразумев, что наговорила лишнего, крякнула, деловито поправила очки и произнесла нарочито официальным тоном:

– И не забудьте передать мистеру Эвансу, чтобы зашёл ко мне в кабинет, как только освободится.

Глава 11. Немного о том, как я чуть не стала всеобщим «любимчиком»

Вот незадача! Что ему сказать при встрече? Извиниться? Попробовать договориться? Или просто передать просьбу профессора Дюраншан?