Снежная роза Адельхейма

Глава 1. Неожиданный подарок, или Предсказание леди Аурики

Зимняя ярмарка была в самом разгаре. На импровизированной деревянной сцене раскрасневшиеся на морозе музыканты извлекали из своих скрипок и флейт высокие визгливые звуки, удивительным образом складывающиеся в развесёлую танцевальную мелодию. Продавцы леденцов, пирогов, новогодней мишуры и прочего наперебой зазывали к себе в палатки. От столба к столбу тянулись гроздья разноцветных флажков и фонариков. С неба сыпал снежок. Среди праздной толпы сновали бойкие мальчишки, того и гляди, вырвут из рук кошелёк или мешочек с нехитрыми покупками!

Серая шубка мисс Норридж, нашей классной дамы, мелькала в нескольких шагах впереди.

– Хетти! Давай зайдём! – Тильда потянула меня за рукав. – Пожалуйста!

– Куда ты хочешь? За пряниками? – отозвалась я.

– Нет же! К гадалке! Гляди, вон её шатёр огнями мигает!

Я проследила за направлением взгляда подруги. На самом краю площади, между композицией с оленями и палаткой, где торговали сахарной ватой, притаился шатёр с многообещающей вывеской «Самые правдивые предсказания от леди Аурики».

– Но мисс Норридж велела нам купить булавок и лент, – возразила я.

– А мы туда и назад! Мисс Норридж не узнает, – уговаривала Тильда. – Ей не до нас – она ведёт младших девочек на карусель.

– Но если узнает, запрёт на ночь в чулане без воды и света, ты же её знаешь, – горячо зашептала я.

– Ну пожалуйста, Хетти! Скажем, что долго выбирали булавки!

Глазки моей единственной подруги наполнились слезами. Что и говорить, в пансионе развлечениями нас не баловали, а за малейшее непослушание жестоко наказывали. Младших девочек в праздники выводили «в люди» не из-за желания доставить им удовольствие, а ради показухи, мол, глядите, несчастные сиротки не такие уж и несчастные, а нам, без пяти минут совершеннолетним девицам, в такие вот редкие минуты свободы приходилось изворачиваться, чтобы урвать себе немного веселья.

– Ладно, – согласилась я, – только быстро.

Мы юркнули внутрь. Благо, желающих получить правдивое предсказание от леди Аурики не оказалось и в очереди стоять не пришлось.

В центре тесного помещения, освещённого несколькими свечами, стоял круглый столик. За ним восседала неопределённого возраста женщина в малиновом тюрбане. Глаза её были густо подведены чёрной тушью, на губах блестела вишнёвая помада. Аурика куталась в пальто с меховым воротником, ибо свечи давали совсем мало тепла.

Но всё моё внимание приковал шар размером с большой апельсин. От него исходило пульсирующее голубоватое сияние, как будто внутрь засунули неисправную лампочку. Но даже не это главное. Шар завис в паре дюймов над столом и мне стало любопытно, как он держится? Подвязан на леске к потолку? Или стоит на зеркальной подставке?

– Желаете заглянуть в будущее, юные леди? – томным контральто произнесла гадалка.

– Да! Желаем! – закивала Тильда. – Если это, конечно, не дорого.

– Ну что вы, – протянула гадалка. – Для вас всего лишь половина шиллинга!

У меня и четверти шиллинга не осталось, но Тильда обрадовалась:

– Давайте!

– Присаживайтесь, – и она указала на обитый красным бархатом стул, который я прежде не заметила.

Тильда упала на стул.

– Что мне делать?

– Возьмите шар в руки.

Тильда сделала так, как велела ей гадалка.

– Тёплый! – озвучила свои ощущения подруга.

– А теперь просто смотрите на шар. Что вам покажется, то и ждёт вас в ближайшем будущем.

Я закатила глаза. Это же чистой воды надувательство! Пусть Тилли немного развлечётся, если ей хочется, а я точно не стану в этом участвовать. И дело вовсе не в деньгах. Покойный отец оставил мне приличное наследство, но до моего совершеннолетия всеми деньгами распоряжался дядюшка Джозеф. Меня он не баловал и порой мне не хватало даже на самое необходимое. Чтобы скопить на символические подарки к Новогодью для двоюродных брата и сестры, мне пришлось экономить на собственном питании и здоровье. Но самое главное, я понимала, что это обман. Эта мошенница, называющая себя гадалкой, только выманивает у доверчивых людей деньги и кормит их напрасными надеждами! Куда только полиция смотрит!

Тильда, довольная и счастливая, расплатилась с Аурикой и поднялась со стула.

– До свидания, – сказала я и повернулась на каблуках, чтобы поскорее выйти отсюда и исполнить наказ мисс Норридж, как в спину раздалось:

– А вы, мисс Хадсон?

Она меня знает?

– Не желаю знать наперёд то, что меня ждёт, – отрезала я.

– Хетти, соглашайся, – зашептала на ухо Тильда, – ты же ничего не теряешь. А вдруг увидишь своего суженого?

– Как это не теряю? – возразила я. – Полшиллинга и своё свободное время! Идём, Тилли.

Я взяла её под руку, но что-то будто стало у меня на пути. Я не могла сделать и шага к заветному выходу!

– Вам это ничего не будет стоить, мисс Хадсон, – послышался вкрадчивый голос у самого уха.

Я резко обернулась. Ведьма сидела там, где и прежде.

– Мисс Эшкрофт, – обратилась она к Тильде, – вы можете пока выполнить поручение своей классной дамы, а я немного побеседую с вашей подругой.

– Она всё знает! – восхищённо прошептала Тильда. – Ну же, Хетти, не заставляй себя ждать! Это некрасиво, в конце концов!

По всей видимости, мне просто нужно потерпеть пару минут, уважив просьбу подруги, и забыть об инциденте, как о неприятном сне.

– Хорошо, – сдалась я, присаживаясь к столу. – Что мне делать? Подержать шар в руках и увидеть там своего суженого?

– О нет.

С губ гадалки сорвался какой-то непонятный набор звуков и шар исчез. Просто растворился в воздухе!

Или она успела его куда-то спрятать, пока я моргнула?..

Аурика протянула руку, приглашая подать мне свою. Я робко коснулась пальцами её ладони, оказавшейся неожиданно мягкой, как у маленького ребёнка.

Ведьма прикрыла веки и зашевелила губами, словно пытаясь связаться с духами. Меня вновь охватило пренеприятнейшее чувство, будто нас с Тильдой жестоко обманули. Я уже собралась предпринять новую попытку покинуть пристанище леди Аурики, как та до боли сжала мою ладонь и воскликнула:

– Постой, Хетти, не спеши! Впервые за сегодняшний день я вижу кое-что интересное!

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – нахмурилась я. – Вы знакомы с мисс Норридж?

– Магия, – просто ответила женщина, – разве не слышала о таком явлении?

– Конечно, слышала, – буркнула я.

Магия в нашем мире бывает разная: одни маги управляют стихиями, другие владеют искусством исцелять болезни, третьим подвластно пространство и время. Но чтобы кто-то через прикосновение рук узнавал всю подноготную другого человека – такого не знаю.

Ах да, она, верно, из Литлчестера и всех жителей знает наперечет. Нетрудно догадаться, что две незнакомые девушки, случайно оказавшиеся на ярмарке, воспитанницы Адельхейма. Всё просто – и никакой магии.

Но гадалка удивила во второй раз:

– Твоя мать умерла в родах, отец отправился за ней спустя пять лет и ты плохо его помнишь. Но помнишь, как он читал тебе книги, как дарил подарки на праздники, как от него пахло розовым маслом, когда он возвращался со службы.

– Он выращивал розы, – зачем-то сказала я и тут же обругала себя за то, что поддалась воспоминаниям и расчувствовалась. Ещё заплакать не хватало при этой мошеннице!

– После его смерти опекунство над тобой взяли дядя и тётя Стерлингсоны. Когда тебе исполнилось шесть, у них родилась Марисса, твоя кузина, и они отправили тебя в пансион Адельхейм. С тех пор ты живёшь здесь, практически на краю земли. За стенами пансиона бываешь редко, ещё реже гостишь у дяди и тёти в Клифтоне. Я права?

Откуда она это знает? Знакома с директрисой, конечно же, и за чашечкой чая они, верно, не раз перемывали косточки всем воспитательницам и воспитанницам.

Задам-ка я ей пару вопросов, о которых не может знать никто, кроме меня.

– Ну, если вы всё знаете, напомните, как звали моего любимого плюшевого мишку, с которым я играла до отъезда в Адельхейм? Я, к сожалению, позабыла, а так хочется вспомнить!..

– Проверяешь? – ухмыльнулась гадалка. – Твоё право.

– Ну так что?

– Фредди. Твоего медвежонка звали Фредди, не так ли?

– Может быть, – уклончиво отвечала я, – я же не помню! Можно ещё вопрос?

Гадалка кивнула, мол, спрашивай, я знаю о тебе всё.

Что же спросить такого? Вопрос о Фредди был довольно глупым, потому что половина детей в Зелёных Землях называют своих медведей Фредди, а вторая половина – Тедди. Она просто угадала!

– Назовите дату рождения моей мамы! – выпалила я.

Я была уверена, что она пойдёт на попятную, придумает какую-то отговорку, но…

– Твоя матушка, Кассандра Хадсон, в девичестве Талбот, родилась первого февраля 1426 года от Первой летописи1. В тот же день, только двадцать один год спустя, родилась твоя лучшая подруга Матильда Эшкрофт. И каждый раз, поздравляя подругу, ты горюешь о том, что никогда не знала матери.

У меня предательски защипало в носу, а глаза наполнились слезами. Не знаю, как она это делает, но я всё равно ей не верю!

– Хорошо, – сдалась я, – скажите, что меня ждёт, и я уйду.

– К сожалению, ничего хорошего сказать не могу, – печальным голосом произнесла гадалка.

– Даже так?

– Над тобой довлеет проклятие. В день своего совершеннолетия ты умрёшь мучительной смертью, если до того не встретишь молодого человека, которого полюбишь всей душой, а он полюбит тебя.

– Но восемнадцать мне исполнится ровно через неделю! И я собираюсь отметить его в кругу семьи, с дядюшкой, тётушкой, кузиной и кузеном! И счастливо жить дальше!

– Поэтому тебе нужно поспешить, если не хочешь умереть молодой.

– Ерунда какая! – рассердилась я. – Мне пора. Отпустите, мне больно!

– Зря ты не веришь мне, Генриетта Хадсон! Подумай над моими словами! Ты ещё вернёшься, чтобы узнать подробности о своём заточении в Адельхейме и правду об отце!..

Последние слова раздались уже в спину. Благо, больше никто и ничто меня не удерживало. Прижимая к груди мешочек с подарками, я выскочила из шатра и побежала без оглядки, поскальзываясь на утоптанном снегу и тяжело дыша, только бы подальше от странного пристанища мошенницы Аурики! Её низкий голос, весёлая музыка, ярмарочный гомон и бешеный стук пульса в ушах слились воедино. Уже стемнело и яркие огни слепили глаза, голова кружилась, а внутренний голос твердил одно: «Это неправда! Не верь Аурике! Не верь, не верь, не верь!» Конечно, я не верила, но неприятный осадок остался, будто меня окунули в чан с грязью и в таком виде заставили дефилировать по сцене.

Из павильона, над дверью которого красовалась табличка «Тир», переговариваясь и хохоча, высыпала толпа молодых людей в распахнутых полушубках. Многие из них держали в руках плюшевые игрушки и я, мчавшая на всех парах, просто не успела изменить траекторию. К тому же по пути попалась замёрзшая лужа. Я поскользнулась на льду, раскинула руки и уже представила себя лежащей на снегу и глядящей в открытое небо с кружащимися надо мной снежинками, но ошиблась.

Один из незнакомцев, видно, не имея обыкновения жаловаться на скорость своих реакций, успел подхватить меня, не дав упасть. Точнее, не подхватить, а самым недопустимым образом обнять и прижать к своей широкой груди!

Наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, я даже почувствовала его горячее дыхание на своём виске. Он оборвал разговор на полуслове и удивлённо воззрился на меня. Прежде чем поблагодарить незнакомого юношу за спасение и убраться прочь, я успела разглядеть крупный подбородок, губы и нос, да и сам он весь был крупный и, я бы сказала, массивный. Но более всего меня поразили его глубокие карие глаза, глядящие так завораживающе, так пронзительно, будто душу выворачивали вместе со всеми тайнами и секретами. Голова закружилась, снегопад усилился, звуки исчезли и на какой-то миг мне почудилось, будто мы с ним одни во всей вселенной. Только мы и танцующие вокруг снежинки…

– Дьюк, на тебя девушки уже сами бросаются!

Эта двусмысленная фраза и последующий за ней хохот заставили меня вздрогнуть и возвратиться в реальность. Я упёрлась ладонями в плечи незнакомца и холодно сказала:

– Спасибо, сэр, и отпустите меня, пожалуйста. Я твёрдо стою на ногах.

– О, прошу прощения, мисс, – голос был густой и мужественный под стать его внешности.

У меня не было намерения заводить знакомства на улице. Да я вообще побаивалась молодых людей – опыта общения с ними у меня не имелось вовсе.

Он отпустил меня, но я с трудом смогла оторвать взгляд от его гипнотических глаз.

Прочь отсюда, и как можно скорее, не то мисс Норридж накажет, увидев меня в компании незнакомых молодых людей! А уж если она видела, как мы… то есть он держал меня в объятиях… Ох, об этом даже думать не могу – в жар бросает!

Но как только я отвернулась, меня окликнули:

– Мисс, вы кое-что забыли!

Я вздрогнула и обернулась. Что я забыла? Свой мешочек с подарками? Шарфик? Но нет, мешочек по-прежнему у меня в руке, а шарф на шее. Незнакомец протягивал мне мишку – точь-в-точь моего милого плюшевого Фредди из детских воспоминаний.

– О, – растерянно отозвалась я, – спасибо.

Пушистый медвежонок ткнулся мне в руки. Казалось, он ещё хранил тепло рук этого юноши с удивительными карими глазами.

Секунда – и я, прижимая медвежонка к себе, поспешила в ту сторону, где, как мне казалось, находились карусель и мисс Норридж. Снег хрустел под ногами, снежинки били в лицо. Гремела музыка, вокруг смеялись и свистели, а зазывалы на все лады предлагали откушать жареной рыбы с картошкой, закусить имбирными пряниками, вычистить сапоги и принять участие в беспроигрышной лотерее. Не ярмарка, а шум, гам и тарарам, иными словами, не место для приличных девушек.

Но я не могла не оглянуться. Молодой человек с карими глазами тоже обернулся. Однако очарование рассеялось. Я успела отметить все недостатки в его внешности и манере поведения. Нет, такой парень ни за что не мог мне понравиться.

В следующий миг нас разделила толпа, а рядом воскликнули:

– Хетти! Куда ты подевалась? Я только на булавки с заколками отвлеклась, а тебя уже и след простыл! Насилу догнала!

– Извини, Тилли, – повинилась я, – мне срочно нужно было на свежий воздух.

– Откуда у тебя этот чудный мишка? И кто эти молодые люди? – Тильда вытянула шею, с любопытством глядя вслед стремительно удаляющимся парням. – Вы успели познакомиться?

– Нет, не успели, – отвечала я. – Поспешим, не то мисс Норридж заругает.

Глава 2. Телеграмма от дядюшки, или Как влюбиться за неделю

– Хетти! Что же поведала тебе гадалка? – продолжала допытываться подруга.

– Позже расскажу, Тилли. Обязательно.

Мисс Норридж, высокая строгая дама в серой шубке и вязаном капоре, поджидала нас у карусели. Девочки – Мия, Лора и малышка Энни – топтались рядом, провожая печальными взглядами упитанных карапузов с леденцами во рту и игрушками подмышками, которых вели за ручки папы и мамы. У меня тотчас сжалось сердце – мы опоздали!..

Как и следовало ожидать, мисс Норридж накинулась на нас с упрёками:

– Где вы пропадали? Только неблагодарным эгоисткам придёт в голову заставлять ждать и мёрзнуть свою наставницу и младших девочек! А если кто-то из них подхватит простуду и умрёт? Вы об этом подумали? Конечно, не подумали, разве вам есть дело до других людей? Бездушные себялюбицы! Безбожницы! Я уже не хочу лишний раз напоминать о том, что благовоспитанным леди, коих я не теряю надежды воспитать в вас, находиться в такое время суток одним на улице просто неприлично! Вы будете наказаны!

– Простите, мисс Норридж, – повинилась Тильда.

Я промолчала, склонив голову и сверля взглядом острые носки сапог мисс Норридж, но всё внутри кипело от гнева. Да, мы заставили себя ждать, но ведь совсем недолго, и лавина упрёков, обрушившаяся на нас, оказалась несоразмерной проступку.

– Мы купили булавок и лент, как вы просили, – продолжала Тильда. – У прилавка была очередь, пришлось задержаться. Это не наша вина.

– Отдадите, когда прибудем в Адельхейм, – велела мисс Норридж и переключила внимание на меня. – А это у вас что? Откуда? Какое уродство! Неужели вы решили подарить это набитое ватой чучело своей прелестной кузине? Отвечайте, когда вас спрашивают!

Мишка был вовсе не уродлив и мне стало его жаль.

– Это Фредди, – ответила я, – и это подарок. Но не для кузины Мариссы, а для малышки Энни. Держи, милая!

Я протянула медвежонка самой маленькой из девочек – шестилетней Энни с огромными голубыми глазёнками. Худенькая, робкая, запуганная, с полными слёз глазами, она напоминала меня в её возрасте.

– Спасибо, – прошептала Энни, обхватывая медведя обеими руками.

Мисс Норридж скептически поджала губы и бросила, мол, нехорошо дарить подарки только одной из воспитанниц и тем самым незаслуженно выделять её из толпы, нужно было подумать и об остальных.

Как бы ни было неприятно это осознавать, но мисс Норридж права. Не только маленькой Энни хотелось подарка. Всем нам хочется немного внимания и участия, мне тоже было приятно получить хоть что-то. Вот хотя бы этого мишку.

Я развязала мешочек и отдала Лоре и Мие нехитрые гостинцы, которые припасла для своих двоюродных брата и сестры. Лоре достался красивый стеклянный шар с диковинным южным цветком внутри, что светился в темноте, а Мие – набор оловянных солдатиков. Но девочка, не знавшая тепла и ласки, была рада и такому подарку.

– Идёмте, молодые леди, – громким голосом произнесла мисс Норридж, – автомобиль, который отвезёт вас в Адельхейм, уже подан.

Разумеется, никакого автомобиля не было и в помине. Мисс Норридж нарочно так сказала, ибо неподалёку прохаживалась супруга главы города со своими приятельницами, такими же высокородными и разодетыми в пух и прах дамами. Мисс Норридж низко им поклонилась и первые леди Литлчестера ответили той лёгким кивком. Мы же, с малых лет приученные к почитанию старших и сильных мира сего, присели в глубоком реверансе. Надеюсь, почтенные леди не услышали, как при этом скрипнули мои зубы.

– Какие милые девочки, – произнесла одна из дам.

– Несчастные сиротки, – прошептала другая.

А третья – сама баронесса Филби – открыла кошелёк и одарила каждую из нас золотой гинеей.

Впрочем, как только высокородные леди скрылись из виду, мисс Норридж отобрала у девочек деньги (у нас с Тильдой не решилась) со словами: «Потеряете ещё! Отдам, когда в следующий раз придём в Литлчестер», – и приказала отправляться в путь. Догадывались ли девочки, что в следующий раз они выйдут за ворота Адельхейма только в апреле, и то если дороги просохнут? Вряд ли…

Я взяла малышку Энни за руку, Лора и Мия стали в пару, и мы зашагали по усыпанной снегом дорожке за мисс Норридж, словно цыплята за наседкой. Тильда замыкала процессию, и я слышала, как поскрипывает снег под тонкими подошвами её ботинок. Украшенные к празднику улицы быстро сменились тёмными проулками, а звуки музыки – недовольным лаем собак.

– Где же наш автомобиль? – тихо спросила Энни, обращая ко мне свои доверчивые глазёнки.

– Не знаю, милая, – отвечала я, – может быть, за следующим поворотом?

Но за следующим поворотом, как и следовало ожидать, никакого автомобиля не оказалось, как и, собственно, домов. Литлчестер здесь заканчивался. Начиналась длинная дорога к Адельхейму. Резко похолодало, будто старые покосившиеся дома могли сдерживать буйство и свирепость зимы! Ветер усилился, швыряя снежные комья прямо в лицо. На дороге образовался приличный слой снега. Я взяла Энни на руки, чтобы хоть как-то её согреть и облегчить долгий путь.

В прежние времена по этой лесной дороге все воспитанницы Адельхейма от мала до велика в любую погоду отправлялись на воскресную службу в Литлчестер. Но однажды Адельхейм захлестнула эпидемия инфлюэнцы. Кого-то успели вовремя забрать опекуны, кто-то навсегда остался в сырой земле Литлчестера, и я долгие годы горько оплакивала своих старших подруг Оливию и Корнелию, которые опекали меня так же, как я сейчас опекаю малышку Энни. С тех пор в церковь мы не ходили, но местный викарий один или два раза в месяц приезжал нас навестить.

А я молилась о раньше времени покинувших земное пристанище подругах, вспоминала двух молодых джентльменов, которые заглядывались на них во время церковных служб, а после всё норовили стать к ним поближе и заговорить, и гадала, вспоминают ли эти молодые люди свою первую любовь? Живы ли сами?

В общем, оплакивала я их, пока в прошлый праздник Новогодья не встретила обеих на ярмарочной площади в Клифтоне, живых и здоровых, в окружении тех самых джентльменов и румяных детишек. С тех пор я задумываюсь о том, что на самом деле в пансионе всё далеко не так, как кажется на первый взгляд, но всякая моя попытка узнать правду натыкалась на нечто не подвластное разуму, как в случае с гадалкой Аурикой. Ты вроде бы можешь объяснить тот или иной факт ловкостью рук или законами физики, но в итоге лишь запутываешься ещё больше, а наказания, которым тебя подвергают, становятся всё более изощрёнными и жестокими.

Энни скоро уснула у меня на руках, а Лора и Мия, которым уже исполнилось по девять, на усталость жаловаться не решились. Тильда как могла подбадривала их, отдала одной из них свой пуховый платок, а другую предлагала взять на руки, но девочка, страшась гнева мисс Норридж, упорно отказывалась. И под аккомпанемент нравоучений классной дамы и завывания ветра в верхушках сосен мы шли и шли по заснеженной дороге, изнывая от усталости и уворачиваясь от колючего ветра. Я привыкла абстрагироваться от неприятного визгливого голоса мисс Норридж и помимо воли вспоминала ярмарочные огни, магический шар леди Аурики и удивительные глаза незнакомца, подарившего мне мишку. Плюшевая игрушка, в которую крепко вцепились ручонки Энни, щекотала щеку и, казалось, защищала от лютого холода, потому что, когда настал черёд Тильды нести малышку, я сразу же продрогла до самых костей и ощутила, что в сапоги набился снег и шерстяные носки насквозь промокли.

Наконец, голодные и окоченевшие, мы добрались до пансиона, затерянного в густых лесах Мистикшира.

Здесь было непривычно темно, холодно и безлюдно. Многих девочек забрали на зимние каникулы родственники, в пансионе оставались только занемогшая Шарлотта и Маргарет, наша ровесница, которую наказали за плохое прилежание. Я тоже ожидала назавтра дядюшку Джозефа, уже и вещи все собрала. Грустно было покидать верную подругу Тильду, с которой провела бок о бок большую половину своей жизни, но особенно жаль оставлять здесь Энни. Я понимала, что вряд ли уже вернусь в Адельхейм, а с Тильдой мы условились свидеться, как только ей исполнится восемнадцать. Энни же предстояло прожить здесь ни много ни мало двенадцать лет. Столько же, сколько прожила здесь я.

– Вы наказаны за то, что заставили себя ждать. Сегодня остаётесь без ужина, – заявила мисс Норридж, как только мы помогли младшим девочкам очистить верхнюю одежду и обувь от налипшего снега.

Мы с Тильдой переглянулись. И всего-то? Никаких розог, сырых подвалов или чердаков с летучими мышами и густой паутиной по углам? Такое «наказание» виделось нам настоящим праздником, ибо кормили в Адельхейме отвратительно, а мы успели запастись пирожками с кремовой начинкой, засахаренными фруктами и мятными леденцами, которые в изобилии продавались на ярмарке.

– Ах да, мисс Хадсон, чуть не забыла, – сказала мисс Норридж, и мне послышались нотки злорадства в её голосе, – вам телеграмма от любящих родственников. Надеюсь, миссис Стерлингсон пребывает в добром здравии? Вы могли бы усерднее молиться о здоровье своих опекунов.

И она протянула мне кусочек картона.

Телеграмма была от дядюшки Джозефа. Короткая и безрадостная, как моя жизнь: «Приехать не можем отбываем Хантергрин счастья».

– Ничего не понимаю! – воскликнула Тильда, когда я, от переполнявших чувств не в силах вымолвить ни слова, показала ей телеграмму. – Как так? Ты не поедешь в Клифтон? Твои родные уезжают на курорт? Без тебя? Но как же праздник Новогодья? А твой день рождения? И они просто желают тебе счастья? Вот же бессердечные твари! Пусть подавятся таким счастьем!

– Не надо, Тилли, успокойся, прошу! – прошептала сквозь слёзы я.

– Как я могу успокоиться, когда ты в таком состоянии? – Тильда, ломая руки, меряла нашу небольшую комнату шагами. От узкого окна, из которого нещадно дуло, до крохотного умывальника – и обратно мимо жёстких кроватей и покосившегося комода. Шесть шагов туда, шесть обратно. И так все двенадцать лет…

Я лелеяла большие надежды на зимние каникулы и будущую жизнь в целом, но они разбились в одночасье. И я совершенно не понимала, что мне делать с этими осколками. Склеить невозможно, а пораниться – запросто.