Убийство в старом городе

– Во-первых, – сказал Калев, – в наше время узнать кого-либо даже на небольшом расстоянии мудрено. Сама ведь без конца ужасаешься, как одинаково все одеты. Сплошные джинсы, куртки, и все темное, черное, серое, фасон на всех тот же, что у мужчин, что у женщин, поди отличи одного от другого, знакомого от незнакомого. А тут еще дождь, капюшон на голову – и маскировка почти как у киношного гангстера с чулком на лице.

– А во-вторых? – спросила Диана.

– Во-вторых, можно представить и другую картину. Идет, допустим, Силтник по улице, и тут Мадис нагоняет его, восклицает: «А!..» Как его там, Андрес? Петер? Пауль?

– Лембит.

– «А, Лембит! Ты куда, домой? А я с двоюродным братом тут, в „Аполлоне“, договорился встретиться». И идет с ним рядом, поглядывает по сторонам, выбирает удобный момент, выхватывает, а скорее, осторожненько вынимает пистолет из кармана, стреляет другу в спину, хвать сумку и вперед. Как?

– Жуть, – поежилась Диана.

– Очень возможно, что так оно и было, – заметил Андрес. – Ранение-то контактное. Пистолет к спине приставили. Потому и звук был тихий.

– Но человек-то наверняка был рисковый, – сказала Диана. – А Мадис ведь тюфяк натуральный.

– Рисковый уж точно, – согласился Калев. – Днем, в Старом городе…

– Так темнело уже, – возразил Андрес. – В эту пору в четыре, считай, вечер, к тому же густые, низкие тучи. Да и дождь шел. Я пару дней назад в примерно то же время и погоду проходил по Пикк мимо «Маясмокк», обратил внимание, что на сто метров в обе стороны ни одного человека. На Пикк! Летом там целые толпы шныряют, да и зимой в хорошую погоду… Я думаю, он… убийца то бишь… собирался в более укромном месте напасть, ближе к Силтникову дому совсем тихий переулочек есть и двор темный, но когда увидел, что вокруг никого, переиграл… Еще вопросы имеются?

– Вопросы? – Калев поправил очки, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, помолчал. – Сначала маленькое резюме, – сказал он наконец. – Как я понимаю, отправная точка в этом деле – пистолет. Да, отпечатков, разумеется, нет?

– Нет. Грабитель был в перчатках.

Калев кивнул.

– Так я и думал. Итак, пистолет. Надо начинать с того, кто вынул его из сейфа. Так?

Андрес кивнул.

– Тут мы имеем три возможности. Первая – Мадис, вторая – сам Силтник и третья – некое лицо, знавшее или вызнавшее код, шифр, как его там…

– Мадис с пеной у рта утверждает, что кроме них с Силтником никто шифра не знал, – заметил Андрес. – Поскольку сам Мадис не в счет, остается один Силтник.

– Почему бы нет? – оживилась Диана. – Может, он взял оружие, так как знал, что пойдет за деньгами. Тогда пистолет должен был лежать у него у кармане. Неглубоко, чтобы быть под рукой. И вот вам пожалуйста! Почти та же картина. Знакомый Силтнику человек нагоняет его, что-то там говорит, идет рядом, потом незаметно выхватывает пистолет, и готово.

– Чтобы незаметно выхватить пистолет, – сказал Калев скептически, – надо быть вором-карманником. Вряд ли у Силтника имелись подобные знакомые.

– Ну хорошо, – уступила Диана, – картину можно чуточку изменить. Скажем, первоначально грабитель и не собирался никого убивать, просто вырвал сумку, а Силтник схватился за пистолет. Завязалась драка, и грабитель одолел. Завладел оружием и пристрелил Сильтника. А?

Теперь покачал головой Андрес.

– Драка дело не секундное. Кто-нибудь на улице появился бы, все-таки Старый город. И перчатки… не та погода, чтобы разгуливать в них просто так… К тому же мне трудно представить человека, который в драке одолел бы Силтника.

– Это почему же? – спросила Диана.

– Потому что Силтник был мужик большой и сильный. Вы, кстати, с ним встречались. На юбилее Мадиса. Не помните? Он сидел напротив меня, опрокидывал рюмку за рюмкой, хохотал на весь зал, еще и тосты пытался произносить, долго и нудно нес какую-то ахинею…

– Ахинею?

Диана призадумалась.

– Широкий такой тип, да? – спросила она. – Не толстый, а именно широкий. Как шкаф. Волосы очень светлые и борода. То есть бородка. Шкиперская. Он?

– Он, – подтвердил Андрес.

– Теперь и я вспомнил, – вставил Калев. – Правда, не бороду, а речи его. Глупые шутки. Детские, я бы сказал.

Шуток Диана не помнила, как и вообще ни слова из Силтниковых тостов, только то, что нес он действительно ахинею. Но плечи его припомнились живо, она поняла, что имел в виду Андрес, такого одолеть и вправду сложно. Наверно, потому и грабитель, замышлявший нападение, не решился просто хвататься за сумку с деньгами, как обычно поступают грабители, а вооружился. Точно человек знакомый.

– Скорее, – сказал Андрес, – пистолет попал к убийце недавно. Наиболее вероятно, что накануне.

– Почему накануне? – спросила Диана.

– Потому что в день ограбления Мадис всю первую половину дня просидел в кабинете. А раньше? Конечно, он не помнит, когда в последний раз видел оружие в сейфе. Собственно, он и в сейф не каждый день заглядывал. Однако, как выяснилось, в понедельник Силтник посещал свой тир, стрелял, то есть тогда оружие было у него.

– Иными словами, ты копаешь именно в этом направлении? – осведомился Калев. – Вокруг Силтника?

– А где же мне копать? Допустим, пистолет взяло третье лицо. Но и оно должно было узнать шифр от Силтника. Мадис тут никаким боком.

– А ты уверен, – спросил Калев, – что он никого не покрывает?

– Мадис?!

– Он ведь человек мягкий, может кого-то и пожалеть, – сказал Калев задумчиво.

Андрес промолчал.

– А как насчет жены Силтника? Она знала шифр?

– Утверждает, что нет.

– А где Мадис? – поинтересовался Калев после короткой паузы. – Не в кутузке, надеюсь?

– Пока нет, – буркнул Андрес. – Но может там оказаться, если мы…

– Да понял я, понял! Так где он? В конторе, дома?

– На объекте. У него дел по горло, вкалывать ведь теперь приходится за двоих. Где-то в Мустамяэ. Я ему звонил по дороге сюда. Так и думал, что ты захочешь с ним пообщаться, и договорился на шесть.

– Где?

– У него дома. Если тебя это не устраивает, можем переиграть.

– Да нет, почему? Заодно и с Сирье поговорим, вдруг что-то подскажет.

– Заметано. – Андрес встал. – Так я пошел. Мне еще на работу заскочить надо. В полшестого я за вами заеду.

Он умчался так же стремительно, как пришел, Калев закрыл за ним дверь, вернулся в гостиную и с мрачным видом сел в кресло, а Диана побежала на кухню, времени оставалось не так много, а надо было еще подогреть суп и поджарить отбивные.

Мадис жил на улице Койду. Квартиру он несколько лет назад сменил, но не на модное обиталище в новом доме, а на добротное жилье в старом, новых домов Мадис, по профессии строитель, не признавал, считал, что возводятся они быстро и дурно, к тому же он, как и Калев с Дианой, не выносил низких потолков, точно так же, как Сирье, его жена, не терпела открытых кухонь, этого практически неизбежного зла нового домостроительства. Так что ныне старший из трех двоюродных братьев Кару обретался в идеально отремонтированной, благо, был хозяином соответствующей фирмы, квартире с высокими потолками, отдельной кухней и тремя просторными комнатами, которых семье вполне хватало, ибо Мадис, как и Андрес, был отцом двух дочерей, но чуть постарше андресовых, одна, замужняя, уже несколько лет назад перебралась в собственное жилье, а другая, юридически обитавшая в родительском доме, практически пребывала в Тарту, училась в университете и снимала неподалеку от оного комнату.

Гостей провели в большое помещение, можно сказать, зал, обставленный дорогой мебелью мореного дуба. Бархатные портьеры, хрустальная люстра, отделанный мрамором камин… Диана этому великолепию не очень удивлялась, помимо того, что зарабатывал Мадис, в дом немало приносила его жена, Сирье была стоматологом, и неплохим, это Диана знала по себе, с тех пор, как та восстановила ей сломанный зуб. Неизвестно, конечно, какая часть тех фантастических сумм, которые люди платят за лечение зубов, оседает в карманах самих стоматологов, но, надо полагать, вполне достаточная… Правда, Мадису и Сирье надо было содержать дочь-студентку, но, к счастью, ее одну, вторая работала сама и имела мужа-бизнесмена, каким бизнесом тот занимался, Диана не ведала, нынче ведь все занимаются бизнесом, но разобраться, чем именно… Вот и этот что-то там делал, что, неизвестно, но, скорее всего, ничего полезного, как они все или почти все… Не успела она додумать свою мысль, как Калев, пройдясь по комнате и оглядевшись по сторонам, поскольку давно не был и законченного интерьера не видел, поинтересовался, как дела у девочек, и Сирье с ходу начала жаловаться на неурядицы у мужа Лины, старшей, бизнес движется плохо, а на шее всякие кредиты, лизинги, если что, непонятно, как выплачивать… Еще одна улика, подумала Диана, слушая ее сетования, если кто-то решит повесить это чертово убийство на Мадиса, будет очередное подтверждение, что тому нужны были деньги, Мадис хороший отец и, конечно, не даст дочери пойти по миру…

Угощение – кофе и безвкусный магазинный штрицель, не вполне соответствовало богатой обстановке, но после минутного колебания Диана решила, что и того немало, учитывая недостаток времени и район проживания. Где тут вообще торгуют продуктами, хотелось бы знать! Продовольственных магазинов в Таллине становилось все меньше… или больше, это как судить?… Сети супермаркетов расширялись, но от магазина до магазина было далеко, и мало кто мог похвастать тем, что в случае необходимости сбегает в соседнюю лавочку и купит, что надо, супермаркет, конечно, штука удобная, но вся эта система приспособлена к нуждам автомобилистов, а пешеходу жизни нет… Впрочем, что думать о вымирающей фауне? Она отщипнула кусочек штрицеля и поглядела на Мадиса, ощущение, что тот совершенно не осознает нависшей над ним опасности, беседа шла отвлеченная, на темы финансового кризиса, да не в собственной фирме или хотя бы стране, а на мировом уровне. Воспользовавшись тем, что мужчины ударились в абстрактные рассуждения, Сирье подсунула Диане альбомчик с фотографиями трехлетнего внука, и Диана чуть было не пропустила момент, когда разговор за столом перешел на проблемы более животрепещущие… Собственно, можно сказать, что пропустила, среагировала только на вопрос Калева:

– А что за человек был этот Силтник?

Вопрос, очевидно, был адресован Мадису, но ответила на него Сирье.

– Недоросль, – бросила она пренебрежительно.

– Я бы так не сказал, – возразил Мадис. – Он отлично соображал. У него были задатки первоклассного финансиста. За три года заработать почти полмиллиона!

– Не заработать, а создать из ничего, – буркнул Андрес.

– Тем более!

– Подумаешь полмиллиона, – сказала Сирье. – Люди на этих биржах миллиарды делают.

– Это не у нас, – возразил Мадис снова.

– Не скажи, – заметил Калев. – Кто знает, может, и у нас есть свои соросы. Значит, Силтник играл на бирже?

– Не столько на бирже, сколько в интернете, – пояснил Мадис. – То есть на бирже, конечно, но сидя перед монитором.

– А как же фирма? Когда он занимался делами фирмы? – спросил Калев. – Или забросил их?

– Нет, – отозвался Мадис. – Он свою работу делал. Может, потому и не миллирады греб, а поменьше.

– В свободное время, так сказать, – кивнул Калев. – Странно, что не переходил целиком на финансовые операции. Почему бы нет, если у него так хорошо получалось…

– Потому что фирма надежнее, – сказал Мадис. – Эти все финансы… прилетают, улетают. Это воздух. А фирма… Сам знаешь, это называется реальный сектор и называется не случайно.

– То есть человек он был вполне здравомыслящий, – подвел итог Калев. – А почему недоросль? – повернулся он к Сирье.

– Потому что недоросль, – ответила она упрямо.

– Объясни.

– Олух. Книг не читал, одни газеты. Кино – только всякие боевики. Считал себя остряком, а чувства юмора никакого. Плоские шутки, всякие пошлости, и сам при этом гогочет на весь дом, а что смешного – бог весть.

– Ты слишком к нему строга, – сказал Мадис. – Он был просто веселым человеком.

– Веселым, – фыркнула Сирье.

– Веселым и азартным. Любил спорить. «Держу пари, что за четверть часа научу стрелять любого…»

– Ну и как, научил? – спросил Калев.

– Кого?

– Любого.

– Насчет любого не знаю, но меня, Хельгу и Кристину – да.

– Хельга и Кристина – это?…

– Наши бухгалтер и секретарша.

– Ладно, а что из себя представляет жена? То есть вдова.

На сей раз Сирье выскакивать с ответом не стала, и Мадис сказал после довольно длинной паузы:

– Они познакомились в то время, когда… Словом, были в одной команде. И она до сих пор работает тренером.

Калев присвистнул.

– И какая у нее натура? Меткого стрелка?

– Не совсем. В сущности, Мерле довольно мягкая женщина. Мужем, во всяком случае, не командовала.

– Таким не покомандуешь, – бросила Сирье. – Силтник был человеком неуправляемым. Но мне все-таки кажется, что она им управляла. Не командовала, а управляла, тихо так, исподволь. Он, по-моему, этого не замечал. Но в итоге…

Она замолчала.

– Что в итоге? – сказал Мадис недовольно. – В чем ты видишь это управление?

– В чем? – Сирье улыбнулась. – Она хотела жить в Старом городе, Силтник намеревался купить квартиру в новостройке. И что?

– Это я его отговорил, – возразил Мадис.

Сирье рассмеялась.

– Ты уже забыл, как она тебя украдкой просила: «объясни моему мужу, что новые дома – не место для жизни»?

Мадис промолчал, и она продолжила:

– Силтнику нравилась деревня. Он совсем уже собрался приобрести какой-то маленький хутор. Строил планы, как будет проводить там лето. Чуть ли не картошку хотел выращивать. А Мерле деревню терпеть не может. Она любит путешествовать. И что? Купил он хутор?

Мадис снова промолчал, и она добавила:

– За границу ездили. Каждый год в новую страну. Ну и так далее.

Калев меланхолично поправил очки.

– А дети есть?

– Двое, – сказал Мадис. – Дочь окончила университет, по какой специальности, не помню, работает в мэрии, получает прилично. Живет отдельно, с приятелем. Изрядный шалопай, Силтника ужасно раздражал. Якобы краснодеревщик, реставрирует антикварную мебель, а на деле больше пьет да гуляет. На чужие деньги. То есть это Силтник считал, что они чужие, его дочкой заработанные… Сын в будущем году школу кончает, тоже, как я понимаю, порядочный оболтус, учится плохо, по дискотекам больше. Чем дальше заниматься станет, еще не решил, в университет не хочет, да и кто его возьмет…

– Так не возьмут, а на платное всегда пожалуйста, – возразила Сирье.

– Да, но отец не рвался за него платить. Все равно, говорил, без толку, лучше отдам его на маляра учиться или кафельщика, и пусть у нас работает. Под присмотром хотя бы будет, а то шляется где-то целыми днями, уговоры не действуют, не на цепь же его сажать…

– Это все разговоры. А когда время пришло бы, определили бы сыночка, куда следует, и платили бы, как миленькие. Сейчас, правда, не знаю, как будет. Если поймают грабителя, и деньги найдутся, то Мерле и теперь сына в обиду не даст.

– Если найдутся, – буркнул Андрес.

– А как эта Мерле выглядит? – полюбопытствовал Калев.

– Вполне прилично, – сказала Сирье.

Калева эта формулировка вряд ли могла удовлетворить, но он неожиданно перевел разговор на другое.

– А что собой представляют Хельга с Кристиной? – поинтересовался он.

Вопрос был адресован в пространство между Мадисом и Сирье, та промолчала, встала с дивана, на котором сидела рядом с Дианой, и направилась к книжным полкам в дальнем углу, так что отвечать пришлось Мадису.

– Хельга работает у нас десять лет, – сообщил он, – Может, чуть больше или меньше. Человек исполнительный, аккуратный и компетентный. Была замужем, развелась вскоре после того, как пришла к нам.

– А сколько ей? – спросил Калев.

– Лет? Кажется, тридцать шесть – тридцать семь.

– А как выглядит?

– Женщина как женщина. Ничего, симпатичная. Высокая такая.

– Ноги красивые, – подала голос Сирье. Она вернулась с альбомом в руках. – Вот, можете посмотреть. Это Мерле. А тут вся контора. Справа Хельга, слева Кристина.

Она положила открытый альбом на стол, и Диана придвинулась, чтобы заглянуть в него вместе с Калевом. Альбом был большой, по четыре фотографии на развороте, наверху слева Силтник с женой, довольно бесцветной блондинкой с изящно уложенными стриженными волосами и в блестящей нарядной блузке, снимок был сделан, наверно, во время того самого юбилея, супруги сидели за накрытым столом, глядя в разные стороны. Другая фотография, внизу справа, запечатлела, как выразилась Сирье, всю контору. За белым кухонным столом сидел улыбающийся Мадис, за ним, положив руку ему на плечо и наклонившись вперед, стоял Силтник, а с двух сторон от начальников пристроились женщины, Хельга с длинным лицом, высоким лбом и выдающимся подбородком и Кристина, круглолицая, чуть курносая, с полными губами и большими глазами.

– Кристина хорошенькая, – сказала Сирье, – а Хельга слишком тощая, как теперь положено. Одни ребра да ключицы, а у Кристины есть приятные округлости. И лицо милое. Она и моложе, лет на десять, я думаю. Да, Мадис?

Тот согласно кивнул и добавил:

– Правда, фото не новое. Сделано, по-моему, позапрошлым летом. У Кристины был день рождения, двадцать пять исполнилось, она принесла торт и шампанское, приходил и ее приятель, он и снимал. Хорошие были времена…

Он печально вздохнул, а Калев положил альбом и спросил:

– В какое время вы все трое находитесь в конторе? Хочу поглядеть сам, что и как.

– Утром, – ответил Мадис. – Часов в десять-одиннадцать если придешь, то…

– Вот еще! – отмахнулся Калев. – Спозаранку я ничего не соображаю.

– Спозаранку! – фыркнул Мадис. – Я в семь встаю каждый божий день, даже в воскресенье.

– Вот и вставай. А я предпочитаю высыпаться. Часа в два если появлюсь, как? Зайду… – Он посмотрел на нахмурившуюся Диану и поправился. – Зайдем как бы случайно. Проходили мимо и решили наконец взглянуть, как двоюродному братцу живется-работается.

– Ладно, – сказал Мадис. – Будем все на месте.

– А я? – спросил Андрес Калева. – Мне прийти?

– Да пожалуйста! Явись на полчаса раньше, сядь за стол Силтника и поройся в его бумагах. Авось найдешь чего-нибудь.

– Ты думаешь, я еще не рылся? – спросил Андрес иронически.

– Что с того? Поройся еще. А мы сделаем вид, что удивлены чрезвычайно.

Он нарочито широко раскрыл глаза и воскликнул с деланным изумлением:

– Ба! Никак это Андрес?! Вот так встреча!

Когда получасом позже Андрес вырулил на Пярну-манте и поехал в сторону Лийвалайя, Диана сказала:

– Удивительно. Мадис, кажется, совсем не понимает, во что влип.

– Конечно, не понимает, – отозвался Калев. Он сел на переднее сидение рядом с Андресом, наверно, чтобы удобнее было разговаривать, однако до сих пор помалкивал, как, впрочем, и Андрес. – Мадис до ужаса наивен. Он свято верит, что если человек невиновен, то ему и беспокоиться не о чем.

– А кто же все-таки виновен? – спросила Диана. – Не дочкин же хахаль пристрелил тестя?

– Исключить это нельзя, – сказал Андрес задумчиво. – Оружием он завладеть мог. В понедельник дочь с приятелем обедали у родителей. Обедали или ужинали, это как посмотреть, пришли к семи… Если пистолет был все-таки дома…

– Так дома он был или в сейфе? – спросил Калев нетерпеливо.

Андрес развел руками.

– Понимаешь, я заехал в промежутке к Силтнику домой, решил переговорить и с сыном, узнал, что матери дома нет, и быстренько махнул туда… правда, она все равно явилась, но не сразу, я успел перемолвиться с парнем несколькими фразами… Так вот, нередко случалось, что Силтник приносил оружие домой, постреляет в тире после работы и едет к себе, порой пистолет оставался в квартире по нескольку дней, иногда он просто забывал о нем. И поскольку письменного стола у него не было, так же, как и кабинета, ни к чему, он ведь дома не работал, соответственно никаких запирающихся ящиков, тем более сейфа. Так что лежало оружие либо в ящике комода в гостиной, либо в тумбочке возле его кровати. И все домашние, да и не только домашние, об этом знали. И взять его мог кто угодно, хоть дочкин приятель, хоть сын…

– Ладно, сын! – возмутилась Диана.

– Я же не говорю, что он убил, – возразил Андрес. – Кстати, когда я поинтересовался, трогал ли он когда-нибудь отцовский пистолет, он заявил, что нет, но по глазам вижу, врет. Конечно, трогал! Небось дружкам своим демонстрировал, как ловко стреляет, он ведь тоже умел, как и все в доме. Ох уж эти энтузиасты! Я Силтника имею в виду. Какого черта надо было всех вокруг стрелками делать!.. Между прочим, эти, сына дружки, тоже захаживали. И самого Силтника приятели…

– Ты, по-моему, увлекся, – остановил его Калев. – Ближе к делу. Кто и что мог вообще, это беллетристика, а конкретно… В понедельник, как ты сказал, пистолет был у Силтника, если он и лежал дома, то недолго, максимум два дня.

Андрес заметно смутился.

– Это верно, – признал он.

– И кто в эти два дня туда заходил? – поинтересовался Калев. – Вряд ли столько народу, сколько ты расписал, дружки там, приятели, родня…

– Ну, дружки могли и быть, – возразил Андрес. – Правда, парень утверждает, что никого в эти дни в дом не приглашал. Мать тоже ребят из его компании не видела, но она ведь не караулит квартиру целыми днями. Словом, точно в квартире были сама Мерле, сын, приходили, как я уже говорил, в понедельник вечером дочь с хахалем. У хахаля, кстати, есть алиби, он мне сразу сообщил, что был у родителей, стул у них сломался, мать попросила починить, он и чинил. С трех часов дня якобы. Отец был на работе, он подвизается в одной из этих разбойничьих шаек, Таллинавеси, кажется, так что получает достаточно, чтобы мать прохлаждалась на полставки. Библиотекарем в школе, в три уже дома. Однако такие семейные алиби мне больше подозрительны, чем их отсутствие. И тем не менее, опровергнуть их очень трудно, сам понимаешь, родители костьми лягут, но сыночка или доченьку прикроют. Такие пироги.