Все зависит от тебя

Часть первая. Все зависит от тебя

Дан сидел в уютном глубоком кресле у камина, примостив вытянутые ноги на низенькой, обитой кожей скамеечке, добытой некогда в антикварном магазине по соседству с домом, где он снимал в студенческие годы крохотную квартирку, сидел и читал, а вернее, перечитывал Бальзака, время от времени отпивая глоточек кофе из большой кружки с подогревом и поглядывая на серо-черные, изредка вспыхивавшие красным поленья. Камин он, конечно, разжег больше, чтобы потрафить своему чувству прекрасного, в комнате и без того было тепло от включенного на полную мощность электрического отопления, Дан не терпел холода, да и зачем его терпеть, особенно, когда снаружи льет и льет, и выходить из дому нет ни желания, ни, к счастью, надобности.

Обзавестись обещанными жилищами к их возвращению из экспедиции ни Ника, ни Наи не успели, во-первых, из-за Дины Расти, которая улетела всего лишь за пару недель до их прибытия, во-вторых, просто потому, что найти нечто, отвечающее всем вкусам и желаниям, оказалось делом нелегким, и в итоге они приехали из космопорта на ту самую виллу, с которой уезжали. Дан вовсе не был этим разочарован, ему нравились как сама вилла, так и то, что Маран по-прежнему поблизости. Правда, за неделю они виделись всего трижды, но Дан не роптал, отлично понимая Марана… Собственно, он и сам не часто отходил от Ники…

Раздался звонок, и Дан машинально коснулся лежавшего рядом пульта. Большой экран на стене напротив засветился, и на нем появился Железный Тигран. Дан изумленно вытаращился, он знал, что шеф не любит беспокоить людей на отдыхе.

– Здравствуй, Дан, – сказал Тигран хмуро. – Ты случайно не знаешь, где Маран?

– Маран дома, – ответил Дан удивленно. – Должен быть, по крайней мере.

– У него все выключено. VF в том числе.

– А?..

– У Наи тоже.

– Да? Но… Гм… – Дан прокашлялся. – Ну и что? Имеет же человек право побыть наедине с собственной женой.

– Имеет. Но он срочно нужен президенту Ассамблеи.

– Какой ассамблеи? – спросил Дан.

– У нас, Даниель, есть только одна Ассамблея. Всемирная.

– Понимаю. Но Маран… Он сегодня еще не появлялся.

– Не хочешь же ты сказать, что он до сих пор в постели? Уже второй час.

– У него отпуск, – ответил Дан сердито. Его смущала тема беседы, и он невольно принял агрессивный тон. – По-моему, он может провести отпуск и в постели, если ему так хочется.

– Даниель, – сказал Тигран тоном приказа. – Ты сию же минуту поднимешься наверх, вытащишь его из кровати, ванны или где там он есть, и приведешь к монитору. Я жду у аппарата. И… Не переключайте связь. Пусть спустится в гостиную. Это мужской разговор. Понял? Ну быстро!

Дан молча встал и пошел к двери. Он знал, когда с шефом можно спорить, а когда это теряет смысл. Он поднялся на второй этаж, постоял среди расставленных в верхнем холле кадок с пальмами и кактусами, пышно именовавшимися в описании виллы зимним садом, прислушался, потом вспомнил, что двери в доме звуконепроницаемые, и трижды коротко надавил на звонок, мысленно проклиная президента на чем свет стоит. Дверь приоткрылась, и он с облегчением услышал слегка удивленный, но не недовольный голос Марана.

– Дан, ты? Входи.

Дан просунул голову в комнату. Маран действительно лежал в постели, но, к счастью, один и даже с книгой, которую, увидев Дана, положил на легкое одеяло, прикрывавшее его ниже пояса.

– Тебя к «фону», – сказал Дан, вертя головой в поисках Наи, потом услышал шум душа из ванной, дверь в которую была совсем рядом, облегченно вздохнул и вошел.

– Кто?

– Тебя ищет президент Ассамблеи.

– Какой еще ассамблеи?

– Всемирной.

– На кой черт я ему сдался?

– Не знаю.

– Но не сам же он звонит?

– Нет, звонит шеф. Он ждет у аппарата.

– Шеф? – Маран протянул руку к тумбочке, где лежал VF, но Дан предупредил его дальнейшие действия.

– Он просил, чтобы ты спустился вниз, – сообщил он, оглядываясь на дверь ванной. – Мужской разговор, как он сказал.

Маран озабоченно сдвинул брови.

– Отвернись, пожалуйста!

Дан не только отвернулся, но и вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице, не дошел и до середины, когда Маран в одних джинсах, натягивая на ходу тенниску, сбежал, миновав его, вниз и прошел в гостиную, приглаживая рукой волосы. Когда он сел к монитору, вид у него был уже более-менее презентабельный. Дан заторопился, чтобы не пропустить этот самый мужской разговор. Экран был обращен в сторону двери, и он увидел, как шеф, хмуро глядя на Марана, сказал в ответ на его приветствие:

– Добрый день. Извини, что беспокою тебя на отдыхе, но нам необходима твоя помощь.

Он неожиданно подвинулся, и Дан увидел невеселое лицо президента.

– Здравствуйте, – сказал тот. – Вы не могли бы подъехать сюда?

– Здравствуйте, – ответил Маран. – Что-то случилось в Бакнии?

Президент изумленно поднял брови, потом сказал:

– Да. В Бакнии. Похищен Олбрайт.

– Олбрайт?!

– Посол Земли в Бакнии Ричард Олбрайт. Вы ведь с ним знакомы?

– Да. – Маран встал. – Мне понадобится минут сорок.

– Я тебя встречу внизу, в холле, – сказал Железный Тигран.

– Зачем? – удивился президент. – Я пошлю секретаря.

– Нет, я сам, – сказал шеф настойчиво. – Через сорок минут? Успеешь?

– Успею. Я возьму с собой Дана? – добавил Маран то ли вопросительно, то ли утвердительно.

– Возьми.

Выключив монитор, Маран повернулся к Дану.

– Ты одет. Вызови ракетное такси. Я буду готов через десять минут. Приму душ, побреюсь.

– Кофе хочешь?

– На кофе времени уже не хватит.

– Я попрошу Нику сделать нам термос. Выпьем по дороге.

– Ладно.

Маран вышел, а Дан сел к «фону». Он как раз успел вызвать такси, предупредить Нику и надеть поверх рубашки пуловер, когда Маран спустился вниз. Свежевыбритый и причесанный, он уже выглядел совсем иначе, правда, надеть костюм или галстук он и не подумал, а был, как обычно, в свитере и куртке. За ним шла Наи, она зябко куталась в большой пушистый жакет, наброшенный на тонкую блузку, неприбранные волосы беспорядочно падали на спину и грудь. Лицо ее показалось Дану странным, почему, он понял у двери, когда она вдруг разрыдалась, прильнув к Марану.

– Не хочу, – отчаянно говорила она сквозь слезы. – Не хочу. Не хочу! Тебя там убьют!

– В Ассамблее? – несколько искусственно удивился Маран.

– В Бакнии!

– Я еду не в Бакнию, а в Ассамблею, – попытался урезонить ее тот, но она только замотала головой. – Не ври мне!

Маран вздохнул и поцеловал ее в лоб.

– Меня ждут, – сказал он тихо. – Ну пожалуйста, успокойся.

– Ты не уедешь, не простившись?

– Не говори глупостей! – Маран высвободился, провел рукой по ее волосам и выскочил за дверь.

Дан последовал за ним, обменявшись коротким поцелуем с Никой.

Такси уже ждало, сев, Маран включил связь с диспетчером и сказал:

– Срочный вызов в Ассамблею. Прошу коридор. – И услышав код, торопливо набрал его. Такси пошло резко вверх, отыскало предоставленный коридор и, быстро набирая скорость, понеслось вперед.

Маран всю дорогу молчал, только наливал чашку за чашкой приготовленный Никой кофе себе и Дану, больше себе, потому что Дан уже опустошивший сегодня две солидные кружки, от третьей чашки отказался. Он и сам молчал, думая об Олбрайте, как тот пришел знакомиться в штаб-квартиру Разведки, как внимателен и дружелюбен был в Латании, как четко и разумно говорил в Старом зале, как перешел на «ты» и стал вести себя по-приятельски…

Войдя в широкие стеклянные двери, ускользавшие в стороны торопливо и словно с подобострастием, они тут же увидели Железного Тиграна, медленно прохаживавшегося по холлу. Он тоже сразу заметил их, быстро подошел, протянул электронные карточки-пропуска и сказал:

– Отойдем на минуту.

Народу в холле было немного, и они легко нашли уголок, где можно было перекинуться парой слов, не опасаясь лишних слушателей.

– Ты даже представить не можешь, – сказал шеф, грустно глядя на Марана, – как я не хочу, чтобы ты летел на Торену. Наверно, ничего на свете в данный момент я не хотел бы меньше. Ты ведь для этих подонков, как кость в горле. Но, Маран, слишком многое поставлено на карту. Вплоть до самого контакта. Я уже не говорю о дальних перспективах. Ты ведь знаешь, у нас очень сильны изоляционисты. Эта история для них просто находка. И, как назло, накануне выборов в Ассамблею!

– Я все понимаю, – сказал Маран. – И готов лететь.

Шеф вздохнул.

– Пойдем. Президент ждет.

Кабинет президента был невелик, куда меньше их комнат на вилле, и обставлен без роскоши. Не «Континенталь», подумал Дан, машинально окидывая взглядом светлое помещение с большими окнами, мебель в котором была отнюдь не из натурального дерева и кожи, как и выстилавший пол ковролин вовсе не напоминал персидский ковер. После того, как почти век назад был принят закон, ограничивающий расходы на содержание административных институтов и организаций, оплачиваемых из бюджетных средств, кабинеты чиновников лишились атрибутов роскоши, стали функциональными, но не претенциозными. Да и жалование президента вряд ли намного превосходило его, Дана, оклад, не говоря о гонорарах за экспедиции, и уж наверняка не дотягивало до ставки Командира Разведки. Вообще Разведка была самой высокооплачиваемой из организаций, содержавшихся на деньги налогоплательщиков. Так что неизвестно, был ли Президент Ассамблеи финансово более независим, чем он, Дан. И все же Дан слегка робел в присутствии человека, может, и не обладавшего большой властью, но представлявшего, пусть и символически, население Земли. Не то Маран. Он держался так же непринужденно, как всегда и везде. Дан в очередной раз позавидовал его способности никогда и не перед кем не смущаться… Правда… Он вспомнил, как Маран покраснел тогда, на Палевой, когда шеф заметил подаренный Наи медальон. И однако это был единственный случай, а сейчас он вел себя с президентом, как равный. Без всякого подобострастия пожал протянутую руку и уселся в предложенное кресло свободно и раскованно, как обычно. Впрочем, ему, как и Дану, да и самому президенту, сразу пришлось подняться, потому что в кабинет вошли еще двое, директор ВОКИ, которому Дана уже как-то представляли, и министр по внеземным делам, человек новый, как и его должность и все его ведомство, созданные несколько месяцев назад. После обмена приветствиями и представлений все наконец расселись, но президент опять-таки не приступил прямо к делу. Вначале он многословно и церемонно извинился перед разведчиками, что прервал их отдых, а потом сказал:

– Я еще не знаком с результатами вашей последней экспедиции, но господин Аматуни сообщил мне, что вы привезли интереснейший материал.

Дан даже не сразу понял, кто такой господин Аматуни, в Разведке шефа никто не называл по фамилии, если не просто шефом в глаза и за глаза, то по прозвищу за глаза.

– Да, кое-что привезли, – ответил Маран сдержанно.

Директор ВОКИ поглядел на него и вставил:

– Материалы бесценные, господин президент. Столько перспектив!

– Боюсь, что если мы не разрешим нынешнюю ситуацию, – сумрачно отозвался президент, – именно с перспективами станет туговато. Простите, – добавил он, обращаясь к Марану, – но прежде чем перейти конкретно к делу, я должен разъяснить вам два обстоятельства. Первое – почему мы придаем этому прискорбному происшествию такое значение, и второе – почему мы обратились именно к вам.

Лицо Марана ничего не выразило, но Дан подумал, что Маран, как и он сам, отлично знает ответ на оба вопроса и предпочел бы, чтобы президент не тратил времени на пустую болтовню, но требовать от политика, чтобы он не болтал, дело безнадежное, потому и никто из них не шелохнулся.

– Конечно, – сказал президент, – вы у нас уже давно и наверняка неплохо изучили расстановку сил на Земле именно в плане космических исследований и внешних контактов. Я бы выделил две основные группы умонастроений, которые существовали всегда. Собственно, подобное разделение общественных устремлений возникло отнюдь не в эпоху космических полетов, в приложении к иным реалиям оно появилось задолго до того. К первой из упомянутых групп относятся настроения, которые мы называем изоляционистскими: нас не интересует то, что находится за пределами нашей планеты, нам незачем тратить силы и средства на изучение космоса, им найдется применение на Земле, где полно людей, уровень жизни которых значительно ниже среднего, давайте обустраивать свой дом и не соваться в чужие дела, ну и тому подобное. Это довольно распространенная точка зрения.

– Но гибельная, – сказал Маран.

– Есть другая группа, которая думает иначе. Которая считает, что будущее человечества в космосе, в контакте с другими разумными расами, в колонизации планет, словом, в непрерывном поступательном развитии. Иначе стагнация, затем регресс. Полагаю, не надо объяснять, что три человека, которые сидят здесь, относятся именно к этой группе, иначе они не занимали бы свои должности. Но с четвертым, то есть со мной, дело обстоит не так просто. Я тоже думаю, как они. И как вы, не так ли?

Маран кивнул.

– Но я здесь отнюдь не потому, что думаю так. На моем месте вполне мог бы быть человек, который придерживается иного мнения. И он может на этом месте оказаться. Понимаете? У нас предвыборный год. Через шесть неполных месяцев состоятся очередные выборы в Ассамблею. И после них большинство, которое на сегодня у нас, может перейти к нашим противникам. Кстати, большинство и сейчас неустойчивое. И этот кабинет может занять человек, который станет ратовать за сокращение, а то и сворачивание работ в космосе и формализацию контактов, иными словами, переброску ассигнований, адресованных ныне, в том числе, на поддержку и развитие Торены, на другие цели, например, увеличение пособий по безработице и другие подобные нужды. И не думайте, что я беспокоюсь о своем личном политическом будущем. То есть я не буду лицемерить и делать вид, что собственные перспективы и перспективы моей партии меня не волнуют. Но в данный момент не это главное. Речь идет о глобальных интересах. Общечеловеческих. И однако интересы партийные заставляют многих видеть это общечеловеческое искаженно. Каждый землянин, погибший на чужой планете, это повод для шумихи, которую немедленно поднимают наши противники. Даже если его завалило в шахте на урановых рудниках Нептуна – пусть подобные происшествия до сих пор случаются и на Земле, я уже не говорю о том, что уран с Нептуна поддерживает экономику Земли, давая возможность увеличивать, в частности, те самые пособия по безработице. Но вы же знаете, политики редко бывают логичны, а среди избирателей, к сожалению, больше тех, кому пламенные речи куда понятнее цифр и выкладок. Месяц назад погиб пилот грузовой ракеты, неудачно стартовавшей с Марса. Газеты, телевидение, сеть до сих полны материалов на эту тему. А исчезновение полномочного посла Земли… Мы постараемся, конечно, чтобы это не сразу дошло до широкой публики… Не будем пока сообщать и семье…

– Семья здесь? – спросил директор ВОКИ.

– Здесь, – отозвался министр. – Дети школьного возраста, учатся, поэтому и жена еще не решилась ехать.

– Но долго держать это происшествие в тайне никак невозможно, – продолжил президент. – Рано или поздно информация просочится, и тогда… Страшно подумать, что из этого раздуют!

– Я все понимаю, – сказал Маран с легким нетерпением.

– Не сомневаюсь. Еще два слова о вас, и все. Не стану останавливаться на ваших личных качествах и том, что связывает вас с Бакнией. Но… – Он повернулся к министру по внеземным делам. – Господин министр, прошу вас.

Тот молча вынул из маленькой папочки, которую принес с собой, небольшой листок.

– Я получил донесение, – сказал он. – С прошлым астролетом. Конечно, все сведения запаздывают на двенадцать дней. Но что делать, другого пути нет.

– Скоро будет, – вмешался директор ВОКИ. – Мы надеемся еще до конца будущего года опробовать первую установку гиперсвязи.

Дан прямо-таки подскочил. Это была действительно новость из новостей. Он даже забыл об Олбрайте, сразу представив себе, как сидя в Малом дворце в Бакнии, запросто разговаривает с Никой, оставшейся на Земле.

– Отлично, – отозвался министр. – Но пока… Итак. На Торене до сих пор дискутируется вопрос о представительстве. В конце концов они решили открыть пока одно, общеторенское. При нашей Ассамблее. И естественно, сразу возник вопрос о личности представителя. Они никак не могут сойтись во мнениях. – Он поднял взгляд на Марана. – Латания и Дерния предложили и отстаивают вашу кандидатуру. Большинство стран поменьше их поддерживают. Но…

– Но Бакния против, – сказал Маран.

– Вы уже знаете?!

– Нет, откуда…

– Словом, – сказал президент, – вот главная причина, по которой я обратился к вам.

– Мне этого никто не предлагал, – возразил Маран. – И потом, даже если б и предложили, очень сомневаюсь, что я дал бы согласие. Впрочем, это не имеет отношения к делу. Если можно, я хотел бы наконец узнать, что же произошло с Олбрайтом.

– Да, конечно, – смутился президент. – С сегодняшним астролетом пришло два сообщения. Одно нам, я имею в виду Министерство внеземных дел при Ассамблее, другое в Разведку.

– От наших толку мало, – сказал министр недовольно. – Олбрайт исчез тринадцать дней назад. Земных дней. Вечером ушел к себе довольно поздно, по торенскому времени около восемнадцати, утром не появился. Последним его видел помощник в служебном кабинете.

– А его комнаты осматривали? – спросил Маран.

– Да. Как будто ничего необычного. Все оказалось на своих местах.

– А в спальне он был? Как с постелью?

– Разобрана.

– Но он спал в ней?

Министр вздохнул.

– Дипломаты не сыщики. Я передал все, что есть в сообщении, только вкратце. Письмо при мне, но оно впятеро длиннее, а фактов больше никаких.

– А что по линии Разведки?

– Тоже немного, – сказал Железный Тигран. – Постель была смята, видимо, он спал, во всяком случае, ложился, то есть ушел не вечером, но когда именно поднялся, или когда его подняли, непонятно, обычно он постель сам не застилал, этим занималась экономка.

– То есть он мог уйти и среди ночи, и утром, – резюмировал Маран. – Я так помню, что посольство было оборудовано сигнализацией. Во всяком случае, двери. Я посоветовал Дику превратить ее в сплошную, крыша, окна и так далее. Это было сделано?

– По-моему, да, – сказал министр.

– Значит, проникнуть туда никто не мог, и его выманили. Звонком или письмом. Если звонком, в памяти автоматов должен быть зафиксирован хотя бы факт.

– Ночью звонков не было, – сказал шеф. – Несколько дневных, но как будто ничего подозрительного. Письма нет и не зарегистрировано, правда, он мог его уничтожить или взять с собой. Одна зацепка. Перед тем, как идти спать, он сказал, что выйдет подышать в сад и заодно проверит почту. У них там стоит специальный почтовый ящик для местной корреспонденции, учитывая ситуацию в стране, они установили его так, что можно просто подойти к двери и кинуть письмо в прорезь, не афишируя себя.

– Ясно. Это все?

– Все.

– Ладно, – вздохнул Маран. – Разберусь на месте. Когда я могу вылететь? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Завтра утром пойдет астролет, – ответил директор ВОКИ.

– Кого возьмешь с собой? – спросил шеф. – Мита, наверно?

– Да, – сказал Маран и повернулся к Дану. – Поедешь? Или нет желания? Честно.

– Поеду.

– Значит, Мит и Дан. И дайте мне, пожалуйста, копии обоих донесений.

Министр без звука вынул из папки несколько листков и протянул Марану, а Железный Тигран извлек из кармана коробочку с кристаллом. Маран забрал все и встал.

– Вы разрешите? – спросил он. – Или есть еще вопросы, которые надо обсудить?

– Нет, – сказал президент и тоже поднялся. – Желаю удачи. – Он обошел стол и пожал по очереди руки обоим, и Марану, и Дану. И добавил: – Да поможет вам бог!

Погода за прошедшие несколько часов лучше не стала, тучи еще более сгустились, правда, уже не лило, как утром, а только моросило. Погруженные в свои мысли, они шли от посадочной площадки медленно, не обращая на дождь внимания, только почти у самого дома, обходя особенно крупную лужу, Маран вырвался чуть вперед, и увидев дрожавшие на его волосах прозрачные капельки, Дан осознал, что идет под дождем. Впрочем, Маран снова замедлил шаг и спросил:

– Скажи-ка, он что, верующий?

– Кто?

– Президент. Помнишь, как он нас напутствовал?

– Да поможет вам бог? Видимо, верующий. Хотя не обязательно. Такие фразы ведь становятся со временем трафаретными.

– Знаешь, почему я обратил на нее внимание? Помнишь, я когда-то говорил тебе, что в кевзэ есть и своя философия? Когда набрало силу Установление, ее как бы отбросили, сохранили только этическую часть. Ты поймешь, почему, когда я приведу тебе главный постулат. Он звучит примерно так: бога нет, все зависит от тебя. Я думаю, когда-то на дела, подобные нашему, в Бакнии провожали именно этими словами.

Наи открыла дверь, когда они были еще в нескольких метрах от крыльца, подождала, пока они подошли, и отступила, давая им войти. Маран положил руки ей на плечи… нет, не положил, у него была манера прикасаться, почти не касаясь, кончиками пальцев, как-то особенно бережно, вот и сейчас он провел пальцами по ее плечам и виновато сказал:

– Наи, девочка моя, мне придется…

– Я знаю, – перебила она его. – Я знаю. Раздевайтесь, обед готов.

– Я не хочу обедать.

– А что ты хочешь? Кофе?

– Тебя, – сказал Маран очень тихо, но Дан все-таки расслышал, правда, постарался сохранить отсутствующее выражение лица.

– Ты же со вчерашнего дня ничего не ел, – возразила Наи.

По ее тону Дан понял, что обед особенный, наверно, очередное необычное блюдо, которые она время от времени то ли изобретала, то ли просто извлекала из памяти, но не из кулинарной книги, это Дану было известно от Ники. Понял и Маран, и согласился.

– Ладно, давайте обедать, раз так.

Впрочем, сев за стол, он отказался от закусок, салатов и всего прочего и потребовал «главное блюдо».

Это действительно оказалось что-то необыкновенное, Дан такого не только никогда не пробовал, но и не видел, мясо с какими-то приправами, завернутое в виноградные листья, он ел и ел и никак не мог остановиться, и даже Маран попросил добавки.

За столом все сидели невеселые, Ника тоже была огорчена и глядела почти так же печально, как Наи. Собственно, и сам Дан не был особенно настроен лететь – так безбожно скоро после многомесячной экспедиции на Эдуру, и не старался даже скрыть свое нежелание, поскольку и Маран, отодвигая пустую тарелку, бросил в сердцах:

– Чтоб они провалились! Все эти Лайвы, Песты и прочие подонки! Нет от них избавления.

– Я тоже поеду в порт, – сказала Наи. – Папа обещал, что никаких журналистов не будет, вообще никого.

– Ты ему звонила? – спросил Маран.

– Он сам звонил. Убеждал меня. Говорил о всяких высоких материях. Будто от меня что-то зависит. Будто я могу пустить тебя или не пустить. Будто ты спрашиваешь у меня разрешения.

– А ты хотела бы, чтобы я спрашивал у тебя разрешения? – поинтересовался Маран.

– Упаси боже! Мало мне тут трястись за тебя, так еще и терзаться, что сама послала? Уволь!

– Ты могла б и не посылать, – улыбнулась Ника, – коль скоро он у тебя отпрашивался бы.

– Ну да! Чтобы он меня за это возненавидел. И потом… – Наи вздохнула и спросила Марана: – Как ты думаешь, он жив или его убили?

– Олбрайт? Трудно сказать. Чтобы делать предположения, надо понять мотивы похищения. А у нас неполные да и устаревшие сведения. Может, он даже и нашелся… Хотя не думаю.

– А если вдруг вы прилетите и обнаружите, что он уже на свободе? – спросила Наи. – Вы сразу вернетесь?

– Конечно. Или ты думаешь, что я так туда рвусь?

– Не рвешься? – удивилась Ника. – И Поэта повидать не хочешь?

– Хочу, – сказал Маран. – Но меньше, чем… – Он замолчал и посмотрел на Наи. – Надеюсь, десерта нет? – спросил он.

– Нет, – улыбнулась Ника.

– Спасибо. – Он встал и снова посмотрел на Наи, которая покраснела и медлила.

– Идите, идите, – сказала Ника, и когда они с Даном остались одни, вздохнула: – Ненасытный. Мало ему ночи…

– Конечно, мало, – пожал плечами Дан. – Даже мне мало, а ему и подавно.

– Я уже уловила разницу, – засмеялась Ника, – можешь лишний раз не подчеркивать.

– Какую разницу? – не понял Дан.

– Разницу в вашем отношении к своим женам, мой дорогой. Ты же слышал… Честно говоря, он меня поразил… Или хотел потрафить самолюбию Наи?