(Не) твоя тайна, или Разбуди мою страсть

Глава 7

Наше время

Моя ладонь утонула в его мощной и теплой руке, а сердце перестало биться, оно затаилось в ожидании. Ожидании чего-то нехорошего. Чересчур самодовольной была улыбка майора, который уже, наверное, давно и не майор, да и вряд ли по-прежнему офицер.

– Виктория, правильно? – прозвучал низкий хриплый голос, а я часто-часто заморгала.

Не может быть. Мужчина смотрел на меня испытующе – неужели не узнал? Ну не могла же я настолько измениться.

Я кивнула.

– Ко мне можно просто Виталий, без прочего официоза. – Видимо, могла… – Надеюсь, вы и правда специалист высокого уровня и удовлетворите все мои желания.

Я поперхнулась от его последних слов, уж очень они двусмысленно звучали. Пожелания, он должен был сказать пожелания – неужели оговорка?

– Простите, – произнесла, откашлявшись, и наконец-то выдернула руку из его ладони, больше напоминающей медвежью лапу. Она была как три моих.

Какой же Самойлов большой, я почти забыла… Почти…

– Я тоже надеюсь, что не подведу вас. И ваша квартира будет выглядеть так, как вы того и желаете, но сейчас, простите, я очень тороплюсь. Я пойду?

Я начала задыхаться.

Рядом с ним не хватало кислорода. Мужчина приподнял левую бровь, пару секунду гипнотизировал меня взглядом, словно пытался произнести мысленно какой-то приказ.

Узнал? Неужели все же узнал?

Нет. Нет. Лишь бы он так и не вспомнил, слишком некрасиво я с ним поступила девять лет назад.

– Что ж, – задумчиво кивнул Виталий и все же вышел из лифта, – идите, Виктория.

Я быстро шагнула в большую зеркальную кабину, пытаясь до последнего держать себя в руках. Пальцы подрагивали от волнения, и я вцепилась в тяжелый и толстый контракт, прижала его к своей груди, словно утопающая, хватающаяся за последнюю надежду.

Спасательный круг. Только в моем случае этот контракт был камнем, тяжелой металлической цепью, опутавшей меня по рукам и ногам и тянущей ко дну.

Виталий отвернулся и пошел в глубь апартаментов, но перед тем, как створки лифта закрылись, я успела заметить странный взгляд Марии Павловны. Женщина смотрела на своего начальника как-то озадаченно, слегка непонимающе, как будто ждала от него чего-то другого.

Странности, да и только.

Я на всех парах выбежала на улицу. Села в машину и, лишь вывернув за территорию этого комплекса и проехав еще двадцать минут в сторону дома, припарковала машину. Растерла ладонями лицо и попыталась собраться с мыслями.

Выходило с трудом.

Самойлов Виталий. Виталий. Мой новый заказчик. Мой случайный и, пожалуй, самый лучший любовник. Человек, спасший мне жизнь и психику. Мужчина, который, несмотря ни на что, пытался меня найти.

Ромка уверял, что я запала Вету в самое сердце, сама же я понимала, что тот просто хотел меня убить. Ведь вела я себя в тот знаменательный вечер, мягко говоря, непозволительно. Использовала двухметрового дяденьку и сбежала.

Так. Ладно.

Легонько постучала себя по щекам – надо собраться и взять себя в руки. Ничего страшного не случилось. Виталий не узнал меня – это однозначно к лучшему. Еще бы понять, что он забыл в Москве и откуда у него столько денег.

Посмотрела в зеркало заднего вида: мои глаза светились сумасшествием, как будто я нюхнула чего-то неположенного.

Помахала у лица этим чертовым контрактом и, отбросив его на соседнее сиденье, завела машину. Через два перекрестка я, не сдержавшись, обругала сама себя матами.

Ехала я не туда. Нужно к Раисе.

“Успокоиться! Взять себя в руки!”

Вбила в навигаторе нужный адрес, чтобы совсем точно и без промашек добраться до квартиры Расимовых.

Раиса была в приподнятом настроении, так же как и ее сын, чего не скажешь о Еве: та через губу попрощалась с женщиной и, показав Ринату, пока его мать смотрела на меня, некультурный жест из трех пальцев, схватила меня за ладонь и потащила на выход.

– Ева, а если бы Раиса заметила? – спросила я, уже сидя в машине.

– Мамочка, ты о чем? – рыжий демоненок превратился мгновенно в голубоглазого милого ангелочка.

– Ева, я видела, как ты попрощалась с Ринатом. Это дурной тон, – встретилась взглядом с дочерью в зеркале.

– Пф-ф-ф, – протянула дочка, – было бы перед кем стесняться! Расимов сам бескультурный и невоспитанный.

– Ну и чего такого невоспитанного он опять сделал? – Я с трудом сдержала улыбку, хоть и понимала, что дочь надо отругать, но не могла. Я с особым удовольствием слушала все новости об их непрекращающихся пакостях друг другу.

Ева насупилась и отвернулась к окну, а я перевела взгляд на дорогу.

– Я завалила из-за него математику, – выпалила на одном дыхании дочка.

– Как это?

– Он дал мне списать! – выкрикнула Ева, а голос дочери начал подозрительно дрожать.

– И? Бельчонок, что дальше? У него были ошибки? Ты из-за этого расстроилась?

То, что дочь написала контрольную по математике на натянутую, слабенькую троечку, я узнала еще раньше нее. Но я и предположить не могла, что Ева так расстроится, ведь плохие оценки по математике – это наша обычная практика, ничего нового и удивительного.

– У него не было ошибок! Он написал на пять! На пять с плюсом, мама. – А вот это уже интереснее.

– Хочешь сказать…

– Да, да! Он специально дал мне списать с ошибками, а потом все исправил. А я только подумала, что он настоящий, надежный мужчина.

– Ева!

Я громко рассмеялась – ох уж эта детская непосредственность. Как можно одновременно в чем-то быть совершенно несмышлёным дитём, а в чем-то – взрослым и разумным человеком, со своими взглядами на жизнь. Удивительно.

– Ринат не мужчина, он мальчик, он даже младше тебя, если ты не забыла. Так что ты должна делать скидку на это. Тем более я тебе уже сколько раз говорила, что мальчики взрослеют в разы медленнее девочек.

– То есть мне терпеть его выходки, пока он не повзрослеет? – успокоившись, спросила дочь.

Я тормознула на светофоре и повернулась к Еве, она смотрела на меня серьезными заплаканными глазами. Родная моя маленькая девочка, как же не хотелось ее расстраивать и разочаровывать, что списанная контрольная с ошибками и краска на стуле – это такие мелочи по сравнению с тем, что нам, женщинам, действительно приходится терпеть от мужчин.

Быстро-быстро заморгала, чтобы прогнать всплывший перед глазами образ бывшего мужа. Можно ли простить предательство? Хоть когда-нибудь? Ведь есть на свете женщины, умеющие прощать или хотя бы отпускать. Я отпустила, переступила через него, но не простила до сих пор, потому что ненавижу. Смотрю каждый раз в голубые глаза Евы и люто ненавижу Антона за то, что все так, а не иначе.

– Родная, попробуй не реагировать на него. Увидишь, он сначала начнет пакостить еще сильнее, но потом ему это надоест. И не придется ничего терпеть.

– Думаешь?

– Белочка, я уверена, – натянуто улыбнулась, отгоняя прочь никому не нужные воспоминания, и, переключив скорость, тронулась с места.

В моей жизни давно не было места для Куркова. У меня не было даже лишней секунды, чтобы думать об этом призраке прошлого. Тем более сейчас, когда на горизонте появился еще один призрак. Надо выяснить, что Самойлов забыл в столице. Позвоню Калининым, они-то уж точно должны знать все подробности. Непременно так и сделаю, помогу Еве с контрольной работой над ошибками и засяду за свою собственную. Работу над ошибками прошлого.

Глава 8

Наше время

Настин телефон был вне зоны действия сети, и я набрала по памяти номер своего школьного друга – это было быстрее, нежели я бы начала рыться в контактах.

– Да, – послышался хриплый голос на том конце провода. Я глянула на часы: на Дальнем Востоке было одиннадцать вечера, неужели Калинины уже спали?

– Разбудила?

Насыпала две ложечки кофе в чашку и залила кипятком растворимый напиток.

– Вик, одиннадцать ночи, как ты думаешь?

Я присела на высокий стул у барной стойки и, закинув ноги на соседний, чтобы было удобнее, начала допрос.

– Где жена твоя?

– В Китае.

– Я же серьезно спрашиваю, – показательно надула губы, как будто Калинин мог разглядеть мое выражение лица, несмотря на разделяющие нас тысячи километров.

– И я серьезно, Вик, – тяжело вздохнул Роман и чем-то звякнул. Неужели тоже кофе решил попить? – Уже неделю как забрала детей и свалила.

– Ты меня сейчас пугаешь.

– Я сам себя пугаю, Иванова. Знаешь, как похудел, даже шоколадки не радуют.

– Ро-о-о-ома, уж никогда не поверю, что Елизавета Алексеевна допустила бы твое похудение. Колись давай! Где твоя жена?

– Говорю же, в Китае. Школа, в которой она преподает, какой-то тур устроила. Пятнадцать детей, включая наших, и три преподавателя поехали практиковать китайский.

– А тебе нельзя, – наигранно вздохнула, сдерживая смех, – вояка ты наш. Когда тебе уже на пенсию?

– Ну, минималка уже есть, но это же так, Вик, несерьезно. Рассказывай лучше, как у вас дела.

– Ром, я тебе не за этим звонила.

– Ну ты как бы могла и сделать вид, я тебе специально шанс давал, – рассмеялся Калинин в трубку.

Я провела пальчиком по краю чашки, набираясь смелости.

– Ты помнишь Самойлова?

– Вета? – настороженно спросил Роман. Я настолько явно представила его перед собой, что увидела хмуро сведенные брови и вечную складочку между ними.

– Да, начальника Калинды.

– Ну он давно не начальник Калинды, он потом, после учебы в Москве, звезды получил, и его поставили в Кастрюлино командиром. Там он, кстати, и закончил служить года три назад. А что, Вик?

– Почему закончил? Разве он настолько взрослый? Я думала, что он младше.

– У него там что-то с отцом было. Вот он и уехал – бизнес семейный принимать.

– Бизнес?

– Да, Вет не из простых был. Но никогда об этом особо не трепался.

– Понятно, – отстраненно произнесла я и, спустив ноги с соседнего стула, а затем и спрыгнув на кафельный пол, пошла в коридор. Именно там, на тумбе для обуви, лежал мой контракт на рабство. Именно такая надпись сейчас мигала неоновой вывеской на нем – в моем воображении.

– Что тебе понятно, Вик?

– Что я вляпалась, очень так хорошо вляпалась, Рома. И теперь думаю, как бы выплыть и не подпалить свой рыжий хвост.

– Ты опять стала рыжей ведомой? И в какое дерьмо ты там вляпалась? Давай я тестю позвоню. Дядя Толя мигом все решит. Хотя, подожди-ка… – Ну вот, а я так надеялась, что он забудет про Самойлова. – При чём тут Вет?

Зажала плечом телефон и взяла в руки тяжеленный договор.

– Он мой заказчик. Ремонт в крутой квартире желает.

В динамике трубки образовалась мертвая тишина.

– Ром! Нечего меня пугать! Чего молчишь?

Я прошла в спальню вместе со своей ношей, совершенно позабыв о кофе, который, должно быть, уже остыл, и опустилась на кровать, кинув толстую папку рядом.

– Я думаю, он не ремонт, Вика, желает. Что угодно, но не ремонт.

– Рома, он меня не узнал! – Я легла и прикрыла глаза, восстанавливая в голове образ Виталия, его острый, слегка насмешливый взгляд. Он смотрел с интересом, изучающе, в его шоколадных глазах не было узнавания.

Наверное, не было.

– Он ослеп? – засмеялся Рома.

– Нет, слегка постарел. – Я вспомнила морщинки в уголках глаз – он, наверное, часто щурился. У рта морщин почти не было – значит, Виталий редко улыбался. Серьезный товарищ майор.

– Виктория, не разочаровывай меня. Не строй из себя святую, глупую наивность. Не мог он тебя не узнать. Ты же не меняешься, какой была во втором классе, такой и осталась.

– Спасибо, конечно. Я сделаю вид, что это комплимент. Но ты видел, как я меняюсь все эти годы. А Самойлов видел меня пару раз в жизни. Так что не придумывай глупости.

Я отмахнулась от подобных мыслей, потому что они нагоняли на меня тоску и чувство беспомощности. Ведь если Самойлов меня вспомнил, то мне даже представить страшно, что меня ожидает. Тогда вся ситуация с контрактом и ремонтом смотрелась иначе, в другом, совершенно невыгодном для меня свете.

Уже поздно вечером, уложив в кровать Еву и поцеловав ее перед сном, я засела за повторное изучение талмуда, любезно предоставленного мне Марией Павловной. У меня ушло на это три часа, и засыпала я в отвратительном настроении, потому что ощущение, что я подписала контракт с дьяволом и продала ему душу, не покидало меня.

Проснулась я от звука вибрации. Странно. Смартфон лежал под подушкой, и, казалось бы, через толстый пуховой слой его невозможно услышать. Но нет. Было такое чувство, что вибрация шла не из-под подушки, а из глубины моей головы.

– Да, – недовольно протянула я.

– Виктория, – хриплый низкий голос Самойлова прозвучал насмешливо. А я распахнула ресницы и уставилась в своё размытое отражение на натяжном потолке. – Почему вы до сих пор спите?

– Виталий Серге…

– Виталий, – чересчур резко выбросил он.

– Сегодня выходной, суббота. Я правда должна отчитываться перед вами? – перевернулась на бок и потянулась. Всему должен быть предел, даже наглости Самойлова.

– Странно, но я вот вчера ознакомился с контрактом, который составила моя помощница, и не нашёл там ни одного пункта о выходных.

Рабство!

– Понимаете, как бы вам так объяснить… – потянула я, приподнимаясь. Этот мужчина меня пугал, а голос его отчего-то порождал во мне безотчетную дрожь. И было неимоверно трудно разобраться в том, что же это была за дрожь – страха или желания. – Моя работа – она не офисная. И не требует моего постоянного присутствия в вашей квартире. Особенно на данном этапе.

– Как бы вам так объяснить, Виктория, – скопировал он мой тон, – я хочу быстро и качественно! Что в этом непонятно? А в замерах, которые вам предоставила Мария Павловна, есть ошибка, поэ…

– Что? – перебила его, не дослушав. Потому что словосочетание ошибка в размерах было для меня словно сигнальная кнопка тревоги. Я вмиг проснулась. Подскочила с кровати и, отодвинув дверцу шкафа, достала из него ярко-розовый брючный костюм.

– Второй этаж не тот.

Черт! Ведь я даже не поднялась наверх. Дура!

–К-как не тот? – плотнее прижала розовую ткань к груди и открыла дверь в ванную.

– Понятия не имею, Виктория. – Мне показалось или он как-то по-особенному произносит мое имя? Словно порыкивая. Новый ворох мурашек пробежался по спине, и я поспешила прекратить этот разговор.

–Я скоро приеду, Виталий Сер… Виталий!

И, не дожидаясь разрешения или запрета, я повесила трубку. Ключи у меня были, а исправлять косяк нужно срочно. Ведь самым основным пунктом в нашем с Самойловым договоре было время. Ничтожный отрезок времени, в который я просто обязана была уложиться. Иначе будет плохо. Очень плохо!

Глава 9

На бегу я успела даже поесть, а все Ева. Моя белочка сделала себе горячий бутерброд, и я, как самая настоящая заботливая мать, практически из-под носа забрала вредную каку у дочери и протянула ей пачку с хлопьями.

– Ну, ма-а-ам, – протянула Ева, но я была непреклонна, а бутерброд был чудо как вкусен.

Дожевала вкуснятину уже в коридоре, обуваясь. Потом вернулась на кухню и выпила залпом стакан молока.

– Куда ты так спешишь? – спросила дочка, раскладывая на новый кусочек хлеба колбасу и сыр.

– К заказчику, родная. Все, веди себя хорошо. Мама убежала!

Уже захлопывая дверь, услышала что-то вроде “устрою дискотеку”. Ага, как же. Дискотека ей.

Бак у машины был почти полным, что не могло меня не порадовать – не пришлось заезжать на заправку. И меньше чем через час я уже была у знакомого шлагбаума.

Вышла из машины и потянулась за пиджаком, который так и не надела. Несмотря на теплое бабье лето, в шелковой блузке без рукавов было уже холодно. Повесила на плечо огромную сумку, в которую поместился и мой контракт на рабство, и лэптоп, и альбом для набросков, через руку перекинула свою розовую часть гардероба и поспешила в помещение.

На этот раз для того, чтобы открыть лифт на нужном этаже, мне пришлось использовать ключи. Видимо, вчера он был отключен специально для меня.

А сегодня… сегодня он работал, как будто тоже специально для меня.

Зашла в апартаменты. Створки лифта закрылись, издав какой-то пищащий звук, и я поежилась. В квартире было тихо.

Хозяина видно не было, и я вздохнула с облегчением. Прошла до того самого единственного стола, за которым мы с Марией Павловной подписывали договор, и, поставив на него сумку, достала из нее рулетку, карандаш и альбом.

“Удачи”, – отдала себе мысленное напутствие и пошла на второй этаж. Когда я преодолевала последние ступеньки и была почти на финише, мое сердце учащенно забилось. Не могла же я так быстро запыхаться? Но, увидев мужской силуэт у окон, я поняла, что сердце забилось совсем от другого – от чувственного желания, чего-то не неизвестного мне, чего-то, на что не решался мой мозг.

Здесь не было стен, лишь огромная площадь и панорамные окна. Высокие потолки и голый бетон на полу и торчащие трубы для воды и слива. Я быстро сосчитала их по всему периметру, застройщиками здесь задумывалось два туалета и три ванных комнаты. Навскидку в помещении было не меньше ста шестидесяти квадратов. Все же второй этаж был чуть меньше. На первом, если план не врал, было сто девяносто.

Куда ему одному столько? Да еще и не для постоянного проживания. Так, ладно, Вика, это не твое дело.

Кашлянула и направилась в сторону мужчины, который так и стоял спиной ко мне, он просто наблюдал за безумно красивым видом, открывающимся из окон.

– Здравствуйте, Виталий, – закончила фразу намного тише, чем начинала, потому что голос внезапно осип, стоило мне только посмотреть на шею Самойлова. Смуглая и такая широкая, мне захотелось в нее уткнуться носом, чтобы понюхать. Вика, прекрати! Сердце ускорило свой ритм, а мужчина наконец-то повернулся ко мне.

– Мы уже здоровались, Виктория, – серьезно произнес он, и я поняла, как же ему шел этот деловой костюм. Белая рубашка подчеркивала красивый загар, а пиджак натягивался на его руках, показывая, какими мощными были его бицепсы, и не только они.

Самойлов был очень большим: высоким, широкоплечим, даже я со своими метр восемьдесят рядом с ним ощущала себя малышкой, этакой Дюймовочкой, смотрящей на великолепного мужчину снизу вверх. И, господи, как же мне нравилось это снизу вверх. Последним моим таким высоким мужчиной был… Да именно Самойлов им и был, до него муж, а после я и близко к таким не подходила.

Были мужчины и среднего роста, и даже ниже меня, те почему-то особенно дорожили отношениями со мной. А я не дорожила отношениями ни с кем. Встречалась время от времени с представителями сильного пола, чтобы поддерживать организм в тонусе, и каждый раз поражалась, почему о тех же низких мужчинах говорят, что они лучшие любовники. Неправда. Лучшим был Самойлов. И сейчас, девять лет спустя, я это отчетливо понимала.

– Вы пришли изучать квартиру или меня, Виктория? – Приподняв левую бровь, он растянул губы в улыбке, больше напоминающей оскал.

Я тут же обняла себя за плечи и только тогда поняла, что так и не накинула пиджак – наверное, оставила его на столе вместе с сумкой.

Дура! Растерла плечи и отвела взгляд от мужчины. Что он подумает обо мне? Смотрела на него как самая настоящая голодная женщина, не знавшая мужчину уже тысячу лет.

– Простите, Виталий, – голос опять предательски сел, и я прокашлялась, – я просто задумалась, здесь очень красиво. Так много зелени открывается из окон, что можно на какое-то время забыть, где мы находимся.

– Я поэтому и приобрел эту недвижимость. Увидел план застройки парка и уже тогда принял решение, абсолютно не обращая внимания на саму жилплощадь.

Зачем он со мной откровенничал? Мне стало не по себе. По телу побежали мурашки неприязни к самой себе. Я отчего-то почувствовала себя отвратительной лгуньей, захотелось закричать, что это я и что мы знакомы. Черт возьми, да мы спали в одной кровати, мы трахались как сумасшедшие. И сейчас, помня то, чего не помнит он, я чувствовала себя обманщицей, будто водила мужчину за нос, опасного мужчину, которого лучше бы вообще поостеречься….

– Я привез вам бумаги от застройщика, со всеми планами и схемами. Они правильные, Виктория.

Опять это рычащее “р”, от которого у меня в узел скручивалось что-то в животе.

– Сп-спасибо, – рассеянно кивнула, пытаясь отдышаться. Этот мужчина просто невозможно действовал на все мое естество.

– Но вы все же все проверьте, а то я начну сомневаться в вашей компетентности, – усмехнулся Самойлов и, круто развернувшись, пошел к лестнице.

Я вздохнула и еще крепче сжала свои плечи.

Успокойся, только успокойся. Сделаешь проект. Сделаешь ему лучший проект, получишь деньги и больше не увидишь его никогда.

Все, успокойся. Да даже сейчас, в век технологий, можно вообще не видеться с заказчиком, будем решать все вопросы по телефону, и все.

На этой воодушевляющей мысли я все же собралась силами и, натянув на лицо вежливую улыбку, поспешила вниз, следом за мужчиной.

Глава 10

О, как же самонадеянна и наивна я была, когда считала, что видеться с Самойловым мы практически не будем. Мужчина развеял мои сомнения буквально через день.