Пончик для сводного

Глава 6.

В больницу меня всё-таки повезли.

Точнее — повёз Мирон.

Потому что остальные либо ржали, либо пытались не ржать.

А я в тот момент ненавидела вообще всех.

Я сидела на пассажирском сиденье, втянув голову в плечи, будто это могло сделать меня невидимой. Маска уже промокла от слёз, слюней и унижения.

Господи.

Двадцать пять лет.

И вот мой жизненный путь привёл меня к тому, что я еду в травмпункт после того, как вывихнула челюсть… канапешкой.

КАНАПЕШКОЙ.

Потому что начала жадно жевать после вопроса Веры:
«Тебе нравится мой Мироша?»

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Я всхлипнула и закрыла лицо руками.

Мирон бросил на меня короткий взгляд с водительского сиденья.

— Малышка, не плачь, — тихо сказал он. — Вправим мы твою челюсть. Не первая челюсть, которую уничтожали едой.

Я резко повернулась к нему.

— Мф-ф-ф!!!

— Эй, — он тут же поднял руки. — Всё. Не шучу.

Но было поздно.

Я снова начала плакать.

Потому что это уже невозможно.

Сначала я эффектно лечу с лестницы.

Потом всей тушкой убиваю Мирона на глазах у родственников.

Потом Вера почти благословляет нас на свадьбу.

А теперь я сижу с перекошенным лицом и медленно тону в собственных слюнях.

Какой позор.

Челюсть затекла так сильно, что лицо уже начинало неметь. Слюни стекали в маску с такой скоростью, будто мой организм решил окончательно надо мной поиздеваться.

Я чувствовала себя не женщиной, а очень грустным бульдогом.

Мирон тяжело выдохнул и неожиданно свернул к обочине.

Машина остановилась.

Я уставилась в окно.

Потому что смотреть на него в таком состоянии было выше моих сил.

Он молча вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь.

А потом сел передо мной на корточки.

В дорогом костюме.

Посреди дороги.

— Марина, — тихо позвал он.

Я замотала головой.

Нет.

Нет-нет-нет.

Не смотри на меня сейчас.

Только не так.

Он осторожно потянул маску вниз.

И в этот момент мне захотелось провалиться под землю.

Потому что это было максимально унизительно.

Опухшая челюсть.

Размазанная тушь.

Слюни.

Красные глаза.

Я почти завыла от стыда.

Но Мирон…

Не засмеялся.

Вообще.

Ни одной дебильной шутки.

Ни одной колкости.

Он только нахмурился.

А потом достал из кармана платок.

Белый.

Идеально выглаженный.

Наверняка дорогущий.

И этим самым платком сначала осторожно вытер мои слёзы.

А потом…

Слюни.

Очень спокойно.

Будто это вообще не было мерзко.

Я смотрела на него во все глаза.

— Не плачь, сладкая, — тихо сказал он. — Всё будет хорошо.

И вот тогда мне стало совсем плохо.

Потому что пошлый, наглый, невыносимый Мирон Драгомиров сейчас смотрел на меня так бережно, будто я была для него чем-то очень важным.

А я к такому совершенно не была готова.

Глава 7.

Челюсть мне вправили.

Как именно — помню смутно.

Потому что после укола обезболивающего мой мозг решил:
«Ну всё. Я увольняюсь».

Врач что-то говорил.

Очень долго.

Кажется, про стресс.

Про нервное перенапряжение.

Про то, что нельзя так резко открывать рот.

Спасибо, доктор.

Очень своевременное замечание.

Особенно после того, как я вывихнула челюсть, жадно запихивая в себя канапе из-за вопросов о Мироне.

Хотелось умереть прямо на кушетке.

— Несколько дней поменьше нагрузки на челюсть, — донеслось до меня будто из-под воды. — И постарайтесь избегать стрессов.

Я медленно повернула голову к Мирону.

Этот гад стоял у стены, засунув руки в карманы, и бессовестно ухмылялся.

— Слышал? — прохрипела я. — Избегать стрессов. Так что исчезни из моей жизни.

— Не могу, сладкая, — лениво протянул он. — Я твой главный источник витаминов и проблем.

Я показала ему средний палец.

Врач хмыкнул.

— Молодые люди, идите выяснять отношения домой.

— Мы и не начинали, — спокойно ответил Мирон.

Ненавижу его.

Дорогу обратно я почти не помнила.

Меня разморило после укола, голова стала тяжёлой, а веки закрывались сами собой.

Помню только, как в машине было тепло.

И как Мирон периодически бросал на меня странно мягкие взгляды.

Без пошлых шуточек.

Без своего вечного «сладкий поросёнок».

Подозрительно.

Кажется, я уснула ещё на полпути.

А потом почувствовала, как кто-то осторожно трогает меня за плечо.

— Марин… приехали.

Я сонно приоткрыла глаза.

Мирон смотрел на меня сверху вниз и почему-то улыбался очень тихо.

Не нагло.

Не бесяче.

Просто… тепло.

Это настораживало.

— Я сама дойду, — пробормотала я.

— Конечно, — хмыкнул он. — Именно поэтому ты сейчас пытаешься выйти через моё окно.

Я моргнула.

Действительно.

Рука уже тянулась не к той двери. К его двери.

— Неважно.

Он тихо рассмеялся и помог мне выбраться из машины.

И вот тут начался второй круг ада.

Потому что родственники всё ещё были дома.

ВСЕ.

Стоило нам зайти, как разговоры резко стихли.

А потом…

— Ой, молодые вернулись!

— Мирон, невесту-то береги!

— Маринка, рот больше резко не открывай! — заорал Санька и сам же сложился пополам от смеха.

Я медленно закрыла глаза.

Господи.

Почему.

Почему именно моя семья.

Мирон неожиданно положил ладонь мне на поясницу.

— Всё, цирк окончен, — лениво бросил он. — Экспонат устал.

— Сам ты экспонат, — буркнула я.

— Но ты всё равно на меня смотришь.

— Потому что ты раздражаешь.

— А ты сохнешь по мне.

Я ткнула его локтем в бок.

Он только довольно усмехнулся.

Под взглядами родственников Мирон проводил меня до комнаты.

И почему-то никто даже не удивился.

Наоборот.

Тётя Зина растроганно вытерла слезу.

— Какой заботливый муж будет…

— ТЁТЬ ЗИНА!

— А что сразу тёть Зина?!

Я не помню, как легла в кровать.

Не помню, как уснула.

Помню только тяжёлый вздох рядом.

И чьи-то пальцы, осторожно гладящие меня по голове.

Утром аппетита не было вообще.

Я лежала под одеялом и переваривала весь вчерашний кошмар.

Как теперь выйти из комнаты?

Это же невозможно.

Меня теперь до конца жизни будут вспоминать как девушку, которая:
а) рухнула с лестницы,
б) расплющила собой Мирона,
в) вывихнула челюсть канапешкой.

Легенда.

Икона.

Позор семьи.

Я уткнулась лицом в подушку и простонала.

В дверь постучали.

— Марин, спишь?

Голос Мирона.

Ну конечно.

Кто же ещё.

— Пошли завтракать.

— Я не голодна.

— Булочка моя, не заставляй меня нести тебе завтрак в постель.

Я тяжело вздохнула и перевернулась на спину.

Матрас жалобно скрипнул.

Где-то внутри кровати пружина, кажется, помолилась о пощаде.

— Господи… — простонала я.

Я почти не сомневалась:
этот псих реально сейчас ввалится ко мне с подносом и начнёт пихать в меня пончики, которые я когда-то любила.

Так что придётся брать себя в руки.

— Я сама… Иди уже, Мирон.

— Даю тебе двадцать минут, сладкий поросёнок. Иначе сам вынесу тебя из комнаты.

— Только попробуй.

— Звучит как приглашение.

Я закатила глаза.

Потом всё-таки сползла с кровати и поплелась в душ.

Горячая вода немного привела меня в чувство.

После душа я надела лёгкое зелёное платье. Свободное, мягкое, с тонкими бретелями. Волосы собрала в небрежный хвост, нанесла лёгкий макияж и долго смотрела на своё отражение.

Ну что, Марина.

Пора снова идти в народ.

Отбиваться от шуток.

И делать вид, что Мирон Драгомиров совершенно на тебя не действует.

Глава 8.

На завтрак я спускалась как на казнь.

Медленно.

Осторожно.

Мысленно готовясь к очередному цирку.

Но стоило мне войти в столовую, как я резко остановилась.

Потому что… Было тихо. Подозрительно тихо.

Моя родня молчала.

ВСЯ.

Дядя Гриша ковырял вилкой омлет с таким сосредоточенным лицом, будто проводил хирургическую операцию. Тётя Зина изучала чайную чашку так внимательно, словно там открывались тайны вселенной. Кузены сидели, опустив головы, и даже не ржали.

Это пугало. Очень.

Папа сидел во главе стола и подозрительно улыбался, старательно пряча взгляд.

Вера невозмутимо жевала круассан, будто ничего странного не происходило.

И только Мирон выглядел до отвратительного довольным. Этот гад буквально светился.

Увидев меня, он лениво откинулся на спинку стула и похлопал ладонью по месту рядом с собой.

— Иди сюда, булочка моя.

— Не называй меня так при людях.

— Почему? — невинно удивился он. — Ты стесняешься наших отношений?

— Каких отношений?!

— Токсичных. Но очень страстных.

Я закатила глаза и села рядом.

И тут же пожалела.

Потому что Мирон немедленно начал накладывать мне еду в тарелку.

— Так… омлет тебе. Круассан. Фрукты.

— Я сама могу.

— Не можешь. Ты вчера канапе победить не смогла.

Санька закашлялся, пытаясь спрятать смех.

Мирон медленно повернул к нему голову.

Санька сразу уткнулся в сок.

Тишина снова стала почти гробовой.

Я нахмурилась.

— Что случилось? — спросила с тревогой. — Почему все молчат?

Кузены переглянулись.

Санька тяжело вздохнул, наклонился ко мне и шёпотом сказал:

— Твой мужик заявил, что нам тоже придётся челюсти вправлять, если мы рот откроем.

Я медленно повернула голову к Мирону. Этот псих спокойно пил кофе. Абсолютно невозмутимо.

— Ты угрожал моей семье?

— Не угрожал, — лениво поправил он. — Предупредил.

— Мирон!

— Что? — он пожал плечами. — Я забочусь о твоём эмоциональном состоянии, сладкий поросёнок. Тебе нельзя нервничать.

Дядя Гриша тихо пробормотал:

— Да мы вообще теперь дышать боимся…

— Правильно боитесь, — кивнул Мирон.

Родня снова дружно уткнулась в тарелки.

Я смотрела на него с открытым ртом.

Ну… почти нормально открытым.

— Ты ненормальный.

— Зато ты сейчас сидишь спокойная и никто не орёт про канапе.

Я задумалась. Чёрт.

А ведь действительно. Никто не ржал. Никто не вспоминал мой позор.

Это было… непривычно.

Я покосилась на Мирона. Он как раз подвинул ко мне чашку чая.

— Осторожно, горячий.

— Ты чего такой довольный?

— Мне нравится, когда ты сидишь рядом со мной с таким лицом, будто одновременно хочешь меня ударить и поцеловать.

— Второе тебе приснилось.

— Первое тоже приятно.

Я пнула его ногой под столом.

Этот гад только ухмыльнулся.

А потом вдруг наклонился ко мне ближе.

Очень близко.

Так, что я почувствовала запах его парфюма.

— Ешь давай, булочка, — тихо сказал он. — А то опять станешь нервно жевать и сломаешь себе что-нибудь ещё.

Я возмущённо уставилась на него.

— Это был единичный случай!

— Конечно. Просто уникальная женщина. Только ты можешь вывихнуть челюсть от канапе после разговора про чувства.

Санька не выдержал и захрюкал в кружку.

Мирон даже головы не повернул.

Просто произнёс:

— Саня.

— Всё-всё! Я молчу!

Я закрыла лицо руками.

Господи.

Да за что мне этот человек вообще достался.

Глава 9.

Я схватила Мирона за руку, как только мы вышли из столовой.

Буквально вцепилась в него и потащила за ближайший угол, подальше от ушей моей неадекватной родни.

Мне срочно нужно было с ним поговорить.

Без свидетелей.

Без Санькиного хрюканья.

Без бабушкиных свадебных прогнозов.

Но этот гад вместо того, чтобы идти молча, откровенно ржал всю дорогу, привлекая внимание прислуги.

— Да замолчи ты! — прошипела я.

— А мне нравится, — лениво протянул он. — Ты сейчас так нервно меня тащишь, будто собралась изнасиловать в подсобке.

Я резко остановилась.

— ЧТО?!

— Ну а что? — Мирон невинно развёл руками. — Если хотела уединиться, могла бы просто сказать. Зачем сразу в подвал тащить? Пошли лучше наверх. Там кровати мягче.

— Офигел?! Держи себя в руках! Что ты за липучка такая вообще?!

— Липучка?

— Да! Ты липучка! Вот кто ты!

Мирон аж ухмыльнулся шире.

— Я липучка? Серьёзно? Лучше бы спасибо сказала.

— За что?!

— За то, что защищаю тебя от этих клоунов. Заметь, твой отец мне даже слова не сказал.

Я фыркнула.

— Ну конечно. Только тебе можно меня доводить. Остальным нельзя.

— Солнышко, считай, я так проявляю симпатию.

— Твои «знаки внимания» больше похожи на пубертат подростка, которого не научили вести себя в обществе.

— Ну я такой, какой есть, — пожал плечами Мирон. — Ты меня со школы знаешь. Я всегда выделялся.

Я аж вспыхнула.

Выделялся он.

Да этот псих годами портил мне жизнь.

Сначала в школе.

Потом в институте.

В голове тут же замелькали воспоминания.

— «Марина, осторожно, а то пол под тобой треснет».

— «Марина, ты опять булки ешь? Смело».

— «Сладкий пончик, оставь что-нибудь людям».

И ведь всегда с этой мерзкой улыбкой.

Такой красивый, что хотелось одновременно влюбиться и придушить.

Я почувствовала, как внутри начинает закипать ярость.

Щёки вспыхнули.

Я даже дышать стала громче.

Мирон спокойно наблюдал за мной несколько секунд, а потом вдруг сказал совсем другим тоном:

— Твоя проблема в том, что огрызаешься ты только со мной.

Я замерла.

Он кивнул куда-то в сторону столовой.

— А им позволяешь себя унижать.

— Они не…

— Марина, — резко перебил он. — Не ври хотя бы мне.

Я открыла рот.

И закрыла обратно.

Потому что он был прав.

Чёрт бы его побрал.

— Если ты не можешь закрыть им рты, — тихо продолжил Мирон, — это сделаю я. И мне плевать, кого этим обижу.

Он сделал шаг ближе.

Слишком близко.

— Я всегда буду тебя защищать, сладкая. Даже если параллельно буду тебя подкалывать.

— Ты… — прорычала я.

— Красивый? Знаю.

— Невыносимый!

— И это тоже.

Я уже замахнулась, собираясь стукнуть его по плечу, когда в коридоре появилась Вера.

— Мироша! Вот ты где.

Мы одновременно отшатнулись друг от друга.

Подозрительно быстро.

Вера прищурилась, но ничего не сказала.

Только перевела взгляд на меня.

— Маришка, там твой друг приехал из деревни. Толик, кажется.

Я застыла.

Толик?

Перед глазами тут же возник пухлый розовощёкий мальчишка, с которым мы в детстве лазили через заборы воровать яблоки и малину у соседей.

Тот самый Толик, который однажды свалился в крапиву, пока пытался достать для меня грушу.

Я мгновенно перестала злиться.

— Толик приехал?!

И, не дожидаясь ответа, рванула в сторону гостиной.

— Марина! — раздражённо рыкнул мне вслед Мирон.

Проигнорировала.

Потому что мне было слишком любопытно.

Но стоило влететь в гостиную, как я резко затормозила.

Потому что…

Это был вообще не тот Толик, которого я помнила.

Передо мной стоял высокий загорелый мужчина в идеально сидящем костюме. Широкие плечи. Тёмные волосы. Уверенная улыбка.

И очень знакомые глаза.

Он посмотрел на меня — и улыбнулся ещё шире.

— Ну здравствуй, Мариш.

У меня аж рот приоткрылся.

Толик раскинул руки.

— Иди обниму.

И именно в этот момент за моей спиной раздался ледяной голос Мирона:

— Только попробуй.

Глава 10 Мирон.

Я стоял в полном бешенстве.

Нет, серьёзно.

Какой-то тип из деревни приехал, напялил, вероятно, единственный костюм в своём гардеробе — и уже тянет руки к моей девочке.

К моей.

Даже если Марина сейчас начнёт визжать, швыряться тапками и орать, что я псих.

Мне плевать.

— Ну здравствуй, Мариш. Иди обниму.

Ага.

Сейчас.

Разбежался.

Я медленно шагнул вперёд и посмотрел на него так, чтобы сразу всё понял.

— Это моя булочка, — процедил я. — Ищи себе другую.

В гостиной моментально повисла тишина.

Марина застыла между нами с такими глазами, будто мысленно уже выбирала, кого хоронить первым.

Толик нахмурился.

— Чего?

— Того, — лениво ответил я. — Руки убрал.

Мама рядом тут же дёрнула меня за рукав.

Она всегда так делала, когда понимала:
ещё секунда — и я либо полезу в драку, либо устрою скандал вселенского масштаба.

Ну а что поделать?

Характер у меня действительно отцовский.

Вспыльчивый.

Собственнический.

И очень хреновый в вопросах самоконтроля.

Я не собирался стоять как идиот и смотреть, как какой-то левый мужик улыбается Марине.

Особенно так.

Будто уже мысленно раздевает её.

Нет уж. Спасибо.

Моя нервная система и так держится на честном слове.

— Мироша, — сквозь зубы процедила мама. — Успокойся.

Я дёрнул плечом, давая понять:
не сейчас.

Потому что внутри уже всё клокотало.

И особенно бесило то, как Марина смотрела на этого Толика.

Удивлённо.

С интересом.

Слишком внимательно.

А потом этот придурок ещё и улыбнулся ей.

Широко так. Уверенно.

— Мариш, ты так выросла…

Я аж усмехнулся.

— А ты, смотрю, научился пользоваться шампунем и утюгом для костюма. Поздравляю.

Сзади кто-то тихо хрюкнул.

Конечно.

Её бесячая родня уже выползла посмотреть шоу.

Я медленно оглянулся.

Санька, дядя Гриша и ещё пара родственников стояли в дверях с такими довольными рожами, будто пришли на бой ММА.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.