С Новым годом Вредина Босс

Глава 4.

Подарки мне доставили домой. Курьер был не из нашей компании — за это уже спасибо. Но, один хрен, Лёша устроил мне адский разгон.

По иронии судьбы доставка пришла именно тогда, когда он был у меня.

Звонок в дверь, я выхожу в коридор — а там коробка с красным бантом, и парень с нейтральным лицом протягивает мне квитанцию.

— Распишитесь, пожалуйста.

Я едва успеваю взять ручку, как из комнаты вылетает Лёша.

— Кому это? — резко спрашивает он, глядя на коробку.

— Мне, — отвечаю, стараясь сохранить спокойствие. — Это… подарок.

— От кого? — его голос становится ниже, напряжённее.

И начинается. Сто один вопрос, один за другим:

Кто это прислал?

Почему ты приняла?

Ты что, не могла отказаться?

А если это подстава?

А если там что‑то опасное?

Ты вообще думаешь, что делаешь?

Я отвечаю сдержанно, ровно, подбирая слова. Объясняю, что не заказывала, что не знала, что не просила.

Но мои ответы, словно бумага в шредере, — он рвёт их в клочья, не слушая, не принимая, не веря.

— Ты всегда так! — кричит он наконец. — Всегда находишься в центре внимания! Всегда тебе что‑то дарят, всегда ты в фокусе! А обо мне ты когда‑нибудь думаешь?

Я молчу. Потому что знаю: сейчас любые слова только подольют масла в огонь.

Он ходит по комнате, сжимает кулаки, потом резко останавливается:

— И что, ты наденешь это платье? Покажешься в нём перед ним?

— Я не собираюсь его надевать, — тихо говорю я. — Я даже не знаю, приму ли подарок.

— Но ты же его не вернула! — он бьёт ладонью по столу. — Значит, оставила. Значит, тебе приятно.

Я чувствую, как внутри что‑то ломается. Не в первый раз. Но в этот раз — особенно больно.

— Лёша, — я пытаюсь говорить спокойно, — это просто вещь. Я не влюблена в того, кто её прислал. Я с тобой.

— «С тобой», — передразнивает он. — А ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Будто ты… ищешь чего‑то.

Я закрываю глаза.

Сколько раз я говорила ему о свадьбе?

О семье?

О простом «да, я хочу быть с тобой навсегда»?

И каждый раз он сворачивал разговор, отшучивался, говорил: «Рано», «Не время», «Давай сначала я решу вопросы с работой».

А теперь — обвиняет меня в том, что я не ценю его. Что я ищу внимания на стороне.

— Я просто хочу, чтобы ты меня любил, — шепчу я, и голос дрожит. — По‑настоящему. Чтобы я чувствовала, что я — единственная. Что я — важна.

Он молчит. Смотрит на коробку, на меня, потом отворачивается.

— Ты всегда всё усложняешь, — бросает он через плечо. — Всегда ищешь проблемы там, где их нет.

И это — самое горькое. Потому что проблема не в подарке. Не в коробке с бантом.

Проблема в том, что я годами прошу любви, а получаю лишь оправдания.

Я много плакала за годы наших отношений. Особенно горько оттого, что все мои разговоры о свадьбе он сворачивал и отметал.

Я чувствовала себя ничтожеством.

Попрошайкой, которая клянчит любовь.

Когда он уходит — не прощаясь, просто хлопнув дверью, — я опускаюсь на пол, прижимаю коробку к груди и наконец даю волю слезам.

Не из‑за подарков.

Не из‑за скандала.

А потому, что вдруг ясно понимаю: я заслуживаю большего.

В разгар истерики, когда я буквально захлебывалась слезами, в дверь постучали. Я думала, что Лёша решил извиниться, и с неохотой открыла дверь.

Я застыла в дверном проёме, судорожно вытирая слёзы рукавом. Александр Юрьевич замер напротив, сжимая в руке бутылку виски, словно вдруг осознал, насколько неуместно выглядит этот жест.

— Я… — он запнулся, окинув меня взглядом — растрёпанную, с заплаканным лицом, в обнимку с проклятой коробкой. — Увидел, что Лёша выбежал как ошпаренный… Решил проверить, всё ли в порядке. Мимо проходил.

Его голос звучал непривычно мягко, без обычной стальной нотки. Ни упрёка, ни раздражения — только растерянность и что‑то ещё, неуловимое.

Я попыталась что‑то сказать, но вместо слов вырвался лишь сдавленный всхлип. Тело вдруг обессилело, и я опёрлась о косяк, боясь упасть.

Александр Юрьевич шагнул вперёд, осторожно забрал у меня коробку, поставил её на тумбочку и тихо закрыл дверь.

— Пойдём, — он мягко подтолкнул меня к кухне. — Сядь. Я сейчас сделаю чай. Или… может, лучше виски?

Я кивнула, не разбирая, что именно сказала. Просто села на стул, обхватив себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Он молча достал из шкафа чашки, нашёл заварку, включил чайник. Движения были уверенными, почти домашними. Ни спешки, ни суеты — будто он делал это сотни раз.

Когда чайник закипел, он налил мне чаю, добавил ложку мёда (откуда он знал, что я люблю именно так?), поставил чашку передо мной.

— Выпей. Медленно.

Я послушно сделала глоток. Тепло разлилось по телу, но внутри всё ещё колотилось, как после шторма.

— Не надо ничего объяснять, — тихо сказал он, присаживаясь напротив. — Просто скажи, если хочешь поговорить. Или если хочешь молчать. Или если хочешь, чтобы я ушёл.

В его глазах не было ни любопытства, ни осуждения — только тихое, почти осторожное участие. И от этого стало ещё больнее.

— Он… — я сглотнула, пытаясь собрать слова в связную фразу. — Он считает, что я… что я ищу внимания. Что я… не ценю его.

Александр Юрьевич кивнул, не перебивая.

— А я просто хотела, чтобы он… чтобы он хоть раз сказал, что любит меня. По‑настоящему. Чтобы я почувствовала, что я — единственная. А он…

Голос сорвался. Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам.

Он не стал говорить «не плачь» или «всё наладится». Просто пододвинул ко мне салфетку и тихо сказал:

— Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. И ты имеешь право быть счастливой.

Эти слова, простые и в то же время невыносимо честные, будто прорвали какую‑то плотину внутри меня.

Я подняла на него глаза, и вдруг поняла: он видит меня. Не секретаршу Дину, не «ту, что всегда в короткой юбке», не объект для шуток или упрёков.

А меня — настоящую.

— Спасибо, — прошептала я.

— Дина… — прошептал он, открывая виски. — Попробуй пожить для себя.

— Что вы имеете в виду? — делаю глоток чая.

— Если скажу… пообещай не визжать, — смеётся.

— Я похожа на истеричку? — развожу руками и сбиваю чашку со стола под его смех.

— Ну… — заливается хохотом.

— Так! — пыхчу.

— Выпей со мной, женщина, — встаёт и достаёт для меня бокал. — Я собираюсь уговорить тебя на свидание. Трезвую — могу и не уговорить. Придётся жульничать.

Я застываю с приоткрытым ртом, не зная, как реагировать.

В голове — хаос: только что рыдала из‑за Лёши, а теперь мой начальник… предлагает свидание? И не просто так, а с оговоркой про «жульничество».

— Вы… серьёзно? — выдавливаю наконец, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Он ставит передо мной бокал, наливает виски — ровно на два пальца, а сам делает глоток из бутылки.

Улыбается — не насмешливо, как обычно, а тепло, почти нежно.

— Абсолютно. Ты удивительная женщина, Дина. Умная, сильная, красивая. И ты заслуживаешь того, чтобы о тебе заботились. По‑настоящему.

Я смотрю на янтарную жидкость в бокале, на его руки, на спокойное, уверенное выражение лица.

Всё это кажется сном.

Или шуткой.

Но в его глазах — ни тени насмешки. Только искренность, от которой становится страшно.

— Александр Юрьевич… — начинаю я, но он мягко перебивает:

— Просто Александр. Хотя бы сегодня.

Молчу.

Мысли мечутся: «А как же Лёша? А работа? А что скажут в офисе?»

Но где‑то в глубине, за всеми этими «нельзя» и «не положено», вспыхивает огонёк любопытства.

Или надежды.

Или просто желания почувствовать, что я — не «проблема», не «сложная», не «слишком требовательная».

А желанная.

— Я… не знаю, — шепчу, глядя в бокал. — Это неправильно.

— Что именно? — он наклоняется ближе, голос звучит тихо, но твёрдо. — То, что я вижу в тебе то, чего не видят другие? То, что хочу показать тебе, какой ты можешь быть счастливой? Или то, что не собираюсь ждать годами, пока ты решишь, что достойна внимания?

Я поднимаю глаза. В его взгляде — ни давления, ни агрессии. Только уверенность. И ожидание.

— А если я откажусь? — спрашиваю почти шёпотом.

— Тогда я просто допью виски и уйду. И больше не буду поднимать эту тему. Обещаю.

Тишина. Слышу только стук собственного сердца.

— Но ты не откажешься, — добавляет он, чуть улыбнувшись. — Потому что ты тоже это чувствуешь.

Я делаю глубокий вдох. Потом — глоток виски. Оно обжигает горло, но тепло разливается по телу, успокаивая, придавая смелости.

— Хорошо, — говорю наконец, глядя ему прямо в глаза. — Свидание. Но… без жульничества.

Он смеётся, поднимает свой бокал:

— Как скажешь. Но предупреждаю: я умею быть убедительным.

Я пытаюсь улыбнуться, но внутри всё ещё дрожит. Не от страха — от предвкушения. От осознания, что, возможно, впервые за долгое время я делаю что‑то не потому, что «надо», а потому, что хочу.

— Только… — я запинаюсь. — Давай без иллюзий. Я не знаю, что из этого выйдет.

— И не надо знать, — он слегка касается моего бокала своим. — Просто попробуй пожить для себя. Хотя бы один вечер.

Звон стекла. Запах виски. Его взгляд. И странное, почти забытое ощущение: я могу.

Я делаю ещё глоток. Затем ещё и ещё…

***

Я резко открываю глаза — и тут же зажмуриваюсь от яркого утреннего света, пробивающегося сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Где я?

Поворачиваю голову — и сердце проваливается в пятки.

Рядом со мной, спокойно спит Александр Юрьевич. Его рука небрежно лежит на подушке, тёмные волосы взъерошены, лицо расслаблено — совсем не такое строгое, как в офисе.

Паника накрывает волной. Я судорожно пытаюсь вспомнить вчерашний вечер: виски, разговоры, его слова… Свидание. Без жульничества.

Но как мы оказались в одной постели?

Сколько я выпила? Какой позор.

Осторожно приподнимаюсь, стараясь не разбудить его. Одеяло сползает, и я с ужасом осознаю, что на мне только нижнее бельё.

В голове — туман, обрывки воспоминаний мешаются в кашу.

«Он воспользовался моим состоянием!» — первая мысль бьёт наотмашь.

Но тут же другая: «А может, я сама?..»

Глава 5.

Позорище. Господи… Что мне теперь делать?

Бегать от него как от чумы до конца жизни? Нет, не вариант.

Поговорить? Страшно.

Его внимательный взгляд утром был пропитан нежностью. Я не получала такой роскоши от Лёши — ни разу за все наши годы.

Ни намёка на трепет, на бережное отношение, на то, чтобы просто заметили: я устала, мне больно, я хочу тепла.

Может, мама права?

Может, я и правда бьюсь головой в закрытую дверь?

Может, моё счастье у меня под носом?

Да ну нет. Бред.

Это временное влечение у него. Точно. Он же развёлся месяц назад. Рана свежая, эмоции на взводе — вот и потянуло на «новое».

Как он так может вообще?

Как может вести себя так — будто ничего не изменилось, будто вчерашнее не перечеркнуло всё привычное?

Ещё и поцеловал меня утром — коротко, почти невесомо — перед тем как ускользнуть в душ. Не сказал ни слова, только этот поцелуй. И ушёл.

А я стояла посреди кухни, прижимая пальцы к губам, и не могла понять: это было? Или мне показалось?

Утро прошло без единой фразы. Я молча приготовила нам завтрак. Мы молча поели.

Он был спокоен как скала, а я ёрзала на стуле, будто у меня ёжик под задницей.

Каждый его взгляд, каждое движение — как разряд. Я боялась поднять глаза, боялась опустить, боялась дышать слишком громко.

А потом он ещё и на работу привёз — и сиял, как ёлка новогодняя, при этом. Этот мужчина… Я никогда не видела у него такой улыбки за все годы работы.

Не той, что для коллег — вежливой, дежурной, — а настоящей.

Тёплой.

Моей.

В офисе всё как обычно: гул принтеров, звон чашек, чьи‑то смешки за перегородкой.

Я сижу за своим столом, но мысли — там, в моей квартире, в этой странной тишине утра.

Телефон вибрирует.

Сообщение от него:

«Сегодня в 19:00. Ресторан „Аврора“. Надень то красное платье».

Я замираю.

Пальцы дрожат.

Что это — приказ?

Приглашение?

Последний шанс всё исправить или окончательно разрушить?

Красное платье. То самое. Подарок, из‑за которого всё началось. Который я не вернула, хотя должна была. Который теперь висит в шкафу, как молчаливый свидетель моего смятения.

— Дина, ты в порядке? — спрашивает Марина из бухгалтерии, заглядывая ко мне. — Ты бледная.

— Всё хорошо, — выдавливаю улыбку. — Просто не выспалась.

Она кивает, не настаивает, уходит. А я снова смотрю на экран. На его сообщение. На время. На дату.

Сегодня.

Сейчас.

Или никогда.

Я закрываю глаза и шепчу — то ли себе, то ли ему, то ли тому призрачному шансу, что маячит впереди:

— Я не знаю, что делать. Но я попробую.

Я сижу за столом, бездумно глядя на экран монитора.

Сообщения от Лёши приходят одно за другим — резкие, колючие, полные обиды и обвинений.

«Ты даже не пытаешься всё исправить», «Тебе важнее твоя работа, чем наши отношения», «Я знаю, что ты что‑то скрываешь».

Каждое слово — как камешек в рану, которая и так не успела затянуться после утренней встречи с Александром Юрьевичем и вчерашнего скандала.

Я стираю слёзы, делаю глубокий вдох и заставляю себя встать.

Нужно идти к нему.

Объяснить.

Попросить отпустить пораньше.

Ведь он же пригласил меня в ресторан. Должен понимать, что мне нужно время — собраться, подумать, подготовиться…

Стучу в дверь его кабинета. Сердце колотится где‑то в горле.

— Войдите, — раздаётся его голос. Спокойный, ровный.

Открываю дверь. Он сидит за столом, в руках — документы, на лице — сосредоточенность. Но как только видит меня, взгляд меняется. В глазах — тепло, почти нежность.

— Дина, — он откладывает бумаги, поднимается. — Что случилось?

Я делаю шаг вперёд, сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не дрожали.

— Я… хотела попросить отпустить меня пораньше сегодня. Нужно… подготовиться к вечеру.

Он молчит несколько секунд, будто взвешивает каждое слово. Потом улыбается — чуть заметно, но так, что у меня внутри всё переворачивается.

— Конечно. Без вопросов. Во сколько тебе нужно уйти?

— В… в четыре, наверное, — бормочу я. — Чтобы успеть…

— Хорошо, — кивает он. — Тогда в три тридцать я тебя отпущу. Поедешь домой, примешь ванну, наденешь то платье. И к семи — в «Аврору».

Его тон — уверенный, почти заботливый. Как будто он уже всё продумал за меня. И от этого становится одновременно и страшно, и… спокойно.

— Спасибо, — шепчу я, не глядя ему в глаза. — Я буду во время.

— Я знаю, — говорит он тихо. — Ты никогда не подводишь.

Я уже поворачиваюсь к двери, но его голос останавливает меня:

— Дина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.