Возрождение Великого Вулкана

Глава от автора

Добро пожаловать в Солам – континент слегка потрёпанный долгими годами кровопролития и лживыми правителями. Война наконец закончена. Сильнейшие торжествуют, а проигравшие давно гниют в земле. Наступил долгожданный мир. Мир, наполненный жадностью, жестокостью и слезами тех, кто потерял слишком много. Мир, в котором победители не в лучшем положении, чем проигравшие.

И как многим известно, рано или поздно приходит время платить за мимолётные минуты славы. Поэтому смерть в предвкушении подпиливает коготки и возвращается на едва ожившие земли.

Она коварно мстит за тех, кого обвели вокруг пальца. И пока одни поют оды победителям, только некоторые знают правду о том, кто на самом деле виноват во всех бедах Солама.

Остаётся вопрос, кто же из наследников спасёт континент от ошибок своих предков? А кому придётся пожертвовать им ради спасения себя… Так что, встречайте наших “счастливчиков”:

Трусиха

Манриетта – юная королева золотых берегов, долгожданная узница обязательств.

Изгой

Лоуренс – принц ледяных просторов, сломленный собственным отцом и любовью.

Лжец

Дарий – правитель потерянного королевства, чьи поступки не всегда чисты.

Чудовище

Сириус – король вечнозелёных долин, незаслуженный тиран или жертва ложных слухов.

Шлюха

Амалия – принцесса подводных глубин, ставшая марионеткой в руках матери.

Изгнанник

Дэймон – наследник воздушных замков, получивший в наследство тьму и позор.

Смогут ли они вернуть прежний мир, при этом не лишившись себя и того, что так близко их сердцу? Давайте-ка поглядим. Подготовьте себе что-нибудь потеплее, да повкуснее и приступайте за дело, дорогие читатели.

Пролог

Шаг вперёд… второй… третий.

В голове пронеслась вереница непонятных, жутких картин. Шум и много истерического крика вокруг. Почему? Почему сейчас? Стоило лишь задуматься об этом, как крики смолкли и внезапная тишина обрушилась на него тяжёлым грузом отчаяния.

Он бежал слишком долго в этой тишине, но всё же встал как вкопанный, достигнув главного коридора, ведущего в тронный зал. Тот полностью сгорел, покрывшись плотным слоем копоти и смерти. Пепел и кровь смешались и потянулись тонкой струйкой в нос, отчего его затошнило.

Двери в тронный зал были распахнуты, и он сразу встретился с двумя яркими янтарями пылающими в сумеречном зале. Они, такие манящие когда-то, были пусты и безжизненны.

Шаг назад…второй…третий. Беги…как бы он хотел сбежать. Но так и не смог.

Она сидела раскинув руки на подлокотниках высокого, хрустального трона. Яркий пожар разлился по её плечам и груди, сливаясь с длинным потоком крови на обнажённом теле.

– Нет… нет – слова тихим стоном пронеслись по мёртвому залу.

Мертвы… все они были мертвы. От людей во дворе остались лишь ошмётки и потоки чёрной крови. А в замке только копоть и пепел.

– Нет! – он впился руками в волосы, крича от отчаяния. Он должен был спасти их всех. Семью, друзей, её… Её!

Глава 1

Манриетта

На золотых берегах Ливреса, окутанных дымкой бледно голубых волн, юная, но уже весьма решительная Манриетта, или как называли её близкие Манри, впервые встретилась со своим призванием, настолько близко, что непонятное волнение ходило за ней по пятам весь этот завораживающий день. Тринадцатилетие, с ума сойти можно! До этого рокового дня она и не подозревала о своей роли в старинном, покрытом крохотными пылинками интриг и разочарования театре под названием Королевство.

Не зная о существовании тёмной стороны своего дома, которая есть увы во всех, она любила свой дом. Не огромное здание, увенчанное тысячами завитушек зелени и цветов, сотнями драгоценных камней и металлов, а людей, что заполняли его стены. Именно народ был её домом, её семьёй. В других королевствах принцесс готовили с детства к браку, ей же любящие родители даровали свободу. И как бы ни был опрометчив этот поступок, он был самым правильным, ведь именно свобода слепила из неё истинную королеву для своего народа. Никто из сотен тысяч жителей этого райского клочка земли и думать не смел о покушении на жизнь малютки Манри.

Её крохотное сердечко с львиной долей храбрости трепетало от мысли, что вот-вот и волны лазурных вод унесут её далеко-далеко, к ледяным берегам жестокого Аргоса. Сегодня отец и матушка официально представят её будущему супругу, хотя они давно уже были знакомы.

Манриетта помнила Лоуренса ещё совсем мальчишкой, неуклюжим и худощавым. Он всегда грыз ногти и валялся в грязи на фермах, когда бывал у них в гостях. Но они были близки когда-то, ещё до того как война поглотила всё внимание их отцов. До того, как он исчез из её жизни, словно они никогда не дружили.

Сейчас ему уже шестнадцать и ей так хотелось, чтобы он снова обратил на неё внимание, как делал ещё несколько лет назад. Ведь она всё ещё любила его и возможно, когда они поженятся он тоже снова будет к ней ласков и внимателен.

– Волнуешься? – Мать, такая прекрасная в своём воздушном платье цвета малинового джема, смотрела на неё с тёплой улыбкой на тонких, но очень выразительных губах. Её глаза походили на карамель с кофейными вкраплениями.

– Не совсем. Это же Лоу, он как был дурачком, так и останется им. Было бы сложнее, будь это Сириус. – При воспоминании о высоком и статном короле Мантолии, Манри залилась краской. Он был старше её на целых семь лет. Казалось, он совершенно несокрушим, но после того, как Манри увидела его плачущим над могилами родителей, ей так уже не казалось. Его мать убили в их собственном доме. От неё остались лишь ошмётки плоти и платья из серого шёлка, покрытые таким количеством крови, что ни у кого не осталось сомнений, что прекрасной Катерины с ними больше нет.

Но, по поводу Лоуренса она лукавила. Когда отец предложил, да-да, не приказал, а предложил ей такую идею, как брак с аргоским принцем, она, еле скрывая бушующую в душе радость, конечно согласилась.

– Сириус был бы отличным мужем для тебя, но твой отец уже подписал соглашение, поэтому остаётся только надеятся, что у Лоуренса появилось больше извилин в черепной коробке. – Манри прыснула от смеха как раз в тот момент, когда чья-то рука коснулась её пухленькой руки.

– Рад видеть тебя в добром здравии и хорошем настроении. Я смотрю, ты совсем не изменилась, всё также пышешь… здоровьем, – Манри была так ошеломлена от увиденного, что случайно хрюкнула. Он стал таким высоким, что ей пришлось приподнять голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Лоуренс больше не был неуклюжим и хлюпеньким. Он окреп и держал себя очень грациозно. Его светлые, почти белые волосы вихрями разлетались на ветру, а глаза сливались с безмятежным небом. И всё было бы отлично, но тот холод, с которым он смотрел на неё был как ушат ледяной воды.

– Я тоже, очень рада видеть тебя. Надеюсь, тебе будет уютно у нас, – Манри старалась быть учтивой и гостеприимной, чтобы растопить его холодный взгляд, но ей уже не нравилась эта идея.

– Вряд ли… хотя есть кое-что, что может скрасить моё нахождение здесь, – почти шёпотом произнёс Лоуренс.

Вот оно, сейчас он рассмеётся как раньше и скажет ей, что лишь она одна и будет ему отличной компанией все эти дни. Да, они несколько лет не общались, но раньше их невозможно было оторвать друг от друга, настолько они были близки.

– Что же? Ты только скажи и я позабочусь об этом, – затараторила Манриетта.

Лоуренс медленно наклонился к её уху, вдыхая аромат мандарина с её волос, отчего она почувствовала приятное волнение по всему телу, тихо сказал.

– Либо увидеть как ты валяешься среди свиней, либо компания вахильских шлюх. В них хотя бы жира поменьше, чем… в свиньях – Лоуренс так громко рассмеялся, видя как вся кровь мигом слетела с её лица, что в голове Манриетты зазвенело.

Мама не слышала его слов и мило улыбнулась ему, когда он как полагается галантно поцеловал ей руку, а следом и Манри, от чего её передёрнуло. Страх выбил из лёгких весь воздух, а ведь она никогда ничего не боялась. Но этот страх, такой тягучий и липкий проник в каждый сосуд её тела, смешался с кровью и застыл там навечно. Но она всё ещё верила в него, даже если вера эта была столь непрочной.

– До встречи, моя прекрасная невеста, – пропел Лоуренс, направляясь в сторону её дома.

Именно в этот момент Манриетта поняла, что её брак будет тернистым и болезненным. Но, к своему несчастью, она не перестала его любить. Ведь эта любовь крепла и росла в ней дольше, чем длились эти несколько минут унижения.

Глава 2

Этим же вечером

Ярко рыжие волосы разметались по подушке, словно неистовые змеи. В и так тесной комнате для слуг было ещё теснее от приглушенных стонов и непристойных звуков.

Она кусала и царапала его тело так по-хозяйски, будто уже владела им полностью, как когда-то, совершенно в ином мире.

Когда он убрал со лба свои мокрые от её любви волосы цвета слоновой кости, она любовалась тем, как же ярко переливались его голубые глаза в свете луны. Как же он был прекрасен.

– Я скучал по тебе, душа моя, – его сердце билось так быстро, будто пыталось сбежать из их тайного пристанища, а её тихо пело от воссоединения с ним.

– Я тоже, мой снежный лев, – она нежно гладила очертания его лица, ведь правда скучала, так сильно, что годами выла внутри себя каждую ночь.

Внезапные крики, заставили их опомниться. Её пальцы застыли над его губами, а после и вовсе исчезли в длинных рукавах из тонкого красного шёлка.

Они одевались в попыхах, хоть и были готовы к тому, что последует дальше. Крики стали ещё громче. В коридорах послышались быстрые шаги.

– Ты готова? – Он ласково взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Пора… – она освободила свою руку, поправила своё алое облачение и с поднятой головой вышла первой.

Глава 3

Манриетта

Шесть лет спустя

На фоне серебра и белила, в зал выплыло яркое, роскошное пламя. Золотые туфли мягко ступали по хрустальному полу, обдавая всех таким жаром, что все до одного притихли, лишь бы на секундочку послушать звон тонких каблучков.

Гости ожидали диковинку, подарок для будущего короля, но то, что они увидели, посеяло в их сердцах сомнение. Ярко красная вуаль, сшитая из тончайшего кружева, закрывала её с головы до ног. Лишь остановившись у подъёма к монаршему трону, эта таинственная пташка, с минуту насладившись своим триумфом, плавно подняла руки.

Все с замиранием сердца наблюдали, как тонкие пальцы расстегнули брошь на груди и вуаль, словно поток крови растеклась по белоснежному полу.

– Ваше Высочество… – глаза её покрытые золотой пылью, медленно открылись и взглянули на будущего супруга. Два янтаря, такие чистые и яркие, как и сама их хозяйка, служившие её украшением, заставили аргоского короля вскочить и подойти к ней.

– Как же вы прекрасны, дитя моё, – король, как и все, любовался ею. – Мы так долго ждали вас.

Красное кружевное платье, обрамлённое золотой вышивкой, открывало изящные плечи. Её ровную спинку, оголённую до поясницы, покрывала мелкие крупинки чистого золота. И конечно же волосы, служившие её гордостью. Крупные кровавые волны, усеянные мелкими гранатами, свисающими словно паучки на тончайших золотых нитях, пышным облаком окружали её голову.

– Для меня честь слышать такое от Вас, Ваше Величество! – Она кротко улыбнулась, изящно преклонив голову.

– Достойная невеста, для моего шалопая. Не был бы я женат, милая моя, я был бы без ума от такого дара, – Кристоф смотрел на Манриетту как хищник на свою добычу. Она могла бы поклясться, что услышала, как он с придыханием прошептал, что она копия своей матери, но, словно опомнившись, тряхнул головой и громко рассмеялся.

– Прошу прощения за моего сына, дорогая. Он совсем забыл о манерах. Лоуренс, почему ты ещё не прикрыл плечи своей невесте? Морозы у нас довольно лютые, мы ведь не хотим, чтобы принцесса заболела?

Лоуренс, недовольно хмурясь, медленно спустился к Манриетте и, сняв с себя белоснежные меха накинул их на тёплые плечи будущей супруги. Подняв на неё взгляд, он поразился тем, с каким восхищением и любовью эта девчонка, нет, уже молодая женщина смотрела на него. Её любовь будто копилась все эти годы в хрупком сердце, и вот-вот выльется на него самым сладким вином.

– Я безумно… безумно рада снова видеть Вас, – вымолвила она с придыханием. Манриетта медленно подняла руку к его щеке и бархатными пальцами провела по ней, – Вы совсем не изменились. Так же прекрасны.

Буквально на мгновение он забылся и приблизился ближе, заворожённый теплотой её прикосновения, нежностью в её глазах и запахом неведомых ему фруктов. Сколько он себя помнил, ещё с детства она пахла мандаринами и жасмином. Лоуренсу хотелось обнять её, такую нежную и утончённую, прикоснуться губами к кончикам её бархатных пальцев. Томящая тишина обволокла его и она же насторожила. Он очнулся заметив, что все с неподдельным изумлением рассматривали принца, которому неведомы такие интимные повадки. Сердце Лоуренса замерло от страха. Что же он наделал?

– Не могу сказать того же. Прошу простить меня, – он резко оборвал её прикосновение и не взглянув даже на родителей вышел из тронного зала.

Глава 4

Манриетта

Дворец не был таким, каким описывала его матушка. Она рассказывала, что когда-то его холодные полы из белоснежного мрамора обжигали ей босые ноги, которыми она оббегала сказочные коридоры. Манриетта не видела в нём ничего сказочного, возможно лишь крупицу роскоши. Резные колонны держали тяжёлые белые потолки, украшенные различными созвездиями и снежными горами. Громоздкие шерстяные гобелены, расшитые серебром и ливреским золотом рассказывали многовековую историю Аргоса и Солама. И, если идти по замку в правильном направлении, можно было даже не посещать уроки по истории.

Дворец казался Манриетте пустым и одиноким, несмотря на воздушность огромных окон, открывающих вид на весь город и покрытые горстками сахарной пудры пышные леса. Множество белого цвета, а также немыслимые картины, которые поселились на каждой стене. Они были живыми, в прямом смысле слова. Магия поддерживала в них жизнь и порой можно было заметить, как милые овечки перебегают из одной картины в другую, а уставший за сотни лет их скитаний одинокий пастух гоняется за ними и кричит что-то бранное вслед. Магия… как жаль, что в мире осталось так мало волшебства.

Несмотря на всю суровость аргоского климата, что-то поддерживало тепло в замке. Поговаривали, Теон Аргоский, дед нынешнего короля Кристофа многое отдал за волшебную машину, которая меняет температуру в комнатах и тронном зале. Никто не знал что это за диво, но были и те, кто делился догадками.

В давние времена подобную работу выполняли потомки драконов. Они дарили людям огонь и свет, обогревали свои жилища и города. Но, их всех перебили ещё в первой великой войне более тысячи лет назад. Тогда же пал и Костис, настоящее пристанище драконов – ещё одно королевство, чьи руины до сих пор покоятся на границе Сатания и Аргоса.

Поговаривали, что драконы и фениксы произошли от Фай, богини света и огня, поэтому и их потомки обладали магией огня. Они умели производить огонь одним щелчком пальцев. Как раз одним из них был и основатель родины Манриетты. Но, к сожалению, нынешние жители Ливреса сохранили лишь способность переносить высокие температуры. Они мало, чем отличались от всех остальных народов.

Как же Манриетте хотелось, чтобы Ледовый дворец был хоть капельку похож на то место, где жила она. Солнечный замок с живыми источниками, комнатами без окон, чтобы палящее солнце и аромат спелых фруктов всегда могли долететь до королевских покоев на крыльях морского бриза.

***

Все вокруг бурно беседовали, особенно король, который не отходил от её матери, своей давней подруги. Танцы и громкая музыка, вино и аргоские нектары. Пир продлится до утра, а она уже изрядно подустала. Хотелось снять с себя всю одежду и развалиться на морском берегу. Но увы, его тут не было.

– Ваше Высочество, рад приветствовать Вас, – учтиво произнёс молодой человек, который определённо отличался от всех в зале. Он казался даже выше Лоуренса, но более крепкий и широкий в плечах. Возможно, это какой-то военачальник. Но, не это удивило её, а его волосы цвета жжёной карамели и светло зелёные глаза. Возможно, кто-то из его родителей был монтолийцем.

– Надеюсь, что так, – улыбка тронула её алые губы, а рука машинально поднялась.

– Меня зовут Антонио, я лучший друг его высочества Лоуренса и по совместительству его правая рука, – поклонившись, он осторожно прислонил её руку ко лбу в знак уважения и улыбнулся, искренне.

– Рада знакомству, надеюсь мы тоже подружимся. Я бы на самом деле не отказалась от друга… – еле уловимая грусть в её голосе не ускользнула от внимания нового знакомого, и он явно понял причину её печали.

– Он не всегда такой. Возможно ему просто нужно время. Всё таки вы давно не виделись, – от этих слов Манри стало как-то теплее, ведь этот совершенно незнакомый ей человек был к ней намного добрее, чем её будущий муж. Манриетта улыбнулась ему, хотя сама готова была разрыдаться посреди всех этих разряженных кукол.

– Нам обоим оно нужно, но мы будем стараться, – на какое-то время ей показалось, что Антонио растерялся, услышав её слова, что не могло не озадачить. – Вас что-то тревожит?

– Ах, нет. Просто я хотел бы чтобы первый день здесь не был для вас таким…удручающим. Я хотел бы видеть вашу улыбку чаще. Она Вам очень идёт, – мимолётная мысль промелькнула и засела у неё в голове.

– Вы можете.

– Что?

– Вы можете поднять мне настроение. Помогите мне сбежать.

– Меня казнят, да и Лоуренс не такой уж и ужасный. Я уверяю вас, он, конечно, ещё та заноза в заднице, но это же не значит, что из-за этого стоит сбегать, – она не была уверена, что именно рассмешило её больше, то, что Антонио подумал о том, что она решила сбежать насовсем или с каким отчаянием, словно мальчишка, он пытался её отвратить от этой задумки. Он был так растерян, что она машинально дотронулась до его руки, чтобы хоть немного его успокоить.

– Я не собираюсь сбегать со свадьбы, только сегодня ночью, утром я буду завтракать со всеми за одним столом и делать вид, что мне всё это не чуждо. Мне душно в этом месте, я не привыкла к такому…пиршеству. Дома, в Ливресе, я была сама по себе. Я завтракала в тавернах, помогала на фермах и засыпала в чарующих садах. Когда мой отец умер, я стала королевой и уже не могу себе этого позволить так как раньше, но всё так хочется почувствовать эту свободу перед тем, как выйду замуж и засяду с фрейлинами в чайной, – смотря в глаза цвета ортских вод, Манри впервые за несколько месяцев почувствовала себя собой. Она с лёгкой тоской говорила ему о своих тяжбах, будто у неё появился брат, которого у неё никогда не было, или же друг, которого она давно потеряла и снова обрела. И он сдался. Конечно же сдался.

Через полчаса Антонио вёл Манри по подземным коридорам к выходу в город. Они одолжили у слуг одежду и плащ. Как же было прекрасно чувствовать такую свободу впервые за последние несколько месяцев. Да, она не была свободна, долг перед народом и семьёй никогда не даст ей предать отца и его соглашение, но хотя бы на одну ночь, она будет просто собой.

– У Вас есть буквально несколько часов. Как только начнёт светать вы уже должны быть в своей постели. Марко, мой друг, будет поджидать вас у входа и проведёт Вас в ваши покои, а я буду отвлекать вашу матушку, чтобы она ни в коем случае не заметила вашего отсутствие.

– Благодарю Вас, Антонио. Вы даже не представляете, какое счастье я сейчас испытываю, – она улыбалась ему так искренне, совсем как ребёнок, что он не выдержав, нежно сжал её ладонь и улыбнулся.

– Я рад вам служить, Ваше Высочество.

Отпустив его руку, она сбежала в темноту, еле озарённую светом звёзд, совсем не ведая куда и зачем бежит.

Глава 5

Манриетта

Ночь, такая холодная и манящая казалась подарком после всех тех недель, что Манриетта провела в тусклой каюте корабля, когда направлялась в Аргос. Она вдыхала морозный воздух, наполняющий её лёгкие мелкими иголочками и ликовала. Наконец, она сможет побыть просто обычной девятнадцатилетней девчонкой. Пусть и несколько часов.

Луна как яркое зарево освещало путь. Было так тихо, что она слышала, как постукивают от холода зубы, ведь плащ не был обшит мехом, как у знати. У слуг не хватало денег на такую роскошь как тепло. Внезапно ей стало не по себе от такой тишины. Казалось, ночь, принявшая в свои объятия жителей Аргоса, упокоила их навсегда. Даже животные и птицы ушли на покой.

И лишь дойдя до середины пути, что-то поменялось. Сначала она услышала свист, а следом не поняла, как упала и ушибла и так измученный от долгого пути зад.

Открыв глаза, Манриетта заметила между ног кинжал с костяной ручкой. Он так переливался в лунном свете, что, если бы не надвигающаяся опасность, Манри залюбовалась бы его красотой. Она была готова поклясться что, перелив кинжала напомнил ей оттенки самой прекрасной зари.

– Кто здесь? – Вскрикнула Манриетта.

Едва уловимое прикосновение к волосам заставило её подскочить на ноги и вытянуть из косы замаскированный под шпильку маленький нож.

Лёгкое хихиканье начинало действовать ей на нервы. Оно колокольным звоном раздалось в её голове.

– Какая яркая пташка. Что ж ты потеряла в этих одиноких краях? – Смех пронёсся по всей улице, отскакивая от разрисованных окон.

– Принцесса напугана. Где же ваши манеры? Мы же не хотим, чтобы Её Величество обмочилась, – голоса…они не звучали враждебно, но всё же было в них что-то такое, что пробрало до костей.

Снова свист, но в этот раз она была готова. Отбив ещё один кинжал, Манриетта резко развернулась и ударила кого-то по ноге. Если бы не выучка Торса, она бы давно отправилась встречать звёзды, как говорил ей наставник. Послышалось лёгкое кряхтение. Ещё одно ловкое движение, и она уже держала в захвате тайного врага. Но… это было не то, чего она ожидала.

– Ещё раз сделаешь мне подножку или влепишь мне по заднице, я вырежу тебе глаза, мелкая поганка, – присмотревшись она уже поняла, что её смущало.

Этот тайный враг оказался простой девчонкой ниже её на полголовы. Манри оттолкнула её и присмотрелась повнимательнее. Возможно ей было лет пятнадцать, волосы чёрные как вороново крыло переливались в свете луны, оттеняя бледную кожу. А зелёные глаза так и пылали ехидством и лёгкой издёвкой. Девушка скрестила руки на груди и лениво улыбнулась.

– Что ж, неплохо для дворцовой мышки, – она театрально поклонилась Манриетте и звонко рассмеялась. В её больших глазах так и пылала жажда приключений, но было ещё что-то…

– Алисана, хватит мучать нашу гостью. От тебя и так много неприятностей, – голос, которого Манри ещё не слышала, прозвучал у неё прямо за спиной отчего Манри передёрнуло. Повернувшись, она встретилась с глазами цвета шоколада с медовыми переливами. Девушка, казалась спокойной, но несмотря на отчитывание подруги, всё же улыбалась ей, отчего в уголках её добрых глаз сгустились мелкие морщинки.