День, когда он сошел с ума

Глава 5

Национальный парк Ла-Мориси в провинции Квебек располагается в регионе северных лесов американского континента, где растет несметное множество красных, белых и серых сосен и пробковых дубов. В это время года ночи холодны, частицы воды в ветвях замерзают, отчего цвет крон становится более приглушенным. Густота леса, где на одном квадратном километре растут тысячи деревьев, превращает его в настоящий лабиринт, в котором пропал не один десяток экскурсионных групп, отважившихся отправиться туда без необходимого опыта. Так, в 2008 году, спустя пятьдесят четыре дня поисков, были найдены останки семьи, решившей совершить пеший поход в глубины парка.

В полпятого вечера, прямо перед закатом, тишину леса нарушали только шорох ветвей, колышущихся на ветру, и далекие крики птиц.

Где-то посреди леса, в семидесяти километрах от психиатрической клиники Бостона, силуэт человека в капюшоне вышел из деревянной хижины с топором в руках и затерялся между деревьями.

Несколько минут спустя лес пронзил душераздирающий крик.

Глава 6

Войдя в дом, Аманда направилась на второй этаж, чтобы выбрать себе комнату. Белая деревянная лестница находилась в левой части зала. Светлый цвет стен был разбавлен лишь картинами с изображением пейзажей. При каждом шаге ступеньки лестницы слегка поскрипывали. Поднявшись, Аманда на мгновение залюбовалась длинным коридором, стены которого были оклеены обоями. С каждой стороны коридора располагались комнаты.

Открыв одну из дверей, Аманда оказалась в просторной спальне с широкими окнами, в которые щедро лился дневной свет. Голубые занавески тихонько покачивались на ветру. Интерьер комнаты состоял только из огромной кровати того же белого дерева и письменного стола, на котором стояла маленькая лампа.

Не было ничего, кроме большого окна и дневного света, проникающего через него. Этот свет и привлек внимание Аманды. Поддавшись горестному настроению, вызванному нежеланием ехать вместе с родителями, Аманда почти не взяла с собой одежду, рассчитывая провести большую часть каникул дома, сидя в своей спальне, в тоске по городской жизни. Кинув пустой чемодан на кровать, Аманда крикнула:

– Я выбрала!

Раздались быстрые шаги Карлы. Лицо девочки показалось в дверном проеме:

– Ты выбрала эту? Моя лучше!

– Все для тебя! – ответила Аманда, посмеиваясь над сестрой.

Несмотря на то что девушка без конца придиралась к Карле и была старше нее, а потому у них не было общих интересов, она всем сердцем любила сестру. Только ее присутствие хоть немного скрашивало тот факт, что эти каникулы Аманда проведет с родителями. Она не понимала как, но каждое слово или действие Карлы вызывали у нее улыбку.

В начале прошлого учебного года у Аманды случился небольшой конфликт с преподавателем физкультуры. Тот унизил ее перед всем классом за то, что она не хотела лазать по канату, так как считала это необязательным для своего образования навыком. Когда Аманда пришла домой расстроенная, Карла собрала одну из занавесок в гостиной и попыталась залезть по ней наверх. На середине пути занавеска оборвалась, и Карла приземлилась прямо на пятую точку, заставив Аманду залиться веселым смехом. Когда Кейт, их мать, вернулась домой и обнаружила оборванную занавеску и двух хохотавших дочерей, она тоже не смогла удержаться от смеха.

Карла снова побежала вниз по лестнице, оставив Аманду одну в своей комнате. Девочка отодвинула голубые занавески и посмотрела в окно. Оттуда все еще было видно такси, которое привезло их сюда и сейчас уезжало в сторону центра Солт-Лейк-Сити. Напротив их дома, на другой стороне улицы, стоял другой, намного меньше по размерам. Его фасад уже начал сдавать под напором времени. Впрочем, у этого дома было то же очарование старины, что и у старой виллы Рочестеров. Позади него, вдали, было видно озеро Солт-Лейк-Сити, окруженное кольцом деревьев.

Аманда высыпала на кровать горстку шариков от браслета и нащупала в кармане ту бумажку, которую нашла во дворе.

«Интересно, сколько времени эта записка была спрятана под камнем? Она так истрепалась, что вполне могла пролежать там несколько лет. Кто бы мог ее оставить?»

Когда она развернула ее и прочитала то, что там было написано, на секунду ее сердце остановилось. Аманда выпустила записку из рук и опустилась на кровать, не понимая, что она только что увидела. Затем она подняла записку с пола и снова прочитала: «Аманда Маслоу, июнь 1996».

На листке больше ничего не было, только ее имя, дата и странная звездочка, нарисованная карандашом на обратной стороне.

Мысли без конца роились в голове Аманды. Как такое возможно, что ее имя было написано на листке, который бог знает сколько времени пролежал под каменной плитой, да еще с точной датой первого приезда в этот дом? Может быть, это была чья-то злая шутка? Полная бессмыслица. Как бы она ни старалась понять, как так получилось, что порванный браслет помог ей обнаружить эту записку, у нее ничего не получалось.

Карла скакала по лестнице вверх и вниз, и ее топот сотрясал, казалось, весь дом. Аманда сжала в кулаке записку и потерянным взглядом посмотрела в окно, пытаясь сдержать дыхание и унять пульс. Девушка бросила взгляд вдаль, на озеро. По нему плыло несколько судов. Она посмотрела на густой лес, окружавший водоем: в глаза бросился контраст цветов между деревьями разных пород. Аманда закрыла глаза, а когда открыла, Карла стояла рядом и, улыбаясь, смотрела на нее.

– Аманда, у тебя все хорошо? Мама говорит, ты сердишься, потому что в этом году ты не хотела ехать. Если хочешь, в этот раз мы будем играть во что ты скажешь.

– Не волнуйся, Карла. Просто в этом доме такой сильный запах, что у меня немного закружилась голова. Наверное, это из-за того, что его недавно покрасили, – ответила Аманда, успокаивая сестру, и добавила: – Пойдем вместе осмотрим оставшуюся часть дома?

– Да! – с восторгом закричала Карла.

Спустившись снова на первый этаж, они встретились с матерью, которая стояла у порога и разговаривала с супружеской парой, их соседями. Они пришли поприветствовать новых жильцов и пожелать им приятного отдыха. Женщина принесла черничный пирог и с улыбкой передавала его Кейт. Ее муж, темноволосый мужчина среднего роста в немного старомодном костюме, был серьезен и внимательно слушал разговор, пока не перевел взгляд на Аманду, которая вместе с сестрой спускалась по лестнице.

Аманда подошла поздороваться с соседями.

– Добрый день, приятно познакомиться с вами, мистер и миссис… – замолчала она, ожидая, что они представятся.

– Ох, ты, должно быть, Аманда. Какая красавица! – воскликнула женщина.

– У вас нет фамилии?

– Какая забавная девочка!

– До свидания, – резко отрезала Аманда и ушла с сестрой в сторону кухни.

– Ох, вы не представляете, как я сожалею, – извинилась Кейт, покраснев. – Не обращайте на нее внимания, она немного расстроена из-за того, что приехала в Солт-Лейк-Сити в этом году. Судя по всему, у нее сейчас «этот» период.

– Не волнуйтесь, миссис Маслоу. Наша дочь как раз ее возраста, так что мы понимаем, что это такое, – сочувственно произнесла женщина. – Гормоны скачут, как американские горки.

Находясь на кухне, Аманда продолжала прислушиваться к их разговору, смотря за тем, как Карла один за одним открывает кухонные шкафы в поисках чего-нибудь интересного.

– Фу! – закричала девочка, вытаскивая из глубины шкафчика покрытую плесенью банку. – Какая гадость! Что там внутри?

– Положи это! – закричала Аманда. – Какой ужас, господи! Не вздумай открывать!

– Упс… – произнесла Карла, как раз поднимая крышку.

Отвратительная вонь вырвалась из банки, и Карла тут же закрыла нос рукой. Она случайно толкнула банку, и та полетела со столешницы на пол и вдребезги разбилась.

– А-а-а! – в один голос закричали девочки, увидев, что было внутри тары: черный полуразложившийся кот, усеянный маленькими червями.

Глава 7

Идя в свой кабинет, куда его сопровождала агент Стелла Хайден, доктор Дженкинс думал об улыбке заключенного. По его мнению, одной из главных причин, объясняющей, почему человек, который совершил зверское преступление (в данном случае отрубил голову), вел себя абсолютно нормально, было то, что он воспринимал окружающую действительность не так, как все остальные. Такого рода душевнобольные неясно различают мир вокруг себя и не считают, что совершают нечто ужасное, так как они не способны понять последствия своих действий. Другое объяснение поведения заключенного состояло в том, что он мог быть вполне доволен тем, что совершил. Любое из этих предположений могло быть верным, и доктору требовался весь его опыт в психологическом анализе, чтобы определить, идет ли речь о душевнобольном или о безжалостном убийце.

У кабинета директор и агент поприветствовали девушку-секретаря, которая подошла к ним, чтобы поздороваться и сообщить план на день.

– Добрый день, доктор Дженкинс и миссис… – начала секретарь.

– Хайден, Стелла Хайден, – представилась Стелла.

– Звонил начальник департамента полиции, спрашивал, когда бы вы могли встретиться, чтобы переговорить о ходе процесса. Еще звонил главный прокурор и просил меня передать, чтобы вы связались с ним как можно раньше. Также звонил главный редактор «Нью-Йорк Таймс», спрашивал вас, доктор Дженкинс. Они хотят лично встретиться с вами и как можно скорее взять интервью. Кроме того, на ваше имя пришло несколько посылок и множество писем. Я предвидела, что вы скажете, и уже прочитала большую их часть. Все они от людей, которые просят, чтобы мы были безжалостны к заключенному. Посылки я оставила у вас в кабинете, полагаю, там нечто более личное.

– Спасибо, Тереза. Когда сможете, передайте мне номера телефонов начальника полиции, генерального прокурора и главного реактора «Нью-Йорк Таймс», – сказал директор, входя в кабинет вместе с агентом Хайден.

Он подошел к своему столу, на котором горой лежали посылки и письма, сел и пригласил Стеллу последовать его примеру. Он немного покопался в бумагах и вытащил папку бежевого цвета с маркой департамента полиции Бостона. На ней красным маркером было написано: «Дело 172/2013: Обезглавливатель».

– Вот отчет, Стелла. У вас два часа, чтобы ознакомиться с ним. На двенадцать назначено первое интервью о психологическом анализе. Очень надеюсь, что говорить будете вы. Если нет, случай закроют, мы передадим его в руки полиции, и ваша работа здесь будет закончена. Суд наверняка будет быстрым, и его приговорят к пожизненному заключению. Я лично прошу вас выступить на интервью. Этот человек беспокоит меня как никто и никогда до него, – сказал директор, передавая материалы дела агенту.

– Два часа говорите? – ответила Стелла. – Здесь больше ста пятидесяти страниц. Мне придется поторопиться.

– У нас нет времени. До пресс-конференции всего ничего, – добавил директор, радуясь, что может ей насолить.

Его взгляд упал на одно из лежащих на столе писем. Затем его внимание привлекла одна посылка, стоящая здесь же. Это была коричневая коробка, перевязанная тонким шнурком, она была больше, чем все остальные. На верхней стороне стояла печать: Квебек, Канада.

– Посылка из Канады? Да уж, этот случай действительно обратил на себя внимание всего мира, – сказал директор, перерезая шнурок ножом для писем.

– Надо признать, заключенный вышел на сцену специфическим образом, – пошутила Стелла.

Директор поднял крышку и, заглянув внутрь, словно окаменел. Агент Хайден приподнялась, чтобы посмотреть, что там внутри, и, громко вскрикнув, упала спиной на стул. Директор сложился пополам и залился слезами. Затем он снова посмотрел внутрь коробки – там в пластиковом пакете лежала голова женщины, а рядом с ней состаренный листок бумаги. Агент Хайден встала, взяла записку и прочла: «Клаудия Дженкинс, декабрь 2013».

– Клаудия Дженкинс. У нее ваша фамилия, доктор. Вы ее знаете? – спросила она, еще не оправившись от потрясения.

Директор, едва держась на ногах и сотрясаясь от слез, ответил:

– Это… моя дочь.

Глава 8

Аманда не могла поверить своим ушам, когда услышала, что именно ей придется убирать с пола осколки и полуразложившегося кота, которого нашла Карла. Ее мать постоянно давала уроки Карле через наказания, которые доставались именно Аманде. Это было чудовищно несправедливо.

С другого конца кухни Карла с улыбкой наблюдала за тем, как Аманда, надев на руки пакет, подняла останки кота, а после завязала целлофановые ручки. Та косо глянула на Карлу: «Ну ты у меня попляшешь».

Пришла Кейт и принялась помогать Аманде подметать с пола куски стекла, пока та распрыскивала по всей кухне освежитель воздуха, который нашла под раковиной.

– Знаешь, Аманда, я наказала тебя не за кота, а за то, как ты разговаривала с соседями. Они просто хотели проявить дружелюбие. Ты не должна мстить другим за то, что не хотела приезжать сюда. Этот год для нас своего рода торжество. Твой отец приложил столько усилий, и наконец они принесли свои плоды. Теперь наше материальное положение станет куда лучше.

– Да, мама. Я это понимаю. А вот ты меня – нет! – резко ответила Аманда.

– Ладно, предлагаю сделку, – сказала мать примирительным тоном. – Постарайся получить удовольствие от первой недели с нами здесь, и, если в воскресенье тебе по-прежнему будет хотеться в город, ты сможешь поехать в Нью-Йорк и пожить с тетей.

– Ты серьезно?

– Если таково твое желание, я не могу удерживать тебя против воли. Ты уже достаточно взрослая. Итак, ты должна пообещать мне, что до воскресенья постараешься радоваться этим маленьким каникулам. Идет? – заключила она.

– Идет, – с благодарностью ответила Аманда.

– А теперь обещай, что ничего не расскажешь отцу об этом коте. Похоже, он не в настроении. Ему только что позвонил клиент, и теперь он немного расстроен.

– Ладно. Но тебе не кажется, что кот в стеклянной банке – это как-то странно? – спросила Аманда.

– Может быть, он случайно застрял там. Кто знает. Не будем больше думать об этом, – ответила Кейт, пытаясь не придавать этому событию особого значения.

– Это так странно…

– Кстати! – перебила мать. – Соседи сказали, что в четверг вечером начинается ярмарка Солт-Лейк-Сити. Помнишь, мы все никак не могли на нее попасть, потому что приезжали в конце лета?

– Ого, деревенская вечеринка! Юу-ху! – иронично ответила Аманда.

– Ты мне обещала. Постарайся проявить чуть больше энтузиазма, – заметила Кейт.

– Да, мам… прости… – извинилась Аманда. – Вот это да! Деревенская вечеринка! Юу-ху! – повторила она с той же иронией, но уже более веселым тоном.

– Ладно, мне хватит и этого, – с пониманием ответила Кейт.

В дом вошел Стивен Маслоу. Все это время он разговаривал по телефону, а потому ничего не знал ни о визите соседей, ни о переполохе с котом в банке.

Он вошел в кухню с немного озабоченным видом и фыркнул. Лицо его удивленно вытянулось.

– Какого черта тут так воняет освежителем воздуха? – недовольно спросил Стивен, принюхиваясь.

– Тут пахло водопроводом, и девочки немного побаловались с баллончиком. Поверь, сейчас здесь пахнет намного лучше, чем было, – ответила Кейт, умолчав о шалости дочерей и их находке.

– Я поговорю с владельцем дома. Надеюсь, мне не придется провести весь отпуск, наслаждаясь ароматом освежителя воздуха на кухне.

Кейт с заговорщической улыбкой подмигнула девочкам, которые стояли, опершись о кухонный гарнитур.

В их семье она всегда была миротворцем. Она старалась воспитывать дочерей в атмосфере взаимоуважения и понимания, а также учила их наслаждаться каждым моментом, проведенным вместе. Стивен из-за работы проводил с девочками намного меньше времени и, наоборот, стремился показать свой авторитет, так же как и его отец, который никогда не был особенно ласков с ним. Именно это и сформировало твердый характер Стивена, благодаря которому он добился успеха в мире адвокатской практики. Он понимал: равновесие между строгостью, дисциплиной и проявлением нежности должно быть основой устройства семьи. Кейт, как бы он ни старался повлиять на нее, давала девочкам всю ласку и любовь, в которых они так нуждались, так что ему ничего не оставалось делать, как довольствоваться ролью строгого родителя, следящего за дисциплиной. Впрочем, он нередко уступал дочерям.

– Аманда, почему бы тебе не сходить в город и не купить чего-нибудь на обед? – строго спросил Стивен.

– Я? Серьезно? – возмутилась она.

– Не спорь, Аманда, – ответил он. – Можешь прогуляться с сестрой.

– А почему бы нам просто не заказать пиццу? – предложила та.

– Разве это еда? Не понимаю, что за мода пошла есть расплющенный хлеб с сыром и колбасой.

– Да, пицца! – закричала Карла, растянув от уха до уха почти беззубую улыбку: несколько недель назад два зуба остались искать удачи под подушкой девочки.

Стивен посмотрел Кейт в глаза. Она улыбнулась ему, и он знал, что эта улыбка – знак, что он уступит и на этот раз, знак, что пытаться противиться радости Карлы бессмысленно, равно как и оставаться строгим отцом с их дочерьми.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.