Вася из Алупки против Запада
- -
- 100%
- +
Глава 1
Часть первая. Вася из Алупки и Тайны Брюссельского Двора
Мозгами Вася не обладал. Звёзд с неба не хватал точно. По той хотя бы причине, что считал их светильниками, прикреплёнными к куполу плоской земли. Но тупым Вася не был совершенно. Эту нишу давно застолбил за собой Запад. И Вася об этом знал.
Запад вообще занимал в жизни Васи место особое. Его нужно было ненавидеть. А ненависть — штука выматывающая. Мало того, что отнимала львиную долю времени, так еще и энергии требовала сколько. Приходилось всё это восполнять. Можно было, конечно, заправляться сникерсами всякими. Реклама ж не зря так часто призывает «не тормозить». Вот только Васю этими штучками не провести было. Что ж он, не понимал, что ли? Все эти сникерсы тоже с Запада пришли. Стало быть, и их ненавидеть надобно было. Вот и приходилось силы восполнять продуктом вполне «нашинским» — еще так удобно на каждом углу разливаемом.
Хотя, по правде-то говоря, Вася не всегда ненавидел Запад. Путь этот был не сиюминутным. Как и все, Вася поначалу Запад уважал. Как партнёра. Немного завидовал. Там же и машины, там же и дороги, супермаркеты там все эти. Девки, в конце-то концов, там куда краше местной фауны будут. Только вслух о последнем Вася предусмотрительно не говорил. Может, у них там на Западе девки и краше, зато рука тяжелее точно у наших будет.
Потом Васю Запад расстраивать начал. Поломался он — Запад. В чём конкретно — сказать было сложно. Вот только Вася абсолютно был уверен, что Запад его расстраивает. Даже немного... огорчает.
А потом всё стало понятно. Запад прогнил. Да так основательно, что Вася уже держать в себе эмоции не мог. Где ж это видано?! Что именно надо было где-то видеть, Вася тоже не знал. Но ему так сильно всё понятно стало, что Вася научился креститься при виде церквей, безбожно путая храмы, мечети и синагоги. А также плеваться при виде радуги.
— Ты видал? — Вася хлопнул Романыча по спине так, что тот невольно выплюнул кардиостимулятор. — Ты видал чего эти, а?
Романыч не понимающе уставился на собеседника своего, всем видом своим показывая, что он ни хренашеньки не понимает, однако, возмущение разделяет целиком и полностью.
— А я сразу знал! — решил все карты на стол выложить Вася. — Да! Да-да-да! Мне было сразу всё понятно. Я ж не дурак.
Романыч тут же закивал головой, авторитетно подтверждая, что Вася мог быть кем угодно, но точно не дураком.
— Я вот чего решил, Романыч, — тон Васи стал на несколько децибел тише, и стёкла в гараже дребезжать практически перестали, — поеду я в эту Францию. Ага. А чего? Прямиком в Брюссель. Они чего там думают себе? Что им так всё с рук сойдёт? Жалеем мы их. А зря, Романыч. Говорю тебе — зря. Я жалеть не стану. Они меня... Вот!
И Вася продемонстрировал Романычу свой увесистый кулак с вытатуированными на костяшках буквами «В», «А», «С», «Я».
Вообще, Васе было немногим за тридцать. Мама им гордилась. Папа с ним пить не брезговал. В фонтан Вася сигал первым. Как правильно в хату входить знал. Потому-то Васю и удивило до крайности, что его — такого-то молодца — к Главному не пустили. Обидно было немного. Не без этого. Столько лететь из Алупки в Москву, чтобы тебя мордой да о Красную площадь. Одно радовало — он не первым мордой вниз упал. Трое молоденьких успели отхватить Васькиного кулака, прежде чем его числом взяли.
— А я даже горжусь, — он ткнул локтем какого-то задохлика в камере, куда его определили. — Что смогли скрутить. Молодцы. Не зря свой хлеб кушают. А то так, знаешь, кого попало пропустить можно. А оно нам зачем? Чтобы кто куда попало шастал. Это еще надо понять, кто именно? Но самое-то главное — куда? Молодцы. Точно молодцы.
Вася смачно сплюнул немного еще кровавую слюну. Отчего задохлик слегка поморщился и даже отодвинулся от Васи.
— Не боись, — правильно расценил реакцию соседа Вася. — Солдат ребёнка не обидит. Тебя за что? Хотя, не отвечай. За дело, ясное дело. Другой раз башкой думать будешь.
Вася собирался уже разродиться самой умной и поучительной из всех своих речей, как ему помешали. Впрочем, так происходило всякий раз, стоило Васе собраться произнести что-то умное.
— Который из вас в Кремль ломился? — неприлично ухоженный мужчина в вероятно невероятно дорогом костюме оглядел Васю и его сокамерника и верно остановил взгляд на Васе. — Как зовут?
— Вася, — вполне конкретно ответил он на вопрос.
— Чего «Вася»? — не унимался мужчина.
— Вася из Алупки, — как-то стушевался Вася, но тут же подтянулся. — Из Алупки я.
— Да я вижу, — хмыкнул этот неприлично ухоженный и обратился куда-то за пределы видимости глаз Васи. — Этого отпустить. И ко мне. Все вещи вернуть.
До кабинета этого мужчины Васю провожали почётным караулом. Они про себя его называли конвоем, но Вася-то прекрасно знал истину. У самих дверей караул нерешительно постучал, решительно дёрнул за ручку, Васю толкнул внутрь и убежал. И тут Вася понял, что этот неприлично ухоженный мужчина занимает неприлично высокий пост.
— Ну проходи, Вася из Алупки, — Важный Господин, как окрестил его про себя Вася, жестом указал на стул. — Садись.
— А я постою, — решительно заявил Вася. — Сесть всегда успею.
— В этом можешь даже не сомневаться. Впрочем, если тебе так удобно, стой. Я не имею ничего против.
Важный Господин некоторое время еще листал какую-то папку перед собой, периодически прицокивая и покачивая головой. Порой и вовсе бросал взгляды, полные удивления. И бросал их никуда не попадя, а прямиком в Васю. Отчего Васе становилось несколько неловко.
— Занятно, — подытожил Важный Господин. — Чего же ты хотел в Кремле?
— Так это, — во рту у Васи пересохло, но он быстро взял себя в руки и губы смочил языком. — К Главному хотел.
— Да что ты? И по какой такой причине?
— Так это... Чтоб скандала не получилось.
Важный Господин отчего-то усмехнулся и даже крякнул в кулак.
— Какого, прости, скандала?
— Международного, — Вася стал серьёзнее некуда. — Я сначала сам хотел. Чтоб не тревожить, значит. Но Романыч правильно молчал. Надо Главного предупредить. Чтоб самодеятельности какой не получилось. Он же сам из этих...
Вася многозначительно указал пальцем вверх.
— Он точно знает, как нужно.
Важный Господин еще немного помолчал. Оно и понятно. Дело серьёзное. В таких делах чем дольше молчишь, тем умнее выглядишь.
— Главный уже в курсе всего, Вася из Алупки, — наконец быстро выговорил он.
— Как? — удивился Вася.
— А ты как хотел? — Важный Человек медленно вытянул указательный палец и указал им вверх. — Из этих же.
Вася закивал. Ну как же так? Опростоволосился перед таким человеком. Но всем видом своим Вася показал, что ошибку свою признаёт и впредь будет куда внимательнее.
— И? Ну? То есть, я это... Чё делать надо? — выпалил Вася.
— А ты чего, собственно, делать собирался? — Важный Человек так укоризненно посмотрел на Васю, что тому стыдно стало, но Важный Человек продолжил. — Главный добро даёт. Действовать можешь по своему усмотрению. Если попадёшься — вызволять тебя никто не станет. Сам понимаешь, нам сейчас скандалы ни к чему. Расходы тебе возместят, но по факту исполнения задачи и твоего возвращения из вражеского стана. Вопросы имеются?
— Никак нет! — отрапортовал Вася.
— Свободен, солдат. Родина рассчитывает на тебя.
И Вася вышел из кабинета полный не только гордости, но и решимости. Теперь-то он покажет. Теперь-то заживём. Что конкретно показывать Вася сам не до конца понимал. Но это дело второе. Сейчас важно было доказать необразованной билетёрше, что Васе именно во Францию нужно, а не в Бельгии всякие.
Глава 2
— Неправильно ты, копченый, рассуждаешь! — Вася начинал уже нервничать.
Битый час он пытался доказать некоему Люсьену, что Данила Багров будет стократ круче всяких там Брюсов Уиллисов. И если Шварценеггера уважать еще можно — он всё же и на Марс летал, и в Красной Армии служил. То Сталлоне никакого прощения быть не может за избиение нашего боксёра.
Люсьен, в меру своей воспитанности, кивал и соглашался. Пусть и понятия не имел о том, кто такой этот Данила. Как не понимал и того, чего вообще нужно странному мужчине в полосатой майке и его коллеге.
Коллегой, разумеется, был Романыч. Как ни пытался он мотать головой, как ни цеплялся за дверной косяк — Вася давно всё решил за Романыча. Как решил и то, что оба билета оплачены будут из сбережений Романыча. Вася денег не хранил. Его философия была проста: заработал — трать. И Вася тратил.
— Ты тут не суетись, красавица, — Вася хлопнул по плечу бортпроводницу, которая в очередной раз пыталась объяснить пассажиру, что нельзя вот так расхаживать по борту и досаждать остальным.
Вася же быстро переключил своё внимание с девушки обратно на Люсьена.
— Вот ты, значит, из Африки сбежал, — сделал вывод Вася. — Я не осуждаю, ты не подумай. Там у вас беда. Львы, пустыни, гиены эти всякие. Спать на песке неудобно, и бабы, опять-таки, страшные. С этими костями в носу. Так, Романыч?
Романыч с полной готовностью закивал. Он бы еще добавил, что все они там в племенах своих белья не носят, и про гигиену упомянуть — но смолчал.
— А вот те, кто из нормальных стран уезжают, — продолжал Вася, — вот их не понимаю. Они ж Родину свою предают. Как они потом мне в глаза смотреть собираются?
Люсьен по интонации и взгляду Васи понимал, что тот ждёт ответа. Проблема состояла в том, что Люсьен крайне слабо понимал собеседника. Именно так. Ведь русским он владел относительно неплохо. Изъясняться мог. Но Васины речи смыслом своим от него ускользали.
Романыч, будучи человеком, сведущим в подобного рода затыках, поспешил на помощь своему соседу по гаражу и верному товарищу. Рецепт взаимопонимания и Великой Русской Мудрости открывался всякому — будь ты чернее древесного угля или желтее лимона — сакральные «сто грамм».
— Едрёна! — чуть не выругался Вася, но вовремя вспомнил о приличиях. — Ты как это протащить сумел?
Романыч, гордо сжимающий бутылевич «Пшеничной», пожал плечами и хитро прищурился. Всем этим видом Романыч ясно давал понять, что некоторые тайны так и останутся нераскрытыми.
Вася же уже отворачивал пробку «священного эликсира дружбы без границ».
— Ты, Люсь, не боись, — приговаривал Вася, разжимая челюсть перепуганного бельгийца. — Я ж тебе помочь хочу.
Самолёт с замиранием сердца наблюдал за добровольно-принудительной беседой между странными русскими и несчастным Люсьеном. Кто грозил полицией. Иные призывали дать бой хулиганам. Третьи старались не обращать внимания. Ни один не собирался вмешиваться.
До конца маршрута оставалось совсем немного. Крылатый транспорт нёс оружие массового поражения в лице Васи из Алупки где-то над землями Германии. И каждая из оставшихся минут казалась пассажирам борта нескончаемой мукой.
— Молодца, Люська! — Вася смачно наградил шлепком увесистой ладони промеж лопаток бельгийца. — А говорил, слов не знает.
Исполнивший «Катюшу» без запинки и точно в ноты Люсьен встал и поклонился во все стороны. Тошнота, конечно, подкатывала при резких движениях. Но русскому человеку тошнота для питья не помеха. А Люсьен, или Люся, был человеком от затылка до пят русским. По крайней мере, так постановил Вася. А Вася врать не станет.
— Как проблемы с братом решишь, — Вася состыковал свой брутальный лоб с взмокшим темным лбом Люсьена, — сразу в Алупку. Ты меня понял? Отмоем тебя. Приоденем как мужика. Есть там у меня на примете одна. Как раз для тебя подойдёт. Уговор.
— Без балды, Вася, — практически без акцента отчеканил Люсьен и вырубился окончательно.
— Ничего, Романыч, — Вася поднялся, нежно уложил «почти русского бельгийца» обратно в кресло и заботливо пристегнул. — Научится еще. И ты не сразу пить научился, а? Помнишь? А?
Вася звонко рассмеялся, а Романыч залился багровой краской.
— И я помню, Романыч. Это мне подфартило. Мне с молоком матери родимая поступала. С младенчества закалялся, так сказать. А этот, — Вася потрепал кучерявую голову Люсьена, — выйдет еще человек из него.
Романыч авторитетно кивнул. Что-что, а человека водка сделать может даже из обезьяны. Уж Романыч-то в этом толк знал. Лично видел, как однажды водка из жутко страшной Тамарки с соседнего подъезда едва ли не Шарлиз Терон сделала. Магия к утру, правда, развеялась. Но факт фактом остаётся.
— Пойдём, напарник, — Вася посмотрел на умоляющую пристегнуть ремни надпись. — Скоро на место прибудем.
И ведь прибыли. Бортпроводницы рыдали от счастья. Пилоты начали целоваться взасос. Две дамы пуританского вида соизволили непорочно зачать. Абсолютно все были счастливы.
Васю сие представление порадовало. Если люди так счастливы по прибытию в страну, значит, не всё с этой страной потеряно. Можно еще вернуть её в стан порядочных. И именно для этого Вася сюда и прилетел.
А вот таможенный контроль Васю совершенно разочаровал. Это ж надо было настолько охаметь, так пасть в гниении своём — что Васю, едва взглянув в загранник, спокойно отпустить. Вася даже сразу и не понял, когда ему вернули документы и что-то там на тарабарском своём произнесли.
— Это чё это? — нахмурился Вася и грозно так наклонился к окошку. — Уважаемый, я тут что? Идти могу?
Настала очередь сотрудника таможенного контроля удивляться. Перво-наперво, он понятия не имел, что нужно от него этому русу. Как-то не обучали в Брюсселе русскому языку. И совершенно зря. Теперь это понимал не только Вася, но и сотрудник таможенного контроля. Во-вторых, крайне редки были случаи, что прибывший добровольно задерживался у окошка. Одно дело — спросить чего. В таких случаях и интонацией, и выражением лица прибывший излучал подобострастие. Такое нравилось всякому сотруднику.
Но тут же. Вася ничего подобного не излучал. Вася в гневе был. Да в гневе праведном. И сотрудник это прекрасно ощущал. Каким-то шестым чувством. Чувством самосохранения.
— Нё рётнэ па ля филь. Авансэ. Сэ бон, ву пувэ зи алэ, — замурлыкал он, глядя в лицо побагровевшего Васи.
— Чё ты лечишь?! — рявкнул Вася. — Авансэ. Какие еще авансы? Получка сегодня? Или... погоди... Всё. Ихъ тебя фэрштею.
Вася даже по лбу себя стукнул. Это ж надо было так опозориться. Да еще при другом агенте. У Васи в носу предательски засвербело. А так бывало крайне редко. Когда Аршавин мяч ногой достал. И когда Званцев на руках Адвоката несёт, а в них стреляют. Теперь вот третий раз. Но не от грусти или гордости внезапной. А от стыда и обиды.
Романыч, человек, хоть и крайней степени мудрости, причин печали Васи не осознал. Вероятно, сказывалось выпитое еще на борту. Потому Васе пришлось пояснить. Аккуратно и шёпотом.
— Наш это человек сидит, Романыч, — Вася недвусмысленно покосил глазами в сторону сотрудника. — Аванс, говорит. Понимаешь? Ему уже занесли в конверте. Чтоб он нас спокойно пропустил. По-тихому. А я...
— Эй, еблан, свали уже, людям дай пройти! — внезапно раздалось что-то родное со стороны скопившейся очереди.
Вася выпрямился во весь рост. Тельняшка на нём расправилась, словно костюм какого Спайдермена, а решимости громить хлебалушки прибавилось, как накануне августа второго.
— Это кто там базарит? — пробасил Вася, похрустывая костяшками кулаков. — Это кто там страховку оплатил?
— Свали на хер, алкошня, — раздался уже другой голос, — вали обратно, гандон.
Вася радостно оскалился. Ну, наконец-то. С самого выхода из кабинета Важного Господина ему хотелось кому-нибудь треснуть. Но нельзя же прямо в святая-святых руки распускать. Это о Москве, естественно. Она ж так похорошела. А тут Вася из Алупки приедет и давай беспорядок наводить. Нет. Так нельзя было. В аэропорту тем более. Там повсюду ФСБ. Не дай Бог увидят, как Вася барагозит, и отменят операцию. А такого шанса Вася упускать не собирался.
И вот оно. Вдали от дома. Во Франции. Вот уж чего не ожидал Вася, так это такого подарка прямо на пороге. Собирался он уже шагнуть навстречу двум потенциальным калекам, как Романыч больно ткнул его по рёбрам своим тонюсеньким локтем.
Нельзя.
— Прав ты, Романыч, — Вася с грустью посмотрел на побледневшего сотрудника таможенного контроля. — Гляди, уважаемый. Какие люди хорошие. Не знают меня. Видят в первый раз в жизни. А на хер послали и гандоном назвали. Как дома.
И довольно крякнув, Вася зашагал к выходу из таможенного терминала. Он точно не знал, куда именно ему направиться. Взять машину напрокат? Так у Васи прав никогда не было. Это, разумеется, не мешало ему водить его Гранту. Вася как мыслил. Если прав нет — так их и не отнимут. Потому и не обременял себя этим документом.
Взять такси? Идея неплохая. Таксисты — народ болтливый. Можно было расспросить водителя о положении дел в стране, о правительстве, о любви народа к власти. Но Вася не был дураком. Такси, в особенности у аэропорта, дело неприлично дорогое. А в финансах Вася был малость ограничен.
Автобусы. Вася автобусы с детства не любил. Эта нелюбовь была абсолютно иррациональна. Однако достигала таких масштабов, что раз в году Вася отправлялся в автобусный парк с целью продырявить все колеса нелюбимому транспорту. Особенно его бесил двадцать второй маршрут. Чем конкретно? А тут конкретики не требовалось. Это чувство исходило из самого нутра Васи.
Оставался поезд. И вот поезда Вася любил. Там и поговорить можно. И видами полюбоваться. Жаль только Вася не подумал заранее об этом варианте. Он бы еще в России сварил картошечки, яичек отварил, курочку бы в духовке зажарил.
Впрочем, сама идея того, что до центра столицы Абсолютного Зла он доберётся на поезде, здорово подняла настроение Васи. И Вася зашагал на уровень «-1», где и располагался необходимый состав.
Поезд Васю порадовал. Умели французы. Чисто. Сиденья приятного синего оттенка по два с каждой стороны и по два напротив. Скорее электричка, чем поезд в понимании Васи, но и этого было достаточно, чтобы не заметить гниения. Но что гниение было — Вася нисколько не сомневался.
— Оно, Романыч, — пояснял Вася, когда они уселись на свободные места, — оно в головах у них, понимаешь. Чистотой этой вот. Этими вон вывесками яркими... красивыми, сука... они тебя заманивают. Чтобы и ты прогнил, понимаешь.
Романыч закивал. Как тут было не понять? Если б не Вася, Романыч бы тут уже начал свой паспорт жрать. Чтоб назад не возвращаться. Запад — хитёр. И коварен. А Романыч... Романыч — человек наивный. Глазам своим верит больше, чем ушам. А зря. Глаза обмануть можно. Хорошо, что Вася рядом. Романыч даже прослезился.
Напротив двух новоявленных агентов самых секретных служб расположилась красивая дева. Не девушка и не женщина. Вася про себя окрестил её именно «дева». Не зря говорили, что француженки эти жуть как сексуальны. Сидевшая напротив являла собой верх мужицких мечтаний. Но тех мужчин, что мыслями греховны. Груди на показ и какие-то неестественно огромные. Вымя — не иначе. Губы точно осы покусали. Никакой красоты в том не было. Глазища, не глаза. Как у срущего котёнка.
— Гляди, — Вася облизнулся, — вот оно... олицетворение гниющего Запада. Тварь. Распутница. Вавилонская блудница, мой Романыч. Разве ж русская красавица вот так вот могла бы? Разве ж уподобилась бы такой шалав...
— Ты, козёл, совсем что ли охерел? — на чистом русском обратилась к ошеломленному Васе «кажется не француженка».
— Пардоньте, — поперхнулся Вася. — Принял вас за вражескую особь.
— Чего? — протянула незнакомка.
— Говорю, что не признал в вас русскую красу. Извиняюсь, голубушка.
— А я и не русская, — незнакомка брезгливо поморщилась. — Я из Белоруси.
Вася некоторое время помолчал. Он как-то внезапно для себя осознал, что в нынешних обстоятельствах периодически помолчать — штука не только полезная, но и жизненно необходимая. Впрочем, даже этого молчания Васе не хватило для осознания.
— Ну... Так я и говорю, что не признал, что ты русская, — еще раз, словно мантру, повторил он.
Незнакомка только недовольно мотнула головой и начала подниматься с кресла, как Вася решительно, но не грубо ухватил её за запястье.
— Да прости ты. Погоди. Как зовут?
— Тебе зачем? Пусти, — она вырвала руку, но села обратно.
— Ну как? Я впервые здесь. А тут рядом родная душа.
— Вавилонская блудница, — поправила Васю незнакомка.
— Ну чего ты прицепилась? Я ж думал, что ты отсюда, из Франции. А ты наша.
Незнакомка как-то странно посмотрела на Васю. Васе этот взгляд не особо нравился. Так на него иногда смотрели. И чаще всего в учреждениях характера медицинского.
— Ты тоже впервые? — решил продолжить Вася.
— Нет, — незнакомка откинулась на спинку кресла. — Передавала пакет. Я не прилетала. Я тут уже несколько лет живу.
У Васи вновь сошелся пазл. Его даже мурашками покрыло и обратно раскрыло. Как же лихо всё устроено! Вася едва сдержался, чтобы не начать аплодировать.
«Передавала пакет».
Это она принесла взятку на таможню. Ну, естественно. А теперь изучает.
— Браво, — отдал должное незнакомке Вася. — Ты будешь нашим проводником?
И опять этот взгляд. Незнакомка в этот раз даже брови подняла.
— Чего? — она слегка наклонилась вперёд.
— Я всё понял, — Вася тоже наклонился и перешёл на шёпот. — Мы из Кремля. Главный добро дал. Это ты для нас взятку приносила. Мы приехали побеждать Запад.
Теперь молчала незнакомка. И не просто молчала. Она буквально замерла в одной позе и ни разу не моргнула на протяжении, казалось, нескольких минут. Вася уверен был, что в эти минуты рыжая обладательница внушительного бюста даже не дышала.
— Алеся, — внезапно выпрямилась она и откинулась вновь назад. — Да, ты абсолютно прав. И, поздравляю, вы оба прошли проверку. Хотя насчет этого...
Алеся глянула строго на Романыча.
— Насчёт этого были некоторые сомнения. Он не проговорится?
Романыч едва не задохнулся от переизбытка чувств и собирался уже начать клясться всеми известными богами в верности, но Вася его опередил.
— Ему я верю, как самому себе. Можете в его верности не сомневаться. Операция, вообще-то, проводится на его деньги.
Алеся еще раз внимательно смерила взглядом Романыча.
— Хорошо, — вынесла она вердикт. — Будем работать. Сколько в вашем распоряжении времени и средств?
Вася с готовностью полез во внутренний карман за конвертом. Там лежали обратные билеты и купюры евро. Алеся не стала вытаскивать что-либо из конверта, а лишь осторожно отогнула краешек, чтобы изучить содержимое. Сразу видно было, что она не дилетант какой. Агент самой высокой пробы.
— Не густо, — покачала она головой. — Но придумаем что-нибудь. Я провожу вас на квартиру-явку. Там всё уже устроено. О снаряжении вашем я тоже позабочусь. Ваша задача...
Алеся наклонилась вперёд, и Вася не удержался от того, чтобы не уронить взгляд в манящую ложбинку меж её грудей. Да там и потерялся совсем. Пока Алеся не шлёпнула его легонько по макушке.
— Ты всё понял, агент? — строго спросила она.
Признаваться, что Вася совсем и не услышал ничего, он не хотел. Это ж позору не оберешься. Но и врать агенту спецслужб не хотелось.
Из бедовой ситуации Васю вытащил Романыч. Он так бодро кивнул своей головой, что Вася невольно испугался, как бы его товарищ шею себе не сломал.
И уже через три четверти часа дверь за Васей и Романычем закрылась. Алеся, как и предупреждала, провела их до квартиры-явки. Откуда им троим предстоит начать борьбу против загнивающего Запада.
Глава 3
Утро для Васи наступило. Чем не победа над Западом? Пусть маленькая, кому-то может показаться, что незначительная — но Вася проснулся живым, здоровым и даже без похмелья.
Впрочем, последнее не было заслугой лично Васи. Оказалось, что в доме Алеси попросту не оказалось напитков алкогольного характера. Это не могло не расстраивать только прибывших на чрезвычайно важное задание невероятно секретных агентов. Но выбирать не приходилось. Вася мужественно снёс этот удар Судьбы. Романыч проплакал несколько часов в подушку, но смог-таки уснуть.
Алеся определила обоих агентов в гостиной. Вася, как агент наиболее важный, собой занял крошечных размеров диванчик. Романычу же пришлось довольствоваться пледом, брошенным на пол. И тут не было, как могло показаться, дедовщины или пренебрежения к Романычу. Ни в коем разе. Просто Романыч являл собой человека крайне опытного. Неоднократно, волею Рока и велению недалёкой супруги, приходилось этому гордому и мудрому мужу ночи проводить на коврике у входной двери.
Утро же секретных агентов встретило не только ароматом столь далёким от понимания, но и видами крайне занимательными. В первые минуты, когда и Вася, и Романыч ещё боролись с желанием досмотреть захватывающие сновидения, оба сначала стали принюхиваться. Причём Вася делал это настолько старательно, что чуть ноздрями своими не втянул тоненькое одеяло, натянутое до самых бровей.