Амир

Предисловие

Вот еду я в автобусе и мне ужасно хочется поделиться историей. Но, как показывает практика, рассказывать я не особо умею. Начнешь пересказывать другу что-то, и обязательно упустишь важные детали. Не люблю это занятие. Вот кто-то скажет: «Расскажи, как было. Неважно какую историю», – и я тут же начинаю путаться, хотя рассказывать хочется грамотно, не упуская ничего. Понимаете? А тот, кто просит, иногда вообще перестает слушать или начинает зевать.

Некоторые вовсе не дают мне договорить, перебивают с фразами: «А вот у меня был случай…» – будто их приключения важнее моих. Есть такие, кто всё время переспрашивает. Злят меня, ей-богу. Особенные кретины просто отвлекаются или отходят, чтобы ответить на звонок. Неприятно, честное слово. Поэтому я решил написать так, как мечтал бы рассказать.

Начну, наверное, в следующей главе, потому что рядом со мной сидит бабка и всё время спрашивает, не хочу ли я попробовать её печенье. Меня это сильно отвлекает. В первый раз, из вежливости, я взял, но оно оказалось каменным. Не понятно, как она это ест – зубов у неё не видно, хотя я пытался заглянуть. Интересно было жуть.

А наш водитель ведёт автобус как сумасшедший – крутя рулём так, что эта беззубая бабушка трижды облила меня водой, пытаясь напиться из бутылки. Ох, и промокли же мои штаны! Даже холодно стало в моменте. Удовольствия никакого, честное слово.

Глава 1

Если вдруг проститутка предлагает заняться сексом за деньги, будь осторожен – возможно, она не проститутка.

Звенит будильник, меня зовёт реальность. Как же трудно, чёрт возьми, просыпаться зимой! Только середина декабря, а кажется, что зима длится целую вечность. В такие моменты, когда проснуться, это почти подвиг, я вспоминаю армию. При крике «рота, подъем!» просто выпрыгиваешь с койки и надеваешь военную форму, как будто это единственное, что имеет значение. У солдата нет времени думать о сне – всё строго и по расписанию. Преодолев тяжёлый недосып, я принял душ, заварил кофе, надел куртку и вышел на балкон закурить сигарету. Вспомнив, что ещё надо погладить рубашку и брюки, я опять начал размышлять. Я часто размышляю, пока курю – такая медитация с никотином.

Если бы сейчас у меня была девушка, она бы погладила рубашку, заварила кофе и, может быть, даже завтрак приготовила бы. Классно, когда у тебя есть домохозяйка. И каждое утро заниматься с ней сексом, чтобы тонизировать организм и приезжать на работу с ясной головой.

Вдруг раздался звонок. Это коллега Бахыт, которая сейчас будет просить подвезти её, потому что её муж Канат по каким-то причинам не может этого сделать.

– Алло!

– Доброе утро, Амир! Ты сможешь забрать меня на работу? А то у Каны опять с машиной какие-то проблемы.

Говорит она так быстро, что, кажется, вместо нее автомат выплевывает слова. Плюс у Бахыт громкий голос – словно в детстве микрофон проглотила.

Самое поразительное, что этот голос меня никогда не раздражал. Такие люди легко могли бы выступать на публике, работать прокурором или играть на духовых инструментах. Ведь она могла за раз сказать столько слов и не запыхаться.

Пока я прогревал двигатель машины, решил выкурить ещё одну сигарету. Думаю, сегодня надо подойти к Айне и спросить, не желает ли она пообедать со мной. Вообще, она в последнее время мне очень нравится. Такая тихоня из соседнего офиса. Работает офис-менеджером в HR-комитете одной телефонной компании. Разбирает бумажки, просматривает резюме, помогает HR-менеджеру. Особо ни с кем не общается, сидит себе в офисе в своем углу и даже приносит с собой еду. Лишь изредка идёт обедать с коллегами, не посещает корпоративные мероприятия и не позволяет себе выпить после работы как с коллегами, так и с друзьями. Считает, что девушка не должна вести себя так, как в исламе назвали бы харам. Но по ней не скажешь, что она религиозный человек. Одевается она очень сексуально. Офисная форма на ней смотрится вызывающе, а привлекательные формы только подчеркивают это. Слышал от её коллег, что она ещё и вегетарианец.

Никогда не видел, на чём она приезжает на работу, знаю только, что её всегда забирает отец. Подозреваю, что он же её и привозит. Опросив её коллег и проведя небольшое «исследование», я пришёл к выводу, что у неё нет парня.

Заезжая во двор, я увидел, как Бахыт идёт мне навстречу. Она уже с утра мучала свой телефон, разговаривая с одной из своих клиенток. Мы даже не поздоровались – говорила она громко и много. Хоть как-то не вслушиваясь в их пустой разговор, я решил спустить окно и покурить.

Вдруг она переключилась на меня и убедительно попросила не делать этого.

– Говорит холодно: "Амир, а ещё я беременна, и дым от сигарет пагубно влияет на здоровье моего ребёнка. Хватит курить!" – последнее Бахыт выкрикнула.

– Ты такой молодой, – добавила она, – а губишь своё здоровье всякой дрянью. В её голосе я почувствовал заботу. Спорить не стал – казалось, что со мной говорит сестра.

Сестра, которая, кажется, переживает за меня. Как такое чувство у меня возникло, понятия не имею, ведь сестры у меня никогда не было. Подъехав на работу, решил, прежде чем войти, все же выкурить одну сигарету. Я передал ключи Бахыт. Она, не переставая тараторить по телефону, пошла на своё рабочее место. Хоть я и не начальник нашего отделения, ключи от офиса всегда при мне, потому что я приезжаю раньше всех. И это не потому, что я пунктуален, или боюсь опоздать, или стремлюсь построить карьеру в этой компании. Нет. Всё гораздо прозаичнее: я ждал Айну, чтобы утром, пока народу мало, увидеть её. Может быть, даже поговорить, но это случалось крайне редко. Как, впрочем, и сейчас.

Сегодня решился войти в их офис и попытать счастья там. Войдя в кабинет, прочитал на стене надпись: "Телефон как девушка: выбирай только лучший, и он станет твоим спутником по жизни." Я постоянно читаю эту фразу и не понимаю, почему. Дурацкий лозунг. И кто на это ведётся? Следом шёл зал, где ошивались рядовые сотрудники. Отдел кадров был дальше, надо было пройти через весь зал. К счастью, многие уже сбежали на обед. Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу и сказал:

– Приветствую тебя, Амир.

– Здравствуй, – ответил я. Это оказался Жандос.

Как-то раз я помог ему – одной коллекторской компании нужны были рабочие телефоны для сотрудников. Он неплохо на этом заработал и теперь строит из себя друга, будто рад меня видеть.

– Тебе что, телефон нужен? – начал он. – Себе или подруге? Пришла новая партия классных смартфонов.

Я хотел возразить ему и сообщить, что мне не нужны его чертовы телефоны, но этот придурок не хотел затыкаться и продолжал:

– Слушай, Амир, как другу могу уступить. Тоже мне друг нашёлся! – А если есть финансовые трудности, могу подождать до зарплаты.

– Нет, спасибо, – сказал я. – Я здесь по другому делу. Но буду иметь в виду, – добавил я, чтобы Жандос наконец-то отстал.

– Айна на рабочем месте?

– Нет, Гаухар здесь. Гаухар – это начальник Айны. – А что?

– Есть друг с большим потенциалом, который хотел узнать, не требуются ли вам сотрудники.

Про друга я наврал. Сам не понимаю, как так ловко и одновременно глупо я это придумал. Жандос, конечно, парень неплохой, но в некоторых ситуациях он совершенно бестактный. Стоит только сказать ему, что мне нравится Айна – и всё, пиши пропало. Он может подшутить над ней или сказать прямо, а может поставить меня в неловкое положение перед коллегами, которые не имеют ни малейшего представления об этом.

– Ну подойди к Гаухар, или хочешь, я спрошу? – предложил Жандос. Вот же услужливый дурак. Прямо сейчас он всё испортит и поставит в неловкое положение.

– Нет, к Гаухар не хочу. Я лучше зайду позже. Пока можешь ничего не передавать – постараюсь сразу друга привести.

– ОК, – откликнулся Жандос, и тоже ушёл на обед. Его "окей" ничего не значит. Ставлю десять тонн, что он расскажет, что я приходил и спрашивал. Такие, как Жандос, всегда суют свой нос туда, куда не следует.

Обедаю я всегда недалеко от офисного центра, куда многие тоже ходят. Плотно поев овощей, мяса и картошки, решил, что кофе и пара сигарет не повредят. Объелся так, что ходить не мог, честное слово. В этот момент вспомнил, как в студенческие годы подрабатывал у дяди на станции технического обслуживания, которую простой народ называет "СТО". Целыми днями я таскал разные железные запчасти, работал кувалдой, закручивал гайки. И когда приходило время обедать, так сильно я никогда не переедал. Мне всегда казалось, что от физической нагрузки чувство голода приходит быстрее и сильнее. Но, похоже, при умственной деятельности метаболизм тоже повышается, чтобы серое вещество успешно попало в мозг. Надо будет об этом почитать, – подумал я, двигаясь к офису.

Стоя на крыльце перед входом в бизнес-центр, решил выкурить ещё одну сигарету, ведь, зайдя на работу, в ближайшие часы выйти уже не получится. Сегодня пятница, и все отчёты мы сдаём именно в этот день. Следом – выходные. Едва я успел подкурить сигарету, из здания вышла Айна, глядя вперёд, она не заметила меня и прошла мимо. Я ощутил, как в воздухе остался шлейф аромата её духов. Возникло бурное желание подойти к ней сзади, обнять за талию, поцеловать в шею и почувствовать вкус её губ. В голове всё происходило так быстро, будто я умирал, и жизнь промелькнула перед глазами. Но это были не воспоминания, а мои тайные мечты. Сильно возбужденный, я окликнул её:

– Айна! – я спустился по ступеням вниз.

– Привет, Амир, – сказала она равнодушно. – Жандос сказал, что ты заходил. Но сейчас я не могу, зайди в понедельник. Пока.

После этого она села в какую-то машину и уехала. Это была не машина её отца – интересно, чья же она? Такси? И этот Жандос, я знал, что он всё расскажет… И что я ей скажу в понедельник? Кого приведу? Чувства были двоякие: с одной стороны, я был рад, что смогу подойти к ней без сложных схем и махинаций. С другой стороны, зачем я её окликнул? Если бы она не спешила, что тогда? Что бы я ей сказал? Обед давно закончился, приглашать вместе поесть нет смысла. По клубам она не ходит – и это, честно говоря, глупо. Мы едва знакомы, я о ней почти ничего не знаю. При этом я пытаюсь её куда-то пригласить. Кажется, это неправильный сценарий. Как завести разговор? Что сказать? О чём поговорить? Для меня это тёмный лес. Как люди умудряются строить личную жизнь с незнакомым человеком? Уму непостижимо.

К концу рабочего дня на меня нахлынуло чувство печали и одиночества. Я задумался: не сходить ли мне куда-нибудь и не выпить ли чего-нибудь покрепче? Нужен был человек, которому я мог бы излить душу – тот, кто знает меня и поймёт без осуждений и нравоучений. Среди коллег такого не было. Я позвонил своему однокласснику и предложил выпить сегодня, акцентировав, что угощаю. Тот с радостью согласился. Не то чтобы он любил халяву – нет, он вполне обеспечен и самодостаточен. Но я намеренно сказал так, чтобы наверняка получить согласие, потому что мне очень нужен был собутыльник.

Ближе к семи часам вечера я подъехал к дому друга и, разворачивая машину, заметил за дверями его дома знакомую физиономию.

– Ну как там поживают "белые люди"? – он всегда так меня называл. Говорит, белые люди только и ходят в рубашках. Сначала я не понимал и говорил ему, что это расизм. Только спустя время осознал, что это аналогия к "белым воротничкам".

– Да уж, похуже безработных, – ответил я. Он улыбнулся, наши ладони звонко шлепнулись друг о друга, и мы крепко обнялись. Я был искренне рад встретиться. Несмотря на то, что мы редко общаемся, дружба наша была крепкой. Наверное, потому что мы с самого детства знали друг друга. Его звали Кабул, он был здоровым парнем, на голову выше меня. Мы между собой называли его Каба. Каба – это тот тип парней, которые всегда стараются хорошо выглядеть, не важно, сидит ли он дома перед телевизором или собирается на свадьбу. Вокруг него всегда царила чистота. У него была какая-то штуковина, ей-богу, не знаю, где он её купил. Это нечто вроде швейцарского ножа, в котором спрятаны расческа, миниатюрная зубная щётка, кусачки для ногтей и зубочистка.

Мы сели в машину, и он достал свою расческу, повернув зеркало заднего вида к себе. Каба знал, что под козырьком с его стороны оно тоже есть. Кабул всегда привлекал к себе внимание странными способами, а ещё помнил, что я не люблю, когда он так делает. Пока я подправлял зеркало, настраивая нужный ракурс, мой друг заметил:

– Сука, как же холодно сегодня на улице!

Я быстро включил печку.

Сейчас зальём в тебя немного топлива, – сказал я, – мигом согреешься. Он усмехнулся, и, пробуксовывая на гололёде, образовавшемся у него во дворе, мы поехали в клуб "Гулливер". Поистине это было уникальное место, где каждый мог найти что-то для себя. На пороге нас встретила девушка, и Каба, конечно, заинтересовался ей. Я же сразу заметил тропу, окрашенную в жёлтый цвет.

– Что там? – удивленно спросил Каба.

– Изумрудный город, – отвечает девушка. На ней был костюм и макияж доброй ведьмы. В "Гулливере" работники часто появлялись в тематических костюмах.

– Хочу в тот раздел, – сказал он, подсунув ей деньги. Интересно, зачем было это делать, если там есть места? Она нас и так туда посадит. А если нет, то деньги тут не помогут. Нас усадили в зелёный зал, напоминающий советский фильм по произведению Фрэнка Баума "Волшебник страны О3". Мне было всё равно, где сидеть – хоть в Буратино. Моя цель – напиться и рассказать о той, о ком думаю всегда, даже сейчас.

Но мой собутыльник был навеселе. Как только нам принесли виски, он уже рванул к соседнему столику, где сидели девушки и пили что-то, что можно было бы назвать текилой. Одна из них была довольно мила – с пухленькими щеками и губами, как у актрисы из "Спасателей Малибу". Она пила меньше всех и смеялась тише всех, а иногда просто улыбалась, когда её подружки хохотали.

– Симпатичная? – спрашивает Каба, появившийся из ниоткуда, словно ниндзя. Я немного растерялся, ей-богу.

– Кто? – переспросил я, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Та девушка, у которой скорпион на шее.

И вправду, скорпион, а его жало чуть подёрнуто к уху. Я даже не заметил – пялился на её глаза и губы. Ещё секунду поразмыслив, я обернулся к другу и согласился.

– Значит так, – выпалил Каба, с грохотом опуская свои огромные ручищи на стол. – Удочку я закинул, надо немного прикормить – и рыба клюнет.

– А может, и не клюнет, – буркнул я, не желая, чтобы он отвлекался на них. Я пригласил его поговорить, чтобы он выслушал меня как друга.

– Прошу тебя, Амир, не тормози, как обычно. Она одна не уйдёт, разве что с подругой. А для этого мне нужен ты. Не срывай мне улов.

Он опять задвинул про свой улов и рыбалку – хренов рыбак и конспиратор. Ей-богу, что за друг! Но я согласился, зная, что из этого ничего не выйдет.

Каба закричал:

– Красава!

Стаканы легко чокнулись, а мой ясный разум, как родниковая вода, начал мутнеть под действием алкоголя. С той поры как мы сели за столик, я ни разу не встал – даже в уборную не ходил. Сидел и медленно выкуривал одну сигарету за другой. Курю я, конечно, страшно много. Друг мой вовсю танцевал, иногда подходил к столику, мы выпивали, и он снова мчался на танцпол зажигать в бешеном ритме. Надо признать: он танцевал знатно, хоть это и раздражало. Он так хорошо это делал, что было желание встать и уйти плясать. И это ещё больше бесило.

Некоторое время спустя я сидел и смотрел на дно бутылки. В этот момент ко мне подсела девушка и спросила:

– Парень, у тебя огня не найдётся?

– Чего? – переспросил я. Она сделала тяжёлый вздох, взяла зажигалку со стола и подкурила свою сигарету. Села на место Кабула, перекинув ногу на ногу, как Шерон Стоун в "Основном инстинкте". Затягивалась она жадно, хотя без особых усилий. Дым изо рта щедро пустила мне в лицо. Запах от её сигарет был клубничным; я не люблю, когда ароматизаторы вытесняют привычный табачный запах. А выдыхать дым в лицо считаю настоящей дерзостью.

Я решил украдкой взглянуть на её лицо. Прямые рыжие волосы, тонкие губы, острый, но не слишком большой нос. За улыбкой прятались ровные, но слегка желтоватые зубы. Кожа белая-белая, ей-богу. Наши взгляды встретились, и мы смотрели друг другу в глаза секунд шесть, не моргая. По животу проползла змея и пустила яд в районе груди. Сердце моё колотилось так, будто меня ударило током. Где-то я читал, что если поглядеть в глаза незнакомцу несколько секунд, то возникает непреодолимое желание его убить. Но у меня появилось совершенно иное желание – страстно заняться сексом. Это чувство накапливалось и обострялось, но, слава богу, она разрядила обстановку.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Амир, – ответил я, – а тебя? Она потушила сигарету и, делая вид, что не услышала меня, встала с дивана и пересела ко мне.

– А ты симпатичный, – сказала эта девушка, нежно трогая мои волосы. Руки у неё были нежные, а тонкие ногти слегка почесывали мне голову.

– Расслабься, ты слишком напряжён, – продолжала она. Действительно, я не привык реагировать на такое внимание от девушек. – Может, уединимся? В "Гулливере" можно взять номер, у тебя есть резинки?

– Так сразу, – я удивился, не понимая, что происходит.

– Да, – ответила она, достав ключ с синей биркой под номером двадцать три. – Говорят, дешевле всего обходится та девушка, которой надо платить сразу.

– Проститутка, – констатировал я.

Господи, я их ненавижу. Когда я учился в старших классах, мой двоюродный брат Ильяс решил, что пора мне стать мужчиной и отвёл меня к проституткам. Пришли мы, значит, в одну злачную квартиру, где жили три шлюхи. Расхаживали они по квартире полуголые, в обуви на высоких каблуках. Казалось, им было жуть как неудобно ходить. Там был ещё парень – он как раз вышел из душа и расхаживал голый с полотенцем на плече. Выглядело это мерзко. Я выбрал длинноногую девушку – на лицо она была страшной. Там все были уродинами. Но вот фигура у неё была неплохая. Я заплатил ей из денег, подаренных мне на день рождения, сделал своё дело и вышел. Пока я был там, Ильяс всем сообщил, что это у меня в первый раз. Остальные только и шутили, а я не мог понять, в чём дело. Мне это всё не очень-то и понравилось, даже душ не стал принимать. Попросил брата, чтобы мы ушли с этой квартиры поскорее. Пройдя от дома метров сто, к нам подъехал экипаж полиции. Мой кузен Ильяс рванул оттуда в ту же секунду и скрылся в темноте дворов, так как на улице уже была ночь. Меня посадили в машину и привезли в опорный пункт. Говорили мне, что я изнасиловал ту шлюху, что у них есть образцы моей спермы, потожировые следы и отпечатки пальцев. Требовали, чтобы я позвал того, кто убежал, иначе меня посадят надолго. Я уже проклинал себя, ей-богу, и был готов сесть в тюрьму.

Спустя несколько часов, когда один майор, пересматривая моё удостоверение личности, заметил, что я ещё несовершеннолетний, всё резко изменилось. История сменила окраску на статью "совращение малолетних". Конечно, проститутки сдали нас полицейским, и, раз всё круто повернулось, меня молча отпустили. Всю дорогу я шёл и повторял себе: ненавижу проституток. Так вот, я ненавижу проституток.

– Послушай меня, – сказал я, – я ничего общего с тобой иметь не хочу. Твой жизненный выбор мне, мягко говоря, противен. И платить за это я точно не намерен. Вообще-то, заниматься любовью нужно только по любви.

– А чего тогда не занимаешься? – с насмешкой спрашивает она. – Что, не с кем?

– Есть, – гордо заявил я, – и скоро она будет моей. Я был жутко пьяным.

– Я могу тебя многому научить, – сказала эта рыжая особа. – Согласен? Потом спасибо скажешь.

– Нет, спасибо, – отвечаю. – Я буду хранить себя для неё. Она божественна, в отличие от тебя. Это её задело – волосы стали прям огненно-рыжими. Можно сказать, что она вскипела.

– Можешь презирать меня, – говорит она, – но с ней ты никогда не будешь. Говоришь, она божественна? Снизь её значимость, малыш.

Теперь она задела меня, ей-богу. Под действием спиртного я совсем разошёлся, схватил её за локоть и оттащил от столика. Она начала брыкаться и царапаться, крича: «отпусти, я сама уйду». Я разжал пальцы, и она ушла.

Нужно было срочно покурить: злоба во мне кипела. Достав сигарету, я начал искать зажигалку и в этот момент понял, что эта девка забрала её с собой.

– Вот же мразь! – выругался я и начал оглядываться по сторонам. У Кабула есть зажигалка, но его нигде не было.

Возле барной стойки я заметил девушку с татуировкой скорпиона.

– Ты не видела моего друга? – спросил я.

– Твой друг Кабул уехал с моей подругой Линой. Он видел тебя с какой-то девушкой и сказал мне, что у нас с тобой ничего не выйдет, так как ты нашёл себе жертву. Так он выразился, – добавила она. – Лина, конечно, не хотела уезжать без меня, но я её отпустила.

– Извини, – промолвил я, – та девушка не являлась моей жертвой. Но, по сути, Каба прав: у нас ничего не получилось бы.

Мы посидели ещё немного. Она оказалась довольно хорошей девушкой. Рассказывала мне, как приехала сюда из маленькой провинции, что работает учительницей в младших или подготовительных классах. Сказала, что ухаживает за больным братом с ДЦП. Я вызвал ей такси, и мы вышли на улицу. Последнее, что помню: она сказала, что я очень хороший, поцеловала в щеку и уехала. А я остался с мыслью, что ни адреса, ни телефона, ни даже имени этой девушки я не знаю.

Глава 2

С тех пор как мне нравится Айна – а это уже длится два месяца и двадцать один день, выходные у меня тянутся невероятно долго. Я не знаю, чем мне заняться, ведь все мысли только о ней. Хочу быстрее её увидеть и каждый раз обещаю себе, что в этот понедельник расскажу о своих чувствах, но каждый раз нахожу новые оправдания, почему не сделал этого.

Но сегодня всё иначе. «Она знает, что я зайду к ней, и ждёт меня», – думал я сам с собой, лежа в кровати.

Говорят, если долго думать о человеке, который тебе нравится, то он не может ночами спать. Я не хочу, чтобы у Айны из-за меня началась бессонница, но с собой ничего не могу поделать. А еще мне говорили, что мысли материальны. Если тебе что-то нужно, достаточно просто захотеть. Визуализировать, так сказать. И мне пришла в голову идея: если я буду представлять, что мы с Айной вместе, как пара, то спустя некоторое время это действительно произойдет. С этой мыслью я и заснул. Утром я проснулся бодрячком, будто мне не надо было на работу. Такое часто случалось, когда мы собирались на школьные поездки в другие города. Я любил их всей душой, и поэтому просыпался рано и ждал раньше всех в пункте сбора.

Хорошему настроению также сопутствовала погода и преображение города к Новому году. Везде ёлки, гирлянды и прочая мишура. В магазине меня поздравили с наступающим, хоть я и забегал за сигаретами. Пока ехал на работу, я подкурил сигарету и начал размышлять, почему Новый год – это важный праздник. Все его ждут, и настроение у всех классное. Но если спросить у знакомых, мне скажут, что он проходит для них как обычный день. Вот и для меня он ничего нового не несет. Даже праздничные салюты не приносят радости.

Помнится, в девятом классе мы всей школой катались на горках, веселились от души. В один из таких дней, а точнее, четырнадцатого декабря, навалило кучу снега и после занятий мы побежали туда. Спускаясь по горке, я понял, что сильно разогнался и неконтролируемо мчусь вниз. Я влетел в друга, зацепив еще кого-то. Другие ребята сочли это смешным и тоже начали прыгать на нас. Кто-то очень сильно прыгнул на меня, и я ударился головой об лёд. В это время чья-то рука душила мою шею.

Я потерял сознание и провел три дня в коме. Ох, перепугались же тогда мои родители. А уже двадцать седьмого числа я был на школьном балу, правда, недолго: в тот день все девушки хотели танцевать со мной вальс. Я был местной знаменитостью – человеком, пережившим кому. Особенно запоминающимся стал вальс с Дашей, моей первой школьной любовью. Лучший Новый год.

Идя по коридору, я внезапно наткнулся на Айну. Не знаю, почему она разгуливала по коридору. Это произошло очень неожиданно. Судя по её любопытному взгляду, она бродила, осматривая, кто из сотрудников соседних офисов пришёл на работу. Я на этот раз никаких встреч с ней не искал, наверное, потому что собирался зайти к ней на счет работы для моего вымышленного друга.

– Амир, привет! – воскликнула она радостно. – Как здорово, что ты пришёл рано.

– Привет, – сухо ответил я, ожидая выяснить, чего же она хочет.

– В пятницу у моего отца был день рождения, – начала она разговор издалека, не переходя к сути. Она изливала свои мысли так быстро, запыхавшись, словно пыталась изложить всю информацию по быстрее. Я заметил, что у девушек есть удивительная способность много говорить. Мы двинулись в сторону моего рабочего места, а Айна продолжала: