- -
- 100%
- +
© Катамидзе В. И., 2022
© Издание, оформление. ООО «Издательство «Омега-Л», 2022
Сюжет этого романа навеян реальными событиями
* * *Сюжет этого романа навеян реальными событиями
Пролог
Снег валил хлопьями, да такими большими, каких Бартон не видел в своей жизни ни разу. На Пиккадилли, у самого универмага «Фортнум энд Мейсон» столкнулись три машины и образовалась пробка, причем такая, которую объехать даже с синими сигнальными фонарями было невозможно.
– Мы сегодня до Уайтхолла не доедем, – буркнул Бартон. – Быстрее дойти пешком.
– Не странно ли, сэр, – заметил Роуз, его помощник, сидевший сзади. – Каждый раз, когда вас вызывают к начальству, то идет проливной дождь, то начинается снегопад, а то и налетает ураган невиданной силы. Что это – предупреждающий сигнал?
– Сама природа пытается отложить мою встречу с начальством, – проворчал Бартон. – Чтобы сберечь мои нервы. Спасибо ей, конечно, но в результате я получаю нагоняй за опоздание.
– До поворота на площадь Святого Иакова всего каких-нибудь семьдесят ярдов, – пожал плечами Шейн, другой сотрудник Бартона, который сегодня исполнял роль водителя. – Дальше я прорвусь, не беспокойтесь.
– Если нам удастся эти семьдесят ярдов проехать, – задумчиво проговорил Бартон. – Ненавижу снег. Ненавижу дождь. А больше всего ненавижу вызовы к начальству. Почему нельзя прислать какой-нибудь меморандум или официальное письмо? Я почитаю, подумаю и напишу ответ. Преимущественно отрицательный. А тут приходится, как мальчишке, выслушивать сентенции.
– Шеф, признайтесь: ведь вы, как правило, выслушиваете похвалы, а не порицания, – усмехнулся Роуз. – У кого еще в Скотленд-Ярде четыре ордена? Не слыхал о таком.
– И к тому же вас всем приводят в пример! – подхватил Шейн. – В академии о вас рассказывают как о Шерлоке Холмсе современной эпохи, преподаватели вас цитируют, вы давно стали живой легендой! Кто посмеет сказать вам что-то нелицеприятное?
– Вы болтуны и подхалимы, – поморщился Бартон. – «Ярмарка тщеславия», действие третье. Все замечательно, а до Уайтхолла доехать никак не можем. Какой от вас толк?
– Шеф, так ведь это ненастье, природный катаклизм! – воскликнул Шейн. – Так сказать, чрезвычайные обстоятельства. Форс-мажор.
– Да, это правда, у нас снег – всегда форс-мажор, – проворчал Бартон. – Вчера вечером решил поехать в церковь, в которой викарием служит мой племянник. Прихожу на станцию метро «Альпертон»; станция закрыта. А снежочек такой – не больше четверти дюйма! У входа стоит менеджер – молодой индиец, но губу выставил, как Муссолини. Спрашиваю: «Почему станция закрыта?» А он отвечает: «На платформе снег, скользко; вдруг кто-нибудь упадет…» Тут я взорвался. Говорю: «Когда я был маленький, персонал станции брал в руки лопаты и за пять минут сгребал весь снег с платформы. А у вас что, пожилые лорды служат?» Он повернулся и ушел. Вот и все. Что скажете?
– Шеф, мы наконец поехали, – сообщил Шейн, включая передачу. – Эти идиоты сдвинули машины в сторону.
– Черт, не удалось толком побрюзжать по-стариковски, – покачал головой Бартон. – Включай мигалку и дави на газ, но не забывай про снег. Осталось двадцать две минуты.
– Слушаюсь! – откликнулся Шейн, включая все три синие мигалки. Он свернул в сторону площади Святого Иакова и помчался к Уайтхоллу, распугивая водителей частных машин и «черных кэбов». Они были на Уайтхолле уже через восемь минут.
– Шеф, нам идти с вами? – на всякий случай спросил Роуз, когда машина остановилась у главного подъезда Министерства обороны.
– Сидите в машине, – ответил Бартон. – Нечего вам сидеть на этом совещании и неприлично зевать каждую минуту. Я один буду отдуваться за всех. Как обычно, черт его побери.
В холле его уже ждал молодой капитан в форме Королевских ВВС – один из адъютантов министра. Он провел Бартона к лифту, открыл ему дверь и сказал: «Седьмой этаж, комната семьсот вторая. Найдете, сэр?»
Бартон не ответил.
Ему приходилось бывать в здании и раньше, но в последний раз это было лет шесть назад. Коридоры, ковры, двери – все это было новое и приятно радовало глаз. Цвета были вовсе не казенно-армейские, а салонные: сиреневатый, светло-фиолетовый и бежевый.
Комната 702 оказалась обширным залом, в который из общего коридора вела целая анфилада из пяти комнат. В каждой из них сидели за компьютерами пять или шесть офицеров в самой разной форме. Когда он вошел в зал, выяснилось, что за огромным столом сидит всего семь человек, все в гражданской одежде. Судя по количеству пустых бутылок из-под минеральной воды, они беседовали тут уже довольно долго.
Навстречу Бартону поднялись сразу два человека: министр иностранных дел и помощник министра обороны по вопросам безопасности. Они усадили Бартона, после чего оба похлопали его по плечу и, извинившись, покинули зал. Из оставшихся Бартон знал только министра внутренних дел, но чутье подсказало ему, что и остальные люди, сидевшие за столом, были чиновниками весьма высокого ранга.
– Джентльмены, – сказал министр внутренних дел, – позвольте представить вам Кристофера Бартона, руководителя Восьмого Особого управления Скотленд-Ярда и одного из лучших детективов страны. Он только позавчера вернулся из отпуска и, значит, полон сил для выполнения миссии, о которой мы с вами говорили.
– Тогда позвольте, я начну, ваше превосходительство, – торопливо произнес человек, сидевший рядом с министром. Он был худощав, с сединой на висках, а облачен в элегантный костюм антрацитового цвета с темно-серым галстуком-бабочкой. Судя по этому, а также по церемонному обращению к министру, Бартон сделал вывод, что это, скорее всего, человек из административного департамента МИДа.
– Слышали ли вы, Кристофер, о последней беде, которая постигла Министерство иностранных дел? – спросил он с грустью в голосе.
Бартону очень хотелось сказать ему какую-нибудь колкость – например, осведомиться, какую из бед, без конца постигающих внешнеполитическое ведомство, чиновник имеет в виду, – но он на этот раз сдержался. Вместо этого спросил:
– Не имеете ли вы в виду, сэр, убийство молодой женщины в Бейруте, о котором сообщили газеты?
– Да, именно это. Три… Нет, собственно, уже четыре дня назад в Бейруте была убита Мэри-Роуз Белл, сотрудница посольства и, кстати, дочь весьма уважаемого человека в нашей стране.
Вот это последнее, вероятно, и имеет для этого субъекта особое значение, сказал себе Бартон. Хотя девочку, конечно, жалко.
– Вы, как один из ведущих сотрудников Скотленд-Ярда, понимаете, что оставаться в стороне от этого события мы не можем, – продолжал чиновник из МИДа. – Мы должны принять несколько важных решений. Для этого мы здесь и собрались.
– Но, сэр, насколько я понимаю, дело уже закрыто, – пожал плечами Бартон. – Я прочел вчера в газете, что водитель такси, который похитил ее, изнасиловал и убил, арестован и находится под следствием. Вряд ли от нас что-либо сейчас зависит.
– Увы, не все так просто, – возразил чиновник. – Три часа назад пришло сообщение, что этот убийца был застрелен якобы при попытке к бегству. И мы остаемся с целой кучей вопросов. Был ли это теракт, слегка закамуфлированный под бытовое преступление? Не было ли сговора между ним и полицейскими? Почему именно Мэри-Роуз стала жертвой преступления? Не было ли тут мести какого-то рода или, что еще хуже, попытки оказать влияние на посольство Ее Величества?
Господи, как этого типа держат в МИДе, подумал Бартон. Ведь в обычае террористов осуществлять свои акции напоказ, а не «камуфлировать» их. Но он промолчал.
Министр внутренних дел, сам в прошлом офицер МИ-5, главного управления контрразведки страны, не выдержал и решил вмешаться.
– Иными словами, Крис, нам предстоит выяснить, что на самом деле произошло, – сказал он мрачно. – Ни разведка, ни контрразведка не хотят этим заниматься, и это понятно: если их парни поедут в Бейрут и выйдут там на связь со своими людьми, они и их засветят, и себя. Поэтому на нашем совещании принято «Соломоново решение»: в Бейрут нужно ехать офицеру Скотленд-Ярда. Я предложил вас.
– Спасибо, сэр, – слегка поклонился Бартон. – Правда, не знаю, насколько я готов к этой миссии. Арабского языка я не знаю. В Бейруте не был ни разу в жизни. Ливан не изучал, о политической обстановке в стране знаю очень мало, а контактов с Ливаном у моего управления не было никогда.
– Я знаю, что, в сущности, это совсем не ваше дело, Бартон, – согласился министр. – Но вы опытный детектив. Если там все не так, как кажется на первый взгляд, вы это почувствуете. Тогда бросим туда дополнительные силы. Полетите в Бейрут первым классом, мой секретарь закажет вам хороший отель, попросит посольство выделить вам переводчика. Постарайтесь вернуться дней через пять, ладно? А все необходимые документы, справки и контакты мой секретарь привезет вам в офис. Рейс завтра в три часа дня.
Он хлопнул рукой по столу, показывая этим, что разговор закончен, и стал собирать бумаги в папку.
Бартон посмотрел на остальных чиновников; они тоже засуетились, стали собирать бумаги, разложенные на столе, и один за другим потянулись к выходу. Бартон не торопился. Он был опытным сотрудником Скотленд-Ярда и знал, что надо всегда дождаться последнего напутственного слова начальника. Когда все, кроме министра, покинули зал, он поднялся и приблизился к министру.
– Кристофер, – сказал тот, положив ему руку на плечо. – Молодая женщина, которая погибла в Бейруте, – крестница заместителя премьер-министра. Я уверен, что узнать больше того, что мы знаем от посла и от бейрутской полиции, нам не удастся. Но это тот случай, когда мы должны играть по правилам, которые определило начальство. Проведите в Бейруте пять хороших дней, сходите в археологический музей, поезжайте в Баальбек, отдохните от земных забот и возвращайтесь назад с легким загаром. Докладывать будете мне лично. Остальное я возьму на себя. Счастливого пути, мой друг.
Бартон склонил голову, пожал протянутую ему руку и пошел к выходу.
Уже спускаясь в лифте, он вдруг подумал, что пожелания отдохнуть от земных забот были, по всей видимости, напрасными. На протяжении всей его служебной карьеры у него не было ни одного простого дела. И не исключено, что и сейчас ему предстояло дело, которое может потребовать от него немалого напряжения сил и большой игры ума.
– Ну почему я никогда не могу оказаться в стороне от каких-то пакостей? – спросил он себя вслух, выходя из лифта. И сам себе ответил: – Вот такую профессию я себе выбрал…
Он вышел на улицу, подставил лицо снежной пыли. Помощники стояли у машины и глядели на него вопросительно.
Бартон покачал головой. Бедные ребята. Им ведь тоже, в конце концов, достанется…
Часть первая. Кафе «Фелука»
I
Бартон заканчивал паковать чемоданчик, когда зазвонил домашний телефон. Он не спеша подошел к письменному столу и поднял трубку.
– Сэр, я прошу прощения, что беспокою, – услышал он голос Веры, своей секретарши. – Можете говорить?
– Что еще остается, – пробормотал он.
– Вам тут звонил человек, сказал, что от министра. Оставил телефон и попросил перезвонить.
– Ну вот, началось, – недовольно протянул Бартон. – Только свяжись с Министерством иностранных дел! Теперь от меня не отстанут, пока я не сяду в самолет. Как зовут этого типа?
– Сэр Джон Миллз.
– Что?
– Сэр Джон Миллз. Вы его знаете?
– Думаю, да. Спасибо, Вера. Пришлите мне его телефон по электронной почте.
Он повесил трубку.
Сэр Джон Миллз. Нынешнему поколению англичан это имя ничего не говорит. А тридцать с лишним лет назад этот человек был одним из самых популярных в стране. Молодой выпускник Кембриджского университета был арестован в Дрездене Штази – спецслужбой ГДР. При нем нашли шифрованные документы, в которых перечислялись места расположения и состав советских воинских частей в районах вокруг Дрездена. Они были вручены Миллзу «кротом» – агентом англичан в армии ГДР.
Миллза передали КГБ. Его допрашивали почти два года. Он уверял следователей, что был простым миссионером, что понятия не имел, что в документах; каялся, что просто взялся отвезти документы в Лондон. На допросах плакал, умолял его отпустить, говорил, что у мамы больное сердце и что она не переживет долгой разлуки с ним. Он получил четыре года тюрьмы, но отсидел всего полтора: его обменяли на советского агента, который был арестован, когда умудрился проникнуть в Англии в сверхсекретный док для подводных лодок. Все шло как по маслу, но он упал и вывихнул ногу…
Миллз вернулся домой героем. Королева произвела его в рыцари, МИД сделал его старшим консультантом по вопросам работы дипломатов в СССР. Оказалось, что все время, которое он пробыл в тюрьме, Миллз хранил в ухе микроточку, на которой были копии отобранных у него документов. Он жаловался на боль в ухе и держал там ватку, внутри которой был крошечный шарик с микроточкой. Разведка МИ-6 оценила спектакль, который он устроил для КГБ. Почти год о нем писали; потом прессе порекомендовали о Миллзе забыть. Спустя недолгое время советские войска были выведены из ГДР, так что доставленные им документы уже не имели никакой цены.
Бартон набрал отправленный ему номер.
– Миллз, – услышал он хрипловатый голос.
– Сэр Джон, это Бартон.
– Как я рад, что вы позвонили. Я знаю, вы завтра отбываете и дел у вас по горло. Но я очень прошу вас – найдите для меня часок. Это очень важно для меня, мой друг. Как насчет того, чтобы встретиться около станции метро «Грин-парк» в семь или полвосьмого?
– Я буду там в полвосьмого, – сказал Бартон.
Он не успел повесить трубку, как раздался новый звонок. Звонила женщина, и голос был незнакомый.
– Мистер Бартон, это Джулия Харриет, помощница начальника административного управления МИДа.
Бартон чертыхнулся про себя. Будь он неладен, этот МИД. Жуткие приставалы.
– У меня есть для вас кое-что, – сказала женщина. – Как мне это передать вам?
– Вы можете встретиться со мной около станции метро «Грин-парк»? Скажем, в семь пятнадцать.
– Да, конечно, мистер Бартон. Я буду там без опоздания. У меня папка, в которой вы найдете всю информацию по поводу мисс Белл. Ее жизнь, ее работа, даже поощрения. Не знаю, насколько это вам поможет, но начальник департамента распорядился подготовить вам специальный меморандум на эту тему.
– Это замечательно, – воскликнул он, сразу беря назад все сказанное по поводу Министерства иностранных дел. – Передайте мою огромную благодарность вашему начальнику. Он не просто предусмотрителен – он человек мудрый и прозорливый.
Бартон верил в то, что говорил. Меморандум избавлял его от необходимости задавать в британском посольстве в Бейруте вопросы, на которые он может не получить ответа.
II
Приехал он на станцию «Грин-парк» на десять минут раньше, но Джулия Харриет, симпатичная блондинка в дорогой шубке, его уже ждала. Она вручила ему тонкую черную папку, мило попрощалась и юркнула в метро.
Завернув за угол, Бартон зашел в кафе «Неро» и сел за столик, за которым уже сидел Роуз. Тот молча положил на стол картонный пакет из магазина «Фортнум-энд-Мейсон».
– Спасибо за заботу, друг мой, – кивнул Бартон.
– Всегда рад услужить, – улыбнулся Роуз. – Значит, так: в пакете миниатюрный диктофон «Олимпус», авторучка с камерой, встроенной в карманную скобу, и записная книжка с телефонами экстренной связи. Не забывайте, что все пятерки в номерах надо менять на двойки, а все двойки – на нули.
– Это я помню. Батарейки в диктофоне есть?
– Конечно. Я помню, как техотдел дал вам диктофон без батареек. Странно, что вы никого тогда не подвесили на крюк.
– Человеком, который это сделал, была Лиза Дженкинс. Она накануне разорвала помолвку. Разве я мог ее наказать?
– Вы слишком добры, шеф. Помню, следствие в результате затянулось чуть ли не на целый месяц.
– Вот тогда я ее и наказал: отправил в отпуск в середине февраля, причем как раз тогда, когда она начала строить глаза Митчу Макколу.
– С вами опасно иметь дело, шеф.
– Я знаю.
Бартон встал, пожал Роузу руку и пошел к станции метро.
III
Миллза он узнал, хоть и с трудом. Он видел его на фотографиях молодым, стройным, с густой гривой на голове. Сейчас перед ним был грузный, с редкими седыми волосами пожилой человек; серые глаза с пожелтевшими белками, щеки в красных прожилках. Но элегантен он был на редкость: дорогой серый костюм, длинное черное пальто, узконосые ботинки.
Он крепко пожал Бартону руку и сказал:
– Приветствую вас, Кристофер. Перекусим вместе, ладно? И зальем что-нибудь в люки.
Миллз взял Бартона под ручку и повел его в сторону района Мэйфэр.
– Куда мы идем? – осведомился Бартон.
– Туда, где можно спокойно поговорить. В наш местный клуб. Не волнуйтесь, Бартон: вас там никто не знает, и меня, наверное, тоже. Традиция этих закрытых клубов общеизвестна: большинство их членов не имеет ни к организации, ни к партии, ни тем более к основателям никакого отношения. Что и хорошо.
Бартон пожал плечами.
– Мне это знакомо, – сказал он. – Я когда-то состоял в каком-то клубе… Вспомнил: в клубе выпускников Оксфорда и Кембриджа, на улице Пелл-Мелл. Членские взносы платил регулярно, а вот обедать там приходилось крайне редко. А что хорошего в вашем клубе?
– Домашняя еда. Картошка с мясом. Котлеты. Тушеная баранина. Словом, все то, что женщины больше дома не готовят, обходясь полуфабрикатами. Вы женаты?
– Нет, моя жена умерла пять лет назад, – ответил Бартон. – Я питаюсь полуфабрикатами.
– Тем больше оснований пообедать в клубе.
Клуб оказался совсем невелик – комнаты три; самая большая была обеденным залом. Столик им приготовили, на столе стояли бутылка неаполитанского вина и ваза с фруктами. Унылый субъект в черном сюртуке забрал их пальто и унес куда-то в глубь здания. Пакет, принесенный Роузом, Бартон оставил у себя.
– Я заказал нам рагу, – сказал Миллз. – Здесь это фирменное блюдо.
Он наполнил два бокала вином и чокнулся с Бартоном.
– За успех вашей поездки, Кристофер. Я в нем больше заинтересован, чем кто-либо другой.
– Вы знали Мэри-Роуз?
– С самого рождения.
– То есть она…
– Да, она моя дочь…
Он помолчал.
– Видите, я уже почти отошел от шока, – сказал он, наполняя бокалы. – Два дня плакал и пил, еще два дня просто пил.
– Извините, я не знал… – огорчился Бартон. – Ведь у нее фамилия – Белл.
– Верно. Начальство попросило, чтобы у нее была фамилия матери. Знаете, моя фамилия кое-кому известна, в том числе в арабском мире. А девочка хотела работать на Востоке. Она ведь, кроме французского, знала еще арабский и персидский. Талантливая девочка. Колледж Троицы в Кембридже и диссертация в Институте стратегических исследований. Представляете, какая потеря для министерства? О себе я уже и не говорю. Она была моим единственным ребенком.
На глазах Миллза выступили слезы. Он осушил их салфеткой и всхлипнул.
– Простите, Кристофер. Постарел, уже трудно сдержать эмоции. Но так жалко ее, так жалко! Всего двадцать девять лет, вся жизнь впереди! И столько способностей!
– Ей было от кого унаследовать таланты. Вы ведь тоже знаете четыре языка.
– Знал пять. Но сейчас по-русски и по-польски говорю плохо. Все забывается, если нет практики.
– Это верно… Ну, так о чем вы хотели поговорить со мной, сэр Джон?
– Бросьте, Кристофер, вы не в палате лордов… Слушайте: никто во всем мире не знал, что Мэри-Роуз – моя дочь. Мы с женой развелись, когда ей было десять лет, но она была Мэри Белл с самого рождения. Встречался я с ней только в доме у бывшей жены, а когда Мэри выросла, я заезжал к ней по вечерам. Жила она в многоквартирном доме. Мальчики у нее, конечно, были, но она никогда никого не приводила к себе домой. То есть у нее была хорошая школа, я ее многому научил. Я это говорю к тому, чтобы вы поняли: шансы, что ей отомстили за какие-то мои прежние грехи, просто минимальные. Тут какая-то другая история. Не тратьте времени на эту линию расследования – во всяком случае на первом этапе.
– Спасибо, сэр Джон. Я приму это к сведению.
– Мне сказали, что ее убийцу застрелили при попытке к бегству. Тут какая-то подозрительная, не очень убедительная драма. Вы согласны?
– Пока не знаю.
– Ну, не буду вас учить делать свое дело. Ешьте рагу. А я пойду в курительную комнату. Черт, я снова начал курить!
Он с трудом поднялся и вышел из обеденного зала.
Бартон поклевал рагу, допил вино. Ему было жалко Миллза и еще больше жалко его дочь. Он понимал, что Миллз попытался облегчить ему выполнение задачи в Бейруте, но получилось как раз наоборот.
Эта задача, по его собственному мнению, стала теперь намного сложнее.
IV
Бартон прилетел в Бейрут поздно ночью. Он, протянув офицеру британский паспорт, быстро прошел через стойки иммиграционной службы и сразу вышел на улицу. Тут же раздался телефонный звонок.
– Да! – недовольно буркнул он в трубку.
– Сэр, это Майкл Берг, начальник службы безопасности посольства. Добро пожаловать в Бейрут!
– Спасибо.
– Я здесь, в аэропорту. Видел, как вы вышли. Для вас заказано такси, серебристый «мерседес». Последние цифры пятьдесят пять. Я поеду за вами до отеля. А завтра мы встретимся там же, в вашем номере. После десяти?
– Окей. Только не в номере, а в холле. До завтра.
Бартон нажал кнопку отбоя и вытащил врученную ему перед вылетом папку.
– Отель «Четыре точки – Шератон ле Вердюн», – прочел он. – Попробуй такое запомнить…
Несмотря на поздний час, на улицах было много машин. Он ожидал, что ехать придется как минимум минут сорок, но машина подкатила ко входу в отель всего через двадцать минут. Бартон расплатился с водителем и, достав из багажника свой чемоданчик, направился к симпатичной ливанке за стойкой, ожидавшей поздних клиентов.
– Добрый вечер! Я полагаю, вы – мистер Бартон, – произнесла она, улыбаясь.
– Вы не ошиблись, мэм, – отозвался он. – Добрый вечер. А вы ведь сама царица Дидона, правда?
– Нет, меня зовут Алия, – слегка смутилась она. – Карточка вам готова, ваш номер двести шестой. Оставьте ваш паспорт и идите отдыхать. Вам нужен ужин в номер?
– Только не это, – поморщился он. – Только не ужин. Нас прекрасно кормили в самолете… «Алия» в переводе – «возвышенная и прекрасная», правда? Чудное имя. Да, кстати: разбудите меня в восемь… нет, в девять часов утра.
– Разумеется, мистер Бартон. Завтрак подают в ресторане с шести тридцати. Вам понравится: у нас кормят очень вкусно.
– Вот это меня и беспокоит, – пробормотал Бартон, отдавая девушке паспорт и беря у нее пластиковую карточку.
Номер ему понравился. Чисто, скромно, элегантно, все в пастельных тонах. Разбросав вещи по стульям, он расстелил кровать, наполнил ванну горячей водой и с наслаждением в нее улегся.
Настало время суммировать первые впечатления, сказал он себе. Девочка за стойкой слишком хороша для роли обычного портье. Она, скорее всего, сотрудничает с местной полицией. Это уже плохо. Номер, надо думать, прослушивается, и не исключено, что мистер Майкл Берг, начальник службы безопасности британского посольства, дружит с местной полицией и хотел бы знать все, о чем я говорю с разными людьми. Это, конечно, может быть просто моя собственная паранойя, но ведь исключать такого варианта вовсе нельзя.
Берг мог сам привезти меня в отель, но предпочел вызвать такси. Это может означать одно из двух. Либо он старается как можно реже светиться с визитерами из Лондона, либо в самом посольстве еще не решили, что со мной делать. Посол, наверное, думает, что лучше устроить мне пятидневный отпуск в Бейруте, а его помощники полагают, что надо загрузить меня, но только какими-то глупостями, чтобы я и не пытался влезть в их дела. Это, кстати, наводит на грустные размышления. «Неладно что-то в датском королевстве…»
Какой вывод из событий сегодняшнего дня можно сделать? Работать на территории посольства нельзя ни в коем случае: там я буду под полным контролем Берга. Устроить штаб-квартиру в отеле тоже нельзя. Значит, остается только устроить ее себе в каком-нибудь симпатичном кафе и приглашать туда людей, которые мне понадобятся. Это тоже идиотизм высшей пробы, но начать придется именно с этого. А дальше посмотрим…
V
В 9.30, после душа и бритья, Бартон вышел из гостиницы и отправился искать кафе вблизи гостиницы, в котором он мог бы встречаться с разными людьми. Он нашел такое в четырехстах ярдах от отеля, в чистом тупичке. Кафе называлось «Фелука» и, несмотря на свое архаичное название, было вполне современным и неплохо декорированным. Ему понравилось и то, что кафе работало с 9 часов утра до 11 часов вечера.