- -
- 100%
- +
Съёживаюсь и накрываюсь покрывалом по самую шею, когда вижу, как Черномор звереет. Он в мгновение оказывается за спиной Андоса, оставив после себя густую тёмно-пурпурную дымку. Тянет к нему руки, покрытые обсидиановой чешуёй, в намерении ни то вырубить, ни то придушить. Но огненный тоже оказывается не промах: резко оборачивается и бьёт космического с ноги в живот.
Я вскрикиваю от испуга, ошарашено наблюдая за тем, как Тринадцатый с бешеной скоростью отлетает вперёд и прихватывает с собой Андоса вместе с шатром.
Над местом, которое мне до этого служило убежищем, поднимается пыль. Она забивается мне в нос и горло, отчего захожусь в судорожном кашле. Пытаюсь отмахнуться от неё, чтобы разглядеть, куда подевались огненный и космический. Но острые частички настойчиво впиваются в глаза и перекрывают весь обзор.
Внезапно кто-то подхватывает меня на руки вместе с покрывалом.
Я ощущаю сильный толчок, а затем свистящий ветер на своей коже и растрёпанных волосах.
Мгновение — и всё затихает.
Удушливый запах пыли перебивает приятный аромат свежести и цитрусовых, которые служат для моих дыхательных путей островком спасения.
— Можешь уже открыть глаза, — слышу голос Никасиса.
Он ставит меня на траву. И с неудовольствием начинает стряхивать с себя пыль.
— Где Андос и Тринадцатый? — бегло оглядываю местность, в которую меня принёс световой.
Кругом одни деревья, шелестящие на прохладном ветру. И небольшой водопад, впадающий в озеро, над водной гладью которого расстилаются клубы пара.
— Не стоит тебе влезать в дела двух разъярённых драконов, — чересчур резко произносит Никасис, вызывая во мне оторопь, а затем и вовсе раздражение.
— Я должна их остановить, — практически шиплю, бросив покрывало на землю. — Тем более… — стискиваю зубы, не решаясь сказать следующее: «Они сцепились из-за нашей с огненным ошибки».
Но… ошибка ли это была?
Произошедшее между мной и Андосом — это что-то невероятное. Похожее на пожар, который налетел так стремительно, что у нас не осталось ничего другого, кроме как сгореть в его пламени.
Наша близость с Огненным Вихрем — не ошибка. Он мне действительно запал в самое сердце. Причём так быстро, что сама не успела опомниться. Это что-то вроде влюблённости с первого взгляда. Не самой любви. Ведь до неё мне ещё нужно узнать об огненном больше. Но всё же около того.
И было бы странно, позволь я Андосу зайти намного дальше обычного поцелуя, если бы он действительное не нравился мне.
У меня есть одно незыблемое правило, которое появилось после того, как меня в первом классе чуть не похитили какие-то дядьки на чёрном фургоне: я не позволяю к себе прикасаться незнакомым людям. В частности, это касается мужчин. Особенно тех, с кем не намерена заходить дальше общения.
А учитывая, что меня успели потрогать практически все… Вывод напрашивается сам собой.
— Усмири свою прыть, — с издёвкой произносит Никасис, схватив меня за запястье, когда собираюсь пойти и отыскать наш лагерь. — Ты и так уже всё сделала… — говорит чуть ли не открытым текстом, что и от него не укрылось то, чем мы занимались с Андосом до его прихода.
А я-то наивно полагала, что максимум, кто об этом узнает — Тринадцатый. Но выходит… что о нашей близости уже все в курсе? Одна я хотела до последнего разыгрывать дурочку?
М-да… Шалость определённо удалась. Притом такая, что теперь — совсем капелюшечку — стыдно смотреть в глаза других «мужей».
Ну а что? Сами виноваты в том, что так хороши собой. Вот я и потеряла голову, поддавшись соблазну.
Медленно опускаю взгляд на своё левое запястье, на котором сомкнулись поистине аристократичные пальцы светового, и ощущаю, как в этом месте щекоткой пробегают мелкие разряды тока.
Приятно.
— Что, если они поубивают друг друга? — озвучиваю своё самое страшное опасение.
— Раньше надо было думать. — Никасис сильно раздражён. Но не так, если бы он действительно был недоволен тем, что мы с Андосом нарушили запрет. А так, словно… словно он ревнует.
— Не чем было, — иронизирую, — мозги на полочку откладывала. — И, — дёргаю рукой, желая высвободиться из цепкой хватки, — отпусти уже!
Световой Лорд мгновенно устремляет свой взор на моё покрасневшее запястье. И делает такое удивлённое лицо, как будто сам не ожидал от себя подобного поведения.
— В любом случае, — неловко откашливается он и отступает на несколько шагов, — впредь соблюдай границы. Мне не ведомо, в полной мере ли Тринадцатый объяснил положение наших дел, но… если мы признаем в тебе пару, то рискуем навсегда потерять свою высшую форму. А когда ты вернёшься в свой мир, — его взгляд становится каким-то тоскливым, отчего у меня болезненно сжимается сердце, — ты нас сразу же забудешь, а вот мы тебя — нет.
Я с минуту стою в ступоре, переваривая слова Никасиса.
То есть… как это потеряют и забудут? Почему Тринадцатый ничего мне об этом не сказал? Это же… несправедливо и бесчестно по отношению ко мне.
Он же… Он же сказал только о том, что мы по виду друг другу не подходим.
И зачем же он утаил столь кошмарную причину невозможности наших отношений?
Внутри расползается всеобъемлющая пустота, из-за которой я перестаю что-либо чувствовать, слышать и видеть. Она выкачивает из меня остатки сил, превращая в бездушного робота.
— Я не знала… — только и выдаю севшим голосом.
Но какой в этом смысл? Оправдаться? Как же это бессмысленно и лицемерно с моей стороны! Я ведь практически с самого начала решила, что вернусь домой, а своё «приключение» с возможными элементами романтики и эротики оставлю здесь, вместе с «мужьями».
Теперь же… Хочу ли я, чтобы Андос лишился своей драконьей сущности? Или помнил обо мне в то время, когда я забуду о нём?
Нет, такого я точно не хочу для Огненного Вихря. Это сродни тому, если бы я попросила любимого отрезать кусок печени, руку и ногу ради того, чтобы он на краткий миг побыл рядом со мной. А огненный заслуживает нормальных отношений с перспективой на будущее.
Мне очень мучительно это признавать, но… будет лучше, если я отпущу их и вернусь к изначальному плану нашей миссии. Как бы моё сердце не трепетало и не выло от боли, но я должна это сделать. Не только ради себя, но и мужчин, чьё недружелюбное отношение ко мне, наконец, обрело свой смысл.
— Приведи себя в порядок, — где-то вдалеке, над толщей моих гнетущих мыслей раздаётся голос Никасиса. Теперь в нём нет недовольства. Он глух точно так же, как и мои эмоции. — Как закончишь — позови. Тебе достаточно произнести лишь моё имя, и я сразу же приду.
Я заторможенно киваю и, не чувствуя веса собственного тела, иду к озеру.
Я вообще, откровенно говоря, не осознаю себя сейчас. Такое ощущение, что тело здесь, а разум где-то далеко-далеко. Там, где я поворачиваю время вспять, не позволяя себе пересечь черту.
Стеклянным взглядом смотрю на то, как пар причудливо завивается в маленькие водовороты, практически перекрывая собой всю водную гладь. Но стоит мне сделать ещё один шаг к горячему источнику, как кто-то со всей дури толкает меня прямо в красноватую воду.
ГЛАВА 28: НИНА
Я вскрикиваю и мгновенно прихожу в себя. Размахиваю руками в надежде за что-то зацепиться. Но тщетно: я со всего маху падаю в воду, которая тут же оглушает меня и попадает прямо в нос.
В панике выныриваю, не чувствуя под ногами дна, и судорожно ловлю ртом воздух.
Не хватало мне ещё новой фобией обзавестись. Я и так не переношу пауков и вида пчелиных сот. А тут ещё гидрофобия вырисовывается. Не надо мне такого, «чудный» новый мир!
Сколько себя помню, вода всегда была моей стихией: мне нравится плавать, будь то простая речка, море или океан. Время от времени заниматься дайвингом, сёрфингом и водной гимнастикой. И мне бы хотелось, чтобы эти увлечения, пусть и не на профессиональном уровне, остались со мной.
Хватаюсь руками за каменный выступ и оглядываю берег. Поначалу вообще никого не наблюдаю из-за густого пара. Но проходит секунда-другая, и сквозь белёсую пелену проступает знакомый силуэт.
— И зачем ты меня толкнула? — спрашиваю скорее для отвлечения внимания, чтобы успеть вылезти из тёплого источника. Хоть мне и неизвестно, на какие поступки готова пойти бывшая Андоса, чтобы проучить меня за то, что влезла на «её территорию». Инстинкт самосохранения подсказывает, что на любые: даже на то, чтобы утопить меня, а после сжечь, не оставив ни одной улики.
— Ты ещё спрашиваешь, грязное ничтожество?! — её голос настолько высокий и злющий, что аж в ушах звенит.
Морщусь, пытаюсь подняться с земли, но эта огненная бестия не даёт мне этого сделать: наступает своим пыльным ботинком прямо мне на кисть.
Я многое готова вытерпеть: то, что от меня скрывают важную информацию, то, что за моей спиной плетут интриги, и даже то, что меня считают «миссис Несчастье, из-за которой у нас порушилась привычная жизнь». Но чего я никогда и ни при каких обстоятельствах не спущу с рук другим — это попытка унизить моё достоинство. А уж тем более — покуситься на мою жизнь.
Поэтому, когда я со всей дури бью этой суке прямо под колено, это действие совершенно оправдано: меня некому защитить, а поэтому я должна сделать это сама. Иначе каждый возомнит себе, что со мной можно не считаться, а при случае — даже напасть.
Пока «невестушка» огненного теряется от шока и боли, я резко выдёргиваю ладонь из-под её подошвы, хватаю двумя руками за ногу и толкаю в воду.
Она (не знаю её имени и знать не хочу) взвизгивает, пытается вцепиться своими пальцами прямо мне в волосы, но, потерпев фиаско, поскольку у меня отменная реакция (не зря папуля самообороне учил) с громким плеском падает в источник.
Я подскакиваю на ноги. Отряхиваю ладони от пыли и песка. И с чувством полного самоудовлетворения наблюдаю за тем, как вымокшая бестия с растерянностью на лице и в пространстве отплёвывается от воды и своих же волос. Впрочем, это продолжается недолго, поскольку, когда она подплывает к берегу, её обманчиво-красивое личико перекашивает от бешенства.
Я ещё ни разу не сталкивалась с теми, кто бы демонстрировал в мою сторону такую лютую ненависть. Да и как меня можно ненавидеть, когда я такая славная пусечка? И всё же реакция «огненной невестушки» (буду теперь их только так называть) меня крайне настораживает.
— Ничтожное существо, — бестия ладонями опирается на каменный выступ и выпрыгивает из воды, — как ты посмела коснуться меня?!
Если меня когда-нибудь спросит, как кричит детёныш Годзиллы, то я в красках опишу бывшую Андоса.
— Руками, — откровенно потешаюсь над ней. Хотя здравый ум предлагает улепётывать отсюда, потому что объективно она сильнее меня как физически, так и магически.
— Я тебя размажу, — она подскакивает ко мне, намереваясь вцепиться в волосы, но я отбиваю её руки.
— Слушай, если у тебя течка, то иди почеши зубы и кулаки о дерево или камень. А меня оставь в покое. — Во мне сейчас превалирует слабоумие и отвага. Ну а что мне ещё остаётся делать? Пусть эта бешеная сука в десятки раз меня и сильнее, но я не дам себя в обиду. До последнего вздоха буду биться за себя. Так что, это именно она не на ту напала.
— Выбирай выражения, грязная иномирянка, — утробно рычит, отчего мне немножко становится ссыкотно. — Ты должна получить по заслугам за то, что возомнила себе, будто ты равная нам, — она стремительно взмахивает рукой и оставляет на моей щеке обжигающую пощёчину.
Удар у неё… богатырский, несмотря на всю её видимую женственность и хрупкость. Причём такой, что разбивает мне губу и щёку изнутри.
На языке появляется металлический привкус, дающий мне право действовать в полную силу. Отец всегда говорил, что бить по лицу — это последнее, к чему нужно прибегать в бою. Ну, раз «огненная невестушка» первая начала, показав своё неуважение ко мне, то это полностью развязывает мне руки.
— Ты ничтожество, — продолжает изрыгать гнев, — скользкий червяк под ногами. Ты не то что не имеешь права стоять рядом с нами, высшими разумными, но и дышать одним воздухом. Ты — ошибка природы, от которой нужно немедленно избавиться.
От последних слов этой бешеной суки меня пробирает на злость. Неужели она настолько отчаянная, что из-за ревности и чувства собственного превосходства зайдёт настолько далеко?
— Всё сказала? — выгибаю бровь, а в следующее мгновение мой кулак отпечатывается у неё в районе солнечного сплетения.
Меня не задевают её слова, поскольку они не имеют никакого отношения ко мне: это только её личная неприязнь к таким, как я. Но я всё равно не позволю так разговаривать с собой.
И пока она с совершенно глупым выражением пытается вобрать в себя воздух, я возвращаю ей пощёчину, а затем снова толкаю в воду.
Месть действительно сладка, кто бы что там ни говорил.
Терпеливо жду, когда она, наконец, выплывет к берегу. И когда это происходит, я включаю всё своё красноречие на максимум:
— Послушай, красавица, — пытаюсь сесть на корточки, но мокрая сорочка прилипает к заднице и ногам, стесняя мои движения. Поэтому приходится остаться на полусогнутых. Зато возвышаясь над бешеной сукой. — Это ты выбирай выражения. Меня призвали в этот мир сами боги. Как думаешь, оставили бы они призванную без какой-либо поддержки? — сперва я подумываю блефовать, но потом вспоминаю о дракончике. — Если ты хоть как-то навредишь мне, — напускаю в голос угрозы, — я прокляну и тебя, и весь твой род. Да так, что на тебе он и прервется.
Сперва эта «высшая разумная» с испугом уставляется на меня, отчего я преждевременно чувствую вкус победы. Однако это выражение быстро сменяется неверием, а затем и вовсе весельем.
Неужто я где-то ошиблась?
Бывшая Андоса заливается хохотом, заставив меня усомниться в своих словах. Смотрит на меня с таким снисхождением, будто я душевнобольная, которая скоро помрёт в собственных иллюзиях и экскрементах. А после выпрыгивает из воды. Причём с такой лёгкостью, словно мои удары — это всего лишь укусы комара. Хотя я действительно била в полную силу. Но она даже не морщится. Только улыбается и хищной поступью надвигается на меня.
— Сперва я думала преподать тебе урок, — она кровожадно улыбается, а в её руке образуется огненный шар, похожий на жидкую лаву. — А теперь поняла, что такая ме́рзота, как ты, не заслуживает подобного снисхождения. Она заслуживает лишь одного — смерти.
— Если ты сделаешь что-то со мной, то это отразится и на остальных, — вспоминаю о нашей с «мужьями» божественной связи.
— Мерзота так хочет жить, что пытается прикрыться не её самцами? — насмехается надо мной. — Но не переживай, — делает наиграно-грустное выражение лица, — когда ты беззащитно посапывала, я нанесла на твоё бренное тельце ещё одну татуировку. Благодаря ей высшие разумные понесут лишь незначительные убытки: на годик-другой лишатся магии и всего-то. Но это оправданная мера, потому что она раз и навсегда вычеркнет тебя из наших судеб.
Больная на голову сука, которая только что подтвердила свою причастность к моему «перемещению» в лес, бросает в меня огненный шар. А я не успеваю толком отреагировать и увернуться, как он уже врезается мне прямо в грудь.
Страх за собственную жизнь заставляет меня закричать: отчаянно и зло. Но вместо предполагаемой боли я ощущаю терпимое жжение. А затем и вовсе происходит нечто необъяснимое: сгусток лавы, точно как дракончик, впитывается в меня (или это я его впитываю?).
Ступор, неверие и слабые подозрения о том, почему я, обычная(!), имею такие таланты в чужом мире, захватывают мой разум настолько, что я сперва не вижу, как «огненная невестушка» с перекошенным от злобы лицом запускает в меня новую серию лавовых сгустков. Некоторые из них пролетают мимо меня и врезаются в деревья, моментально сжигая их и превращая в горстку золы. А те, что попали в меня — вновь «забирает» моё тело.
Постепенно я начинаю ощущать прилив сил. Пока непонятный мне, но дарующий уверенность.
— Что ты такое? — горе-инквизиторша смотрит на меня с широко распахнутыми глазами и ртом.
Я и сама не прочь узнать, кто я такая на самом деле.
Может, это боги как-то помогают мне? Или во мне что-то изменилось с перемещением в этот мир?
— Ты лгунья! — пытается в чём-то обвинить меня своим рёвом. — Ты никакая не обычная, да? — её глаза лихорадочно поблёскивают, а на губах растягивается шальная улыбка. — Ты решила, что сможешь нас, высших разумных, обвести вокруг пальца? А может, ты ещё и призыв подстроила?
Не понимаю, что она пытается этим сказать. Но её слова определённо заставляют задуматься. И я обязательно поразмыслю над ними. Выясню, в чём же причина моих неожиданно открывшихся возможностей. Но после того, как мы с «огненной невестушкой» закончим начатое.
Я подхожу к ней практически вплотную. Хватаю её за миловидное личико и сильно сдавливаю щёки. Судя по тому, как она морщится и пытается высвободиться, ей больно.
Краем глаза замечаю, как мою кожу охватывает пламя, а вены загораются огнём. Со стороны, наверное, выглядит эпично. Прямо как кадр из культового фильма, где Эннея Огненнорождённая заставляет своих врагов склониться перед ней.
Я ощущаю немыслимый жар каждой частичкой своего тела. Но он не приносит мне дискомфорт, а наоборот, он дарует мне пьянящее чувство власти и превосходства.
— Если ты ещё раз полезешь ко мне — пеняй на себя, — отталкиваю голову огненной назад с такой силой, что она чуть снова не падает в воду. — И не вздумай болтать о том, что здесь произошло. Иначе я всё расскажу мужьям. И поверь, они даже слушать тебя не станут и сразу вышвырнут из лагеря.
Я не просто уверена в своих словах, а убеждена в том, что если мужчины узнают о нападении огненной на меня, то тут же отошлют её в родные края. Кем бы до этого им ни приходились эти ревнивые драконницы, я всё равно приоритетнее.
Да и, по правде говоря, я не хочу рассказывать мужчинам о приобретённых мной способностях. Они просто не заслуживают знать об этом. Особенно после того, как неуважительно поступили со мной.
«Огненная невестушка» отходит от меня. Смотрит с вызовом, демонстрируя, что конфликт не исчерпан. Гордо вскидывает подбородок и швыряет себе под ноги какой-то камень. Судя по тому, как её стройное тело окутывает огненный вихрь, камень телепортический.
Я облегчённо выдыхаю, когда она исчезает, и, почувствовав на себе чей-то взгляд, задираю голову к вершине водопада. Там, на самой верхушке, откуда падает вода, стоит знакомая фигура, облачённая в чёрные одежды. Первая мысль, которая меня посещает при виде него: «И он пришёл мстить за сломанный нос». Но всё оказывается совсем не так, как я себе придумала: незнакомец плавно опускается на одно колено и склоняет передо мной голову.
Я аж дар речи теряю от подобного выпада.
И что это должно означать?
Но ответ находится сам собой:
— С пробуждением, госпожа, — несмотря на то, что он находится достаточно далеко от меня, и шум водопада перебивает практически все сторонние звуки, его шёпот всё равно достигает моих ушей. А после он уходит, оставив меня в беспомощной растерянности.
Что это, чёрт возьми, должно значить?!
ГЛАВА 29: НИНА
Я минут пять трачу на то, чтобы прийти в себя. Десять — чтобы перебрать всевозможные варианты, связанные с тем, по какой такой причине мне, иномирянке, свалился столь «королевский» дар с небес. Пятнадцать — чтобы опробовать несколько пассов руками, попрыгать и покричать заклинания в духе «призываю пламя», «огонь, вспыхни» и «огненный щит, появись». И, в конце концов, прийти к неутешительному выводу, что, похоже, кроме способности вбирать в себя чужую магию и загораться как чучело Марены на Масленицу, я больше ничего не имею.
Если это и вправду местные боги решили вмешаться в мою незавидную судьбу, то у них поразительно скупое великодушие. Хотя сама мысль о создателях мира сего вызывает во мне сомнения. Во-первых, потому, что я в них слабо верю, как и в магию, которой обладаю. Мне вообще время от времени кажется, что я до сих пор сплю: столько событий происходит вокруг, что мне порой сложно их принять.
Во-вторых, мне не даёт покоя то, почему эти «божественные творцы» выделили именно меня. Ведь за столько веков призыва, не зафиксировано ни одного случая, чтобы «не местный» вдруг начал обладать магией. По крайней мере, так мне сказал Тринадцатый.
Могу ли я теперь, после того как он скрыл от меня важную информацию, доверять ему?
С одной стороны, у меня нет другого выбора: я совершенно одинока и уязвима. К тому же не понимаю, как обращаться с неожиданно обретённой магией. И посему мне необходим учитель. Но с другой, мне хочется пойти на поводу у своей гордости и бросить все попытки наладить контакт с «мужьями».
Руки так и чешутся придушить свою наивную доверчивость. Решительно провести между мной и мужчинами черту, за которую им запрещено заступать. И мне в том числе. Помимо того, мне не терпится научиться всему самой. А после публично продемонстрировать свои навыки тем, кто считал меня всего лишь «обычной». Чертенята во мне так и потирают копытца от нетерпения, представляя, как вытянутся морды этих «разумных» с невероятно раздутым самомнением.
— Как всё так сложно… — я медленно погружаюсь в воду, неотрывно смотря на серебристо-лазурное светило в окружении проступающих звёзд. — И чем я так провинилась?
С головой погружаюсь в тёплую воду и сосредотачиваюсь на собственном сердцебиении. Раньше мне это помогало отвлечься от несмолкающего внутреннего голоса. Но теперь его сменяют навязчивые образы того, как мы с Тринадцатым обмениваемся «ничего не значащими» взглядами. С Пиларгусом — «случайно» касаемся друг друга. А с Филактэем упорно делаем вид, что наши соприкосновения — не более чем вынужденная мера. Ведь он мой «доктор».
Следом мысли разбавляют сцены того, как мы с Никасисом катаемся на эмоциональных качелях: то беседы ведём, как старые добрые знакомые, то цепляемся друг к другу с язвительными замечаниями.
Выныриваю, жадно ловя ртом воздух, и остервенело начинаю чесать грязную голову: как выяснилось, обо мне не только забыли, бросив здесь, в незнакомой местности. Но и не озаботились тем, чтобы оставить мне хотя бы мыло.
Вот так, вся перепачканная и дурно пахнущая, я сижу на мелководье и думаю о том, что только с Бионеем и Андосом мы не притворяемся, что нас тянет друг к другу. С огненным так вообще… произошло неодолимое притяжение, отчего моё сердце до сих пор заходится в лихорадочном ритме.
— Так, всё! — останавливаю саму себя (и накатывающее возбуждение в том числе) и переключаю всё внимание на Дариоса.
Он, пожалуй, единственный, кто не испытывает ко мне столь открытого недружелюбия. Наоборот, каменный демонстрирует вежливость по отношению ко мне. Но подозреваю, что он просто хорошо воспитан. А моё «залипание» на нём — это всего лишь односторонняя заинтересованность.
Похоже, изобилие красавчиков на один квадратный метр так вскружило мне голову, что я начала теряться в своих чувствах. Всё-таки не может же быть такого, что одна женщина испытывает влечение сразу к семерым? У меня, конечно, давненько не было секса. Но не настолько же, чтобы во мне вдруг откуда ни возьмись появилась внутренняя нимфоманка.
Хотя… Пора, наверное, уже признать, что хотеть близости с несколькими — это нормально. А вот что касается «настоящих» чувств — это уже совершенно иное. И к своему счастью, я не испытываю ни к одному из мужчин ни любви, ни преданности, ни желания построить совместное будущее.
Да, есть симпатия, страсть и похоть. Но… только и всего.
Поэтому именно сейчас, когда не успела окончательно запутаться в своих чувствах и поверить в то, что между мной и «мужьями» может быть нечто большее, я, пожалуй, отступлю.
Как там сказал Тринадцатый? Вроде: «У нас общая цель». Так вот, отныне мы партнёры, которые преследуют единую цель — доказать богам, что мы несовместимы.
— Хозяйка заблуждается, — вдруг откуда-то сзади доносится голос маленького мальчика.
Я вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь, но никого там не нахожу. Позади меня лишь несколько камней и кустарник с красными колючками.
В голове тут же вспыхивают обрывки из фильмов ужасов, где одержимые демоном дети и куклы охотятся на взрослых и лишают их рассудка.
Несмотря на то, что нахожусь в тёплом источнике, тело вмиг покрывается холодным по́том. А взбудораженные нейронные связи изо всех сил стараются вспомнить «Отче наш».