- -
- 100%
- +
Ну а что… Они ведь уже видели меня голой, чего беспокоиться. И эльф уже касался меня. Правда там была совершенно другая ситуация и мне было вовсе не до развлечений.
— Да, мы в курсе, — произнёс Иллай. Он, в отличие от меня, прикрыл все свои стратегически важные места. — Как раз собрались вставать, — добавляет, при этом так хитренько поглядывает то на меня, то на Медея.
Какой проныра, а! Как же мне хочется стереть эту наглую ухмылку с его губ. И эльф так старательно отводит потемневший взгляд, что у меня назревает план подразнить их обоих.
Я поворачиваюсь набок и привстаю, делая вид, что тянусь к Иллаю за поцелуем. Ровно в тот момент, когда русал теряет бдительность, я поднимаюсь на четвереньки и прогибаюсь в пояснице так, чтобы Медей оценил все мои прелести.
Как же неловко и, одновременно с этим, волнующе. Сама не замечаю того, как начинаю возбуждаться вместе со своими мужьями. Я вижу и чувствую то, как они замерли и тяжело дышат. Практически в унисон. Нужно будет спросить, насколько у побратимов тесная связь между собой. А пока… Я беру кувшин с водой и, присев обратно на своё место, с жадностью прикладываюсь к горлышку.
Холодные струйки воды стекают по моему подбородку и устремляются вниз по ложбинке между грудей, животу и выбритому лобку. Некоторые из них попадают прямо на клитор, отчего я протяжно стону. Не знаю, как там мои мужья, но я уже на пределе.
Ставлю кувшин на прикроватную тумбу и, оглядывая себя, притворно охаю.
— Как же так, — наигранно протягиваю, будто от досады. — Всё разлила, — я начинаю медленно размазывать капли воды, делая вид, что пытаюсь вытереться. — Поможете мне?
Я с такой наигранной беспомощностью смотрю на мужей, что у них не остаётся терпения.
Медей на автомате хватает полотенца с комода и, бросив одно Иллаю, подходит к кровати. Эльф опускается на колени и смотрит на меня сверху вниз. О, боги, это выглядит настолько сексуально, что я прикусываю губу, лишь бы не застонать.
Дыхание становится тяжёлым и прерывистым. У меня не остаётся иного выбора, кроме как сесть на край кровати, развести ноги и позволить первому мужу вытереть с меня капельки воды.
Собственно, я так и делаю. В этот момент перестаёт быть важным и мой стыд и моё смущение.
Близость мужчин будоражит до предела. И, не удержавшись, пробегаюсь кончиками пальцев по своему бедру и начинаю поглаживать свой клитор.
Медей уже в полной мере оценил моё желание, поблёскивающее на припухших складках. Но держится из последних сил, стиснув челюсть так крепко, что на его похорошевшем лице выступили желваки. Он даже пытается обтереть меня, но получается как-то заторможенно.
Иллай вообще не теряет времени: целует мою шею, вызывая многочисленные мурашки, а затем выкладывает дорожку из поцелуев к лопаткам и по позвоночнику. Его лёгкие почти невесомые прикосновения распаляют меня не хуже, чем рука эльфа, которая подбирается к бедру.
Медей смотрит мне прямо в глаза с такой осторожностью и неверием, будто сейчас представление закончится и все пойдут по своим комнатам. Но я спешу развеять эти сомнения, что плещутся в его светло-зелёных глазах, положив ладонь на его щеку.
Указательным пальцем очерчиваю манящие губы и, слегка надавив на них, проталкиваю его внутрь. Горячий язык мужа тут же облизывает палец, пробуя меня на вкус.
Эльф прикрывает глаза и на его лице отражается такое удовольствие, словно я самое сладкое из того, что он до этого пробовал.
Я стону, когда Иллай начинает играть с моими сосками, слегка выкручивая то один, то другой.
Медей это воспринимает как призыв к действию и целует меня во внутреннюю сторону бедра. Я вздрагиваю, но не только от щекотки, вызванной его щетиной, но и от того, насколько интимным вышел этот жест. Так робко и при этом с таким желанием, что меня просто выносит.
Эльф не торопится углублять свои ласки и, кажется, Иллай подхватил его настроение. Они так медленно и нежно исследуют моё тело, оставляя поцелуи и прикосновения рук, что мне ничего не остаётся, кроме как довериться им.
В какой-то момент я всё же не выдерживаю, откидываюсь назад и начинаю сама себя ублажать, растирая смазку и проталкивая палец внутрь лона.
Лопатками чувствую возбуждение Иллая. А в глазах Медея разлилась целая тьма, состоящая из похоти.
Эльф целует тыльную сторону моей ладони и, отодвинув руку в сторону, дует на клитор. По телу пробегают очередные мурашки, обостряя все мои чувства до предела. И после краткой игры, муж приглядывается к моему пульсирующему комку из нервов, вбирает его в рот и начинает посасывать.
Перед глазами всё плывёт, а я от такого ошеломительного наслаждения не знаю, куда себя деть.
Цепляюсь за плечи Иллая, пытаясь уловить его взгляд и стону, подмахивая бёдрами. Русал щедро одаривает меня комплиментами, суть которых я не особо улавливаю.
Эльф подкладывает свои ладони под ягодицы и помогает задавать мне нужный темп. А его язык ударяет по клитору, доставляя головокружительное удовольствие.
Тело напрягается, как натянутая тетива, и в тот момент, когда губы мужа вновь облизывают мой клитор, — я содрогаюсь, достигнув пика.
Медей не спешит отрываться от моей сверхчувствительной точки, растягивая послевкусие. А я продолжаю дрожать на руках самых лучших мужчин.
ГЛАВА 19: ДО́ЛОС
Под кожей разлилось слабое золотистое свечение, от которого по телу пробежалось еле ощутимое чувство эйфории. Я удивлённо приподнял брови, смотря, как витиеватые узоры гаснут, и издал саркастичный смешок.
Надо же, а невестушка не теряет времени, — уже успела уложить в койку Иллая! Подумать только, какой гениальный план она вынашивала всё это время. Сперва извела нас, истощив запас магии, которым нас наделили Младшие Жрицы. А затем явилась, как ни в чём не бывало, с предложением восстановить наш брак.
Поразительно, насколько она бесподобная… Бесподобная стерва, свалившаяся на мою голову и лишившая возможности на спокойную жизнь.
Я вообще не задумывался о женитьбе. Думал, что до конца своих дней проживу в охотничьем доме, обладая титулом главного охотника Верховной Жрицы. Но первородная богиня решила иначе.
Что ж, я оценил её неподражаемую иронию. Только она способна на такое. Сперва потерял семью в пожаре. Тогда я чуть сам не сгорел от горя. Оно страшной болезнью отравило мою Душу. А после, когда раны исцелились в тишине моего одиночества, Мейлит и это забрала. Разрушила мою уютную гавань, подсунув полоумную жену и её извечные истерики.
Похоже, первородной богине нравится испытывать мою Душу. Тошно представлять, какое же она получает наслаждение, когда окунает меня в очередное дерьмо.
Поначалу я как-то мирился с тем, что в жёны мне досталась истеричка. Но спустя время во мне начала закипать злость, которую я порой не контролировал. Переломным моментом стало то, что я потерял связь со своим внутренним зверем. Такое случается, когда между супругами отсутствует магический обмен. Сперва истончается собственный магический резерв, затем теряется связь со своей внутренней природой и, наконец, наступает конечная стадия — медленная, мучительная смерть. Нетрудно догадаться, в какой заднице я сейчас нахожусь.
Но я не хотел мириться с таким положением вещей. В моё непринятие входило всё, что могло как-то задеть или растормошить Зои. Признаю, где-то я откровенно перегибал палку и поступал по-детски. Сожалею ли я об этом? Нет. Я выплёскивал своё негодование. И к тому же это было довольно весело. Я жалею только о том, что подчинился приказу Верховной Жрицы и пришёл на симпозиум, устроенный в честь первородной богини.
Там-то обстоятельства связали меня по рукам и ногам. Меня, Хаос подери, оборотня. Раньше я мог порвать любого, кто посягал на мою свободу и достоинство. Даже приходилось Верховную Жрицу пару раз ставить на четвереньки и как следует напоминать, что у всего есть свои границы дозволения. В тот момент мне было глубоко плевать, что под её подчинением ходят все земли Лето. А ещё то, что она по щелчку пальцев могла размозжить мою голову. Но у нас всегда была особая связь, несмотря на то, что мы не любили друг друга.
— А ты у нас всё занимаешься… — пьяным голосом проговорил Лаос, неуклюже опираясь на колонну. — И как оно? — икнул он. — Стал самым выдающимся лучником Лето?
Я натянул тетиву и, повернувшись к вампиру, резко отпустил её. Стрела со свистом пролетела мимо уха клыкастого пьяницы и воткнулась в стойку для оружия, стоящую прямо за его спиной.
— Упс, — сконфузился он, опустив уголки губ в насмешливой гримасе. — Мимо, — вампирёныш вновь пошатнулся и, отпив вино из бутылки, продолжил: — Если бы я был судьёй, ни за что бы не вручил тебе Золотой Лук[1]. Отвратительная меткость…
— Если бы я захотел в тебя попасть, мой дорогой друг, — с сарказмом выразил свои мысли, — в твоём лбу красовался бы дополнительный глаз.
Вампир издал ехидный смешок. Икнул. И в очередной раз пошатнувшись, потерял равновесие и упал прямо лицом в грязь.
Ненавижу этого досаждающего гадёныша. Надоели его пьяные выходки. Но хуже того — таскать эту тощую задницу на своих плечах, когда тот, перепив, отрубается в самый неподходящий момент. Например, как сейчас.
Я закатил глаза и в сокрушительном жесте поднял руки к небу.
К Хаосу! Пусть Лаос самостоятельно разбирается со своей никчёмным существованием. А оно у него действительно было таким. В пьяницы скатываются не от лучшей жизни. К тому же довелось однажды услышать, что родная мать вампирёныша продала его в рабство за клочок земли.
Пожалуй, вампиры отличались своей «особой» семейной связью… Но мне до этого нет дела.
Я перевернул Лаоса на спину, чтобы он не задохнулся, и отправился на пробежку.
Интенсивные физические нагрузки вытесняют все мысли, связанные с Зои.
По крайней мере, я так думал. И, может быть, чутка надеялся, что, зарывшись в дела и тренировки, я перестану грезить о невесте.
Однако… последующие три дня я провёл в сущем кошмаре.
_______
[1]Золотой Лук — награда, которую вручают на Осенних играх за отличную стрельбу.
ГЛАВА 20: ДОЛОС
Я подставил лицо холодным струям воды и, крепко зажмурив глаза, стиснул зубы. Кажется, что образ Зои преследует меня везде: в личных комнатах, в душе и, Хаос раздери, даже в туалете. Куда бы ни шёл, везде вижу её тёмно-зелёные глаза, спутанные каштановые волосы и припухлые губы. А когда вспоминаю её тяжёлую грудь с крупными розовыми сосками, тонкий изгиб талии и то, как она целовалась при нас с Иллаем, член моментально твердеет.
Ощущение, будто я горю изнутри, как при лихорадке. Чувствую себя паршиво. Но хуже того — осознавать, что я безумно хочу свою ненавистную жёнушку.
Конечно, я за то, чтобы восстановить этот летящий в бездну брак. Тем более, я не стремлюсь отправиться в Пустошь в качестве мясного корма. Но я думал, что всё будет протекать медленно, и я постепенно отойду от неприязни к своей жене. Ко всему прочему, мне требовалось свыкнуться с новыми повадками Зои. И её таким манящим, еле уловимым запахом.
Надо же. Я сильно удивился тому, что она теперь не воняет, а пахнет. Смородина, малина и мята — запахи дома, свободы и всех моих самых дорогих воспоминаний, связанных с семьёй. Но это сочетание не бередило рану, а напоминало то, как я был счастлив. Даже хочется допустить приторную мысль в духе: «А стану ли я таким же счастливым в этой семье?».
Я прислонился лбом к холодному мокрому кафелю и до крови прикусил указательный палец. Но и это не помогло прийти в себя. Член набух и болезненно пульсирует. А моё здравомыслие висит на волоске от опрометчивого поступка: ворваться в комнату жены и оттрахать её так, чтобы она неделю не смогла нормально сидеть.
Но я держусь. До поры до времени. Кто знает, что может случиться завтра. И мне порядком надоело, что Иллай уже который день получает всё, а я со своими мальчишескими обидами нахожусь в стороне.
К тому же я несколько раз пытался достичь разрядки. Но у меня ничего не получалось. Даже сейчас, когда я в очередной раз провожу ладонью по напряжённой плоти, возникает ощущение, что кончу совсем нескоро. И вряд ли мне хватит только этих простых действий рукой.
От понимания своего положения я раздражаюсь ещё больше. Хочется крушить стены и загрызть какого-нибудь оленя, который по случайности забрёл в наши имения. Но сейчас у меня отсутствует магия, а внутренний зверь уже два месяца находится в спячке.
Видимо, мой удел — отдуваться за чьи-то проступки, которые совершили мои предки. Не знаю, что они там успели наворотить. Но быть отдушиной для гнева первородной богини — такая себе участь. Чувствую себя соломенной куклой для битья. От этого внутреннее сопротивление крепнет со скоростью яда, растекающегося в крови.
Спустя несколько часов мы собираемся у крытых повозок.
Перед тем как отправиться на праздник винного урожая, я бегло осматриваю вышедшую к нам троицу.
Зои, Иллай и Медей — чудная комбинация. Если при виде эльфа появляются смутные сомнения, спал он с невестой или нет. То, взглянув на Зои и Иллая, всё сразу становится понятно. Они светятся от счастья так ярко, что хочется ослепнуть и вдобавок блевануть радугой. Вон как липнут друг к другу, будто в меду обвалялись. Не хватает только перьев для комичности.
— Ух ты! — Зои с восхищением смотрит на единорога и осторожно подходит к нему, чтобы погладить. — Какой ты красавец.
Наконец-то отцепилась от своего любовничка и начала замечать мир вокруг.
«Что со мной?» — тревожной антилопой пробегает мысль. Раньше не замечал за собой такого буйства эмоций. Я даже понять не могу, что это. Злость, зависть или же ревность?
Ну нет. Ерунда это всё. Просто во мне сейчас говорит неудовлетворённость. Какая, к Хаосу, ревность? Я вообще на такое неспособен. И к невестушке я не питаю высоких чувств, кроме тех, что она меня раздражает своей наивностью и открытостью. Вон как улыбается во все зубы. Ещё и русалью жопу к себе подзывает.
Я не выдерживаю и удаляюсь. Не могу смотреть на то, как они обнимаются и целуют друг друга.
Где то ведро с помоями, в которое частенько извергается перепивший Лаос?!
— Долос, — не успел я сделать и пару шагов, как Зои зовёт меня.
В груди завертелось непонятное чувство радости. Что, Хаос раздери, со мной происходит? Не хватало ещё хвостиком перед ней помахать...
— Что-то хотела? — я выгнул бровь, смотря на то, как она мнётся.
— Да, — она нежно посмотрела на Иллая и погладила его по щеке. Пожалуй, мне необходимо то ведро как можно скорее… — Я хочу поехать с тобой. Ты не против?
Я удивился её вопросу и одновременно с этим почувствовал себя победителем. Но… не припомню, чтобы жена спрашивала моё дозволение.
Я только пожал плечами, мол, как знаешь и забрался в повозку.
Зои помогать не собираюсь. У неё предостаточно прихвостней, которые могут ей подать свою сильную руку и, если надо, крепкое колено.
Ступенька повозки располагается довольно высоко. Вот будет умора, если она запутается в подоле своей откровенной тоги и шмякнется.
БОНУС: ДОЛОС
Вредный оборотень:)
ГЛАВА 21: ЗОЯ
Между лопатками зудит так, будто мне за шиворот положили крапиву. Сначала я не придаю этому значения, но, когда ловлю краткий взгляд Долоса, всё становится на свои места.
Веду плечами, пытаясь стряхнуть чужую злость с себя. Какой неугомонный, а! Оборотень же согласился на мои условия. Так какого лысого он продолжает испепелять меня взглядом?!
Похоже, мой изначальный план по соблазнению мужей бесповоротно рухнул. Сначала я хотела заняться Аморгом и Медеем — теми, кто первым поддержал мою идею. Потом взять в оборот Эгена — несмотря на то, что он относится ко мне с подозрением, я не заметила в нём категоричности. По правде говоря, я понимала полузмея: его невеста изменила не только своё поведение, но и отношение к мужьям. Напоследок я оставила Иллая из-за предрассудков в сторону русалов. И, наконец, занялась бы Лаосом и Долосом — самыми вредными и недружелюбными членами этой странной семьи.
Но выходит так, что проблему с Долосом необходимо решать прямо сейчас. Не хочу жить как на вулкане. Пусть мы и не переспим, потому что оба к этому не готовы, но я хотя бы попытаюсь с ним договориться. А если нет — развод и девичья фамилия. Не собираюсь рядом держать того, кто из-за своей враждебности потопит все мои старания. И к тому же, старания других мужей.
Я лучезарно улыбнулась Медею, вспомнив его ласки и тут же почувствовала, как мои щёки пылают. Иллаю я вручаю номинацию самого нежного и неутомимого любовника, а Медею — самого обольстительного. Эльф определённо знает, как ублажить женщину и расположить к себе. Интересно, каково будет с ним в постели, когда мы пересечём черту?!
Я встряхнулась, сгоняя набегающее возбуждение.
«Соберись, Зоя! Не время думать о сексе в такой момент!» — отчитываю себя.
Но признаться, это мало помогает. Особенно, когда рядом стоит самый сладкий и желанный персичек — мой Иллай. Тело до сих пор помнит каждое его прикосновение и ласку. Поэтому, набравшись смелости, я решаю ехать на праздник вместе с Долосом. Заодно убью двух зайцев сразу — устрою своему телу передышку и добьюсь перемирия от рыжика.
— Ты уверена? — спрашивает русал, вглядываясь в моё лицо. По взгляду понятно, что, если он уловит малейшее сомнение и дискомфорт от этой затеи — не отпустит от себя.
Моё персональное море, в которое я нырнула с головой. Здесь не будет фразочки в духе «утонула». Когда человек в ком-то тонет — это уже не про здоровые отношения. Я же отрастила жабры и потихоньку осваиваюсь.
Помимо того, что мы с русалом говорили об искусстве, он ещё рассказал мне о своей семье. Иллай с такой теплотой отзывается о матери и об отцах, что это вызывает восхищение и лёгкую зависть. У меня не было полноценной семьи — я воспитывалась бабушкой и дедушкой. И несмотря на то, что я безмерно благодарна им за всё, что они для меня сделали — они всё равно не заменили мне мать с отцом. Может из-за того, что родители развелись и оставили меня, когда я была уже подростком.
Я хлопнула в ладоши, развеивая хандру, скапливающую вокруг меня. Не люблю вспоминать о тех, кто дал мне жизнь. Я десять лет жила с мыслью, что я виновата в том, что они разлюбили друг друга. Только потом я поняла, что отец любил выпить, а мама — свободную жизнь, не обременённую мужем-алкашом и детьми, которые проходили переходный период. Отмечу, что подростком я была невыносимым и, к тому же, жутко избалованным. Но, в отличие от своего брата, я не была такой оторвой. Максимум, на который я была способна — истерика со слезами, соплями и обвинениям в сторону родителей. Не представляю, как мама могла такое терпеть и при этом не дать мне затрещину. Но… она всё-таки не выдержала.
— Так, кого-то не хватает, — я оглядела своих мужей. — А где Лаос?
Не сразу заметила, что его нет среди остальных. Интересно, чем же вампир таким занят, раз он отсутствует?!
— Он не важно себя чувствует, — отчитался Эген, отчего я подозрительно сощурила глаза.
Похоже, у него конкретные проблемы с алкоголем. Мама поначалу так же «отмазывала» отца, пока ей не надоело. Да и я не хочу иметь дело с зависимыми.
«Нужно что-то срочно делать с вампиром», — с этими мыслями я сажусь в повозку к недовольному Долосу, испепеляющему меня своим взглядом.
Чую, поездочка выдастся жаркой…
ГЛАВА 22: ЗОЯ
«И с чего начать?» — сверлом крутится мысль в голове, а вместе с ним и моя попа по мягкому сидению. Из-за нервозности я вспотела так, что хоть одежду выжимай. Ещё на улице жарко и душно, что добавляет лишнего дискомфорта. А то, что прелестные единороги, которых я успела пощупать, быстро скакали, не сглажи
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.