4 свадьбы вслепую, или Как снять проклятье

Я стояла в свете прожекторов, которые ослепляли, без одежды, как и без надежды на что-то хорошее. Лицо горело от стыда, который не удавалось победить. Нас, девочек, которые уже не девочки, восемнадцать штук (да, нас так и считали — штуками), выставили первыми. Еще три, совсем молоденькие малышки, пойдут на “десерт”, так как оказались на свою беду нетронутыми. На них короткие белые прозрачные пеньюары и крохотные трусики, а на нас и того меньше. На сосках алые блестящие звезды, и они совсем не для того, чтобы хоть как-то прикрыть нас и успокоить скромность, нет, они для привлечения внимания потенциальных контрактников. А снизу на нас странные трусики из пластиковых палочек и натянутой сеточки в пайетках, которая весьма условно прикрывает лишь лобок и губки, а сзади палочки соединяются, прячутся меж ягодиц, заканчиваясь под копчиком.

Мне до безумия хотелось прикрыться, но нельзя.

Видеть, кто на нас пялится, мы не могли. Это и к лучшему, за ярким светом вокруг каждой из девушек, словно тьма опустилась и липким холодком прибегала меж лопаток. Страх, дикое смущение, отвращение, безысходность владели мной.

Я всегда была довольно спокойной и выдержанной. Мама в детстве считала меня не любопытной, но это неправда, просто мне хватало терпения ждать нужное время и проявить свое любопытство позже. Ведь все равно отдадут подарок и, мне всегда казалось, что развернуть заветный сверток чуть позже будет слаще. В отличие от меня младший братец, всего на два года, всегда старался первым получить свои презенты и скорее их разворошить. Любопытство его было несдержанным, ярким, необузданным. Ему все нужно было здесь и сейчас. Любую идею или игру он старался реализовать сразу.

Каким невероятным образом я попала на подпольный аукцион контрактниц, я и сама не понимала до конца. Еще утром я была относительно свободна. Хоть и с бесконечными долгами. А ещё братец постарался, попал долговую тюрьму. Вот ради него я и пришла к главному криминальному авторитету в городе. И не подозревала, что к вечеру окажусь здесь.

Им не хватало светло-русой девушки. Это я услышала из разговоров. Вообще, бандиты не считали своим долгом скрывать информацию, если рядом безмолвная девушка. На нас просто не обращали внимания. Я не блондинка, но и темненькой не назовешь. На солнце волосы блестят легкой рыжиной. Глаза тоже непонятные: иногда кажутся зелеными, реже синими. У нас это редкость, большинство жгучие брюнетки, яркие и страстные с ореховыми или чёрными очами. Хотя историки в школах рассказывают сказки о том, что раньше здесь, у подножия наших холмов, жили высокие, светловолосые люди-маги, часто с сильным даром и с ярко-голубыми или зелеными глазами. Смешно. Никогда не могла понять, как высокие утонченные блондины выродились в низеньких с широкой костью, смуглых и черноволосых, а также темноглазых людей. Мне повезло, я в маму пошла тонкой костью и светлыми волосами. Но не суть.

Насколько я знаю, на этих аукционах покупают секс рабынь и ведь никому нет дела до бедных девушек, наши правители наверняка даже не знают о существовании таких мест.

Хотя, скорее всего, просто закрывают глаза подобные развлечения подданных. А может, и сами непонятно как развлекаются. Что-то мысли злые в голову лезут. Мама всегда говорила, что я девочка-одуванчик, добрая и наивная. Сейчас же действительно одолевает злость, обида на весь мир и прочие неприятные эмоции. А про правителей наших никто толком ничего не знает. Кроме того, что правит нами Мартиниан, чаще его зовут просто “Правитель”, без имени. Он всегда носит маску и обладает силой Правителей. Что за сила тоже непонятно, но говорят, она велика. Он отец четырех уже взрослых сыновей, но их никто никогда не видел. И жены у правителя никогда не было.

Несколько лет назад хотели устроить смотр невест для его сыновей, но потом неожиданно идею быстро замяли. Невест приехавших в столицу со всех уголков страны, быстренько отправили восвояси.

Наша с братом учительница, рассказывая о нынешнем Правителе, обмолвилась только, что вроде проклятье на нем лежит, поэтому он в маске всегда. Еще ходят слухи, что когда его пытались убить, то магией сильно обожгли лицо и частично тело так, что смотреть страшно. Вот и бережет Мартиниан своих подданных, пряча уродства. А еще окружение свое заставляет во дворце только в масках ходить.

Чёрт, кажется, я кому-то приглянулась, назвали мой номер и противный, воняющий потом, толстый администратор идёт в моём направлении. Заметила у него в руках чёрную полоску ткани. Колени мои подгибались, новая волна страха овладела мной, руки мелко дрожали.

Как же побороть этот чертов страх. Постаралась сосредоточиться на глубоком дыхании, но в этот момент ужасный администратор с липкими руками дошёл до меня. Он встал сзади, чтобы завязать глаза, при этом шептал мне на ухо гадости.

— О, малышка, тебя нынче отымеют во все дыры. Ты, красава, приглянулась четырем псам, уж они тебя порвут, — голос подонка был бесконечно доволен, словно он будет непосредственным участником разврата или, на худой конец, со свечкой постоит.

Пока этот, этот очень плохой человек противно шепелявил мне в ухо, вырывая волосы, при завязывании узла на затылке, сухой и повелительный мужской голос произнес.

— Свободен. Дальше я сам.

Тот что-то ещё лебезил, но я не слышала, апатия накрыла меня мягкой волной. Будь что будет, возможно, сегодня я покину этот жестокий мир, но, скорее всего, это к лучшему. Там меня мама и папа ждут, уже пять лет ждут.

Моей ледяной руки коснулась теплая, сухая и немного шершавая ладонь.

— Идём, — он провёл рукой от плеча до предплечья, крепко перехватив за ладонь, повел меня туда, где скоро все кончится.

Несколькими часами ранее

Четверо молодых мужчин с мордами собак вместо лиц сидели за небольшим, пустым столом с хмурыми, если можно так выразиться, лицами.

— Через две недели проклятье срастется с нами и мы, как отец, проживем “Псами” всю оставшуюся жизнь, — эта кличка не покидала парней с тех пор, как проклятье настигло каждого в подростковом возрасте, весьма неожиданно, хоть и ожидаемо.

Пусть и скрывали сыновей Правителя, но в некоторых кругах их знали. Однако не как будущих правителей, а как криминальных авторитетов или тех, кто стоит за ними. Кто-то же должен контролировать и эту сторону жизни страны, так почему бы и не самим Правителям. Главное, чтобы сами криминальные деятели не знали, что сидят под плотным колпаком. И что на них давно собрано и постоянно пополняется досье, и что стоит только переступить черту... Все только на пользу государству.

Так что в этих кругах их боялись и почитали особенно. Кличка “Псы” прилипла именно в криминальном мире, хотя везде молодые мужчины показывались в масках. Здесь никто не знал, что общаются с сынами правителя и что под маской действительно видна морда пса. Их узнавали по той ауре, что мужчины распространяли вокруг себя, когда ходят без амулета, скрывающего силу...

В случае когда новичок, который должен был передать информацию Псу, сомневался и спрашивал:

— Ежели связной будет в маске, как же я узнаю, что это именно Пес, а не кто-то, вырядившийся под него?

Бывалый всегда с усмешкой отвечал:

— Не переживай, Малыш*, — ага, двухметровый шкаф, а не малыш, — этих Псов ни с кем не спутаешь, сразу поймешь.

--------------

Сноска.

*Малыш — в криминальных кругах: тот, кто не владеет всей информацией, не вырос как авторитет в своей отрасли или задает глупые вопросы.

-------------

И действительно, при встрече с “Псами”, сомнения всегда пропадали напрочь, откуда ни возьмись появлялись почтение и частенько глубинный, неосознанный страх.

Такова их сила, сила правителей. Они повелевали и никто (за редким исключением) не мог сопротивляться. Однако этим своим даром мужчины не пользовались, если только в исключительных случаях. Но аура она такая, не скроешь.

Была и вторая сторона их жизни. Где мужчины в масках занимали главные должности во всех областях жизни общества. Таковы условия контракта при приеме на работу. Все ради безопасности первых лиц государства. В окружении Правителя таких людей в масках была дюжина, сам Правитель был тринадцатым, ну или первым. Телохранители тоже носили маски. Никто толком не знал, как выглядит окружение Правителя, и кто на самом деле работает с ним во дворце. Ведь перемещались эти люди во дворец только порталами, что большая редкость в нынешнее время. Раньше магия была разная и была доступна многим, но постепенно иссякла.

Никто не знает, куда ушла магическая энергия. Ученые могут только предполагать, из-за чего это произошло.

Одни считают, что после магической войны Богиня обозлилась, и ее мужья лишили людей магии. Но почему тогда только короли и правители ее имеют, ведь это они начинают или инициируют войны?

Другие говорят, что люди стали магию во зло использовать, и Богам это тоже не понравилось. Есть варианты, что меняется мир, и магическая энергия постепенно иссякла. Боги решили, что правителям магия нужнее, чем простому люду, и подарили оставшиеся искры императорским родам. Существуют еще не менее десятка предположений, однако они, по здравому рассуждению, еще менее жизнеспособны, но каждая теория несет в себе хоть зернышко истины.

Теории теориями, только немногие сохранили магические способности. И бо́льшая часть этих способностей доступна правителям, и, возможно, поэтому им присягнули нужные люди. Предки этих людей когда-то были великими магами, а сейчас сохранились только осколки былого величия.

Но, вернемся к разговору мужчин.

— Какая девушка сможет полюбить нас таких и увидеть истинные лица. За десяток лет ни одна не смогла, — проговорил первый.

— Значит, нужно действовать нестандартно, — выдал второй.

— Как? Даже подсказка ведуньи, что Она должна быть русоволосой, не помогает. Мы и крали их. И романтично ухаживали. И не романтично заваливали дорогущими цацками и мобилями. И страстно соблазняли, правда, с нашими мордами это ни разу не получилось как надо. Но ведь под руками чувствуется обычное человеческое лицо, хоть глаза им завязывай, — пессимистично высказался третий.

— Точно, давайте завяжем глаза и соблазним. Утопим в нежности и удовольствии, — подал голос четвертый.

— Бред, утром она глянет на нас и бухнется в обморок, как уже бывало. Сбежит и будет небылицы про нас разносить, у страха глаза велики, — не поддержал третий.

— А если не давать ей смотреть на нас, пока не влюбится? — явно загорелся идеей четвертый.

— И как ты предлагаешь это сделать? — чуть заинтересовался второй.

— Заключим контракт, — четвертый.

— Никакая нормальная женщина не согласится прожить больше одного вечера с завязанными глазами.

— Нужно убедить, — не сдавался четвертый и улыбка у него была предвкушающей, словно он уже видел любящую и освободившую их от проклятия женщину.

— Не забудь и про второе условие нашего проклятья, мы тоже должны полюбить ее, — напомнил первый. — И про третье, она должна стать нам женой до конца срока, когда проклятье будет не снять, то есть до 33.03.3003 года.

— Нереальная жесть, — уперся третий.

— Действовать нужно, хоть реально, хоть нет. Вот через две недели и будешь ныть, а пока есть время — сдаваться рано, — высказался второй, прищурив звериные глаза.

Мужчины практически привыкли к мордам друг друга и мимике, которая порой смотрится странно, и порой искажает настоящие эмоции.

— Но где нам искать очередную жертву? Здесь мы всех перебрали, — это третий.

Пиликнул мнем, и старший, тот что был первым, взял трубку. Трубка что-то быстро забубнила.

Сноска:

мнем — аналог мобильного телефона.

Конец сноски.

— Посмотрим, — пауза. — Будем к смотру. И не трогать ее, — он скинул вызов, и вернул мнем в карман. — У нас есть несколько часов, чтобы придумать подробный план действий. У Гиена есть светловолосая малышка для нас, говорит прехорошенькая. Оторвемся напоследок по полной. А после будем решать проблему с покушениями на нас и отца.

— Мои ребята уже вовсю над этим работают, — усмехнулся второй.

Глава 2. Осмотр

— Идём, — он провёл рукой от плеча до предплечья, крепко перехватив, повёл меня туда, где скоро все кончится.

Меня почти не трясло. Так, остаточный мандраж, мысли текли вяло и как-то отстраненно. Я ступала босыми ногами по холодному полу и слушала звуки. Четкий звук мужских ботинок о бетонный пол, басы отдаленной музыки, звук капающей воды, мои почти неслышные шаги и тишина подземелья. Да, мы в подвале огромного особняка, того самого криминального авторитета. Слава всем Благословляющим, он меня не касался, а вот нетронутым девочкам не повезло, их облапали везде и всюду перед всеми и под глумливый ржач подпевал главного. “Товар” они не портили, но приятного, даже видеть такое, нет.

Тело, почувствовав, что ступает по ледяному полу, затряслось от холода. Неожиданно бабочкой вспорхнула вверх и осела в крепких руках. Как маленькую меня прижали к тёплому телу и понесли. Стало очень тепло и хорошо, но я не позволила себе расслабиться и насладиться мгновениями. Да и не смогла бы. Вскоре звуки подсказали, что меня занесли в комнату и поставили на ноги. Я тут же обхватила себя руками.

Жесткие пальцы аккуратно подняли мой подбородок. Интересно, что он там хотел увидеть — пол лица замотано тканью.

— Так не пойдет, крошка. Перестань трястись, твой страх чувствуется за версту. Он угнетает, — может, поэтому распорядитель назвал моих контрактников “Псами”, что нюх у них такой чуткий и нетерпимый к чужим слабостям. — Постарайся взять себя в руки, а мы, я обещаю, не сделаем тебе ничего плохого. Сейчас я хочу осмотреть тебя.

Я не могла видеть, но чувствовала, как он смотрит, от этого тело покрывалось мурашками. Провел руками по волосам, они у меня светлые, длинные и прямые, а вот у брата чёрные и немного вьются.

Мужчина пропускал пряди сквозь пальцы, словно расчесывал или что-то искал, вдруг осенило меня. Но промолчала. Он легонько промассировал мне голову, ощупав каждый участок, исключая полосу с повязкой. Это было приятно. Провёл руками по плечам, предплечьям, дошёл до кистей и поднял руки вверх.

— У тебя роскошные волосы, малышка. А теперь держи руки так, пока сам не опущу.

Мне было неловко, но я держала.

От него очень приятно пахло, порой чувствовала его дыхание на коже лица и шее, даже подмышках. Ужас. Я дернулась, когда он вдыхал воздух в том месте, и услышала хриплый смех.

— Не переживай, ты чудесно пахнешь.

Я поморщилась, но под повязкой все равно не видно.

Потом его пальцы ловко отодрали от сосков жуткие звезды, короткая вспышка боли и лёгкий дискомфорт от воспаленных сосков, им явно не понравился клей.

— Так гораздо лучше, малышка.

Это был какой-то тотальный осмотр. Он касался каждого сантиметра моей кожи, обошел кругом, тщательно проверил кожу лица, шеи, груди, живота и спины. И это не было эротично, иногда он ласково поглаживал повторным движением, но первое явственно было поисковое, и я даже почти не смущалась.

А потом он быстро провернул какой-то трюк с моим телом, и я испугаться не успела, как уже лежала животом на прохладной гладкой поверхности, вероятно, стола. Ноги широко расставлены и зафиксированы его ногами. Он сдернул подобие трусиков, они глухо брякнули где-то поодаль. Погладил мою беззащитную попу, сердце у меня зашлось, было страшно до тошноты и очень стыдно. И самое пугающее что, я нисколько не возбуждена и, если он войдёт в меня сухую…

— Я только полюбуюсь, малышка, — его рука успокаивающе гладила поясницу. — Немного, аккуратно потрогаю, больно не будет, обещаю.

Его руки вновь съехали на ягодицы, также внимательно огладили, и это ощущение слегка успокоило меня. Это не секс. Это проверка, поиск чего-то на моем теле. Интуиция, не скованная страхом, подтвердила.

Чужие пальцы осторожно раздвинули ягодицы, видимо, чтобы не пугать меня.

— Не зажимайся. Мне нужно тебя полностью проверить. Я обещал, что боли не причиню. А мы привыкли держать свои обещания любой ценой. Понимаю, что тебе может быть неприятно и неловко, — пока бархатные нотки пытались угомонить мое сердцебиение, крепкие ладони не бездействовали. — Попробуй представить, что я тебе нравлюсь и насладиться происходящим. У тебя тонкое, изящное тело, — пальцы одной руки продолжали удерживать ягодицы раскрытыми, а другие, не обращая внимания на мои вздрагивания, прошлись по расселине. Раз, другой и третий, очертили круг и сделали попытку проникнуть внутрь, но там не ступала рука человека, и я невольно сжалась.

— Тебе клизму делали?

— Нет, — сдавленно ответила.

— Гинеколог осматривал?

— Нет.

Мне повезло, ему, местному гинекологу извращенцу, интереснее было осматривать перепуганных девственниц (и чего там интересного?), меня спросили, был ли у меня мужчина, а на утвердительный кивок скривились и послали в соседний кабинет ждать конца осмотра.

Наконец, незнакомец освободил от захвата попу, но ещё разок погладил и вновь провёл руками меж моих бедных, дрожащих ягодичек. Кажется, он опустился на корточки: скрип обуви и хруст суставов и его голос, звучащий снизу. Как же неловко.

— Какая ты везде аккуратненькая, — он касался светлых курчавых волос на половых губах и лобке, прочесывал их пальцами словно гребешком.

Раздвинул губки и легко провёл пальцем по кругу, вдоль малых губок и мимо клитора. Раскрыл меня шире, там, где вход.

— Действительно, ты совсем сухая. Это даже хорошо. Теперь точно знаю, что не любишь принуждение и не склонна к извращениям. Девочка, — я напряглась, — сейчас будет немного неприятно, потерпи.

И его палец стал проникать внутрь, медленно и осторожно. Мне, действительно, было неприятно и чуть-чуть болезненно.

Блин, там чего искать-то?

— Молодец, все хорошо.

Он также медленно вынул палец, изучив все стенки, перешёл на ноги. Внимательно погладил бедра, икры и, перейдя к ступням, даже между пальчиками провёл, и это было самое приятное из всего осмотра. Мужчина поднялся и меня поднял, развернул и усадил туда, где я только что лежала.

— Сейчас закрой глаза и ни при каких обстоятельствах не открывай, иначе мне придется свернуть тебе шею. Поняла?

Я, испуганно икнув, кивнула, почему-то именно в этот момент захотелось жить. Видимо, мозг понял, что насиловать меня не станут, самые унизительные моменты уже пережила. Теперь можно и пожить.

Мужчина долго распутывал узел на затылке, видимо, старался не вырвать клок волос, который небрежно завязал администратор аукциона. Убрав от лица старую повязку, почти сразу надел новую, она была плотнее, хорошо прилегала к глазам, не оставляя щелей. И сзади была на резинке.

— У нас будут несколько правил, которым ты обязана беспрекословно следовать. Правило первое и самое важное: ты не должна нас видеть, вообще. Поэтому мы будем завязывать тебе глаза, всегда. Ну и ты должна знать, что насилия мы неприемлем, однако и не нежные мальчики-колокольчики, — он усмехнулся. — Мы те еще извращенцы и сможем заставить твое тело реагировать так, как нам надо. А сейчас ступай в душ и смой, наконец, этот страх, — он взял меня за запястье и куда-то повел, щелчок. — Здесь ванная. Когда я закрою дверь, можешь снять повязку. Перед выходом завяжешь глаза снова и постучишь, я открою. Полотенце розовое на крючке для тебя.

Голос его был спокойный, немного требовательный, для себя определила его приятным и слушать мне его нравилось.

Сделала несколько несмелых шагов вперед, сзади с легким щелчком закрылась дверь. Еще пару секунд постояла и только потом сняла повязку. Обстановочка здесь “фи”, скажу я вам. Сантехника обычная белая: тесный душ, небольшая ванна, раковина, унитаз и даже стиральную машину втиснули. А вот кафель на стенах темно-красный, бордюры с золотым орнаментом, пол просто алый. Я невольно встала на цыпочки, так неприятно стало. Потом быстро, но основательно помылась под душем.

Выходить было страшно. И я долго стояла под дверью, не решаясь постучать и завязать глаза. Неужели они такие уроды, может, со шрамами или знаменитости не желающие огласки, или… Здесь я себя оборвала, мысли метались, показывая страшные картинки, а мне очень захотелось жить. К тому же меня обещали не пугать и не обижать. Благословляющие, их же четверо, а мне и одного много.

Выдохнула, быстро постучала, пока снова не испугалась и натянула повязку поверх мокрых волос.

Щелчок — дверь открылась, меня овеяло сквозняком.

Глава 3. Знакомство

— Три шага вперед. Умница. Не бойся, мы просто посмотрим. Мои братья тебя ещё не видели. Скинь полотенце, — голос звучал мягко, ее явственно хотели успокоить, но слышались и приказные нотки.

Мне от этого было не легче. Стук сердца перекрыл все другие звуки, и я не могла заставить себя, поднять руки и снять полотенце.

Несколько минут их ожидания и чужое нетерпение буквально пронизывало все вокруг, было почти осязаемо. Я повернула лицо в сторону, откуда почувствовала раздражение, интерес и что-то еще.

— Что ты видишь через повязку?

— Ничего, глаза у меня закрыты.

— Тогда почему повернула голову? — тон голоса с приятного поменялся на вкрадчиво опасный.

Черт, они не должны узнать о моем даре.

— Шорох, — это был странный хрип вместо голоса.

— Ладно, — мужской голос чуть смягчился. — Давай, я помогу тебе.

Все это время со мной говорил один, создавалась опасная иллюзия, что в комнате больше никого нет.

Внезапно кожу обжег след мужских горячих пальцев: от локтя, вверх по руке и поперек груди, вдоль края полотенца. Слегка шершавые, они чертили дорожку до заправленного угла полотенца. Может быть, это игра воображения, но мне казалось, что сейчас его прикосновения были другими, ласкающими и запускающими рой колких мурашек от затылка до самых ступней.

— Что ж ты пугливая такая. Тебя насиловали?

Я не знала, можно ли назвать то, что со мной было этим словом. Но и добровольным согласием не назовешь. Как и сейчас, практически безвыходная ситуация. Принуждение, где я обязана согласиться.

В то время я была помолвлена, у меня была надежда и свет в Душе. Тогда я еще не знала, что интимные отношения — это так больно, а потом и стыдно, и неловко.

Сейчас еще страшнее. Меня могут покалечить. На кону жизнь брата, судьба нашего поместья и виноградников.

Мой жених не отличался щепетильностью и высмеял меня сразу после того, как все произошло в первый раз. И мое неумение целоваться, неловкие и несмелые ласки. Оделся и ушел, бросил одну, после того как пять минут назад, не жалея меня, порвал девственную плеву. Хорошо, что это была моя комната и я могла лежать и плакать в свое удовольствие.

Похожее действие повторилось еще дважды, несмотря на мои слезы и протесты. Но после, я решила, что интимные отношения не для меня, и не позволила ему больше прикасаться к себе. Энциклопедия мне в помощь. И тяжелая статуэтка. И даже стул, который, когда я его опрокинула, попал аккуратно на ногу моего тогда еще жениха. Травма получилась что надо. И ноготь слез, и перелом двух пальцев, и трещины. В общем, трижды жених уходил от меня взбешенный и слегка покалеченный. А я пила ромашковый чай и нервно хихикала.

Вскоре жених перестал быть женихом, нашел невесту выгоднее. Пусть я радовалась тому факту, что не придется терпеть неприятного человека рядом всю жизнь, но ситуация была не красящей его. Парень отказался от меня сразу после оглашения завещания моего отца. В завещании говорилось, что не видеть ему моего приданного долго. Нужно было выполнять условия, которые этому самовлюбленному хлыщу были не по зубам. Почему я при знакомстве с парнем не заметила той гнили, что цвела в нем буйным цветом?

Раздумывая, медленно помотала головой.

— Хорошо, позже расскажешь. Сейчас прошу отвечать на вопросы полно и без утайки. Здесь, у Гиена, тебя трогали?