Крылья на свадьбу, или Когда нет выбора

Пролог

В комнату один за другим вошли трое. У меня было ощущение, что мой испуганный мозг попросту запечатлел пугающую картину. Я отчетливо помню, что обнажена, связана и возбуждена до безобразия. Если бы не была скручена веревками, я бы давно наплевала на зрителей и принялась себя гладить, чтобы облегчить невыносимо тянущую боль. Так что самую капельку была рада, что меня обездвижили.

Рожу Старого Хрыча перекосило:

— Ну, наконец-то! Вечно заставляете ждать, никчемыши.

Их было трое. Первый мужчина слишком серьезен и стремителен. Он подошел к кровати и ловко прикрыл меня до шеи.

Мое больное сознание зафиксировало, как загорелась кожа от прикосновения ткани, но усилием воли я не позволила себе выгнуться, хотя безумно хотелось. Я смотрела в серьезные, слишком серьезные чёрные глаза приближающегося мужчины и меня распирало от желания прикосновений его шершавых ладоней. Мозг подкидывал картинки, как он меня касается, и кожа в тех местах начинала гореть. Это что за выверты сознания?

Я будто раздвоилась. Одной частью сознания я понимала, что одурманена и веду себя совершенно неадекватно, и реакции тела не могу предугадать. Другая часть меня готова поддаться мужчине, только бы он не ушел, не оставил меня одну в таком состоянии.

Его черты приблизились, и мужчина внимательно вглядывался в мое лицо, в глаза. От этого внимания я загоралась еще больше, дыхание сбивалось, картинки перед глазами становились ярче. Как он накидывается с поцелуями, как ладони исследуют мое тело, как он, наконец-то, проникает в меня. Кажется, стон все же сорвался с губ, и я начала откровенно ерзать. Стыдно признать, но я без слов умоляла его взять меня. И кого? Незнакомца, который смотрел на меня не с сексуальным желанием, а скорее с беспокойством.

— Она под препаратами и под магическими запретами. И она моя.

Все это он сказал ровным тоном, вполоборота к старику и остальным двум мужчинам.

Дедок что-то визжал, но я не слушала. Я была поглощена им. Мужчиной в камзоле старинного кроя, строгом, с двумя рядами пуговиц. Его братья, если я правильно поняла, которые все еще находились в комнате, были одеты так же.

— Но она и наша жена, — возмутился один из них.

Один поворот головой и все замолчали, опустив головы.

Глава 1.

Мир Аэрон

В Приемнике

Не понимала, чьи голоса слышу. И слышу ли? Может, мне все снится?

— Замечательно. Восстановление закончено. Девушка совершенно здорова. Психологическое тестирование показало, что влюбленность при выполнении несложных условий наступит довольно скоро.

— Последнее время Ваши прогнозы не подтверждаются.

— А Вы выполняете рекомендации? Есть подозрение, что кто-то затеял негласную войну. Тот, кому невыгодно, чтобы мы вновь обрели крылья.

— Планета уже долгое время закрыта для других рас.

— Может, это низшие бунтуют. Понимают, что теперь вечность им быть бескрылыми, и Вам хотят подгадить. В последние десятилетия враг весьма успешен. Многие ли обрели постоянные крылья?

— Единицы.

— О чем я и толкую. Начни проверку с приемника. Там явно что-то нечисто.

Непонятные разговоры прекратились, и я плавно ушла в сон.

В приемнике так и не навели порядок, — это я поняла два дня спустя. Потому как, то, что происходило со мной, с нами — полный беспредел. И теперь я лежала нагая на постели, эти сволочи из так называемого приемника чем-то опоили меня. Хотя я прекрасно знала чем. Знала уже в тот момент, когда амбал, охранник и надзиратель в одном лице, крепко держа мою челюсть громадной лапищей, вливал в меня из темного бутылька насыщенно-коричневую густую жидкость. Пахла она цитрусами, да и вкус был довольно приятный: легкая сладость и чуть кислинки. Зато действие у нее убойное.

Этот мордоворот из низших мрачно скалился, когда я не хотела глотать, а он зажимал мне нос, крепко держа голову, заставлял пить. Может, из-за моего сопротивления, может, из-за своей нагловатой натуры, он влил мне дозу побольше. С тех пор прошло полчаса. Меня привели в эту комнату, раздели и оставили со стариком.

Оказалось, старик этот не кто иной, как отец моих мужей. Да-да, мужей. Кошмар. Не знаю, сколько их и кто они такие. Я даже не подозреваю, где нахожусь. Уже трое суток, как я попала в это жуткое место и не знаю, когда эта демонова жесть закончится.

Старик был противный, даже не внешне, а своим похабным взглядом, похотливой улыбочкой и мерзкими намерениями.

— Деточка, ты прекрасна. Сегодня я тебя обязательно попробую, после сыновей. Хочу, чтобы ты громко орала. Люблю голосистых, — он еще говорил всякие мерзости и, судя по всему, ждал часа, когда сможет воплотить свои больные фантазии в жизнь, — а мальцы пусть смотрят, как надо укрощать ваше жалкое племя, — подытожил старый женоненавистник.

В комнате было тепло и даже жарко. Хотя жарко, скорее всего, мне, потому что препарат начинал стремительно действовать. Только в этот момент от слов старого извращенца я похолодела, жалась спиной к стене, ненавидя место, в котором очутилась непонятно как. Чувствовала нарастающий жар и пульсацию между ног, только потакать действию возбуждающего средства, я не собиралась. Отвращение к старому мудаку зашкаливало.

Когда я в первый раз очнулась из странного забытья, девушек, вместе со мной, было шестеро. Мы сидели, точнее, полулежали на больших креслах-кроватях, в просторной комнате. Я видела камин и светло-зеленые стены, на которых висели портреты в тяжелых рамах. Самое интересное, что изображены были крылатые люди в мундирах.

Потом в комнату вошли шестеро амбалов. Серьезные и агрессивные, и лишь у первого на лице цвела глумливая улыбочка.

Они были неприятны и пугали. А еще у них были некие артефакты, способные обездвижить и заставить онеметь, сопротивляющихся девчонок.

Амбалы были довольно бесцеремонны, старались морально унизить, но физически не вредили. Пугающими ножами аккуратно разрезали одежду, оставив обнаженными, а потом магией заставили блестеть волосы, кожа под их воздействием словно засияла, а маленькая татушка на бедре у итальянки расцвела розами. Лепестки слегка покачивались, словно от легкого ветерка, вокруг них летали чудесные бабочки и вся эта красота переливалась, словно была покрыта перламутром. Рисунок не был рисунком, он, словно живой, слегка шевелился и шел широкой полосой от подмышки до пятки.

Эти огромные нелюди наводили красоту не для нас, а ради аукциона, где девушек покупали представители будущих мужей.

Внешность громил тоже не внушала доверия: на фоне слишком бледной кожи выделялись светло-коричневые пятна. Они покрывали лицо и все открытые части тел, навевая мысли о неприличных болезнях. Гораздо позже я узнала, что это лишь физиологические особенности этого народа. Их называют низшими.

Но в момент, когда настала моя очередь стоять и терпеть экзекуцию было неуютно и страшно заразиться.

Позже, когда нас разместили в золоченых клетках, мы, как смогли, познакомились.

Похищенные оказались представительницами самых разных стран: одна негроидной расы, а две азиатки, но одна из Японии, длинноволосая красавица, а другая, с синей прядкой в стильном каре — китаянка.

Еще была рыжая девчонка вся в конопушках, которые невероятно ей шли. Она много и эмоционально тараторила на английском, и я едва ли улавливала знакомые фразы.

Девчонки все были чуть старше двадцати лет и всех мастей. Я среди них была светловолосым образцом с голубыми глазами.

Мой антипод с водопадом черных, как смоль волос была из Италии и смотрела на мир огромными грустными маслинами глаз. От амбалов ей досталось больше остальных. Им понравился четвертый размер груди и яростное сопротивление девушки, пусть они не лапали, но глумились. Каким-то образом с помощью тех же артефактов они сделали так, что мы стали понимать их речь.

Лучше бы оставаться глухими и не знать будущего, которое расписывали в самых отвратительных тонах. Что быть нам игрушками, которые обязаны подарить крылья, а если нет, то нас продадут или подарят другим и так до бесконечности.

Я была последней, кого заставили понимать местную речь. Это было крайне болезненно, но, сцепив зубы, я терпела, как и соседки по несчастью. Хорошо помню разговор во время наведения магической красоты.

— Хороша и холодна. Интересно какому роду достанется ледяная статуя? — речь шла обо мне.

Я старательно изображала ту самую статую ни на что не откликаясь. Только, кажется, молнии из глаз спрятать не удавалось. Главный привычно усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. Остальные не изменяли своей мрачной суровости и от этого злые мурашки бежали по позвоночнику, холодя и заставляя сильнее выпрямить спину.

— Я бы ее разогрел.

— А мне больше первая понравилась. Ух, горяча! И рыжая, ох, как хороша!

— Оттаивай ириса, сегодня тебя будут трахать всю ночь напролет, а мы поспособствуем, чтобы ты попала к самому недостойному клану. От такой, как ты, наверное, даже дети не родятся, а крыльям и подавно неоткуда взяться.

— У клана Орино только три сына, а чтобы расшевелить такую, нужен десяток братьев в постель.

— А ты представь, что благодаря ее холодности у Орино никогда не будет крыльев.

— О да, ради такого стоит постараться.

— Если братья не справятся, то их отец сможет заставить красотку визжать, тот еще мудак.

— Хороший улов в этот раз получился. Эту ставим предпоследней, а я пока обработаю старика Орино. Его всегда чуть ли не трясет на молодое мясо со светлыми волосами.

На голову упал капюшон.

Прежде чем посадить в клетки, нас приодели в нечто кружевное и золотистое до самых пят. Странное одеяние вроде бы не было прозрачным, но при каждом движении делало явным каждый изгиб.

Глава 2. Орино и радужные облака

Старик дернул меня за щиколотку, вырывая из воспоминаний.

— Хочу видеть все, что ты скрываешь. О да, такая сочная, алая плоть, ты горишь и сочишься желанием.

Он ловко что-то зацепил за ногу и схватил другую ступню.

— Ух, какой вид, так бы и взял тебя, прелесть моя. Мечтаю порвать тебя, увидеть твою кровь. Хочу первым оказаться в твой жаркой и узкой щелке. Жаль, нельзя, мне свобода еще дорога.

Старый извращенец говорил слова все более пошлые и неприятные, я же для себя переводила в более мягком варианте. И не только потому, что противно, но и просто отвлекает. Хоть немного, пока он фиксировал ноги и руки за столбики кровати.

Дедок, а на вид лет ему около шестидесяти, может, больше. Когда-то был очень высок и весьма плечист, сейчас голова выдвинулась вперед, плечи будто всегда приподняты и на загривке небольшая горбатость. Я даже знаю, чем горбатого можно исправить. А еще его пятна коже, не как у тех молодцев в зале у камина, а сине-коричневые. На бледном высушенном лице с темными, но мутными глазами. Внешне, если молчит и смотрит без подтекста, можно сказать — благородная старость. Но он так кривит губы, что: беее.

Злая я, это да! В моем состоянии, на кого угодно готова спустить собак. Тело начало ломить от дикого желания и болезненности в некоторых местах. Я все больше бесилась внутренне. Молча огрызалась, а все потому, что амбал, который опоил меня, еще и помагичил артефактами. И сообщил, что ближайший час я не только сопротивляться не смогу, но и ни звука не произнесу. Теперь я мысленно посылала ему пожелания точно таких испытаний с дедулей в главной роли.

— Порадуешь покорностью Хрыча Древнего и его отпрысков. Эх, я бы тоже посмотрел, да уровень не тот.

Из того часа минут пятьдесят точно должно было пройти, а все потому, что старший Орино, к моей недолгой радости, задержался примерно на полчаса.

Кожа начала странно отзываться на прикосновения ремней, один лег поперек туловища, аккурат под грудью.

— Эх, где они бродят. Я уже не могу ждать.

Хрыч Древний, как любовно назвал его амбал, ходил мимо кровати от дверей к огромному окну, за которым мне было видно лишь зеленое небо. Я ему так благодарна за ненормальный цвет, что готова обнять. Увидев это чудо, я надолго выпала из реальности. Когда Хрыч привел меня сюда, окно было покрыто полупрозрачной пленкой. Я привязав мне ноги и зафиксировав торс, дедок что-то нажал сбоку от окна, и я задохнулась красотой. Мало того что небо зеленое, так облака на нем весьма нежных расцветок. Розовый, мятный, желтоватый, голубой, они наслаивались и меняли оттенки.

Облака меня доконали. Еще вчера, а может, несколько дней назад, я уже ни в чем не уверена. Кажется, совсем недавно я сидела в светлой и уютной мастерской Светланы Макаровой. Мы готовили очередной проект для выставки и одновременно заканчивали заказы на продажу. Я толком не помню, что произошло. Смеркалось, после йоги я неспешно шла домой. Тренировки я очень люблю, после них тело буквально поет. Не знаю, чтобы делала, если бы не Светлана, моя начальница.

По окончании художественного училища нас приглашали в различные творческие группы поработать с профессионалами своего дела, а может и осесть где-то. Со мной так и случилось. Мастерская Светланы Макаровой произвела на меня неизгладимое впечатление. Мне до зуда в пальцах захотелось делать что-то столь прекрасное, как умела эта женщина. Светлана сразу заметила мой восторг и через неделю пригласила на стажировку. Так я и осталась. Незаметно, начальница, а она на десять лет старше, взяла меня под свое крыло. Стала близкой подругой.

Однажды, когда после долгого дня за сидением над очередным шедевром, начала болеть спина, и женщина позвала меня на йогу.

В этом клубе мне понравилось так, что не передать словами. У них отдельный комплекс с саунами и небольшим бассейном и горячей йогой. Так вот, я взяла абонемент “Все включено”. То есть три раза в неделю я выходила из мастерской, сворачивала за угол и, входя в другие двери, спускалась в полуподвальный этаж. Сначала я заходила в сауну, прогревалась, а после, на йогу.

Йога у них тоже очень необычная. Тренеры ведут занятия при свечах, практически в полной темноте, в очень теплом помещении, где все стены, пол и потолок окрашены в черный. Стильно и очень необычно. Разогретое тело тянется лучше, и я наслаждалась каждым движением. После йоги принимала контрастный душ и отправлялась домой. Я влюбилась в этот клуб и всегда выходила оттуда обновленная и счастливая.

Правда, после расставания с Тимом, я забросила любимые тренировки на несколько месяцев, пребывая в глубочайшей депрессии. Долго не могла поверить, что он оставил меня. Ведь я любила Тимофея сильно, глубоко и его уход стал для меня ударом, который я не смогла принять. Не была готова отпустить, не была готова остаться одна.

С тех пор прошел год, благодаря начальнице я вернулась к полноценной жизни и к тренировкам. И вот, перед тем как попасть сюда я шла в свою одинокую квартирку, идти всего три квартала. Транспортом я не пользовалась принципиально, уж одну остановку я в состоянии пройти. Два квартала я прошла, подняла голову к небу, бледная луна уже показывала путь, а меня накрыла тьма. Не было ни боли, ни удара, просто тьма и беспамятство.

И вот теперь, глядя на радужное великолепие, я думала, что обезумела. Попросту сошла с ума. Глючит меня не по-детски.

Даже возбуждение адски терзавшее меня мгновенно забылось и я, открыв рот, смотрела в окно, наслаждаясь глюками. Но краем глаза присматривала за уродливой реальностью. Старик, по-моему, мне в лицо вообще не смотрел. Он надолго застывал у изножья кровати, любуясь, в общем, извращенец.

Интересно, что рассуждать о галлюцинациях я начала только после того, как увидела странное небо и удивительные облака на нем. А всю жуть, происходившую до этого момента, воспринимала реальностью. И амбалов с пятнами по всему телу и невероятные возможности обездвиживать, заставить онеметь, одеть во что-то призрачное, научить языку. Все это казалось странным, но реальным.

С радужных небес на землю меня вернул звук хлопнувшей двери. Последняя мысль моя была почему-то о радужных единорогах, бегающих по этим дивным облакам, и я повернула голову.

Глава 3. Договор с мужем

В комнату один за другим вошли трое. У меня было ощущение, что мой испуганный мозг попросту запечатлел пугающую картину. Я отчетливо помню, что обнажена, связана и возбужденная до безобразия. Если бы не была зафиксирована, я бы давно наплевала на зрителей и принялась себя гладить, чтобы облегчить невыносимую тянущую боль. Так что самую капельку была рада, что не могу шевелиться.

Рожу Старого Хрыча перекосило:

— Ну, наконец-то! Вечно заставляете себя ждать, никчемыши.

Их было трое. Первый мужчина хмур и стремителен, он подошел к кровати и походя прикрыл самые интимные части моего тела. Чем? Не знаю.

Мой больной мозг зафиксировал, как кожа загорелась от прикосновения ткани, но усилием воли я не позволила себе выгнуться, хотя безумно хотелось. Я смотрела в серьезные, слишком серьезные чёрные глаза, приближающегося мужчины и меня распирало от желания прикосновений его шершавых ладоней. Мозг подкидывал картинки, как он меня касается, и кожа в тех местах начинала гореть. Это что за выверты сознания?

Я будто раздвоилась. Одной частью мозга я понимала, что одурманена, веду себя малость неадекватно и реакции тела не могу предугадать.

Его черты приблизились. Мужчина внимательно вглядывался в мое лицо, в глаза. От этого внимания я загоралась еще больше, дыхание сбивалось, картинки перед глазами становились ярче. Как он накидывается с поцелуями, как ладони исследуют мое тело, как он, наконец-то, проникает в меня. Кажется, стон все же сорвался с губ, и я начала откровенно ерзать. Стыдно признать, но я без слов умоляла его взять меня. И кого? Незнакомца, который смотрел на меня не с сексуальным желанием, а скорее с беспокойством.

— Она под препаратами и под магическими запретами. И она моя.

Все это он сказал ровным тоном, вполоборота к старику и остальным двум мужчинам.

Дедок что-то визжал, но я не слушала, я была поглощена им. Мужчиной в камзоле старинного кроя, строгом, с двумя рядами пуговиц. Его братья, если я правильно поняла, которые все еще находились в комнате, были одеты так же.

— Но она и наша жена, — возмутился один из них.

Один поворот головой и все замолчали, опустив головы.

Только дедок все чего-то требовал.

— Заберите его. Подайте жалобу.

— Как скажешь. Вернемся на рассвете.

Я с какой-то ненормальной ясностью воспринимала некоторые моменты. Не бывает таких блондинов, да еще и с темными глазами. Голоса у этих типов совсем не радостные. Братья, а подчиняются. Как же хочется прикосновений, боль возрастает. Щелчок двери.

— Давай уберем лишние путы. Они нам ни к чему, — лицо сосредоточено.

Я готова умолять, чтобы этот самец приласкал меня, и рада тому факту, что не могу говорить. Сознательной части меня показалось странным, что старика и близко подпускать не хотелось, как бы плохо мне ни было, а на прикосновения этого неулыбчивого мужчины неизвестной расы, я согласна.

Он откинул покрывало, а я жадно следила за каждым движением незнакомца и уловила, дрогнувший кадык и как глаза загорелись. Да, распята я качественно.

— Я твой муж.

Блондин отстегнул ремень, что перетягивал туловище и провел рукой в том месте. Меня от ощущений чуть не подкинуло на кровати, выгнулась, требуя продолжения. Дышала я все тяжелее, пелена возбуждения вновь полностью завладевала моим разумом.

— Сегодня мы подтвердим наш союз, я отдам тебе свой юир трижды.

Что он мне говорил, я почти не разбирала. Главное, прикосновения и его руки, скользящие по ногам к щиколоткам. Мужчина распутывал узлы, при этом нежно поглаживал кожу. Взгляд незнакомца скользил по телу, задерживаясь в интимных местах, отчего там начинало сильнее пульсировать. Его медлительность сводила с ума.

Кажется, он назвался мужем, так чего медлить. Меня уже рвало на части, только упрямство не позволяло слишком откровенно умолять о сексе.

Тело легко отзывалось даже на взгляды. И все-таки я нашла в себе силы оторваться от мысленного облизывания этого огромного представителя мужского племени и посмотрела в окно. Однако облака уже не вызывали интереса. Во рту пересохло.

— Я буду осторожен. Знаю, у тебя это первый опыт.

С чего он это взял, я не понимала, но все было неважным. Но не в моем положении возражать, он вновь завладел моим вниманием. Специфичным вниманием. Мысленно я уже тысячу раз раздела его и изнасиловала. Мужчина так и оставался серьезным, но и его захватило возбуждение.

— Знаю, что тебя опоили.

Муж заглянул в мои глаза, смотрел долго, внимательно, ждал, когда я сконцентрируюсь на его словах.

— Постарайся сосредоточиться. Хочу договориться с тобой, — он выдержал короткую паузу. — Сейчас я твой муж номинально. Ты можешь отказать мне. Выбрать одного или обоих братьев. Можешь отдаться нашему отцу или снова пойти на аукцион. Достанешься какому-нибудь другому роду. Наш клан в условном изгнании и домой вернуться какое-то время мы не сможем. Ты меня понимаешь?

Я кивнула, хоть и мало что понимала.

— Если согласишься на брак со мной, то я сразу возьму тебя. Это будет означать, что ты попадешь под мою защиту. Однако за мной останется право отказаться от тебя спустя три месяца, если так и не обрету крылья. В этом случае любой клан сможет забрать тебя в наложницы. Женой тебе уже не стать.

Пусть я вся напружиненная, но пыталась слушать и вникать в длинные речи. Почти ничего не понимала. Радовало то, что он хоть что-то объясняет. До этого времени никто ничего не рассказывал, а находиться в неведении, то еще испытание.

А еще мне понравилась эта серьезность и некая строгость его образа, сколько я не раздевала незнакомца глазами, все пуговки оставались наглухо застегнуты. Лицо у него бледное, как и у других видимых мною представителей неизвестной расы, но жутких коричневых пятен не было. Только два на шее с одной стороны и довольно светлые, песочного оттенка.

— Если согласна, то прошу, отпусти себя, позволь препарату в крови взять верх. Так все будет менее болезненно. Я не дам спать тебе всю ночь. Утром уедем из этого места, лучше нам не задерживаться ни на минуту больше положенного. Отец может придумать какую-нибудь подставу, — он снова заглядывал в мои глаза, ища ответы. — Кивни, если согласна.

Глава 4. Древние развалины

Мир Аэрон

На летающем песчаном острове

Стоя у самого края защитного контура, я вдохнула полной грудью воздух, наполненный сухим жаром и, как ни странно, ароматом цветов. То, что пахло песком совершенно неудивительно: кругом возвышались дюны, причудливо меняя картины перед глазами, но ни одного, даже чахлого, кустика до самого горизонта не видно. Я нервничала, но не видела причины для этого. А сердце то и дело тревожно ускоряло свой ритм.

Слева от меня из песков возвышались руины древнего сооружения. Мне были видны гигантские колонны, на которых сохранилась крыша и часть здания. Каждому любопытному путешественнику хочется познать таинственный мир строения, затерянного в песках. Я не исключение, хотя занесло меня сюда совершенно дивным способом. Крылатый человек, которого в первые минуты я приняла за ангела, прилетел сюда со мной на руках.

Позади меня большая палатка-шатер, из которой я недавно вынырнула. Очень комфортная, надо сказать, палатка. И живу в ней со своим мужем, Агреем, хотя без проблем в шатре поместились бы еще человек пятнадцать. В соседнем, точно таком же, светлом тряпичном домике живут его братья: Идман и Юба, но они не имеют крыльев.

Полностью постичь причины этого феномена я не смогла, но связано все с сексом и женщинами, а если точнее, то с энергией, которую отдает женщина мужчине во время занятий любовью. Но отчего-то не вся энергия и не от каждой женщины одаривает местных мужчин крылами. Они от этого бесятся, страдают и мучатся. И мучат своих женщин, а еще крадут девушек из соседних миров, ставя странные эксперименты. В одном из них я неведомым образом поучаствовала, одарив мужчину крыльями, и даже не помню как.

Сегодня, проснувшись, обнаружила рядом с собой большое блюдо с фруктами и орехами, мужчины рядом не было. Это хорошо. Напрягает меня его присутствие и даже немного волнует. Перекусила и захотелось выйти на воздух.

Я почему-то не могла вспомнить, как попала в этот мир, где ангелы вовсе не ангелы, а раса такая, крылатая. Несколько дней или недель попросту выпали из памяти. Лишь смутное неприятное ощущение заставляет меня ежиться и напрягать память в попытке не потерять, не упустить что-то важное.

За несколько дней, проведенных под зеленоватыми небесами, я убедилась, что нахожусь не на родной планете Земля. Этот мир местные зовут Аэрон. И мы где-то высоко над землей на летающем или по-другому облачном острове, который когда-то процветал, а теперь представляет собой пустыню. В ней не каждый выживет даже несколько часов.