Маг не желает квакать, или Проклятья ведьме не игрушки

Стою я где-то очень далеко от знакомой цивилизации, смотрю на болото, слушаю квакающих животинок, ощущаю легкий шелест ветерка. Понимаю: совершенно напрасно я ехала несколько часов по жаре, а меня не то, что материться не тянет, но и настроение нелогично улучшилось.

Знаю, большинство людей не любит жару за тридцать. Мой папа, например, в такие дни включает кондиционер и лежит под ним, сдвигаясь в сторону, куда не долетает прохладный воздух, только чтобы поесть.

Однако для меня это любимая погода, и я млею под жаркими лучами сибирского солнышка.

Почему я стою и любуюсь болотом? Работа у меня такая непредсказуемая и клиенты — люди удивительно наивные или наглые, тут, как посмотреть.

Если я обернусь, то мгновенно попаду на стройку. Добротный дом практически достроен, но кругом кучи строительного мусора и неухоженность. Куда приятнее любоваться симпатичным болотом с редкими кустиками, камышами и даже кувшинками.

Позвольте представиться: Есения Михайловна Белозерская, и я ландшафтный дизайнер. Прибыла на объект осмотреть, так сказать, фронт работ, но боюсь, придется разочаровать милого пухлого дяденьку Владислава Георгиевича. Из этого чудесного болота не выйдет создать прекрасный сад его мечты.

На самом деле, конечно, можно и болото осушить, и деревья высадить, но вложения придется делать капитальные, а клиент попался прижимистый, трясется над каждой копейкой. И сроки поставил в пару недель.

Начальница будет рвать и метать, а я удивительно спокойна и уезжать никуда не хочется. Подобрала большую палку и потыкала ею в ближайшую кочку, шагнула на неустойчивый участок суши.

Когда-то в детстве я уже ходила по болотам, правда, в другой деревне, и тогда впереди шла любимая бабуля с палкой и точно так же наощупь выискивала путь. Я пообещала шагать след в след и не отставать. В тот день убежал теленок, нужно было вернуть его домой, а я увязалась за старушкой.

Сейчас, как и тогда в детстве, я чувствовала себя феей болот или ведьмочкой, кем меня часто дразнили. Что поделать, если меня всегда тянуло побегать в лесу, искупаться в проклятом озере, которое обходили все деревенские или, вот, побродить по болотам. Это же целое приключение.

Помню в детстве, потеряла в трясине ботинок, но была счастлива несмотря на то, что ругали меня все взрослые и бабушка, и мама и даже сосед. Последний, впрочем, был не в меру ворчлив по любому поводу.

Кочка и еще одна, кругом хлюпает, босоножки совершенно мокрые, а я любуюсь мелкими белыми цветочками и наслаждаюсь пением птичек. Еще немного и я выберусь на небольшой участок суши.

Красавица березка вольготно распушилась посреди небольшого островка твердой земли среди этих болот. Зря Владислав Георгиевич здесь дачку построил. Неужели не видел всей этой дивной, но крайне ненадежной красоты.

Бабуля говорила, что сгинуть на болотах легче легкого. Трясина засасывает хоть не очень быстро, но надежно. Я на своем ботинке постигла эту истину, сколько рукой не шарила под водой и илом, а нащупать не получилось. Хотя нет, сначала нащупала, но вынуть не смогла, его словно засасывало сильнее, когда я пыталась вытащить потеряшку. Через некоторое время, когда, вновь собравшись с силами и мотивировавшись, представив лица родных, я полезла в пахнущую тиной жижу, и ничего. Ботинка и след простыл.

Вероятно, сегодня день воспоминаний родом из детства. Я выбралась на сушу и рассматривала роскошную березу со свисающими ветками, украшенными нежными сережками. Одна самая толстая и низкая ветка так и манила взобраться на нее, что я с удовольствием и сделала. Вот сейчас зажую бутерброд, любовно и собственноручно сооруженный, и можно выбираться в цивилизацию, расстраивать начальство и клиентов, лишаться премий и хорошего настроения.

Мне повезло, что начало лета выдалось сухим и жарким, никакого гнуса даже на болоте, красота. Я в последний раз вдохнула полной грудью, напоенный запахами трав и зноя воздух, пикник был хорош, пора спускаться.

Собираясь спрыгнуть, я накинула лямки рюкзака обратно на плечи, спустила ноги с ветки и посмотрела вниз.

Странно, но над землей словно радужное марево колыхалось. Решив, что это из-за жары, я оттолкнулась от ветки и прыгнула. Не успела испугаться, как пролетела сквозь это марево и словно попала в ничто. То ли зависла в нем, то ли продолжала падать, было непонятно.

Но вскоре приземлилась на твердый деревянный пол в незнакомом кабинете. Покачнувшись, плюхнулась в кресло, стоящее аккурат позади меня. Обвела ошалелым взглядом комнату, ничего не соображая и замерла, глядя в маленькие черные бусины глаз хомячка.

Хомяк сидел в крохотной клетке, совсем ненамного превышающей размеры звереныша. Самым удивительным был даже не цвет шерстки: приятного зелененького, словно первая листва, оттенка, а то что пушистик, увидев меня, обрадовался, сложил передние лапки в умоляющем жесте и попросил: "Спаси меня, ведьма".

Глава 2. Заклятье

Я пребывала в таком замешательстве, что потянулась к клетке, желая освободить умилительное создание. Он так обрадовался, что из зелененького, его шерстка пожелтела, теперь он стал похож на хорошо упитанного цыпленка. Не сразу поняла, как открыть клетку, дверцы или замочка я нигде не видела. Выход нашелся, а замочек щелкнул самостоятельно, стоило только шепнуть в сердцах:

— Отопрись уже!

В моих руках сразу оказался теплый благодарный комочек с розовой шерсткой. Я погладила его пальчиком, продолжая умиляться и удивляться, не в силах поверить в такое чудо передо мной.

Вдруг дверь с шумом открылась, и в кабинет ворвался хмурый, взвинченный мужчина. Но при этом красавчик! Я снова подвисла, рассматривая прекрасного представителя сильного пола. Таких, таких мужчин мне видеть еще не приходилась. Экземплярчик хоть в музей относи, пока молод и свеж, будет радовать женщин своей статью и, эм, пусть будет, харизмой.

Джинсы не застегнуты, а под ними, обернутый белой тканью, скрывался такой симпатичный бугор, что захотелось избавить Апполона от всех видов ткани. И никакого фигового листочка, он ему не пойдет.

О чем только думаю, мужика собралась на постамент в музей поставить, а вдруг он не согласится? Я подняла взгляд выше, хозяин кабинета одной рукой нервными движениями пытался застегнуть пуговицу на рубашке, другая рука занята документами, которые он неотрывно просматривал.

Незваную гостью он еще не заметил.

У меня зачесалась попа. Внезапно снизошло осознание, чье кресло так уютно приняло меня в свои объятья, но я так и не поняла, как сюда попала. Хомяк в моих руках притих, растекся лужицей, лапки свесил, глазки прикрыл. Ясно, тряпочкой прикинулся, вон какого серенького цвета стал. Испугался, маленький.

Я снова восторженно взирала на метаморфозы животного и никак не могла прийти в себя, чтобы здраво оценить ситуацию и понять, где реальность, а где я: то ли в дурке, то ли надышалась миазмов из болота.

— Ты еще кто такая?

— Я… — представиться не успела, меня перебили.

— Ты, ты! Что ты делаешь в моем кабинете?

— Я, — и снова, он не ждал от меня ответа.

— Что ты делаешь в моем кресле?

Полагая, что собеседник взбешенному мужчине не требуется, я решила промолчать, сложила руки на груди, оставив хомяка свисать с ладони. Но незнакомец вдруг замолчал, ожидая оправданий. Он упирался кулаками в стол и сверлил меня красивыми, синими и невозможно сердитыми глазами.

Мне почему-то вспомнилась сказка о трех медведях и Машеньке, которая везде посидела, поела и даже поспала. Пусть я не такая шустрая, но взгляд сам собой переместился к чашечке чая на симпатичном блюдце с золотой каемочкой, стоящий в стороне, давным-давно остывший и никем не тронутый. Даже мной.

Мужчина тоже посмотрел на чай, а потом на хомяка, так и изображающего трупик, только цвет его на глазах менялся с серого на зеленый, и оттенок не нежный, а болотный. Я откуда-то знала, хомячок ищет у меня защиты, и в клетку ему совсем не хочется.

— Ты — воровка! — повесил на меня ярлык, так и не остывший от предыдущих неприятностей мужик.

И кто мне скажет, почему меня это задело, буквально до глубины души.

— Я не воровка! Это вы обижаете беззащитных существ, держите в тесных клетках!

— А как назвать девку, забравшуюся в чужой кабинет, шарящую по бумагам и ворующую чужие подарки.

— Ничего подобного, — я даже вскочила на ноги, от таких оскорблений.

— Может, таким образом, ты претендуешь на роль моей любовницы? Тогда надо было сразу в постель.

Мой взгляд невольно опустился на так и незастегнутые джинсы.

Он заметил это и не преминул поддеть:

— Ну точно, ищешь легких денег.

Оскорбительное слово не было озвучено, но оно так и витало в воздухе. Я же чуть не задохнулась от столь наглых наговоров, схватила клетку и бросила в наглую рожу. Хозяину кабинета, вероятно, не впервой оскорблять женщин и ловить предметы, брошенные на эмоциях.

Передо мной через стол стоял кипящий красавчик, в прямом смысле. В одной его руке была пойманная клетка, которую он легко смял. В другой его ладони клубилась тьма, формируясь в пугающий шарик, внутри которого плясало пламя. И вообще, вся фигура мужика словно излучала темный туман. И туман этот буквально кипел эмоциями своего носителя.

— Солнечным днем да не будет тьмы, пока не влюбишься, — испугавшись, вдруг заговорила я.

— Не смей! — зарычал на меня незнакомец, растерявший все свои темные эманации. Но я уже начала, вдохновение оно такое, пока не выплесну, не замолчу. Впрочем, он первый начал.

— Солнечным днем да не будет тьмы, пока не влюбишься, — повторила я немного нараспев, но гораздо более уверенно. Что говорю и для чего толком не понимала, но знала, только так я смогу проучить нахала, вешающего ярлыки не разобравшись.

— Свой облик прими темной ноченькой.

Ведьма завязала, ведьма развяжет.

В сердце впусти ее образ,

Да простит слова обидные,

Да вернется магия,

Когда поймешь, раскаешься, поцелуешь!

Я хлопнула в ладоши. Звук получился каким-то неестественно громким, и я словно очнулась.

Ой-е-ей, это я? Что я наделала? Ерунды бессвязной наговорила. Что-то похожее когда-то давно уже было. Мамочки, что делать-то? Куда он делся?

Мужик куда-то исчез. Только что стоял и нету. Услышав какой-то звук, больше похожий на кваканье, я перегнулась через стол и обомлела. На полу лежала стопка одежды, знакомая такая стопка. Бледно-голубая рубашка и джинсы, а из-под этой кучки выбралась большая жаба или жаб, как подсказывала мне логика. Только логика эта никак не соотносилась со здравым смыслом.

Учитывая, что с тех пор, как я оказалась в этой комнате, здравым смыслом здесь не пахло ни секунды, ведь меня в принципе здесь быть не могло. Как не бывает цветных хомяков и таких красавчиков, а чтобы они чем-то темным бросались, да в лягушек превращались, вообще сказка.

Я смотрела на жабу, жаба смотрела на меня, а потом как квакнет. Ужасно захотелось что-нибудь квакнуть ему в ответ. Но я — девушка воспитанная.

Глава 3. Я ведьма

Впечатлиться и проникнуться осознанием ситуации, я не успела. За дверью раздался топот, быстрый стук, створка отворилась и в помещение влетел невысокий мужичок с зеленым вязанным шарфом на шее:

— Мистер Лонген, мистер Лонген, там, там…

Гость, озадаченно замолчав, уставился на меня. Потом всплеснул руками и радостно выпалил:

— Госпожа ведьма! Госпожа ведьма, вы уже прибыли? Как хорошо. Идемте, я вам все покажу.

Решив не сообщать этому милому человеку, что теперь вместо мистера Лонгена у него жаба и, кажется, в этом виновата я, поспешила выпрямиться. Боковым зрением в стеклянной поверхности шкафа заметила, что волосы мои разлохматились и словно наэлектризованные торчат из пучка в разные стороны.

Стало понятно, с чего он меня за ведьму признал. Даже смешно стало. Следуя за мужичком, пригладила волосы, они послушно завязались в более или менее аккуратный хвостик.

— Я тут управляющий, госпожа ведьма, а моя женка кашеварит, огородик обихаживает. Ой, как вовремя вы прибыли, госпожа ведьма.

— А как вас зовут, господин управляющий? — вклинилась я в бесконечную речь без пауз этого смешного человека.

Рост у говоруна примерно, как у меня, но создавалось устойчивое впечатление, словно он ниже.

— Господин, скажете тоже. Я Йон, а жинку мою Фаей кличут. Ну вот почти пришли.

Из кабинета мы попали в большой холл, сверху был балкон, а сбоку широкая лестница, но управляющий повел меня дальше. Через столовую мы вышли на веранду, а оттуда попали в небольшой, но уютный огород, дальше переходящий в сад.

Зной жаркого дня приятно окутал после прохлады дома. Я смотрела на листья капусты, им явно не хватало влаги, даже пионы выглядели грустными. Взглянула на безоблачное небо, солнце стояло в зените, высушивая уже пожелтевшую траву.

Хозяева огорода поливают овощи, но чуть в стороне земля была сухая словно песок.

— Да прольется дождик, да напитает влагой травы и цветы, — пробормотала, жалея несчастные растения.

Я коснулась бутона пиона, пытаясь угадать, какого цвета будут лепестки, но откуда-то подул холодный ветер, солнце спряталось за тучкой. Я поежилась, захотелось в дом.

— Ох, как хорошо, госпожа ведьма!

— Меня зовут Есения. Не нужно ведьмой называть на всю округу.

— Как скажете, госпожа Есения. Идемте, идемте, сейчас покажу вам комнату.

Хомяк все это время старался не отсвечивать и тихонько лежал у меня на руках. Управляющий Йон поглядывал на него украдкой, но ничего не говорил. Однако стоило войти в дом и подняться на второй этаж, как хомяк с пушистой шерсткой веселого зелененького цвета забарахтался:

— Выпусти, выпусти, кому говорю.

Я отпустила маленького на пол, не сильно удивляясь разговорчивости зверя. Управляющий проследил с интересом, продолжая идти по коридору и не выказывая и капли удивления. Здесь всего четыре двери, дом не очень большой и вел мужчина к последней. Но хомяк подбежал ко второй от лестницы деревянной створке и как заверещит:

— Ой, ой, я ножку сломал, ох, совсем, совсем сломал.

И давай показательно хромать по кругу, потом упал как подкошенный и глазки прикрыл.

— Это знак! Здесь должна жить ведьма Есения, — пискляво и слишком трагично продолжал этот прохвост свое представление.

Глазки-бусинки его на секунду открылись, оценить произведенный эффект, но голова сразу опрокинулась назад.

Я подняла этого актера на руки и вопросительно посмотрела на растерянного управляющего.

— Но это же комната для невес… Раз знак, то, наверное… — он снова не закончил мысль, потом сам себе кивнул и, покопавшись ключом в замке, уверенно раскрыл перед нами двери.

— Добро пожаловать, госпожа Есения. Отдыхайте, скоро обедать станем, жинка моя позовет или Селку отправит за вами, — довольный управляющий, широко мне улыбнулся и ушел.

Я прошла в комнату и плюхнулась в кресло. Почему плюхнулась? Да просто колени подкосились в последний момент. Глянула в окно и подумала, может, я и правда ведьма? Дождь лил самоотверженно и крайне ответственно.

Стало дурно от осознания происходящего.

Глава 4. Чужая невеста

— Что-то мне нехорошо, — произнесла я вслух, обмахиваясь ладошками.

— Водички?

Хомяк бегал вокруг графина на столе, он, то становился на задние лапки, шевелил носиком, длинные усики повторяли движение, то опускался на все четыре лапки.

— Даже сухарика для бедного фамильяра не оставили, — сокрушался он, оглядывая пустой столик, накрытый бледно-розовой скатертью.

Очень мило. Я осмотрелась.

Комната просторная, похожая на гостиную, рядом с моим креслом еще три, на полу пушистый ковер, а на каминной полке много всяких безделушек в виде танцующих дев. Внимание мое привлек сам камин, он был настолько большой, что я вполне могла встать внутрь и при желании забраться в трубу с небольшой компанией.

Ближе к окну, в стекло которого хлестали струи дождя, стоял небольшой столик. Вот на этом столе и наворачивал круги говорящий звереныш.

— Я забыла спросить, а как тебя зовут?

Порадовавшись ливню, я встала, передернув плечами, и подошла к двери, ведущей куда-то дальше, створка была приоткрыта. Думать о прошлом, которое выплывало из неизвестно каких глубин памяти, не хотелось. Подумаю об этом ночью, в тишине.

— Так это, — я обернулась, услышав нотки неуверенности в тоне хомяка. Он опирался передней лапкой о стенку графина, а коготками задней, пушистик расковыривал дырочку в кружеве скатерти, при этом смущенно потупившись, — ты же теперь моя хозяйка, тебе и надобно имечко любимому фамильяру придумать.

Я уже почти смирилась, что все здесь называют меня ведьмой. В детстве меня тоже часто так звали в деревне, где я у любимой бабушки гостила. Надо сказать, было за что. Однако эти воспоминания почему-то затерлись в моей памяти, но от чего-то именно сегодня вставали перед глазами яркими пятнами.

Мельком оглядела приятную женскую спальню с большой кроватью, симпатичными бра и трюмо с зеркалом в роскошной витиеватой оправе и повернулась к хомяку.

Кличка, как назло, не придумывалась.

— Быть может, есть такое имя, которое тебе очень нравится? — решила пойти на хитрость.

Где-то в доме разгорался скандал, и хомяк отвлекся на звуки вместе со мной. Мы прислушались.

— Кажется, крики приближаются, — насторожилась я, боясь, что сейчас меня обвинят, в том, что хозяин дома теперь лягуха бессловесная. Бессловесная же?

Где-то со стороны спаленки послышалось: "Ква", а со стороны коридора нарастала ругань. Хомяк весь подобрался, шерстка сменила окрас на светло-серый и встала дыбом, делая, итак, упитанного животное совершенно круглым.

Я бросилась искать хозяина дома. Пробежала наискось нежно серо-сиреневую спальню, открыла дверь и поняла, что там смежные покои мужского типа в глубоких синих тонах.

Большая жаба на полу издала знакомый звук, привлекая внимание, и я, подхватив ее, или, будет правильней, его, на руки, принесла в свою гостиную.

— Как ты с первого этажа на второй перебрался? — спросила у жабы, не ожидая ответа. Его и не было.

В это время дверь, ведущая в коридор, с грохотом открылась, и в комнату влетела девица моих лет или чуток помладше в ярко-желтом платье. Юбка-колокольчик едва доходила до середины бедра. А верх плотно обтягивал и приподнимал верхние поболе, чем девяносто.

— Где Мор? И что за девка в моих комнатах? — вопрошала она потолок, именно к нему девица задрала свой хорошенький носик. — Стану хозяйкой, всех выпорю! Наложу заклинание марионеток, и без приказа не сможете даже в туалет сходить!

Я спокойно осмотрела скандальную мамзель. Не люблю, когда вот так обращаются с подневольными людьми, манипулируют, угрожают. Все это без причины и на моей, пусть и временной, территории.

Я-то знаю, что незваная гостья, но кричать на себя ни с того, ни с сего, не позволю. Потому необходимо с минимальными потерями избавиться от прелестного создания, а для этого нужно опуститься до ее уровня.

Я смотрела, как мой хомяк примеривается, чтобы запрыгнуть на девчонку, подошедшую к столику. Прыжок. Зверь на плече, а я с истеричными нотками и тыкая пальцем, верещу, не хуже этой куклы с завитыми золотыми локонами, часть из которых — шиньон.

— Мышь! Злобная мышь!

Визг поднялся оглушительный. Хомяк мой, паренек весьма сообразительный, быстро спрыгнул с девицы, а то прихлопнет с перепугу. Где он схоронился, я и не заметила. Около нахальной блондинки крутилось еще две, вероятно, ее служанки. По одежде сужу и поведению. Подруги так себя не ведут. И я не ошиблась.

Они старательно суетились и хлопали девчонку по плечам, спине и голове. Хотя видели, что никаких членистоногих нет на их госпоже. Да, месть прислуги оказалась сладка, девчонки улыбались, правда, украдкой.

— Ой, у тебя в волосах паук, и еще один. Они копошатся! Фу! Господин управляющий, нужно срочно вызывать врача, мышь заразила ее бешенством. Если не сделать уколы, она умрет, но сначала всех покусает.

В этой суматохе не составило труда вывести напуганную и дезориентированную девицу в коридор со всеми действующими лицами. Я закрыла за ними дверь, отрезая от шума, и задвинула засов. Прислонившись к дверному полотну спиной, выдохнула.

— Фух, сильна твоя невеста, — обратилась к жабе. — Тебя и правда зовут Мор? Странное имя. Но знаешь, по части скандалов вы друг друга стоите.

Лягух недовольно квакнул. Я улыбнулась.

Глава 5. Невероятная реальность

— Что-то я проголодалась, идемте искать, где можно отобедать или, — я посмотрела в окно: дождя, как и не было. Голубое небо к горизонту бледно-желтое, солнышко опускалось все ниже, — или отужинать.

Рюкзак свой оставила в кресле, подхватила на руки питомцев. Хомяк попросился на плечо.

— Только когтями меня не царапать, — предупредила я.

Выйти из комнат я решила через мужскую половину. Она, в смысле половина, словно зеркальное отражение женских комнат. Я уже догадалась, что маленький, зелененький негодник поселил меня в покоях предназначенных для невесты или жены хозяина дома. Однако менять место жительства не спешила, здесь вполне удобно.

Из мужской спальни я попала, нет, не в гостиную, в кабинет. Похожий на тот, где мужчина превратился в лягушку, но здесь было больше книг, более дорогой интерьер. Портреты, пейзажи в роскошных рамах и вещи, привлекающие внимание своей необычностью, как, например, большой темно-коричневый шар на столе.

Задерживаться не стала, хотя было интересно побродить здесь и все-все рассмотреть. Крадучись подошла к двери, приоткрыла ее. Никого. И тишина. Спустившись вниз, по запаху и логике нашла кухню, через арку виднелась уютная столовая, а дальше выход на веранду.

— Ох, госпожа ведьма! Мы так рады! Вы спасли наш огород. Вы уж простите невесту нашего господина. Она, конечно, дурно воспитанная, но все же наша будущая госпожа. И покои эти, будь они не ладны. Раз был знак, то мой муж поступил верно, но госпоже Лилии все нипочем. Хочу и все тут. И давай ножкой топать, и угрозами кидаться.

Дородная румяная женщина, заприметив меня на пороге кухни, всплеснула руками и начала свой монолог. Меня она аккуратно провела через арку в столовую, усадила за стол и вручила чашку чая, которую налила из пузатого заварника. Я только диву давалась ее душевности, легкой ворчливости и кипучей деятельности.

— Сейчас все подам, а вы пока чайку отпейте. Ох, как порадовал нас дождичек сегодня. Нашему господину, где он только пропадает, все стынет, ужо отписали из столицы, что отказалась ведьма ехать. Только вчерась вздыхал горестно наш кормилец. А вы, госпожа Ведьма, раз и туточки.

Все это высказав, Фая посмотрела на меня выжидающе. А я никаких пояснений дать не могу. Странно, что они исчезновение хозяина с моим появлением не связали. А то мало ли, скажут, кормильца извела и на костер. Передернула плечами и улыбнулась женщине:

— Зовите меня Есенией. И можно, пожалуйста, моих питомцев покормить.

Я усадила на стол жаба и хомяка, они синхронно подняли мордочки и уставились на повариху. Та даже сделала шаг назад. Перевести фокус внимания удалось.

— Уф, да-да, сейчас все будет, — сказала она и быстро посеменила в кухонную зону, уже тише ворча. — Словно понимают человеческую речь, а может, и правда понимают, ведьма все-таки.

Пока я ужинала и подкармливала своих дивных, но прожорливых питомцев на кухню несколько раз заглядывал обеспокоенный управляющий и задавал жене один и тот же вопрос:

— Ну что?

Женщина разводила руками и, горестно вздыхая, поглядывала на нас.

На четвертый раз я не выдержала и поинтересовалась:

— Что-то случилось?