- -
- 100%
- +
Нина Петровна вздохнула.
— Но доктор… каждый шаг для меня — словно испытание.
Врач понимающе кивнул.
— Я знаю. Именно поэтому вы должны себя заставлять. Не через сильную боль, конечно, но каждый день обязательно двигаться. Пусть понемногу. Сегодня десять минут, завтра пятнадцать. Главное — ежедневно.
Она с тревогой посмотрела на него.
— А если не смогу?
Доктор ответил серьёзным голосом:
— Тогда болезнь будет прогрессировать намного быстрее. Вы начнёте всё больше сидеть дома, потом станет трудно вставать, а со временем можете совсем потерять возможность самостоятельно ходить. Этого нельзя допустить.
Нина Петровна молчала, крепче сжимая ручки своих ходулей.
— Запомните одну простую вещь, — продолжил врач. — Пока вы ходите — ваши ноги живут. Как только вы перестанете двигаться, они начнут слабеть ещё быстрее. Поэтому каждый день выходите из дома. Даже если не хочется. Даже если на улице дождь. Даже если кажется, что сегодня можно пропустить.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
— Иногда придётся буквально заставлять себя сделать первый шаг. Но именно этот первый шаг поможет сохранить остальные.
Нина Петровна кивнула.
— Хорошо, доктор. Я обещаю. Буду ходить каждый день.
Врач улыбнулся.
— Вот и правильно. Не нужно ставить рекорды. Идите медленно, отдыхайте, если понадобится, потом снова продолжайте. Ваше лечение сейчас — не только таблетки, но и движение.
Вернувшись домой, Нина Петровна долго думала над словами врача. Она понимала, что прогулки будут даваться ей нелегко, но ещё больше её пугала мысль однажды совсем перестать ходить.
С тех пор она дала себе обещание не пропускать ни одного дня. Каждое утро она принимала лекарства, а ближе к обеду брала свои ходули, глубоко вздыхала и тихо говорила самой себе:
— Ну что, Нина Петровна… пора. Доктор велел ходить, значит, будем ходить.
Иногда ноги болели так сильно, что ей хотелось остаться дома. Она подходила к двери, останавливалась и на несколько секунд закрывала глаза.
— Нет, нельзя, — шептала она себе. — Если сегодня останусь дома, завтра будет ещё тяжелее.
Она открывала дверь, осторожно выходила на улицу и делала первый шаг. Потом второй, третий. Медленно, с остановками, опираясь на ходули, она всё равно продолжала идти, потому что хорошо помнила слова врача:
— Пока человек движется, он борется за своё здоровье. Самое главное — не сдаваться.
Кроме больных ног, Нину Петровну уже много лет мучило высокое давление. Врачи не раз предупреждали её, что в её возрасте это очень опасно. Стоило пропустить лекарства хотя бы на день, как она сразу начинала чувствовать слабость. Голова становилась тяжёлой, в ушах появлялся звон, перед глазами иногда всё расплывалось, а сердце начинало биться быстрее обычного.
Именно поэтому таблетки стали такой же неотъемлемой частью её жизни, как утренний чай или ежедневная прогулка.
Каждое утро Нина Петровна просыпалась рано. Прежде чем заняться домашними делами, она первым делом доставала небольшой тонометр, который когда-то подарила ей дочь. Медленно надевала манжету на руку, нажимала кнопку и терпеливо ждала результата.
Когда цифры появлялись на экране, она внимательно смотрела на них.
— Ну вот… Сегодня вроде ничего, — тихо говорила она сама себе, если давление было в пределах нормы.
Если же показатели оказывались выше обычного, Нина Петровна лишь тяжело вздыхала.
— Значит, опять погода меняется…
После измерения давления она открывала небольшой пластиковый контейнер, в котором таблетки были аккуратно разложены по дням недели. Благодаря этому порядку старушка никогда не путалась в лекарствах и точно знала, что и когда нужно принять.
Она наливала стакан воды, спокойно выпивала лекарство и только потом принималась за домашние дела.
Этой привычке её научила дочь Кира.
Несколько лет назад, когда давление у матери резко поднялось и ей пришлось вызывать скорую помощь, Кира очень испугалась. Тогда врачи объяснили, что при гипертонии нельзя относиться к лечению легкомысленно.
С тех пор дочь стала особенно внимательно следить за здоровьем матери.
Каждые выходные Кира приезжала в посёлок. Она всегда заходила в дом с большими пакетами. В одном были продукты, в другом — всё необходимое для матери: лекарства, витамины, чай, иногда новые тёплые носки или любимые сладости.
Едва переступив порог, Кира первым делом спрашивала:
— Мамочка, как ты сегодня себя чувствуешь?
— Да ничего, доченька, понемногу, — улыбалась Нина Петровна.
— Давление измеряла?
— Конечно.
— Таблетки выпила?
— Выпила, не переживай.
Но Кира всё равно подходила к столу, открывала коробочку с лекарствами и внимательно проверяла, всё ли на месте.
— Мам, ты же знаешь, эти таблетки нельзя пропускать ни утром, ни вечером.
— Знаю, доченька.
— Обещай мне.
Нина Петровна улыбалась.
— Обещаю. Я ведь не маленькая.
Кира только качала головой.
— Для меня ты всегда будешь мамой, а я всё равно буду переживать.
После этого дочь снова измеряла матери давление, хотя прекрасно знала, что та уже делала это утром.
— Лучше проверить ещё раз, — говорила Кира. — Так мне спокойнее.
Нина Петровна никогда не обижалась на такую заботу. Наоборот, ей было очень тепло от мысли, что дочь так любит её.
Иногда она тихо говорила:
— Кирочка, сколько же ты обо мне заботишься…
— А как иначе? — отвечала дочь. — Ты всю жизнь заботилась обо мне. Теперь моя очередь.
Каждый раз перед отъездом Кира ещё раз пересчитывала лекарства, проверяла, сколько осталось таблеток, и обязательно покупала новые заранее, чтобы мама ни одного дня не оставалась без них.
— Мам, если вдруг увидишь, что лекарства заканчиваются, сразу звони мне. Не жди выходных.
— Хорошо, доченька.
— И обязательно пей их вовремя.
— Буду.
Кира прекрасно понимала, что именно эти маленькие белые таблетки помогают матери жить спокойнее. А Нина Петровна чувствовала другое: за каждой упаковкой лекарств стояла любовь дочери, её забота и желание как можно дольше видеть маму рядом.
Поэтому, принимая таблетки каждое утро и каждый вечер, старушка не просто выполняла назначения врачей. Для неё это стало ещё и обещанием, которое она дала самому дорогому человеку в своей жизни, — беречь себя и не пренебрегать собственным здоровьем.
Оставшись одна в доме после очередного отъезда дочери, Нина Петровна часто сидела у окна и молча смотрела на улицу. Она наблюдала, как ветер качает ветви деревьев, как по дороге проходят соседи, как дети, приехавшие на выходные к родителям, смеются и бегут по улице. В такие минуты она много думала о своей жизни.
Больше всего Нина Петровна боялась не старости. Она понимала, что годы никого не щадят, и давно смирилась с тем, что здоровье уже не будет таким, как прежде. Её пугало совсем другое — стать для своей дочери тяжёлой обузой.
Каждый раз, когда Кира приезжала в посёлок, мать замечала, сколько всего та успевает сделать для неё. Дочь привозила продукты и лекарства, помогала по дому, проверяла, всё ли в порядке, достаточно ли дров и не появилась ли где-нибудь протечка на крыше.
Старушка была бесконечно благодарна ей за эту заботу, но одновременно чувствовала лёгкую вину.
«У неё ведь своя жизнь, своя работа, свои заботы, — думала Нина Петровна. — А она каждую неделю едет столько километров только для того, чтобы проведать меня».
Иногда ей хотелось сказать:
— Доченька, не приезжай каждые выходные. Отдохни. Поживи для себя.
Но она знала, что Кира всё равно не послушает. Дочь слишком любила мать, чтобы оставить её одну.
Поэтому Нина Петровна старалась делать всё возможное, чтобы как можно дольше оставаться самостоятельной. Она не любила просить помощи без крайней необходимости. Даже если ей было тяжело поднять ведро с водой или донести сумку из магазина, она старалась справиться сама.
Ей казалось, что пока она сама готовит себе еду, убирает в доме, поливает цветы и выходит на прогулку, она ещё не потеряла свою независимость.
Иногда боль в ногах становилась такой сильной, что хотелось просто сесть и больше никуда не идти. Но тогда она вспоминала слова врача и лицо дочери.
«Нет, — говорила она себе. — Пока могу идти сама, буду идти».
Она понимала, что если однажды перестанет двигаться, ей станет намного тяжелее. Тогда Кира начнёт приезжать чаще, будет переживать ещё сильнее, а потом, возможно, и вовсе заберёт её к себе.
Нина Петровна очень любила дочь, но не хотела становиться причиной того, чтобы та жила только её заботами.
Иногда, сидя вечером за чашкой чая, она доставала старый семейный альбом. Осторожно перелистывала страницы, улыбалась фотографиям дочери, вспоминала мужа, молодость, шумный дом, праздники и семейные вечера.
Она тихо проводила рукой по фотографиям и шептала:
— Какие же вы у меня хорошие…
В такие минуты сердце наполнялось благодарностью. Нина Петровна понимала, что прожила жизнь не зря: дочь выросла добрым, честным человеком, нашла своё место в жизни и не забыла мать. Особенно часто её мысли возвращались к Кире.
«Как же мне повезло с дочкой, — размышляла Нина Петровна. — Не каждый родитель в старости получает столько заботы и любви».
Но вместе с благодарностью приходил и страх.
Она боялась того дня, когда уже не сможет самостоятельно подняться с кровати, приготовить себе завтрак или выйти на улицу. Боялась увидеть в глазах дочери не любовь, а усталость.
Хотя Кира никогда не давала для этого ни малейшего повода, материнское сердце всё равно тревожилось.
Именно поэтому каждое утро Нина Петровна заставляла себя вставать, принимать лекарства, брать ходули и выходить из дома. Для кого-то это была обычная прогулка, а для неё — маленькая ежедневная победа над возрастом, болью и страхом потерять самостоятельность.
Она не просила у жизни богатства или долгих лет. Ей хотелось только одного — как можно дольше самой открывать дверь своего дома, встречать новый день и знать, что пока она может сделать ещё один шаг, она по-прежнему остаётся хозяйкой своей жизни.
Каждый день, ровно в одно и то же время, ближе к обеду, Нина Петровна готовилась к своей небольшой прогулке. Это давно стало частью её жизни, почти таким же обязательным делом, как утренние таблетки или чашка горячего чая. Она старалась не пропускать прогулку без серьёзной причины, потому что хорошо помнила слова врача: движение — её главное лечение.
Перед тем как выйти из дома, Нина Петровна всегда неторопливо собиралась. Она проверяла, выпила ли лекарства, аккуратно поправляла платок на голове, надевала тёплую кофту, если на улице было прохладно, и несколько секунд стояла у двери, собираясь с силами.
Потом брала свои ходули.
Каждый раз, крепко сжимая их ручки, она тихо говорила самой себе:
— Ну что, Нина Петровна… пора идти. Доктор велел — значит, будем ходить.
Открыв дверь, она выходила во двор. Свежий воздух сразу касался её лица. На мгновение старушка останавливалась, смотрела на небо, прислушивалась к пению птиц или шуму ветра в деревьях, а потом делала первый шаг.
Он всегда давался тяжелее остальных.
Она осторожно переставляла ходули, переносила на них часть своего веса и только потом медленно делала шаг. Затем ещё один и ещё.
Со стороны казалось, будто она идёт очень медленно, но для самой Нины Петровны каждый метр был маленькой победой над болью.
Иногда ноги начинали ныть почти сразу. Колени словно не хотели сгибаться, а спина быстро уставала. Тогда она ненадолго останавливалась, переводила дыхание и тихо говорила себе:
— Немножко ещё… Не сдавайся.
После короткого отдыха она снова продолжала путь.
Сначала дорога вела к дому Кузнецовых. Нина Петровна давно привыкла именно к этому маршруту. Она знала каждую кочку, каждую трещину на дороге, каждое дерево вдоль улицы.
По пути она здоровалась почти со всеми, кого встречала. Кто-то работал возле дома, кто-то копался в огороде, кто-то ремонтировал забор.
Увидев старушку, люди обычно приветливо улыбались.
— Здравствуйте, Нина Петровна! — говорил кто-нибудь из соседей. — Опять на прогулке?
Она всегда отвечала одинаково спокойно и доброжелательно:
— Здравствуйте, мои хорошие, — улыбалась она. — Врачи велели ходить, вот и хожу.
— И правильно, — отвечали ей. — Движение — это жизнь.
— Дай Бог здоровья.
— Спасибо вам, — тихо говорила Нина Петровна.
Иногда соседи предлагали ей присесть на лавочку возле дома.
— Отдохните немного.
Она благодарила, ненадолго садилась, переводила дыхание и снова поднималась.
— Засиживаться нельзя, — с улыбкой говорила она. — А то ноги совсем ленивыми станут.
Старушка всегда старалась сохранить хорошее настроение, даже если боль становилась сильнее.
Дойдя до дома Кузнецовых, Нина Петровна обычно останавливалась на несколько минут. Она глубоко вдыхала свежий воздух, поправляла платок, смотрела вдаль на тихую улицу и только потом медленно разворачивалась обратно.
Теперь её путь лежал в другую сторону посёлка — к дому Шляпиных.
Эта часть дороги казалась ей чуть длиннее, потому что к этому времени ноги уже начинали заметно уставать. Иногда ей хотелось развернуться и вернуться домой раньше.
«Нет, — думала она. — Раз доктор сказал пройти весь путь, значит, нужно пройти».
Она крепче сжимала ручки ходулей и продолжала двигаться вперёд.
Когда Нина Петровна проходила мимо дома Шляпиных, хозяева или кто-нибудь из соседей тоже замечали её.
— Держитесь, Нина Петровна! — говорили они. — Здоровья вам!
Старушка всегда искренне улыбалась.
— Спасибо большое. И вам здоровья.
— Как ноги сегодня?
— Потихоньку… Главное — не останавливаться.
— Правильно, ходите.
— Хожу, — тихо отвечала она. — Пока могу, буду ходить.
После этого она ещё немного стояла, отдыхая, а затем медленно поворачивалась домой.
Обратная дорога всегда казалась самой трудной.
Сил почти не оставалось. Руки уставали держать ходули, ноги начинали дрожать, а дыхание становилось тяжелее.
Но она никогда не позволяла себе подумать, что всё это напрасно. Каждый раз она вспоминала врача.
«Пока вы ходите — ваши ноги живут».
Эти слова стали для неё почти правилом жизни.
Возвращаясь домой, Нина Петровна ощущала приятную усталость. Она знала, что сегодня снова выполнила своё маленькое обещание самой себе.
Закрыв за собой калитку, она ставила ходули возле крыльца, садилась на лавочку и несколько минут отдыхала.
Потом медленно заходила в дом, наливала себе стакан воды или чашку тёплого травяного чая и с облегчением улыбалась.
— Ну вот… И сегодняшний день не пропустила, — тихо говорила она.
Такие прогулки были для неё не просто дорогой от одного дома к другому. Они стали символом её борьбы за самостоятельность, за возможность жить в собственном доме и не становиться обузой для дочери.
В одну из суббот, как и всегда, Кира приехала к матери ещё до обеда. Машина остановилась возле старенького дома, и Нина Петровна, услышав знакомый звук двигателя, сразу улыбнулась.
— Кирочка приехала… — тихо сказала она самой себе.
Дочь вошла во двор с большими пакетами в руках.
— Мамочка! — радостно позвала она.
— Доченька моя! — Нина Петровна тепло улыбнулась и осторожно поднялась ей навстречу.
Кира крепко обняла мать, поцеловала её в щёку и внимательно посмотрела в лицо.
— Ну, рассказывай, как ты тут без меня? Не болела?
— Да всё хорошо, не переживай.
— Давление измеряешь?
— Каждый день.
— Таблетки пьёшь?
— Конечно.
Кира облегчённо улыбнулась.
— А гулять не перестала?
Нина Петровна словно оживилась.
— Нет, что ты! Я теперь даже свой маршрут придумала.
— Правда? Какой? — с интересом спросила Кира.
Старушка присела на лавочку возле дома, а дочь устроилась рядом.
— Сначала выхожу из дома и иду в сторону Кузнецовых. Там немного постою, отдохну, потом разворачиваюсь и иду до дома Шляпиных. Там тоже немного передыхаю, а потом уже возвращаюсь домой.
Кира внимательно слушала мать.
— И далеко получается?
Нина Петровна улыбнулась.
— Для молодых, может, и недалеко. А для меня теперь это целое путешествие.
Обе тихонько засмеялись.
— Доктор ведь сказал каждый день ходить, вот я и придумала себе такой путь. Не слишком длинный, но и не совсем короткий.
— Молодец, мамочка, — с гордостью сказала Кира. — Я так за тебя рада.
Нина Петровна слегка смутилась.
— Сначала было очень тяжело. Иногда хотелось обратно домой повернуть. Ноги болели ужасно.
— Верю…
— Но потом привыкла. Теперь уже самой легче становится. Если один день не выйду, сразу чувствую, что ноги будто ещё тяжелее становятся.
Кира взяла мать за руку.
— Ты всё правильно делаешь. Я так переживала, что ты перестанешь ходить.
— Нет, доченька. Пока могу — буду ходить.
Помолчав немного, Нина Петровна вдруг улыбнулась ещё шире.
— А знаешь, какие у меня соседи хорошие?
— Какие? — спросила Кира.
— Очень приветливые. Каждый день здороваются.
— Правда?
— Конечно. Прохожу мимо Кузнецовых, а они обязательно скажут: «Здравствуйте, Нина Петровна! Опять на прогулке?» Я им отвечаю: «Врачи велели ходить». А они мне всегда говорят: «И правильно. Ходите. Здоровья вам».
Кира улыбнулась.
— Как приятно такое слышать.
— Потом дохожу до Шляпиных. Они тоже никогда мимо не проходят. Всегда пожелают здоровья, спросят, как ноги.
Нина Петровна говорила об этом с такой искренней радостью, словно рассказывала о родных людях.
— Знаешь, доченька, доброе слово иногда лечит не хуже лекарств.
Кира кивнула.
— Это правда.
— Бывает, пока дойду, уже совсем устану. А кто-нибудь улыбнётся, пожелает здоровья, и будто силы появляются идти дальше.
Кира с теплотой посмотрела на мать.
— Значит, у тебя замечательные соседи.
— Очень хорошие люди. Добрые. Мне с ними повезло.
Дочь улыбнулась.
— Мамочка, я очень рада, что рядом с тобой живут такие люди. Мне теперь намного спокойнее уезжать домой, когда знаю, что вокруг есть неравнодушные соседи.
Нина Петровна согласно кивнула.
— Конечно. Если вдруг что случится, всегда помогут.
Кира искренне верила словам матери. За все годы она ни разу не замечала, чтобы соседи относились к Нине Петровне плохо. Наоборот, каждый раз, когда приезжала, слышала, как люди приветствуют старушку, улыбаются ей и желают здоровья.
Через некоторое время Кира сказала:
— Мам, давай испечём пирожков.
— Зачем?
— Хочу соседей угостить.
Нина Петровна удивлённо посмотрела на дочь.
— За что?
— За то, что они так тепло относятся к тебе. Мне очень приятно, что тебя здесь поддерживают.
Старушка растрогалась.
— Ой, Кирочка…
Они вместе замесили тесто, приготовили начинку и испекли целую большую тарелку румяных пирожков.
Когда выпечка немного остыла, Кира аккуратно разложила её по небольшим пакетам.
— Пойдём, мам.
Они сначала подошли к дому Кузнецовых.
Мария открыла калитку и удивлённо посмотрела на гостей.
— Ой, здравствуйте!
Кира приветливо улыбнулась.
— Здравствуйте. Это вам.
— Нам?
— Да. Мама рассказывала, что вы каждый день поддерживаете её, желаете здоровья, интересуетесь, как она себя чувствует. Спасибо вам большое за такое отношение.
Мария немного смутилась.
— Да что вы… Не за что.
— Для нас это очень важно, — сказала Кира. — Спасибо, что не оставляете её без доброго слова.
Потом они отправились к Шляпиным.
Ирина тоже удивилась неожиданному визиту.
— Добрый день.
— Здравствуйте, — сказала Кира. — Это вам небольшое угощение.
— Ой… Спасибо.
— Мама очень тепло о вас говорит. Рассказывает, что вы всегда поддерживаете её во время прогулок, желаете здоровья. Спасибо вам за доброту.
Ирина улыбнулась.
— Да разве трудно сказать человеку доброе слово?
Когда они возвращались домой, Нина Петровна была по-настоящему счастлива.
— Видишь, какие хорошие люди у нас живут?
Кира обняла мать за плечи.
— Вижу, мамочка. И я очень надеюсь, что они всегда будут такими же добрыми.
Так и продолжала жить Нина Петровна. Каждое её утро начиналось с измерения давления и приёма лекарств, а ближе к обеду наступало время обязательной прогулки по привычному маршруту — от дома Кузнецовых до дома Шляпиных и обратно. Она по-прежнему радовалась каждому доброму слову соседей, была благодарна врачам за правильный совет и верила, что движение помогает ей сохранять здоровье и самостоятельность. Жизнь текла спокойно и размеренно, и казалось, что ничто не предвещало беды, которая совсем скоро навсегда изменит судьбу Нины Петровны и всего посёлка.
Глава 3
Нина Петровна уже несколько месяцев каждый день ходила одним и тем же маршрутом. За это время дорога стала для неё почти родной. Она знала каждую неровность на тропинке, каждый старый забор, каждое дерево и каждый куст, мимо которых проходила. Этот небольшой путь давно перестал быть для неё просто врачебной рекомендацией. Он стал частью её жизни.
Дойдя до дома Кузнецовых, Нина Петровна обычно ненадолго останавливалась. Она осторожно опиралась на ходули, переводила дыхание и, улыбаясь, выглядывала через забор.
— Может, Мария во дворе… Или Алёша что-нибудь ремонтирует… Хоть словом перекинуться, — думала она.
Но чаще двор был пуст.
Тогда старушка тихонько вздыхала.
— Наверное, заняты… Работы много. Молодым всегда некогда.
Она никогда не обижалась. Наоборот, старалась найти оправдание каждому человеку.
— Ничего, в другой раз увидимся.
Постояв ещё немного, Нина Петровна продолжала путь.
Иногда её внимание привлекали птицы. Воробьи шумно прыгали возле дороги, голуби важно расхаживали по улице, а на высоком дереве весело щебетали синицы.
Она подолгу наблюдала за ними.
— Ишь какие хлопотуньи… С утра до вечера всё что-то делают, — улыбалась она.
Птицы совсем не боялись старушки. Некоторые подпрыгивали совсем близко, словно тоже привыкли видеть её каждый день.
— Живите долго, мои хорошие… Хоть вы радуете старые глаза.
Она любила такие минуты. Пока птицы суетились возле неё, Нина Петровна забывала о боли в ногах.
Иногда она специально задерживалась возле дерева чуть дольше. Не только потому, что отдыхала. Ей просто нравилось смотреть на жизнь вокруг себя.
Ветер тихо качал листья, где-то лаяла собака, вдали мычала корова, а над крышами кружили ласточки.
— Красота-то какая… — тихо говорила она. — Господи, спасибо ещё за один день.
Когда на улице никого не было, одиночество ощущалось особенно сильно. Тогда Нина Петровна иногда начинала разговаривать сама с собой.
— Ну что, Нина Петровна… устала?
Она сама же себе тихо отвечала:
— Устала немного… Но ничего, ещё дойдём.
Потом снова улыбалась.
— Не раскисай. Доктор сказал ходить — значит, будем ходить.
Иногда она вспоминала покойного мужа.
— Вот был бы ты сейчас рядом… Посмеялся бы надо мной. Сказал бы: «Опять свою дистанцию наматываешь».