- -
- 100%
- +
На лице появлялась грустная улыбка.
— Эх… Скучаю я по тебе…
Порой её мысли обращались и к дочери.
— Кирочка опять будет переживать. Скажет: «Мамочка, только не бросай прогулки». Не брошу, доченька… Пока ноги держат, буду ходить.
Эти маленькие разговоры помогали ей не чувствовать себя одинокой. Она не считала это чем-то странным.
— Когда человек всю жизнь жил в семье, а потом остаётся один, иногда очень хочется просто услышать человеческий голос, — думала она. — Пусть даже свой собственный.
Постояв несколько минут, она снова бралась за ходули.
— Ну что… Пошли дальше.
И медленно продолжала путь.
Каждый её шаг был нелёгким, но вместе с этим шагом она словно убеждала себя, что жизнь продолжается.
Она очень надеялась, что однажды, проходя мимо, всё-таки встретит кого-нибудь из соседей.
«Посидели бы пять минут… Поговорили о погоде, о цветах, о внуках… Старому человеку много не нужно. Иногда достаточно одного доброго разговора, чтобы целый день на душе было тепло», — думала Нина Петровна.
Она даже не подозревала, что со стороны её безобидные остановки, долгие взгляды через забор, разговоры с самой собой и желание хоть с кем-нибудь перекинуться несколькими словами уже начинают вызывать у некоторых соседей совсем другие мысли. Пока она искала обычного человеческого общения, кто-то молча наблюдал за ней и постепенно видел в этих простых поступках то, чего на самом деле никогда не существовало.
Однажды, ближе к обеду, Мария Кузнецова занималась домашними делами. Она вымыла посуду, покормила кур, поставила вариться обед и, проходя мимо окна, машинально выглянула на улицу.
В этот момент по дороге медленно шла Нина Петровна.
Как обычно, она дошла до забора Кузнецовых, остановилась, тяжело опёрлась на ходули и осторожно заглянула во двор.
Мария невольно задержала взгляд.
«Что она там высматривает?» — мелькнула у неё мысль.
Во дворе никого не было. Нина Петровна ещё несколько секунд смотрела через забор, словно надеялась увидеть кого-нибудь из хозяев, потом тихонько вздохнула и медленно пошла дальше.
Мария ничего не сказала. Она лишь отошла от окна и продолжила заниматься своими делами.
На следующий день ситуация повторилась. В то же самое время Нина Петровна вновь появилась возле их дома, остановилась у забора и ненадолго заглянула во двор.
Мария снова наблюдала за ней из-за занавески.
«Опять пришла…» — подумала она.
Через несколько дней женщина стала замечать и другие странности, как ей тогда показалось.
Иногда старушка неожиданно останавливалась посреди дороги и что-то тихо говорила. Мария не могла расслышать слов. Из окна казалось, будто Нина Петровна разговаривает сама с собой.
Затем старушка поднимала голову и долго смотрела куда-то вверх — на деревья или в небо, — после чего снова отправлялась дальше.
Порой она задерживалась возле дерева на несколько минут, наблюдая за птицами. Мария не знала, что Нина Петровна просто отдыхает и любуется ими.
Из окна всё выглядело совсем иначе.
Женщина начала всё чаще обращать внимание именно на эти мелочи. Раньше они казались ей обычными, но теперь почему-то всё сильнее задерживались в памяти.
Прошла ещё неделя, и Мария сама не заметила, как у неё появилась новая привычка. Ближе к обеду она всё чаще подходила к окну и выглядывала на улицу, словно чего-то ожидала.
Она и сама не могла объяснить, почему делает это каждый день. Никто её не звал, никаких особых событий не происходило, однако примерно в одно и то же время её взгляд сам собой устремлялся на дорогу.
Вскоре там неизменно появлялась Нина Петровна.
Старушка медленно шла, осторожно переставляя ходули. Дойдя до забора Кузнецовых, она ненадолго останавливалась, чтобы перевести дыхание. Затем, слегка опираясь на ходули, заглядывала во двор, словно надеялась увидеть кого-нибудь из хозяев.
Постояв немного и никого не встретив, она спокойно отправлялась дальше.
Мария молча следила за ней из окна. Она и сама не понимала, почему обычная прогулка пожилой соседки стала так привлекать её внимание.
Казалось бы, ничего необычного не происходило, но внутри появлялось какое-то странное чувство, которое женщина не могла объяснить даже самой себе.
Постепенно Мария поймала себя на мысли, что ей уже не хочется выходить во двор именно в это время. Если раньше она без всяких раздумий здоровалась с Ниной Петровной, спрашивала о самочувствии или желала здоровья, то теперь ей почему-то хотелось избежать этой встречи.
Она предпочитала остаться дома и дождаться, пока старушка пройдёт мимо, а уже потом выходить заниматься своими делами.
При этом Мария прекрасно понимала, что Нина Петровна никогда не сделала ей ничего плохого. Старушка ни разу не сказала грубого слова, не ссорилась с соседями, не вмешивалась в чужие дела и всегда была вежливой.
Никаких причин опасаться её или испытывать неприязнь не существовало.
И всё же день за днём Мария всё чаще оказывалась у окна, наблюдая за пожилой женщиной.
Иногда Нина Петровна задерживалась возле забора немного дольше. Она внимательно смотрела во двор, словно надеялась увидеть знакомые лица и перекинуться с кем-нибудь парой слов.
Затем её взгляд мог остановиться на деревьях. Она подолгу следила за птицами или тихо разговаривала сама с собой, подбадривая себя в дороге.
Всё это Мария видела только из окна и не слышала ни единого слова, поэтому многие поступки старушки оставались для неё непонятными.
Она никому не рассказывала о своих наблюдениях. Ни мужу, ни соседям, ни подругам.
Да и рассказывать, по большому счёту, было нечего.
Пожилая женщина просто каждый день выходила на прогулку, ненадолго останавливалась возле их дома, смотрела через забор, отдыхала, любовалась птицами, иногда что-то тихо произносила и снова продолжала свой путь.
Любой человек со стороны сказал бы, что в этом нет ничего необычного.
Однако именно эта необъяснимая повторяемость начала тревожить Марию.
День за днём она замечала одни и те же действия, и постепенно в её голове стали возникать вопросы, на которые она не находила ответов.
Почему Нина Петровна всегда подходит именно к их дому? Почему появляется почти в одно и то же время? Почему останавливается возле забора и так внимательно смотрит во двор? Что она хочет увидеть или кого ждёт?
Мария пыталась убедить себя, что всё это обычное совпадение и что старушка, вероятно, просто отдыхает после тяжёлой ходьбы.
Но мысли возвращались снова и снова.
Они ещё не превращались в подозрения и тем более не были обвинениями, однако где-то глубоко внутри уже поселилось необъяснимое беспокойство, которое с каждым новым днём становилось всё сильнее.
Мария никого ни в чём не обвиняла и старалась отгонять от себя тревожные мысли.
Но сама того не замечая, она всё чаще воспринимала Нину Петровну уже не просто как добрую соседку, а как человека, чьё поведение ей становилось всё труднее понять.
Именно с этих молчаливых наблюдений, ещё не подкреплённых никакими разговорами и слухами, начали рождаться первые сомнения, которым вскоре было суждено перерасти во что-то гораздо более страшное.
Почти в то же самое время похожие мысли начали появляться и у Ирины Шляпиной.
Каждый день ближе к обеду она была занята привычными делами. То кормила птицу, то убирала во дворе, то работала в огороде. Именно в эти часы Нина Петровна обычно доходила до их дома.
Поначалу Ирина не придавала этому никакого значения.
Старушка медленно подходила к калитке, останавливалась, чтобы перевести дух, опиралась на ходули и несколько секунд смотрела через забор.
Если Ирина выходила во двор, они обязательно здоровались.
— Здравствуйте, Нина Петровна.
— Здравствуй, Ирочка. Как дела?
— Потихоньку.
— Ну и слава Богу.
Перекинувшись несколькими словами, старушка шла дальше.
Но однажды Ирина не вышла во двор.
Она находилась дома и случайно заметила Нину Петровну через окно.
Старушка, как обычно, подошла к забору, остановилась и заглянула во двор.
Ирина осталась стоять за занавеской, внимательно наблюдая за ней.
Сначала ей показалось совершенно естественным, что пожилая соседка остановилась возле их забора.
«Наверное, хочет поздороваться», — мелькнула у неё мысль.
Она уже собиралась выйти, но почему-то передумала. Сама не понимая причины, Ирина осталась дома и продолжила смотреть через окно.
Постояв ещё немного и никого не дождавшись, Нина Петровна тяжело вздохнула, крепче взялась за ходули и медленно продолжила свой путь.
На следующий день произошло почти то же самое.
Ближе к обеду старушка снова появилась на дороге, дошла до дома Шляпиных и остановилась возле забора. Как будто надеясь увидеть хозяев, она заглянула во двор.
Ирина опять молча наблюдала за ней из-за занавески, но выходить не стала.
Через несколько минут Нина Петровна спокойно пошла дальше, а Ирина ещё долго стояла у окна, сама не понимая, почему эта сцена так задержалась в её памяти.
Прошло ещё несколько дней, и Ирина неожиданно для самой себя заметила, что уже ждёт этого времени.
Когда стрелки часов приближались к обеду, она почти машинально подходила к окну и бросала взгляд на дорогу.
Вскоре там появлялась знакомая фигура.
Нина Петровна медленно переставляла ходули, делая короткие осторожные шаги. Добравшись до дома Шляпиных, она ненадолго задерживалась и внимательно смотрела через забор.
Казалось, старушка искала глазами хоть кого-нибудь, с кем можно было бы перекинуться несколькими словами.
Однако двор чаще всего оставался пустым.
Немного постояв, Нина Петровна переводила дыхание и продолжала свой привычный маршрут.
Ирина стала замечать не только эти остановки возле их дома, но и другие особенности поведения пожилой соседки.
Иногда Нина Петровна отходила чуть дальше и надолго задерживалась возле старого дерева, внимательно наблюдая за птицами, которые прыгали по траве или сидели на ветках.
Порой она поднимала голову к небу, словно любовалась облаками, а иногда тихо произносила какие-то слова.
Из окна невозможно было разобрать, что именно она говорит, поэтому со стороны складывалось впечатление, будто старушка разговаривает сама с собой.
Бывало, она просто неподвижно стояла несколько минут, а затем так же спокойно продолжала идти дальше.
С каждым днём Ирина всё чаще ловила себя на мысли, что внимательно следит именно за этими остановками.
Ей становилось непонятно, почему Нина Петровна так часто задерживается возле их дома, зачем подолгу смотрит через забор и что именно пытается увидеть.
Иногда в голове сами собой возникали вопросы:
«Что она всё время высматривает?»
«Почему всегда останавливается именно здесь?»
Однако почти сразу Ирина старалась прогнать эти мысли, убеждая себя, что старушка, наверное, просто отдыхает после тяжёлой ходьбы или надеется встретить кого-нибудь из соседей.
Но очередной день приносил всё ту же картину, и вопросы снова возвращались.
Ирина никому ничего не рассказывала. Даже мужу Ивану она не говорила о своих наблюдениях, потому что сама понимала: в сущности, обсуждать было нечего.
Нина Петровна не заходила к ним во двор, не открывала калитку, не звала хозяев и не делала ничего предосудительного.
Она лишь ненадолго задерживалась возле забора, смотрела по сторонам, отдыхала и спустя несколько минут уходила дальше.
И всё же постепенно Ирина стала замечать, что её отношение к этим встречам меняется.
Когда приближалось время прогулки Нины Петровны, ей уже не хотелось выходить во двор и здороваться, как раньше.
Она предпочитала остаться дома, тихо подойти к окну и наблюдать за происходящим из-за занавески.
Почему она так поступала, Ирина объяснить не могла.
Возможно, это было обычное любопытство. А может быть, где-то глубоко внутри уже зарождалось необъяснимое чувство тревоги, которому она пока не могла дать никакого разумного объяснения.
Так продолжалось достаточно долго.
День за днём Ирина молча наблюдала за Ниной Петровной, а старушка, ничего не подозревая, продолжала свой привычный маршрут, надеясь лишь встретить кого-нибудь из соседей и перекинуться с ними несколькими добрыми словами.
Мария Кузнецова ничего не знала о наблюдениях Ирины.
Ирина ничего не знала о мыслях Марии.
Каждая из них молча хранила свои сомнения при себе, не понимая, что видит перед собой всего лишь одинокую пожилую женщину, которой очень не хватало простого человеческого общения.
Но именно это молчаливое наблюдение, повторявшееся изо дня в день, незаметно меняло их отношение к Нине Петровне.
Из маленьких вопросов постепенно рождалось недоверие, а недоверие, оставшееся без объяснений, уже начинало искать собственные ответы.
Когда в очередные выходные Кира приехала к матери, они, как всегда, сидели на кухне за небольшим круглым столом.
На столе стоял горячий чай, домашнее варенье и свежие пирожки, которые Кира привезла из города.
За окном светило тёплое солнце, а в доме было тихо и спокойно.
Кира с улыбкой посмотрела на мать.
— Ну, мамочка, рассказывай, как прошла неделя. Ходила гулять?
Нина Петровна кивнула.
— Конечно, ходила. Каждый день ходила.
— Молодец. И ноги как?
— Потихоньку. Болят, конечно, но я всё равно хожу. Пока двигаюсь — значит, живу.
Кира улыбнулась.
— Правильно.
Нина Петровна на несколько секунд задумалась, а потом тихо сказала:
— Только знаешь… скучновато стало.
— Почему? — удивилась дочь.
Старушка вздохнула и посмотрела в окно.
— Людей почти не вижу.
— Как это?
— Раньше хоть иногда кто-нибудь во дворе был. Поздороваемся, словом перекинемся. А сейчас будто все исчезли.
Кира внимательно слушала.
— Прохожу мимо Кузнецовых — никого. До Шляпиных дохожу — тоже пусто. Иногда кажется, что весь посёлок вымер.
Она грустно улыбнулась.
— Наверное, просто не совпадаем по времени.
Кира попыталась её поддержать.
— Конечно. Люди работают, дел много.
— Да я понимаю, доченька, — спокойно ответила Нина Петровна. — Молодые ведь. У каждого своё хозяйство, работа, заботы. Им некогда со старухой разговаривать.
Она сказала это без обиды. Скорее с пониманием.
— Иногда подойду к забору, посмотрю… Может, кто-нибудь выйдет. Хоть две минутки поговорить.
Кира взяла мать за руку.
— Тебе одиноко?
Нина Петровна ненадолго замолчала, задумчиво посмотрела в окно, за которым тихо шелестели листья деревьев, а потом мягко улыбнулась, словно не хотела, чтобы дочь заметила её грусть или начала ещё сильнее переживать за неё.
— Бывает, доченька, — спокойно сказала она. — Что поделаешь, у каждого своя жизнь.
Она говорила тихо и без всякой обиды, будто давно смирилась с тем, что мир вокруг изменился.
Немного помолчав, Нина Петровна снова заговорила:
— Знаешь, человеку в моём возрасте уже не так много нужно для счастья. Иногда достаточно, чтобы кто-нибудь остановился, улыбнулся, спросил: «Как дела, Нина Петровна?» — и на душе сразу становится светлее. Доброе слово ведь тоже лечит, не хуже лекарства.
Кира внимательно слушала мать, и с каждым её словом сердце всё сильнее сжималось от боли.
Она прекрасно понимала, что Нине Петровне не хватает вовсе не денег и не помощи по хозяйству. Ей было нужно самое простое — человеческое общение, несколько тёплых слов и ощущение, что она по-прежнему нужна людям.
— Мамочка, — тихо сказала Кира, — может, ты будешь чаще звонить мне? Если тебе одиноко или просто захочется поговорить, не молчи.
Нина Петровна ласково посмотрела на дочь и покачала головой.
— Да что я буду тебя отвлекать? Ты работаешь, у тебя свои заботы, дела. Не хочу лишний раз беспокоить.
— Мам, для тебя у меня всегда найдётся время, — уверенно ответила Кира. — Какая бы занятая я ни была, я всегда возьму трубку.
Старушка с нежностью погладила дочь по руке и благодарно улыбнулась.
— Я знаю, моя хорошая. Ты и так обо мне столько заботишься, что мне иногда даже неловко становится. Приезжаешь каждые выходные, лекарства покупаешь, продукты привозишь, переживаешь за меня. Не хочу, чтобы ты ещё и из-за каждого моего звонка волновалась.
Она снова перевела взгляд на окно и тихо продолжила:
— Иногда во время прогулки остановлюсь возле забора, постою немного. Думаю, может, кто-нибудь во двор выйдет, поздоровается, перекинемся парой слов. А никого нет. Тогда постою ещё чуть-чуть и дальше иду.
Кира грустно улыбнулась, понимая, что именно происходит в такие моменты.
— Ты просто очень любишь людей, мама.
— Конечно, люблю, — с теплотой ответила Нина Петровна. — Я ведь всю жизнь среди людей прожила. Раньше всё было по-другому. Соседи могли подолгу стоять возле забора, разговаривать обо всём на свете, угощали друг друга пирогами, приглашали на чай, делились новостями и помогали, если кому-то было трудно.
Она ненадолго задумалась.
— Никто никуда не спешил, и каждому находилось доброе слово. А сейчас все заняты, всё время куда-то торопятся, работают, устают. Молодёжь уже совсем иначе живёт.
Она тяжело, но спокойно вздохнула.
— Наверное, время такое стало, и сердиться на людей за это нельзя.
— Может быть, — тихо согласилась Кира, хотя ей всё равно было жаль мать.
После небольшой паузы Нина Петровна неожиданно улыбнулась и, словно признаваясь в маленькой тайне, сказала:
— Иногда я даже сама с собой разговариваю. Так веселее идти, а то вокруг тихо-тихо, и кажется, будто вся улица уснула.
Кира невольно рассмеялась.
— И о чём же ты разговариваешь?
Старушка тоже засмеялась своим тихим, добрым смехом.
— Да обо всём понемножку. Иногда скажу себе: «Ну что, Нина Петровна, молодец, ещё немного осталось пройти». Иногда похвалю себя за то, что всё-таки вышла из дома, хотя ноги болели сильнее обычного.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.