Взглянуть отчаянию в глаза. Руководство по безумию

Глава 2

Однажды наступает день, когда боль и потерянность берут верх, как бы ты ни сопротивлялась. Это поглощающее удушье собственного страха, который накрывает тебя лавиной. Глубокое отчаяние.

Я проснулась слишком рано, около шести утра, от какого-то липкого предчувствия. Натянула халат, дошла до ванной и включила горячую воду. Но стоило мне зайти в кабинку и закрыть глаза, как реальность растворилась.

«Я лежала в душевой с перерезанными венами. Теплая красная кровь струилась по пальцам, мешаясь с горячей водой, рисуя надпись „выход“. Так хотелось сделать последний вздох. Выход, от которого я так долго бежала. Выход, которому так упорно сопротивлялась в попытке не дать случиться еще одной трагедии в семье. Выход, чтобы просто перестать чувствовать боль». Такую картину рисовало моё подсознание, когда я только закрыла глаза. И меня опять накрыла паническая атака. Я сползла по стене, пытаясь дышать и считать, лишь бы отогнать этот навязчивый образ. «Освобождение» — красными буквами витало это слово в голове. «Освобождение. Моя семья не пройдет через это снова, моя семья никогда не пройдет через это снова» — и по моим щекам потекли слезы. Я их быстро вытерла.

Вода в душе продолжала шуметь, заполняя ванную удушливым паром. Мне катастрофически перестало хватать кислорода. Кое-как перекрыв кран дрожащими руками, я выскочила в комнату. Нужно было бежать. Физически, прямо сейчас, куда угодно, лишь бы не оставаться в этих четырех стенах. На часах не было и половины седьмого утра. Я натянула спортивную форму, кроссовки и вылетела на улицу.

Вдох-выдох. И музыка в ушах. Плейлист с агрессивным нейрофанком — он очень заряжает. Чем жёстче, тем лучше. Жгучая боль в голенях. Лучше в ногах. Я бежала, работая ногами. Бежала. Просто бежала. До созвона с психологом надо дожить.

Бегать по улицам Еревана оказалось еще той задачкой. Я во всей своей красе: сначала делаю, потом думаю. Натура такая. Ладно. Лирическое отступление очередное.

Бежать. Бежать. Бежать. Бежала тяжело, сложно, дыхание постоянно сбивалось. Никогда не бегала. А тут просто не знала... не знала ничего в своей жизни. Как обнуление. Как чистый лист. Но это был перевернутый чистый лист. Жизнь с чистого листа начать невозможно. Воспоминания есть всегда. Если бы их можно было стереть. Если бы только можно было их стереть... Мышцы уже жгло. Я продолжала бежать. Лучше боль в теле, чем в душе. Лучше без воспоминаний. Если бы только их можно было стереть.

Я бежала, даже не запоминая дорогу. Просто бежала по пустому, слишком тихому утреннему Еревану, который так разительно отличался от дневного и вечернего с его активными, доброжелательными жителями и этим южным жарким колоритом.

Я задыхалась. Даже не знаю, от чего больше — от бега или от мыслей. Бежала, не наблюдая за временем. Просто бежала. Через час, когда уже не было сил, я увидела пулпулак и подошла к нему, чтобы выпить холодной воды и умыться. Бег и холодная вода немного приводят в себя.

Я оглянулась, не узнавая улицы. Да и где там мне что-то узнавать? Я в совершенно незнакомом для меня городе. От этой мысли на меня опять накатило. Я тут никого не знаю. Я тут совершенно одна. О, попала. Ладно, выкрутимся. Я открыла карты на телефоне, вбила свой адрес. Упс. Пешком идти дольше, чем бежать. Я вызвала такси.

Когда такси приехало, я открыла дверцу заднего сиденья и поздоровалась:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил мне таксист.

Несколько минут мы ехали в молчании.

— Вы к нам отдыхать приехали?

— Нет. Переехала.

— Переехали. Давно?

— Нет, недавно. Всего пару дней назад.

— А армянский уже учите?

— Пока еще ничего не выучила.

— Ну, это вы успеете, — по-доброму сказал таксист. — Забыл спросить у вас, как вас зовут?

— Ира. А вас?

— Тигран. Я не очень хорошо говорю по-русски. А почему именно Ереван?

— Не знаю. Просто так решила.

— А вы до этого были в Ереване?

— Нет, ни разу.

— Ни разу не были у нас и решили к нам переехать. И как вам у нас?

— Красиво. Тепло. Кормят вкусно.

— О! Это точно. В Армении очень вкусно. Уже пробовали хаш?

— Нет. А что это?

— О, как это... Суп по-вашему. Но это не совсем суп. Он очень наваристый и густой. Его с водкой едят.

— С водкой?

— Да, хаш только с водкой. Зимой самое главное блюдо. Обязательно попробуйте. А работу уже нашли?

— Пока ищу.

— Ну, это вы найдете. А кем работаете?

— Мастер маникюра.

— Маникюр делаете. Это хорошее дело. Если одной армянке сделаете и ей понравится, она вам потом кучу своих подруг приведет. В этом уж не сомневайтесь. А в Ереване успели уже что-нибудь посмотреть?

— Нет. Пока только по центру погуляла и вот район свой изучаю.

— Вам бы в Гарни съездить. Там очень красиво, и древний храм посмотреть. Еще на Севан обязательно съездите, сейчас, правда, не сезон. Но съездить туда надо.

— А Севан — это что? — спросила я.

— О-о-о, — протянул таксист. — Это очень красивое место. Наша… как это по-русски будет, забыл слово…

— Достопримечательность? — подсказала я.

— Да, достопримечательность. Спасибо. Самое большое озеро в Армении. Находится в горах. Обязательно весной туда съездите, там очень красиво.

Я кивнула, глядя в окно на мелькающие улицы.. Некоторое время мы ехали молча, пока машина наконец не свернула на более узкие, тенистые улочки. Таксист бросил взгляд в зеркало заднего вида и поинтересовался:

— Вы в этом районе живете, куда мы сейчас едем?

— Да.

— А я недалеко от вас живу. Вы мой номер запишите, если нужно будет такси, звоните, я вас куда хошь отвезу. — предложил он мне.

— Да, давайте на всякий случай запишу. — ответила я, и Тигран продиктовал мне свой номер телефона.

— Если надумаете в Гарни съездить — звоните, я вас не только отвезу, но и всё там расскажу и покажу, — он уже подъезжал к моему новому дому.

— Спасибо большое. Как только определюсь, когда съездить, обязательно с вами свяжусь.

— Вам у какого подъезда?

— А вот первый. Вот здесь.

— Здесь?

— Да, спасибо, — я открыла дверь.

— Звоните, я всегда на связи.

— Хорошо. Хорошего дня.

— И вам. До свидания.

— До свидания, — и я вышла из такси.

Зайдя домой, я налила себе стакан воды и села на диван. Ноги ныли. Просто дико ныли после этого сумасшедшего кросса. Но это было приятно — физическая усталость. Как это кайфово. Я посидела так еще пару минут и пошла в душ — смыть пот и окончательн прийти в себя. Успокаивающая вода потекла по волосам, потом по лицу и дальше по всему телу. Мне так хотелось застыть в этом моменте, чтобы немного перевести дыхание от собственных мыслей. Но не тут-то было. В квартире бойлер, и воды хватило от силы минут на 15. И пошла холодная вода. «А-а-а!» — пришлось срочно выключать душ и обтираться полотенцем. Не люблю холодный душ. Ой, полотенчиком потереть себя посильнее...

Я села на диван, тупо уставившись в стену. «Я так долго не протяну» — крутилось в моей голове. «Надо что-то делать. Надо что-то делать» — повторяла я как мантру и залезла в соцсети. Даже не знаю, для чего. Просто листала ленту. И тут наткнулась на видео, где девчонка играла на барабанах. И пришла идиотская мысль: «А что, если мне пойти заниматься на барабанах? Надо просто чем-то заняться, найти себе хоть какое-то хобби». И стала искать себе музыкальную школу. Поиск выдал парочку. Ещё было слишком рано, так что я решила подождать пару часов, пока они откроются.

Ближе к десяти утра я начала звонить во все музыкальные школы, во многих просто не брали трубку. Как потом выяснилось, это Армения, тут пешочком надо. Но мне повезло, в четвертой мне ответили.

— Барев дзез, — ответили мне спустя очень долгое время.

— Добрый день, — ответила я. — Вы по-русски разговариваете?

— Да. Добрый день, — зазвучал бодрый женский голос.

— Я хотела узнать насчет уроков игры на барабанах.

— Да, у нас есть преподаватель. Могу вас на пробное занятие записать к нему на вторник в 16:00. Вам удобно будет?

— Да, а сколько у вас стоят занятия?

— Пробное занятие — 5000, абонемент на 4 занятия — 45 000 драм.

— Хорошо. Запишите, — ответила я.

— Как вас зовут?

— Ирина. — Очень приятно, Ирина. Записала вас на пробное занятие во вторник в 16:00. Сейчас на ватсап вам вышлю всю подробную информацию, как нас найти.

— Хорошо, — ответила я.

— Хорошо. Ждем вас во вторник, — и девушка положила трубку.

«Ну вот, теперь мне будет чем заняться». Хотя до вторника еще пара дней. Я выдохнула.

Я сделала себе растворимый кофе и снова села на диван, тупо уставившись в стену. В голове роились разные мысли. Что я здесь делаю? Что будет дальше? Как найти работу? Вроде уже в другом городе. Даже в другой стране. Сняла квартиру. Другая обстановка, другие люди, другие эмоции. Но есть боль. Боль, от которой хочется убежать.

Из этого оцепенения меня вывел экран телефона — он засветился, и на нём красовался отрывок сообщения от мамы. Я открыла его полностью. «Привет, доченька. Не смогла до тебя дозвониться. Перезвони, как только прочтешь. Есть пара вопросов, которые надо обсудить»— коротко и как всегда только по делу. Её любимый конструктив.

Я не стала перезванивать маме, а достала наушники и включила музыку погромче.

Экран моего телефона опять засветился. Думала, что очередное сообщение от мамы — что-то забыла мне сказать. А нет. Ваге, риелтор мой, предлагает выпить кофейку и прогуляться по Еревану, как вчера и договаривались. А мы с ним договаривались об этом? У меня немного скривилось лицо. Чё-то не припомню такого. Хотя, может, я и пообещала что-то такое, лишь бы вчера он быстрее оставил меня одну в покое.

Заняться мне всё равно было нечем, бегать я устала, поэтому решила согласиться на чашечку кофе и прогулку по Еревану. Тем более мне обещали показать панорамный вид этого солнечного города. Договорились встретиться у Каскада.

Через два часа я была уже была на месте. Если подняться по всем здешним ступенькам, можно увидеть весь Ереван. Но после утреннего бега я на такое точно не способна, только если спускаться. Я стояла внизу, разглядывая странные современные статуи у подножия, когда телефон опять завибрировал.

«Я на месте. А вы?» — написал мне Ваге.

«Я тоже тут, у статуй», — улетело сообщение.

— Добрый день, — подошел ко мне он.

— Добрый день, — ответила я.

— Кофе-то вы, надеюсь, любите? Не как с вином? — шутливо спросил меня этот южанин.

— Кофе — да. Это я люблю и слишком много пью, — тяжело вздохнув, протянула я.

— Я знаю тут одну очень хорошую кафешку. Там местный кофе делают. Уже попробовали наш армянский кофе?

— Нет, армянский еще не пробовала.

— Тогда пойдемте, я вас угощу. Если вы любитель кофе, вы оцените, называется сурч.

И мы пошли в кафе. Он заказал нам по чашечке кофе.

— Что-нибудь из десертов? Очень вкусный чизкейк, рекомендую. Заказать вам? — спросил Ваге у меня..

— Нет, спасибо. Сладкого не хочу.

— Попробовать-то стоит. С кофейком тем более! Давайте всё-таки закажу, — настаивал он.

— Нет, спасибо, правда. Я не хочу.

— Ну, как хотите. Хотя на вашем месте я бы всё-таки согласился.

Мы сидели за столиком на веранде. Он достал пачку сигарет и закурил.

— Я думала, в Армении запрещено курить в общественных местах? — с удивлением посмотрела я.

— Да, но армяне очень много курят. Плюс во многих заведениях попробуй запрети — потеряют кучу клиентов, вот и закрывают на это глаза.

— А заведения не штрафуют?

— Нет. Иначе такой скандал будет! Но это касается только старых кафе и ресторанов. В новых, конечно, не разрешают.

— Ясно, — в разговоре наступила небольшая пауза.

Я задумалась, вспомнив, как это было в моем подростковом возрасте — сидеть в ресторане и курить сигарету. Когда в России вступил этот закон в силу, казалось, у тебя отняли свободу. Нас ведь, курящих, никто не спрашивал, хотим ли мы спасаться. Нам тупо, в принудительном порядке, навязали этот здоровый образ жизни, завернув его в красивую обертку заботы. Заботы о здоровье тех, кто курит и не курит.

— А вы не курите? — спросил у меня Ваге.

— Курила, но бросила.

— Давно?

— Да вот, недавно. Решила всё поменять в своей жизни, вот и бросила курить перед переездом.

— То есть совсем недавно. Это вы молодец, — он аккуратно постучал сигаретой о край пепельницы. — А я вот курю, даже бросать не думаю, не представляю себя без сигарет. А с кофейком так вообще красота.

— Ну да, сигаретка с кофейком... Я вас понимаю. Самой очень нравилось, особенно с утра.

Опять повисло неловкое молчание.

— Значит, вы тут одна. Без мужа и детей. Почему такая красавица и не замужем?

— Я в разводе, — ответила я и посмотрела на наши обручальные кольца с Сережей, которые я оба носила на левой руке. Внутри опять всё заныло.

Патлатый, бородатый, в татухах. Зато дико родной. Сережа. Я здесь, в Ереване, а он там — в могиле. И всё, что я повторяю как мантру: «Я — живая».

***

Когда мне написал Максим, что Сергея больше нет и завтра его похороны, сначала было неверие. Подумала, что это его розыгрыш, как он любил делать, когда напьется. Но когда Макс сказал, что он покончил с собой, внутри была только тишина. Это был лишь вопрос времени. И мы общались с Максом почти три часа подряд о нем. Вспоминали разные моменты. У каждого он свой был — Серега, Сережа, Серж. А когда разговор закончился, я написала отцу Сергея, Анатолию. Может, всё-таки это... надежда умирает последней. Но внутри всё подсказывало, что это действительно так. И я проплакала всю ночь.

Мой крест. Сергей любил меня. Наверное, искренне любил меня — так, как вообще способна любит это его жуткая, непроглядная тьма. Мне его не хватает до судорог. Но в тоже время внутри выжигала трезвая, страшная мысль: я ведь знала, абсолютно точно знала, что и как он чувствует в тот момент. Знала эту темноту по секундам — слишком хорошо помнила, как удушливо хотелось всё прекратить, и боролась с этим каждый божий день. А он — не сдался, нет. Он был панком, который принципиально не хотел лечиться. Этот его чертов бунт… Он просто выбрал своих демонов, а я оставила его с ними. Оставила одного.

У Сергея, моего бывшего мужа, было биполярное расстройство, и он не хотел лечиться, принимать таблетки и ходить к психиатру. С ним было очень сложно. Но было очень много светлых моментов.

Свадьба моей мечты. У нас была свадьба моей мечты. Без застолья и без огромной кучи гостей. Только роспись, прогулка на катере по Неве, фотосессия на берегу. Мы тогда были счастливы. Я пересматриваю те фотографии и смотрю на его улыбку. Как же мне его не хватает. Как же мне просто тяжело без него. Боже, прости.

У нас с Сергеем был любимый ресторанчик мексиканской кухни. Мы ходили в него каждую неделю. Он любил прикалываться, а я ему подыгрывала.

Когда мы первый раз в него пришли, он перед официантом, когда тот подошел принять у нас заказ, сказал:

— Ну что, бывшая жена, что будешь заказывать? — и подмигнул мне.

Я сначала не поняла, но потом вошла в роль:

— Ну, коль бывший муж банкует, — и улыбнулась, — мне мясной салат с фалафелем, картошку по-мексикански и такос, пожалуйста.

Сергей подавил смешок. Официант был явно в шоке, но поулыбался нашему спектаклю.

После ресторана мы шутили, садясь в машину.

— Я люблю тебя, — сказал Сергей, открыл мне дверь, чтобы я села за руль, и поцеловал. А сам прошел потом на пассажирское сиденье. Он очень любил музыку. У него была целая коллекция виниловых пластинок и много книг про музыкантов. Он очень часто повторял, что звук — наше всё.

***

Голос Ваге вернул меня в реальность:

— И детей у вас тоже нет? Или они потом к вам приедут, когда вы здесь обустроитесь?

— Нет, детей у меня нет, — и я вновь посмотрела на наши обручальные кольца. Сергей хотел детей, хотел сына. А я… а я до паралича боялась.

Дышать. Ваге курил очередную сигарету, и мне самой дико захотелось курить, хоть я и бросила эту привычку. Так хотелось забить легкие болью и тяжестью от табака.

— Можно я у вас сигаретку возьму? — спросила я у него.

Он удивленно приподнял брови и ответил:

— Э-э-э, да, конечно, берите, угощайтесь, — и протянул мне пачку. — Я местные курю. У нас очень вкусные сигареты. «Арарат». Табак шикарный, в России таких не купишь. — На его лице проступила та особенная, теплая и мягкая гордость, с которой местные мужчины говорят обо всем своем, армянском — будь то сигареты, горная вода из пулпулака или местный домашний коньяк. Он улыбнулся одними глазами, довольный, что может меня удивить такой простой мелочью.

Я взяла сигарету. Тонкая, аккуратная палочка табака казалась чужой в моих пальцах после нескольких месяцев перерыва. Ваге тут же щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью от легкого ветра. Я затянулась. Горло обожгло едкой горечью, но такой нужной и желанной в тот момент. Я даже улыбнулась.

— А вы умеете улыбаться, — констатировал Ваге. — Гляжу, вам понравилось.

— Да, сигареты действительно хорошие, — и я сделала глоточек кофе из миниатюрной кофейной кружки, не снимая с лица этой легкой, непривычной улыбки.

— Так не расскажете, что вас привело одну, без мужа и детей, в Ереван? — спросил меня мой собеседник, дав немного насладиться вкусами Армении.

— Не сегодня, — ответила я.

Мы просидели, проболтали несколько часов. Ваге мне много всего интересного рассказал о своей жизни: как он жил в России, как пару месяцев тусил с друзьями в Минске в барах, как очень резко и неожиданно для самого себя уехал в Сочи и там, до переезда в Москву, открыл туристическое агентство. Его история была настолько необычной, а сам он оказался удивительно интересным человеком.

На прощание мы договорились еще как-нибудь встретиться, чтобы он обязательно показал мне город, и я отправилась домой. Маме я так и не перезвонила, хотя было от неё еще пару пропущенных вызовов. Так не хотелось выяснять отношения. Только написала отцу, что у меня всё в порядке, изучаю Ереван.

На следующее утро я опять бегала. Бег. Боль в мышцах. Сбивчивое дыхание. Потом душ. После душа я вышла с сигаретой и кружкой кофе на балкон. Ереванское утро. Солнечный Ереван. Так его называют местные, и он действительно солнечный. Еще зеленые деревья, которые совсем не хотят сбрасывать листву. Теплое солнце, которое греет в ноябрьское утро. Даже как-то странно. Я скучаю по московскому снегу. Он мне всегда напоминал сказку, которой мне не хватало и которая наступала в эти короткие зимние месяцы, когда украшали елку, везде красовались гирлянды, огни, и белый снег укутывал своей красотой деревья.