Тень язычества

Глава 1

Мифы и легенды остаются небылицами, пока не столкнешься с силой темной в реальной жизни, пока не начнешь молить всех богов о восхождении солнца, чтобы сила огненных лучей, освещая землю, развеяла тьму, разгоняя лики опасных существ некогда прячущихся только в рассказах. Во времена, когда люди верили и поклонялись языческим богам магия была сильна в своем проявлении. Была сильна и тьма, но существовали обереги и обряды, способные защитить, уберечь. Знающие люди стали растворяться во времени. Времена сменялись, позволяя темным силам плясать на могилах забытых Богов.

Провинциальный городок укутанный серостью осенних, дождливых дней встречает бледный рассвет на пасмурном небе. Люди медленно бредут по своим делам. Переполненные автобусы с тяжестью спешат от остановки к остановке. Я вдыхаю свежий влажный воздух и не спеша кручу педали своего велосипеда. Наш учитель биологии человек весьма пожилой, но с очень активным и необъяснимым желанием сделать этот мир лучше и, как говорится, в желании изменить мир, он начал с изменения себя, ну и своих учеников за компанию. А именно: каждый год осенью, когда погода нас балует и дожди ещё не поглотили наш родной город, он выдумывает субботник в лесу, красиво его называя «Практика по спасению леса и его обитателей от мусора». Я сворачиваю к школе. Трехэтажное здание теснится на фоне многоэтажных новостроек, на пришкольной территории стоят два серых автобуса, я старательно их объезжаю и направляюсь к входу в школу, где есть небольшая и немного обшарпанная парковка для велосипедов.

– Милка, ты чего опаздываешь?! – ко мне спешит моя подруга и одноклассница Лиза. – Я тут с ума чуть не сошла, оказывается на практику еще и одиннадцатые классы едут. – Она нервно улыбается и поправляет свои рыжие волосы неаккуратно уложенные в дульку.

– Для начала, привет, – я обнимаю подругу. – Я чуть не проспала эту трудовую повинность, хотела прогулять, но подумала, что ты будешь являться мне в кошмарах и быстро передумала.

– Прогулять?– возмущенно переспросила Лиза. – Мила, за практику будут ставить оценки, кто прогуливает эту самую «трудовую повинность», того не аттестуют по биологии, ты же знаешь.

–Это страшилка для девятиклассников, – я усмехаюсь. Хотя прекрасно знаю, что даже если это было бы добровольная трудовая повинность моя Лиза бы все равно туда поехала. Лиза из тех людей, которые участвуют везде, ей достаточно благодарственного письма или же грамоты распечатанной на цветном принтере с расплывчатой синей печатью. Она искренне верит, что активное участие в жизни школы поможет ей поступить в ВУЗ мечты.

Лиза лишь пожала плечами:

– Эта же традиция выпускных классов нашей школы. Я бы и без оценки поехала, это же будущие наши воспоминания, следующий год последний. – проговорила Лиза с легкой грустью.

– По-моему это не просто воспоминания, а отброс нас далеко в прошлое, сегодня он придумал субботник, а завтра что? – возмутилась я – Всей школой в поле на картошку?!

Лиза резко развернула меня к себе, как бы прикрывая мной себя.

– Ты от кого прячешься? – задаю я весьма очевидный вопрос.

– От Артема. – Подруга протирает свое лицо, усыпанное солнечными веснушками и пытается уложить непослушный пушковый волос на голове, который слегка топорщится в разные стороны. – Я без макияжа. Не думала, что он придет на практику.

Я недовольно закатываю глаза. Лиза была очень красива: зеленые глаза, рыжие длинные ресницы и густые брови, и веснушки так необычно и красиво украшавшие ее лицо. Но она жутко стеснялась своей внешности и неустанно, начиная с девятого класса, каждый день замазывала свои прекрасные веснушки.

– Думаешь, перестанет с тобой здороваться?! Скажет: Лиза, не знал, что ты конопатая, забираю все свои три привета за прошлый год! – кривляясь, проговорила я.

Артем нравился Лизе с прошлого учебного года, но он не обращал на нее внимания, лишь пару раз с ней поздоровался в конце прошлого учебного года.

– Прекрати! – смущенно приказала подруга.

– Дети! – заговорил хрипло учитель, шум не прекращался и учитель уже громче вскрикнул – Дети!!! Прекратили галдеть и слушаем меня. Воцарила тишина.

Учитель биологии не был моим любимым учителем как у многих. Игорь Николаевич для меня был весьма посредственным учителем с усталостью в глазах. Голос его был хриплый, низкий и мне всегда казалось, что он что-то говорит или делает из последних сил, его движения казались мне замедленными, от него пахло табаком и этим странным запахом старости. Но многие ученики его любили за то, что он мог отклониться от темы и рассказывать истории из своей молодости, он часто не спрашивал домашнее задание и, как мне казалось, он просто забывал, что давал какое-то задание. Он часто путал имена и называл учеников именами давно выпущенных учеников и я не могу понять одного: почему в этом угасающем человеке теплится желание делать мир лучше, дарить не слушающим его ученикам знания, почему он так отчаянно цепляется за ту жизнь что у него была до наступления старости.

– Мы сейчас расходимся по автобусам, – среди учеников слышался шепот и смешки, для всех был день практики повод не учиться и не следить за собственной дисциплиной. – И спокойно едем на место проведения практики. Десятые классы в один автобус, а одиннадцатые – в другой.

– Да мы не поместимся! – зазвучали возмущенные возгласы.

– Кто не поместится, ждем третий автобус, вот-вот должен приехать!

Я потянула Лизу к автобусу, но получилось, что мы оказались в самом конце очереди.

– В автобусе десятых классов мест больше нет! – Закричал Миша, мой друг детства, но мы с ним недавно поссорились и потому делали вид, что друг друга не замечаем.

Наши с Мишей мамы дружили, как говорится, со школьной скамьи и даже забеременели с разницей в четыре месяца. И потому на правах старшего из нас Миша часто зазнавался и любил поумничать, мол мне еще молодой и неопытной не понять. Так мы и поссорились: когда он в очередной раз щелкнул меня по носу за то, что я младше, мол я только родилась, а он уже познавал мир манной каши.

Наши глаза встретились и мы усмехнулись. Конечно, все эти споры и детские обиды были каплей в море нашей долгой дружбы.

– Злишься? – улыбаясь к нам подошел Миша.

– На дурака злиться – смысла нет!

– А что это я дурак?! – Возмутился друг. – У тебя, когда аргументы заканчиваются, начинаются оскорбления. Но из-за того, что ты еще молода и неопытна я тебя прощаю.

– Ну спасибо! – сердито проговорила я.

– Как-то недобро ты это сказала.

– Да прекратите! – вмешалась Лиза, – Как маленькие, может вас в первый класс отвести?

Подъехал третий автобус.

– Как знал, что третий автобус будет старье! – возмущенно заговорил Миша.

– Фу… меня в таких укачивает, – запричитала Лиза.

– А я говорила, что мы возвращаемся в глубокое прошлое с разваливающимися автобусами и субботниками.

– Так! Без возмущений! грузимся весело и задорно! – проворчал Игорь Николаевич.

Дорога к лесу была утомительной: ехали минут сорок, а мне показалось целых сорок часов. Наш старенький автобус прибыл последний.

Около выхода стоял Артем, он встречал Игоря Николаевича с вопросами, в которые я решила не вникать.

– Посмотри, какой он серьезный, – умиляясь, заговорила Лиза, – Ну просто сладкий сахар… – Она мечтательно смотрела на его затылок.

А мы с Мишей как неромантичные и совсем невлюбленные личности тихонько хихикали.

Артем одобрительно закивал и отошел от учителя. Обернувшись на нас, он заговорил.

– Вы взяли собой перчатки? – Мы с Мишей уверенно закивали, а взгляд Артема устремился на Лизу. – Привет! У тебя красивые веснушки, я раньше их не замечал.

Лиза немного покраснела и смущенно улыбнулась ему. – У тебя есть перчатки? Я просто запасные брал на всякий случай.

– У меня есть, – уверенно сказали Лиза.

Артем отправился предлагать перчатки одноклассникам, а Лиза полная счастья обернулась к нам.

– Я не готов сегодня к трогательным романтическим историям, – растерянно сказал Миша – Я пойду, а вы тут секретничайте между вами девочками.

– Когда я говорила, что твои веснушки прекрасны, ты так не радовалась…

Лиза недовольно закатила глаза: – Умеешь ты испортить торжественность момента.

– Сейчас я разделю вас на пары, – говорил учитель, а все уныло затянули «ну» – чтобы вы работали, а не лясы точили.

– Игорь Николаевич, «лясы точить» так уже не говорят! – Возмутился Артем.

– Артем идет в пару с учителем, научит его шагать в ногу со временем.

– Ну, Игорь Николаевич, беру свои слова назад! Был не прав.

– Я подумаю прощать тебя или нет, пока оглашаю список кто с кем.

Учитель стал монотонно зачитывать фамилии. Пары он составлял, перемешивая классы между собой и строго девочка с мальчиком. Судя по всему, этот список он приготовил заранее.

– Милослава Белосова с Денисом Лароновым.

Я тяжело вздохнула. Денис Ларонов хулиган и прогульщик. Я оглянулась и когда не увидела своего партнера, хотела уже возмутиться, что моего товарища по уборки нет, но не успела и слова сказать, как за спиной послышалось: «Привет».

Я ошарашено обернулась.

– Привет, я думала, ты прогуливаешь. – выпалила правду я.

Он усмехнулся:

– Хотел прогулять, но сама понимаешь, выпускной класс – надо за голову браться.

– Неожиданно. – растерянно констатировала я.

Денис молча протянул мне рабочие перчатки. У меня, конечно же, были свои, все же я уже второй год проходила эту практику с уборкой леса, но мне не хотелось отказывать Денису в добром порыве и потому неуверенно взяла перчатки из его рук.

– А ты себе оставил?

– Да, я у Артема взял для тебя и для себя, не переживай.

– Нам сказали убирать вон там, – Он указал на массивную ель около оврага.

– Хорошо, пойдем тогда? – спросила я. Мне было неловко находиться рядом с ним, мы никогда не общались, даже не здоровались. У Дениса была своя компания друзей, остальных он сторонился, не особо горел желанием общаться. Денис был симпатичный, высокий брюнет с карими глазами, волосы его не много отросшие, торчащие, но ему шло, над бровью у него был шрам, а когда он улыбался, на щеках проступали ямочки.

– Ты иди, а я возьму мешок и приду.

Я кивнула в знак согласия и пошла в выделенный нам квадрат для уборки. Облокотившись на ель я вдохнула свежий воздух, гул школьников не позволял услышать звуки осеннего леса.

– Мила! – Я резко открыла глаза и повернулась на звук голоса что звал меня.

– Нас с Мишей в пару поставили! – Весело вскрикнула Лиза, опасливо оглянувшись, она чуть тише добавила – А тебя с этим хулиганом Денисом! Не удивлюсь, если он будет бездельничать.

Я пожала плечами.

– Он странный, – продолжила Лиза, с ним даже если здороваешься, он не отвечает, а вся его школьная компания выпустилась в прошлом году и теперь он строит из себя тихоню социофоба.

– Скорее угрюмого интроверта, – Насмешливо проговорил Денис.

Мы с Лизой немного опешили от неловкости ситуации.

– Это твоя подруга? – с любопытством уставившись на Лизу, спросил Денис. – Не помню, как ее зовут.

Мы с Лизой растерянно переглянулись, она уже покраснела от стыда и неловкости.

– Нет, – Резко ответила ему я. – Впервые ее вижу, – сказала я и подмигнула Лизе, чтобы та поддержала мою игру.

– Я из другой школы, у нас там тоже есть нелюдимый Денис! – Все втроем мы засмеялись и разошлись в стороны, усиленно начав собирать мусор.

Люди беспечны и циничны: в своем доме не разбрасывают мусор на полу, ну а в лесу, в доме местных обитателей – запросто можно бросать на землю обертки, стеклянные бутылки, которые могут причинить вред животным. Я заметила кусок разбитой бутылки на склоне оврага. Склон был довольно высокий, внизу была заросль кустов и еле заметная тропинка. Я обернулась к Денису, чтобы попросить его достать стекло, но он о чем-то весело болтал с Мишей и я решила не отвлекать его и сама потянулась к стеклу.

Кеды заскользи по влажной траве, я завалилась вперед и кубарем полетела вниз, даже не успела понять, как оказалась в колючих кустах. «ААА» хрипло выдавила я. Тело болело от удара и мне было сложно дышать. Боль была слабая, но я сильно испугалась.

С трудом я поднялась и стала стряхивать листья и иголки со своего спортивного костюма.

– Милослава, – Испуганный голос Лизы окликнул меня, я взглянула на верх склона и увидела три испуганные физиономии. Денис стал аккуратно спускаться ко мне. И тут я ощутила жуткий приступ жалости к себе и слезы покатились из глаза.

Денис, спустившись ко мне, стал помогать очищать мою одежду от налипшего мусора.

– Ничего не болит? – обеспокоенно спросил Денис. Его карие глаза блестели, а лоб был слегка сморщен от озадаченности, волосы слегка спадали на лоб, с выбивающимися торчащими прядями, он грустно улыбался и его ямочки были еле заметны. – Как умудрилась свалиться? – Его спокойный голос вывел меня из моего транса и я поняла, что разглядываю Дениса и глупо улыбаюсь.

– Нога соскользнула, не успела ничего понять, а я уже в колючих кустах лежу. – Стала жаловаться я. Он засмеялся, заглянул в глаза и строго спросил:

– Точно ничего не болит?

Я потопталась на месте и отрицательно кивнула.

– Хорошо, значит будем подниматься, – сказал спокойно Денис. – Жить будет, – крикнул он взволнованным ребятам, которые так и застали на склоне этого дурацкого оврага.

– Ларонов, давай сначала ты попробуешь подняться, а Мила следом за тобой. – крикнул Миша.

Денис утвердительно кивнул и постарался вскарабкаться наверх, но почва рассыпалась, склон был слишком крутой, а зацепиться было не за что.

– Думаю, нам лучше поискать другое место для подъема! Тут слишком высоко, не забраться. – Пробурчал недовольно Ларонов.

– Хорошо, – отозвался мой друг Михаил, – Тогда встретимся наверху. – Судя по спокойному голосу, мой близкий друг почти родственник и не думал спускаться ко мне со спасательной миссией. Лиза толкнула его локтем в бок.

– С ума сошел? Мы ее там не оставим! Спускаемся Миша.– Лизка взяла Мишу в оборот и потому ему ничего не оставалось, как нехотя согласиться спускаться в этот овраг с колючими кустами.

– Не доверяешь? – Спросил Денис Лизу как только она спустилась в овраг. Она немного растерялась от такого прямого вопроса моего партнера по сбору мусора.

– Просто переживаю за подругу! – Выкрутилась Лиза, а Денис недоверчиво закивал.

– Ты переживаешь, а я теперь должен пробираться по колючим кустам! – Возмутился друг детства – Эх, бедный я Мишутка-страдалец, мученик… – запричитал Миша. – Кожа у меня нежная и ранимая, если уколюсь, будешь лечить меня компрессами до конца моей жизни.

Лиза засмеялась.

– Ранимая? – весело переспросила она.

– Да, это значит подвержена всяким ранениям. – уверенно объяснил Миша.

Мы все засмеялись, мой друг умел болтать всякую ерунду и это помогало сместить фокус с глобальных проблем.

Мы прошли вдоль склона и нигде не нашли место как бы нам подняться и потому было принято решение вернуться туда, где я свалилась и попробовать пойти по небольшой тропинке. Возможно, там и можно будет обойти и подняться к месту дислокации.

Колючие ветки неприятно ударяли по рукам и мне казалось, что эта тропинка между густыми кустами бесконечная. Миша и Лиза шли чуть впереди, прокладывая путь и о чем-то весело болтая, мы же с Денисом шли в полной тишине, изредка бросая взгляды друг на друга. Мне было спокойно рядом с Денисом, он казался спокойным и уверенным, словно у него все тут под контролем. И я не понимала почему раньше совершенно его не зная, я испытывала к нему неприязнь.

Мы петляли по этим непроглядным кустам и, кажется, заблудились. Телефон не ловил связь, мы не могли позвать на помощь и остановиться среди узкой тропы тоже не могли и потому решили дойти до конца тропы и там уже сесть в ожидании, когда заметят нашу пропажу.

В конце тропы мы вышли на полянку, где среди высоких деревьев стоял небольшой деревянный полу прогнивший указатель.

– Смотрите! – вскрикнула Лиза – Кажется, там какое-то строение. Мы двинулись вперед и через некоторое время оказались в заброшенной деревне.

Покосившиеся деревянные стены от былых домов с прогнившими завалинками. В центре поселения стоял деревянный трухлявый столб разрушенный временем. Рядом с этим столбом стояло каменное здание, стены в нем тоже были разрушены. В тени лесного массива и серого пасмурного дня эти разваленные строения выглядели зловеще. Казалось, что в этом заброшенном поселении даже воздух другой, какой-то тяжелый, обжигающий. Сердцебиение участилось, я стала опасливо озираться по сторонам. Даже Миша и Лиза весело болтавшие еще минуту назад притихли.

– Здесь еще были такие же столбы да только сгнили, остались только корешки. – тихо заговорил Денис.

Лиза приблизилась к столбу и провела рукой.

– Это могли быть языческие идолы! – заявила вдруг она.

– Прямо напротив церкви? – спросила я, кивая в сторону каменного здания.

– Да это и близко не церковь, – возразила Лиза – может какая-то жертвенная комната.

– Мне кажется, что для язычников это место слишком новое. – продолжила свою мысль я.

– Ну может это какое–то поселение староверов или сектантов. – Лиза подняла руки и потянула ко мне, – И приносили они в жертву блондинок со старинными славянскими именами.

Мне стало не по себе от ее слов, но я не хотела показывать свой страх и нервозность и потому натянуто улыбнулась.

– Жаль, что не социофобов. Тогда у меня был бы иммунитет, а вот Денис был бы в опасности!

– Я русый и люблю людей. В общем я в любом случае в безопасности. – Усмехнулся Миша.

– Мне тоже кажется, что это разрушенная церковь, а в Союзе переделали в клуб или библиотеку потому так и выглядит. – заговорил Денис.

– Миша! – Лиза уставилась на друга.

– Я за версию Лизы, пусть будут кровожадные сектанты-язычники.

– Вот и проверим кто прав! – весело заговорила Лиза и рванула к каменному зданию.

Внутри здание было серое с непонятной полуразвалившейся лепниной, полумрак окутывал стены, а стены словно стонали от старости, издавая жуткие и необъяснимые звуки. Мы включили фонарики на телефонах и стали осматриваться.

– Я нашла символ! – победоносно заговорила Лиза, и мы все подошли к ней.

– Какие-то кривые палки!– заявил Денис.

– Это Коловрат. Вот видишь вот тут, – Лиза начала очерчивать пальцем по лепнине – Образ солнца с загнутыми по кругу лучами – оберег!

– Мне здесь не по себе ребята! – заговорила я, не скрывая свою тревожность.

– Да брось! – сказал Миша, обнимая меня за плечи. – Это было давно. Все уже разрушено, даже этот символ почти рассыпался. А то, что старо и забыто не несет в себе опасности, мне бабушка всегда так говорила.

– Она такого не говорила – возмутилась я, сбрасывая его руку со своего плеча.

– Да не говорила, я это сам придумал, чтобы тебя успокоить! И вообще смотрел я мистические истории, сломанные вещи не несут в себе плохой энергетики, а значит, что разваленные сектантские сооружения тоже не несут никакой энергетики! Вот посмотри, здесь нормально сохранился только пол.

Мы не сговариваясь, направили фонарик на пол, освещая хорошо сохранившийся деревянный пол, выцарапанным кругом посередине.

– А вот это уже выглядит жутко, – проговорил Миша, рассматривая выцарапанный круг.

– А что в твоих мистических историях про таинственные круги на деревянном полу ничего не говорили? – подразнивая, сказала я.

– Там что-то блестит внизу! – с интересом сказала Лиза, заглядывая в щели в полу.

– Да что там может блестеть? – Денис усмехнулся, – просто свет так падает.

– А если там клад? Или старинные монеты или амулеты языческие?

– Да простит меня бабуля, что ничего не усвоил из мистических историй. – весело заговорил Миша и со всей силы стал ударять ногой о хлипкие доски в выцарапанном кругу. Доски со скрежетом разломились и из образовавшийся дыры вырвался темный рой бабочек. Мы с Лизой с диким криком бросились в разные стороны, Миша отшатнулся, а Денис стоял и заглядывал в образовавшуюся дыру.

– Черно-желтые мотыльки. Как они тут оказались?– Денис заглядывает в разлом.

– А что там блестело? – спрашивает Лиза все еще стоя в проходе.

– Клинок! – вскрикивает Миша и тянет руку в дыру.

– Не доставай, – серьезным тоном говорит Денис.

Я на дрожащих ногах подхожу к дыре в полу и опасливо заглядываю туда. Непонятный символ выложен камнями, а в центре воткнут клинок. Рукоять блестит словно ее только что натерли, а лезвие что немного выглядывает из земли полностью покрыто ржавчиной.

Мы втроем заглядываем в этот разлом как вдруг слышим где-то под полом громкий и отчетливый хриплый вздох. Страх окутывает меня, сжимая сердце в тиски от чего оно колотится так, словно сейчас выскочит. Ноги ватные, но из-за этого в них ощущается небывалая легкость. Я бросаюсь к выходу и мы все вместе начинаем бежать. Лиза бежит самая первая, Миша обгоняет меня, я задыхаясь пытаюсь ускорить бег, так как мне очень страшно бежать последней. Мы выбегаем на поляну и как сумасшедшие бежим по узкой тропинке колючих кустов, я периодически оглядываюсь, чтобы убедиться, что Денис не отстал. Задыхаясь, мы вываливаемся с кустов к склону, с которого я упала, Денис мечется в поисках подъема и неожиданно для всех находит его.

– Вот здесь можно подняться. – он указывает чуть вперед от места куда я свалилась.

Мы по очереди, тяжело дыша, поднимаемся к автобусам.

К нам на встречу спешит Игорь Николаевич.

– Что за беспечное поведение? Мы с ребятами вас обыскались! Вы думали, никто не заметит ваше отсутствие? Я ставлю вам неуд за практику, давайте в автобус!

Учитель был зол, а мы только сейчас поняли, что начало уже смеркаться. Как выяснилось, нас не было несколько часов, но нам казалось, что мы отсутствовали не больше получаса.

Говорить не хотелось да и не было сил, я чувствовала себя истощенной. Лиза расплакалась от неудовлетворительной оценки, Миша поспешил ее утешить. Как они так сдружились за сегодняшний день?

Я зашла в автобус и села к окну, Денис подсел ко мне.

– Покричит и успокоится… Просто потом отработаем эту практику с прогульщиками и с теми, у кого страдает поведение. – Зашептал Денис, а я грустно улыбнулась.

Сейчас, когда я чувствую себя в безопасности, кажется, тот вздох в заброшенной деревни был лишь фантазией, сами себя испугали, а вздоха может никакого и не было, просто стены оседали со звуком, а мы уже надумали себе не есть что.

Автобус качнулся и тронулся с места, я обернулась назад лес по не многу утопал в сумерках, скрывая деревья превращая их в темные и не понятные пятна.

Я оглянулась назад и усмехнулась вспоминая с каким ужасом мы бежали по кустам не ощущая как колючки царапают нас. В друг я увидела в дали образ, темный и не много расплывчатый но мне казалось что он точно человеческий. Меня пробила крупная дрожь. Я толкнула Дениса который кажется за дремал.

– Там кто то есть! – истерически зашептала я.

Он наклонился к окну но не чего не заметил.

– Показалось наверно, уже темнеет разве что-то там можно разобрать? – Мне казалось, что Денис сам не верит в то что говорит, но я с ним согласилась. Тьма часто показывает то, чего нет, устрашает и запутывает нас.

Глава 2

Я стою на склоне реки, и вижу двух маленьких мальчиков, облаченных в старинные серые наряды. Они, обнявшись, смотрят пред собой, их лица сложно разглядеть, но я чувствую их страх. Не торопясь, я поворачиваю голову, куда направлен их взор и вижу повешенную женщину, на ней изорванный черный балахон, босые ноги нависли над водой, и медленно покачиваются. Мне становится страшно, и я отворачиваюсь. Но что-то заставляет меня вновь повернуться и смотреть на эту ужасающую картину. Тело женщины начинает качаться сильнее и руки подрагивают, словно в желании ухватить мальчишек. Меня начинает покачивать, и я зажмуриваю глаза, ощущаю, как мое тело парит, а внутри вперемешку со страхом нарастает ненависть. Я открываю глаза и вижу искаженные ужасом лица мальчишек, я снова подаюсь вперед и протягиваю руки к ним, и вижу черные изорванные рукава, шею, что-то сдавливает, я с трудом могу вдыхать. Но тело мое продолжает качаться и пытается ухватить мальчишек.

– Пошли вон, – хриплю я незнакомым для меня голосом.

Я с криком открываю глаза, за окном постукивает дождь, мое тело дрожит, на лбу выступил пот, одеяло давит своей теплотой, но раскрыться страшно до безумия, словно стоит мне сбросить одеяло, как нечто утащит меня под кровать. Понемногу старюсь восстановить дыхание, «Это всего лишь сон» шепчу я, и ищу под подушкой телефон. Дождь за окном усиливается, гремит гром, а после ударяет молния, освещая комнату и пугая меня появившимися тенями деревьев. Еще один удар молнии, на стенах я вижу тени веток дерева, что стоит за окном и силуэт повешенного человека. Разряд молнии был быстрый, но я отчетливо видела веревку на ветках и силуэт повешенного. Я с диким ором бросаюсь к выключателю, свет заполняет мою комнату, разгоняя страшные тени и наполняя комнату теплом и уютом. Я стою у выключателя, меня трясет, толи от холода толи от страха, я уже не могу это понять. С глаз текут слезы, а осознание, что сейчас глубокая ночь и до рассвета еще далеко давит на меня безысходностью и собственным бессилием. Я судорожно оглядываю комнату, «ничего и никого здесь нет кроме меня», в сторону окна посмотреть у меня не хватает духу.