Там падает снег

Глава 1.

Заходящее солнце бросало последние лучи на крыши домов маленького городка. На узкой тропинке вдоль оживленной дороги, по которой каждую секунду на сумасшедшей скорости проносились машины, тонким слоем лежал первый снег.

Девушка зябко передернула плечами.

– Вот и наступила холодная зима… – тихо прошептала она, быстрым шагом отмеряя пространство в одном лишь ей известном направлении.

Хотя, судя по ее усталому выражению лица и расслабленности тела, можно было с уверенностью сказать, что широкий спектр дел на день ею уже исполнен. И единственное желание девушки в данный момент – добраться до такого незатейливого предмета домашнего интерьера, как мягкая кровать в квартирке-студии.

– Куда идем мы с пятачком большой-большой секрет, – зевая, пробубнила себе под нос девушка, – И не расскажем мы о нем, о нет, и нет, и нет…

Она поглубже засунула узкие ладони в карманы серого пальто. Большие светло-зеленые глаза, казалось, оледенели от пронизывающего ветра, и не хотели оттаивать. Густые темные волосы чуть ниже плеч будто примерзли к воротнику пальто.

– Привет получасовой укладке, – пробурчала девушка.

Она вытащила из кармана левую руку, правой придерживая на плече лаковую сумку, и натянула пушистый шарф почти до носа так, что не стало видно половины бледного лица. Каблучки звонко отбили такт, когда она быстро перешла через замерзающую речку. Старый ржавеющий мостик недовольно проскрипел под ногами.

– Да, тяжелый был денек… – прикрыв на секунду глаза, прошептала девушка.

Сгущались сумерки. В голове всплыли воспоминания сегодняшнего сеанса.

– Она так любила эту жизнь, – отстраненно произнес молодой привлекательный мужчина двадцати пяти лет. – По-моему, она была единственным человеком в этом пустом сером мире, который в каждой секунде существования видел особый смысл. Понятный лишь единицам, – на его высоком лбу прорезались морщинки, мужчина хмурился.

Терапевт не мешала ему собраться с мыслями, лишь только смотрела, будто подбадривая взглядом.

– Она была очень умной. И просто до неприличия красивой. Даже сейчас перед глазами ее широкая улыбка. Даже теперь я чувствую тепло ее темно-синих глаз… – продолжил мужчина, медленно проговаривая каждую фразу красивыми, чуть пухлыми губами. – Знаете, какой талантливой она была? Да ее любимый Марк Твен засунул бы на самую дальнюю полку антресолей своего «Таинственного Незнакомца»! – мужчина как-то упрямо встряхнул головой, отчего темные, почти черные волосы слегка растрепались.

 Терапевт продолжала молчать.

– Она писала чудесные стихи. Если бы вы прочитали их, сразу бы поняли, о чем я говорю – там каждая строчка пропитана чувствами, – мужчина повернул голову в сторону, смотря в окно. – Почему-то она не любила писать днем. Чаще всего, она делала это темными вечерами. Закутывалась в плед, садилась в кресло-качалку, и включала ночник.

Мужчина резко повернулся и с вызовом посмотрел на терапевта.

– Да, она была закоренелым романтиком, – сказал он, – Даже ванну при свечах принимала. Я сам набирал ей воду, наливал в нее масло…

Мужчина вновь посмотрел в окно.

– Еще, у нее была забавная привычка. Задумавшись, она начинала покусывать ноготь на большом пальце левой руки, – он провел рукой по заостренному подбородку, – А еще… еще, она шикарно готовила. Впрочем, я не так часто давал ей такую возможность.

Мужчина усмехнулся.

– Практически каждый вечер таскал ее по ресторанам. Или готовил сам, я в этом неплох, – мужчина смахнул с плеча невидимую пылинку, – Еще… она обожала закаты. Порой, мы открывали нараспашку окна на балконе, садились на пол, открывали бутылку белого вина. Смотрели на закат, а потом… я долго ее целовал и всегда опрокидывал бутылку. Где бы та не стояла…

Мужчина на секунду задумался.

– Ее запах… – произнес он и втянул носом воздух, – Она любила свежие ароматы зеленого чая. А сама она пахла, вы не поверите, она пахла грецкими орехами! Такой терпкий, чуть сладкий запах, когда только разламываешь твердую скорлупу и подносишь орешек к лицу, пытаясь разглядеть, что у него внутри. А ее волосы… каштановые и волнистые, они пахли медом и немного молоком – запах ее любимого шампуня. Ее руки… такие длинные, ухоженные пальцы. Знаете, я думаю, именно такие пальцы должны быть у писательниц. От ее ладоней пахло апельсинами. Она могла есть их вечно. Каждая ее черта, каждая линия тела были совершенны. Она была совершенна…

Мужчина замолчал, поднимая на терапевта измученный взгляд. Нельзя было сразу сказать, какого оттенка были его глаза. В кабинете горел приглушенный свет, да и мужчина сейчас сидел с опущенной головой, глядя исподлобья. Одно было ясно точно – клиент давно не спал. Под глазами непонятного цвета залегли глубокие темно-фиолетовые тени.

Его взгляд был затуманен, а на лице застыла улыбка человека, замученного жизнью. Казалось, он смотрел куда-то мимо терапевта. Улыбка вдруг изменилась, став больше нежной, чем вымученной. Глаза еще больше заволокла таинственная дымка, от чего они приобрели серо-голубой оттенок.

«Завораживает не хуже трюков Коперфильда…»

Однако, не смотря на привлекательную перспективу еще некоторое время понаблюдать за необычайно красивым клиентом, терапевт тактично покашляла, привлекая его внимание.

«В первую очередь, нужно думать о его благе. А на данный момент его благо заключается в том, чтобы опять не впасть в депрессию».

 По словам друзей этого загадочного мужчины, которые и привели его на консультацию, не так давно и с огромным трудом, им удалось вытащить его из кризисной ситуации, связанной с трагической гибелью его девушки.

Терапевт тихо, но уверенно начала говорить.

– Как я поняла, Ваша девушка была удивительным человеком. На самом деле, это редкость встретить подобную личность. Можете рассказать, как Вы с ней познакомились?

Мужчина вздрогнул, фокусируя затуманенный взгляд на терапевте.

– Как мы познакомились… – зачарованно повторил он, от чего по спине терапевта пробежали мурашки, – Мы, кажется, были знакомы с самого рождения. Так хорошо мы друг друга знали.

Терапевт кивнула. Ей было важно узнать как можно больше подробностей.

– На самом деле, все оказалось очень романтично, – продолжил рассказывать мужчина, – Я возвращался домой с работы. В тот вечер у меня было очень гадкое настроение. С шефом не ладилось, в редакции был настоящий завал. Сам я давно не был в отпуске и работал на износ. Я вообще ничего не замечал, весь был в своих мыслях, – мужчина склонил голову набок, – Проходя через парк, увидел девушку на одной из скамеек. Она сидела ссутулившись. Одета была в голубое платье, совсем не по погоде. Вдобавок, начался дождь, и очень быстро превратился в ливень. Я вмиг промок до нитки.

Мужчина в очередной раз посмотрел в окно.

– Но на мне хотя бы была куртка, а та девушка все сидела в своем тонком платье. Она совсем не шевелилась, – мужчина прикрыл глаза, – Я помню, внутри что-то перевернулось. Я побежал к скамейке, стал что-то ей кричать, но она не слышала. Дождь стоял стеной. Тогда я дотронулся до ее плеча, и по моему телу будто пробежал электрический разряд, – подбородок мужчины дернулся.

Терапевт сделала очередную заметку в блокноте.

– Она тоже вздрогнула, качнулась вперед и просто упала на мои руки, – мужчина не отрывал взгляд от окна, – А потом… потом она очнулась. В моей квартире, закутанная в пуховое одеяло. Ее лихорадило. Я держал ее за руку до момента, когда она открыла глаза, и все время чувствовал болезненный жар, исходящий от ее тела.

Мужчина, наконец, повернул голову в сторону терапевта.

– Когда я спросил, что она делала в парке, она ничего не ответила. Просто промолчала. Но тогда мне было уже не до этого… это перестало иметь смысл – задавать вопросы, когда все, что ты хочешь знать, можно просто прочитать по глазам…

Терапевт нахмурилась. Все было гораздо хуже, чем она думала. Мужчина помнил каждую мелочь. Каждую деталь, связанную со своей девушкой. А значит, не то, что забыть – хотя бы отодвинуть мысли о ней, для сохранения его психики, будет очень сложно.

– Скажите, Дэвин, – мельком взглянув в блокнот, произнесла терапевт, – со дня смерти Вашей девушки прошло много времени?

Мужчина, не мигая, смотрел на терапевта.

– Почти девять месяцев, – глухо произнес он.

Терапевт кивнула.

– Не так много, – отметила она, – Никогда не пройдет достаточно времени, чтобы сердце перестало болеть за любимых. Но Вы должны знать, что я хочу помочь. Для этого понадобится терпение. Сейчас Вашей целью будет медленно учиться жить без нее. Снова радоваться, жить полной жизнью…

– Моя жизнь не может быть полной без нее, – покачал головой мужчина.

– Дэвин, ваши друзья считают, что… – начала терапевт, но мужчина ее перебил.

– Моим друзьям в голову приходит очень много разных мыслей. Поверьте, даже половину из них нельзя назвать здравыми, – впервые за сеанс, в его голосе прорезались грубые нотки, – Это они, а не я считают, что со мной что-то не в порядке. Если бы так считал я сам, поверьте, первым бы записался на прием. Что ужасного в том, что я любил? Что я помню о своей любимой?

Терапевт поспешила успокоить мужчину.

– В этом нет ничего ужасного, – заверила она. – Важно помнить о дорогих людях. Однако, есть большая разница между тем, чтобы просто помнить и тем, чтобы жить воспоминаниями.

Мужчина отвернулся. Ему было неприятно слышать подобное.

– Вы живете ими, Дэвин, и сами не замечаете, как они все больше заменяют Вам настоящее, – терапевт продолжила свою мысль, – Знаете, что произойдет, если не остановитесь? Вы сойдете с ума. И проведете остаток дней в маленькой комнате, в обществе четырех стен. И уже не важно, будет ли это Ваша квартира, или психиатрическая клиника. Вам уже будет все равно.

Мужчина искоса посмотрел на терапевта. Впервые за сеанс в его глазах промелькнула тревога.

– Я… не живу воспоминаниями. Вы не правы… Вы просто не знаете. Ничего не знаете… – стал бормотать мужчина.

Терапевт вздохнула.

– Что я не успела узнать? – поинтересовалась она, – У нас с Вами третий сеанс. И каждый из них наполнен рассказами о Вашей бывшей девушке. Дэвин, Вы даже не замечаете, как постоянно повторяете одно и то же. И мне кажется, что я теперь знаю о ваших с ней отношениях практически все.

Мужчина ссутулился.

– А если Вы имели в виду, что мне не понятны чувства к ней, то боюсь разочаровать – каждый человек хоть раз любил, и я не являюсь исключением.

Терапевт сделала еще одну пометку в блокноте.

– Дэвин, пока Вы сами себе не признаетесь в том, что у Вас проблемы, пока сами не осознаете, что Вам действительно нужна помощь, я ничем не смогу помочь, – терапевт устало посмотрела на мужчину.

Ее сильно вымотали всего лишь несколько сеансов с Дэвином.

«В моей практике, впервые встречаю настолько тяжелый случай».

Как правило, к психотерапевту обращаются люди, которые сами осознают, что им нужна помощь. Люди с расшатанной психикой. Люди, испытавшие в своей жизни какое-либо потрясение. Люди, которые не смогли самостоятельно справиться со своими проблемами. Все они ищут помощи у специалиста.

«Именно с такими людьми я и работаю. Но впервые моим пациентом стал человек, которого заставили прийти».

– Я… не смогу забыть о ней. Каждый день я просыпаюсь и чувствую, что ее нет рядом. Чувствую, как мне ее не хватает…

– Никто не заставляет вас забывать о ней, – терапевт покачала головой, – Я всего лишь хочу, чтобы Вы почувствовали свободу от своих воспоминаний. Чтобы не они управляли Вами, а Вы ими. Пусть они останутся, но не заменяют реальность.

Тихо пропищал таймер. Терапевт отложила в сторону блокнот, нажала на кнопку маленького диктофона и достала из кармана джинсов мобильный телефон. Взглянув на экран, девушка убедилась, что сеанс подошел к концу.

– Дэвин, боюсь наше время на сегодня закончилось, – сказала она. – Но я буду ждать Вас послезавтра. И хочу кое о чем попросить. Пожалуйста, подумайте над нашей беседой. Попытайтесь сделать правильные выводы.

Мужчина медленно поднялся с низкого кожаного дивана и направился к двери. Терапевт последовала за ним.

– Спасибо, Саша, – тихо произнес он, – Я… подумаю над тем, что Вы мне сегодня сказали, – с этими словами мужчина открыл дверь и вышел в коридор.

– До свидания, Дэвин, – попрощалась девушка.

– Увидимся, Саша, – ответил он.

Глава 2.

– Алекс! Я бы сказала «сколько лет, сколько зим», но я не обладаю такой сентиментальностью! – Витали стремительно подошла к Саше и, если бы не своевременно сделанный девушкой шаг назад, она бы уже была заключена в крепкие объятья лучшей подруги.

– Прости, все не было времени… – попыталась оправдаться Саша.

Однако с ее подругой подобные «жалкие отговорки», как она их называла, не работали. Вот и сейчас Витали недоверчиво прищурила свои янтарные глаза, и поджала тонкие губы. Это говорило о том, что девушка начинала злиться.

– Да? Времени у нее не было! А когда я тебе звонила на прошлой неделе, у тебя тоже времени не было? Автоответчик мило оповестил меня, что ты где-то шатаешься! – девушка грозно размахивала руками перед лицом Саши.

Девушка в панике попятилась. Может быть, ее идея встретить старую подругу на остановке в конце рабочего дня оказалась смертельно-опасной? Витали тем временем продолжала осыпать девушку претензиями, во главе которых стояло «полное Сашино безразличие к личной жизни подруги».

Сделав глубокий вздох, Саша решила вставить хотя бы слово в бесконечный поток льющихся на голову обвинений. Парочка подростков, ждущие автобус неподалеку, покосились на бушевавшую девушку.

– Витали, я хотела зайти к тебе на работу еще на прошлой неделе, честное слово! Просто меня внезапно пригласили в ресторан, у друга тридцатилетие было, круглая дата, так что…

Подруга не дала ей закончить, на этот раз широко распахнув свои и без того огромные глаза.

– Так ты еще и по ресторанам без меня ходишь! Это уже за гранью! – Витали надулась, как воздушный шар.

Саша медленно сосчитала про себя до десяти и положила руку на плечо отвернувшейся от нее подруги.

– Ну прости меня! Да, я бессовестная, действительно уже месяц с тобой не виделась, даже не созванивалась! И я прекрасно понимаю, что все мои оправдания кажутся тебе жалкими. Я признаю свою вину и хочу спросить, в качестве компенсации за моральный ущерб, не откажетесь ли Вы, о прекраснейшая из прекраснейших, составить мне сегодня компанию в одном милом японском ресторанчике? Ты говорила, сегодня у тебя есть время.

На Сашу недоверчиво покосились из-за плеча.

– На бесплатный ужин надежда имеется? – Витали вопросительно посмотрела подруге в глаза.

Саша покачала головой.

– Конечно, я с удовольствием остаток месяца буду питаться хлебом и водой, – ответила она.

Витали улыбнулась и быстро повернулась к подруге.

– Не переживай, – подбодрила она, – Я буду приносить тебе соль к хлебу!

– Ты всегда отличалась особой добротой и состраданием, – Саша картинно закатила глаза.

– Что поделать, – пожала плечами Витали – Такова жизнь, детка! – и весело ухмыльнулась подруге.

Уже через полчаса девушки доехали до ресторана и расположились за столиком в углу. В помещении было спокойно. Приглушенный свет не резал глаза. Тихо работал настенный телевизор, показывая виды красивых японских садов. Официантки в традиционной японской одежде – длинных кимоно, бесшумно передвигались по гладкому паркету от столика к столику, разнося заказы на деревянных подносах.

– Мне здесь нравится, – вынесла свой вердикт Витали, чуть только распробовав заказанные суши.

– Ты еще не пила здешний чай гёкуро. По-моему, он является гордостью всего ресторана, – произнесла Саша, потягивая кофе из миниатюрной чашечки.

Витали скептически посмотрела на подругу.

– То-то ты его и пьешь. Разве здесь подают не только традиционные напитки?

Саша улыбнулась.

– Очень сомневаюсь, что кофе является традиционным японским напитком. Но в меню он есть. Все претензии считаю необоснованными.

Витали улыбнулась.

– Эх… была не была! Все равно ты платишь, – в этот момент Саша поперхнулась, – Девушка, можно Вас…

Витали подозвала одну из проходивших мимо официанток.

– Будьте добры, чайничек гёкуро, еще две порции роллов с креветками и… небольшую бутылочку самого популярного у вас саке.

 Официантка слегка улыбнулась, поклонилась и отошла от столика. Саша покосилась на подругу.

– Ты сегодня решила пойти вразнос? – уточнила она.

Витали кивнула.

– Не каждый день видимся, надо же отметить! Вот сейчас как напьюсь – домой меня на своей спине потащишь, – заулыбалась подруга.

Саша ухмыльнулась.

– Ну, конечно, жди. Ты тяжелая, а у меня, знаешь ли, здоровье далеко не лошадиное.

Витали расхохоталась.

– Да… ты в своем репертуаре, – улыбаясь, сказала она – Как же мне не хватает нашей старой-доброй школы. Сидели бы, как тогда, за одной партой, смеялись, сплетничали… – мечтательно закатила глаза подруга и подперла ладошкой подбородок.

– Ну, так что же мешает? – поинтересовалась Саша, – Вперед и с песней, в первый класс, как в первый раз! А что, это даже креативно – две великовозрастные девицы снова за школьной скамьей.

– Да-да, «нам с тобой по двадцать пять – в школу мы хотим опять»! – захихикала Витали.

Саша улыбалась, у нее тоже было отличное настроение.

– Да, – повторила подруга, – Детство не вернешь, как ни печально.

Саша погрустнела после этих слов. Стало печально от осознания того, что Витали абсолютно права. Ведь действительно, отматывая в памяти пленку своей жизни, девушка внезапно поняла, что самой беззаботной и веселой порой было детство. Если точнее, именно то время, когда они с Витали учились в школе, сидели за одной партой, болтали о мальчиках, делились самыми сокровенными секретами. И тогда казалось, что все это будет вечно, что просто не может случиться так, что в один день их настоящее перестанет существовать.

Но такой день настал. Еще будучи ученицей одиннадцатого класса, Саша постепенно стала понимать, что это – ее последние несколько месяцев со своим шумным, порой невыносимым, но таким родным классом. Последний звонок. Он запомнился короткими черными платьями и большими белыми бантами. Целая стая девушек-подростков, выпускниц одиннадцатых классов, красивых, как на подбор, выпорхнула в городской парк, своими нарядами отдавая дань детству и тому самому дню, когда они все впервые перешагнули порог школы. Потом выпускной. В воспоминаниях мелькнули великолепные наряды одноклассниц и нервные лица одноклассников.

«А еще слезы».

Слезы, которыми Саша и Витали, обнимаясь, обливали друг друга, когда звучал последний вальс. Девушка, как сейчас, видела влажные следы от слез на воротничке золотистого вечернего платья Витали. А дальше они поступили в университет. К счастью, судьба решила оставить подруг учиться в одном и том же вузе. Даже на одном факультете. Только вот их группы, как и специальности, оказалась немного разными: Сашина – психотерапевт, а у Витали – психиатр.

Собственно говоря, даже закончив университет, девушки продолжили общаться. И порой, даже направляли друг к другу своих пациентов, что было очень удобно.

Порой Саша думала, что ей бы действительно тяжело пришлось в жизни, если бы в ней не было любимой Витали, на которую всегда можно было положиться.

«Которая всегда простит меня, что бы я ни совершила, и сколько бы недель ей не звонила».

Глава 3.

– Ее звали Елена, – именно эти слова услышала Саша, когда дверь кабинета открылась, и перед ее глазами появился Дэвин.

– И Вам добрый день, Дэвин, – от неожиданности, терапевт чуть не выронила из рук ярко-красную ручку, которой делала пометки о состоянии клиентов в своем блокноте.

– Да, здравствуйте, Саша, – мужчина закрыл за собой дверь и прошел в небольшой кабинет, – Вы постоянно спрашивали имя моей девушки. Ее звали Елена, – повторил Дэвин и остановился в паре шагов от стола терапевта.

Действительно, за все время сеансов, Дэвин ни разу не назвал свою погибшую девушку по имени. Саша сразу обратила внимание на эту странность, но на все расспросы мужчина просто молчал, оставляя ее теряться в догадках, почему он не хочет называть имя.

– Да, я помню, – произнесла девушка и отложила блокнот. – Ну, что ж, считаю, это большой шаг вперед, Дэвин. Я рада, что Вы решили назвать мне имя, – Саша поднялась из-за стола, обошла его, и жестом руки предложила мужчине присесть на диван.

Когда Дэвин сел, терапевт отошла к небольшому креслу у изголовья дивана, но не спешив располагаться в нем, просто встала рядом. Девушка внимательно посмотрела Дэвину в глаза. И оказалась просто поражена – впервые она увидела в них блеск. Впервые они не были затянуты таинственной дымкой, которая обычно настораживала.

«Голубые… вот какого они цвета».

– Хм, так вот… – откашлялась Саша, почувствовав на себе вопросительный взгляд, – Я хотела бы узнать, что Вас к этому подтолкнуло?

Дэвин опустил голову.

– Понимаете… в прошлый раз Вы многое мне сказали, – начал он, – И я действительно серьезно задумался над теми словами.

Мужчина поднял на Сашу решительный взгляд.

– Знаете, я понял, что хочу, чтобы Вы мне помогли. Помогли… научиться жить без нее… без Елены. Потому что я знаю – самому мне с этим никак не справиться.

Саша ободряюще улыбнулась. Стремительный прогресс был на лицо. Если совсем недавно она с трудом могла заставить своего клиента не то, что обдумывать, а просто слушать ее слова, то теперь, смотря на Дэвина, девушка была поражена.

– Как я понимаю, теперь Вы готовы мне помогать, Дэвин? – уточнила она.

Мужчина утвердительно кивнул и вдруг замялся.

– Только у меня есть одна просьба…

Девушка вопросительно на него посмотрела.

«Интересно…»

– О чем Вы хотите попросить?

Мужчина как-то нерешительно посмотрел ей в глаза.

– Я бы хотел… мне было бы комфортнее, если бы мы перешли на «ты», – не смело произнес он.

Саша задумалась. Это было неправильно – в ее работе всегда нужно было сохранять профессиональный тон общения.

«Дистанцироваться. Соблюдать субординацию. Не сближаться».

Не смотря на постулаты, что сама для себя выработала девушка, она предполагала, что в ситуации с Дэвином небольшой шаг ему навстречу, возможно, пойдет на пользу в терапии.

– Хорошо, – решившись, Саша кивнула, – Тогда обозначим это, как первый этап. Мне нравится, что это предложил именно ты, – девушка сделала акцент на последнем слове.

Инициатива со стороны клиента, его согласие с тем, что ему действительно необходима помощь специалиста – тот самый базовый, первый шаг на пути к выздоровлению.

«Я убеждена в этом».

Саша улыбнулась. Ей показалось, что теперь все пойдет гораздо легче.

– А сейчас, если ты не против, я возьму диктофон и приступим, – произнесла она, обходя кресло и возвращаясь к своему столу.

– Готов для любых расспросов, – с готовностью кивнул Дэвин.

Сеанс прошел в позитивном ключе. Не смотря на травмирующую мужчину тему, было видно, что сегодня он старался принимать помощь от терапевта, показывал желание отвечать на ее вопросы и не закрывался в своих мыслях. Саша ликовала. Условившись о следующем сеансе, Дэвин попрощался и покинул кабинет.

У девушки на сегодня был еще один клиент, а после она собиралась сделать одно очень важное дело. И вот, уже в районе обеда, Саша оказалась перед большим двухэтажным зданием неприятного бледно-розового цвета.

Двор за длинным железным забором по обе стороны здания казался пустым. Старые ржавые качели одиноко поскрипывали на ветру. Несколько голых кленов, как в лихорадке, мелко дрожали, постукивая друг друга тоненькими веточками. Наверху, под самой крышей с местами потрескавшейся черепицей, виднелась надпись: «Психиатрическая клиника Валентайн».

Это было… громко сказано. Судя по внешнему виду, здание больше смахивало на государственную психбольницу, но уж точно не на частную клинику.

– Что ж, вперед, – подбодрила себя Саша, и запахнув серое пальто, поднялась по скрипучим ступеням ко входу.

Девушка потянула вниз металлическую ручку хлипкой деревянной двери. Сделав несколько шагов вперед, она в который раз за день поразилась – девушка как будто попала в параллельное измерение.