- -
- 100%
- +
Глава 1
Том 1.
Пролог
-Добро пожаловать в бюро смерти!
Приветливый женский голос раздавался необычайно громко, заполняя собой все пространство огромного помещения.
-Как только вы обретете форму, после потери души, то сможете покинуть капсулу и надеть свою одежду. До полного восстановления телесной оболочки осталось тридцать, двадцать девять, двадцать восемь...
Все тот же высокий голос вел отсчет, пока мои пальцы обретали утраченную чувствительность. Непередаваемая легкость и прохлада окутывали меня всего, а серая дымка, наполнившая капсулу, в которой я был заперт, с каждой секундой таяла, открывая мне полный обзор на помещение.
Едва обратный отсчет подошел к концу я рухнул на пол и прозрачные створки распахнулись, меня обдало потоком прохладного воздуха и легкость сменилась навалившейся тяжестью, подобной той, которую испытываешь после долгой изнурительной работы.
Встать оказалось не такой уж и простой задачей. Я чувствовал себя новорожденным олененком, потому что ноги подкашивались и тряслись.
Передо мной стоял стол, на котором аккуратной стопкой лежала одежда. Подобравшись к нему, я осматривался по сторонам, надеясь застать здесь кого-то помимо себя.
-Наденьте ваш костюм, Мортимер Вайт.
Услышав свое имя, я вздрогнул и мурашки пробежали по голому телу. Натягивая брюки, я искал взглядом динамик или камеру, через которую продолжала вещать незнакомка с мелодично-веселым голосом. Но мой взгляд натыкался лишь на пустые белые углы и белоснежную пустоту.
-Где я? - задал неожиданно в слух вопрос сам себе.
-Вы находитесь в бюро смерти, - отчеканил уже слышимую ранее фразу голос.
-И как я сюда попал?
-Все самоубийцы попадают сюда.
Самоубийцы...
Точно.
Я же наложил на себя руки.
Легкие сдавило от нахлынувших воспоминаний и леденящий ужас сковал глотку. Я отчетливо почувствовал вкус тины во рту, холодную ноябрьскую воду и боль в груди от глухого удара от падения с моста.
А потом пустота. Темнота. И смерть.
Точно помню, как испустил последний вздох уже под водой, когда она заполнила нос, рот, легкие.
-Я ведь умер...
-Именно так. После совершения самоубийства душа автоматически лишается права на перерождение. За подобный проступок вам назначено наказание. На следующее столетие вы назначены сотрудником бюро смерти. Приговор обжалованию не подлежит и вступает в исполнение сию же минуту.
На другом конце комнаты загорелась красная лампочка и прямо под ней появилась дверь. Из которой вышел высокий мужчина, одетый в точно такой же костюм, как и тот, что я все еще пытался натянуть на себя.
-А вот и новые кадры пожаловали, - подошел он ко мне почти вплотную, внимательно осматривая с ног до головы, как музейный экспонат. — Значит, тебя зовут Мортимер... - протянул мужчина, заглядывая в небольшую книгу, которая непонятно откуда появилась в его руках.
Я молча кивнул и застегивая последние пуговицы на рубашке.
-Мне сказали, что теперь я сотрудник бюро смерти. Что это значит?
— Это значит, что теперь ты Смерть, мой друг. Как я и все, кто работают в этом заведении, - ухмыльнулся мужчина и россыпь мелких морщинок появилась в уголках его темных глаз, доброжелательность в которых контрастировала со сказанными им словами.
Песчинка первая.
В кабинете стоял полумрак. Большая часть освещения исходила от мониторов с постоянно мелькающими изображениями, как в быстрой перемотке. На столе стояла кружка, пар из которой клубился, словно дымок из печной трубы, свидетельствуя о том, что напиток очень горячий. Это не остановило мужчину сделать внушительный глоток ни капли не поморщившись. Стеклянное дно бесшумно опустилось на стол, не издав ни единого звука, длинные пальцы набрали комбинацию на клавиатуре с виртуозной скоростью и изяществом, экран на секунду погас, и мелькающая заставка сменилась изображением одного из самых больших пешеходных переходов, находящихся в центре города.
Толпы людей мелькали туда—сюда, переходя дорогу, уставившись в телефоны, поглядывая на часы или разговаривая друг с другом. Вечер стремился к своему кульминационному завершению, готовясь передать полномочия ночи, но прохожих это ничуть не смущало, каждый торопился по своим делам, продвигаясь среди бесчисленного потока людей. Светофор подал сигнал, и толпа замерла, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и блуждая равнодушными взглядами по округе, красные секунды мелькали на табло безумно медленно. Наконец, прозвучал сигнал и вслед за зелёным человечком пешеходы принялись отбивать торопливый ритм по полосатому асфальту.
Мужчина вновь сделал внушительный глоток и нахмурив брови внимательно всматривался в экран. Потом откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул и, закрыв глаза, помассировал переносицу. Напряжение на секунду спало, но усталость давала о себе знать, всё—таки он не спал уже пятый день. Конечно, во сне не было как таковой нужды, но отдых никто не отменял, а сверхурочная работа ежедневно, словно десерт к чаю, с завидной регулярностью, поджидала ближе к вечеру, разгребать которую приходилось, как обычно, в одиночку.
— Вот ты где!
—А где мне ещё быть? Как будто у меня есть выбор.
—Если ты надеешься вызвать жалость, то не дождёшься.
—Не нуждаюсь.
В кабинет вошёл мужчина средних лет. Одет он был во всё белоснежно—белое и, если бы его халат выглядел более скромно, а не сиял изыском шёлка, то он вполне бы сошёл за доктора или профессора, но должность, которую занимало данное лицо, была куда более высокопоставленнее и значимее оной.
Лощёные, с пробивающейся проседью, волосы были сверх меры напомажены и уложены в укладке, бывшей в моде годах, эдак, в 80—х энного столетия, гладко выбритое лицо сияло безмятежностью с толикой блаженства, в каждом движении сквозила лёгкость и спокойствие, с примесью самоуверенности, так свойственной руководящим личностям.
Какое—то время он смотрел на своего подчинённого, скрестив руки на груди, но поняв, что на того не действует назидательный взгляд, обессиленно выдохнул.
—Что—то ещё?
—У меня к тебе срочное дело, мог бы ради приличия изобразить заинтересованность или хотя бы проявить немного уважение к руководству.
—Да, да. Я вас премного уважаю, префект. Увы, поклон отвесить не могу, силушки нет, задница так сплющилась от постоянного сидения на стуле, что встать представляется непосильной задачей.
Голос говорившего был настолько без эмоциональным, как будто разговор вёл робот, а не живое существо, даже сарказм и тот уловить было практически невозможно, так что оппонент не сразу понял, что над ним издеваются. Лёгкое замешательство затянулось, пока смысл сказанного не докатился до мозга. После чего префект возмущённо фыркнул, подбирая слова, чтобы отчитать пожёстче нерадивого подчинённого, но дверь распахнулась, щёлкнул выключатель и кабинет озарился ярким светом. Вошел третий участник и тут же атмосфера в кабинете изменилась.
—Как будто в склеп зашёл, ей богу!
—Без стука зашёл, я бы сказал, как и все здесь находящиеся личности, — подытожил хозяин помещения допивая свой уже остывший кофе и даже не удосужившись обернуться. —Гадость!
—Так тебе и надо! — что и успел выдумать префект, довольный даже такому мелкому возмездию.
Теперь уже оба нависли над сидящим за столом мужчиной, в немом ожидании. Наконец, не выдержав двойного натиска, он обернулся.
—Ну?
—Лиам.
—Я слушаю.
—Внимательно слушаешь?
—Внимательнее некуда.
—Если уж он обернулся даже к тебе лицом, то, поверь, он точно слушает, — заметил префект.
—С этим можно поспорить. Однажды, я целых два часа с ним разговаривал лицом к лицу, а когда задал ему вопрос, оказалось, что он и слова не слышал из сказанного.
—Потому что из того, что ты обычно говоришь и трети нет полезной информации.
— Вот видите, о чём я говорю, господин префект!
—Если у вас всё, и даже если не так, то я всё равно занят, — Лиам повернулся в кресле снова к монитору лицом.
—Всё, я так больше не могу, сам ему всё объясняй. Я умываю руки!
—Они у вас без того белоснежные, префект, — сказал в след Лиам.
Дверь громко хлопнула, разъярённый топот постепенно удалялся и вскоре стих.
— Вот что ты его бесишь постоянно?
—Для профилактики, ему иногда полезна эмоциональная встряска.
—И это сказал человек, от которого эмоций вообще не дождёшься?
—Мне они ни к чему, лишь работать мешают.
—Не строй из себя зануду. Хотя о чём это я, ты и есть зануда, самый настоящий.
—Сделай кофейку, будь хоть чем—то полезен.
—Я тебе не секретарь.
—А я и не звал к себе в секретари, лишь просил налить кофе.
—Когда люди просят, обычно говорят пожалуйста.
— Вот если б ты так не нудил, я, может быть, и подумал бы.
—Лиам.
—Чёрный и ...
—Четыре ложки сахара, я помню! До чего же с тобой сложно!
Через пару минут на столе появилась новая кружка со свежесваренным горячим кофе, сладкий аромат которого тут же растворился в сухом воздухе кабинета, наполняя его бодростью и жизнью. Лиам сделал большой глоток и поставил кружку возле клавиатуры.
—Жадина, сахара мог бы и больше положить.
—Не привередничай, за это будь благодарен.
—Мне кажется, или ты как—то под задержался здесь, не находишь?
—Хотел бы я уйти ещё быстрее префекта, но ты же и слова не даёшь вымолвить, не вставив предварительно свою копейку. Кому скажи, что ты такой болтливый, в бюро не поверят ни за что.
—Потому трепаться поменьше надо.
—Надо было плюнуть тебе в кружку, пока нёс кофе.
—Достал уже, чего надо?
—Наконец—то! Дело у меня к тебе есть.
—Уже понял, раз ты так виртуозно мозг мне выносишь уже полчаса. Быстрее давай, мне выходить пора.
—У нас пополнение,- торопливо отчеканил парень, пока ещё мог отчасти владеть вниманием коллеги.
—И? Я здесь при чем?- темная бровь Лиама вопросительно изогнулись.
—Тут такое дело, - заминка в голосе коллеги не предвещала ничего хорошего, уж это Лиам усвоил чень давно, а недавнее появление на пороге префекта тем более сулило уйму проблем. Так что Лиам уже заранее предчувствовал надвигающуюся беду.
—А я тут при чём? – снова вторил Лиам свой вопрос.
—Я никогда никого не обучал...
—Поздравляю, я тоже.
—Потому — то я и отправил запрос от нас обоих, так что, поздравляю, теперь ты наставник! —расставив распахнутые ладони в стороны, парень изобразил салют и натянуто улыбнулся.
—Исай...
—А?
—Беги, — тихо, будто эхом раздался голос по кабинету. Лампочка слегка потускнела, а изображение на одном из мониторов затрещало и пошло рябью, как в фильмах ужасов, хотя в данной ситуации это было куда страшнее.
Повторять дважды не пришлось, Исай рванул из кабинета и стремглав понёсся по корриду, снося всё и вся на своём пути, за ним быстрым и уверенным шагом шёл Лиам, недобрый огонёк сиял в его глазах.
—Лиам, — кричал Исай, то и дело оборачиваясь, чтобы понять как далеко от него расправа, — Мы с тобой единственные в бюро, кто не брался за наставничество, так быть не должно, я исправил это недоразумение!
—Придушить тебя надо было сразу, вот что исправило бы недоразумение, — цедил сквозь зубы Лиам, засунув руки в карманы, всё так же не спеша двигаясь к цели.
В какой—то момент из-за угла вышла девушка с кипой бумаг и Исай налетел на неё. Не трудно догадаться, что произошло после такого столкновения. Всюду валялась бумага, девушка в замешательстве сидела на полу, пытаясь сообразить, что же сейчас произошло. Двое подошли ей помочь, а Исай на коленях заползал, пытаясь хоть что—то собрать, постоянно извиняясь.
Сильная рука схватила его за ворот пиджака и поволокла куда—то за угол.
—Спасите..., — только и успел просипеть Исай, хотя его никто не слушал, но даже если б и нашёлся такой храбрец, то вряд ли стал бы выступать против Лиама, который подобно волку тащил в логово свою затравленную добычу.
Затащив жертву в лифт, Лиам нажал кнопку этажа и скрестив руки, закрыл глаза.
—Лиам...
—Лучше молчи, Исай.
Исай прикусил губу и поднял глаза к потолку, пытаясь вспомнить хоть какую—то молитву. Лифт остановился, двери распахнулись и в кабинку вошли ещё двое. Стало теснее, так что пришлось немного подвинуться.
—Здравствуйте, директор! — чуть ли ни с мольбой выдавил Исай, его умоляющий взгляд отражался на металлических дверях, и директор едва слышно усмехнулся.
—Шеф, — Лиам коротко поприветствовал начальство, директор бюро был один из немногих, если не один вовсе, кого Лиам уважал и безоговорочно слушался.
—Лиам, давненько не виделись! — они пожали друг другу руки, и директор, с почти отцовской теплотой, похлопал Лиама по плечу. —Ты исхудал, снова работаешь без выходных, да и не спишь небось вообще, заливаясь обжигающим кофе чаще чем дышишь кислородом, я прав?
—Правы, директор! — поддакивал Исай.
—Исай, тебе должно присматривать за ним, ведь вы одновременно заступили на службу в бюро.
—Да, директор.
—Слышал, ты подал заявку на наставничество...
Губы Лиама вытянулись в тонкую линию, на лбу проступили складки.
—Похвально, похвально, я тобой горжусь. Быть наставником это честь, помню, как сам был им, когда—то. Вот времена были! И хоть кадров сейчас не мало, обучать всему приходится с особой тщательностью. Времена нынче такие...
—Директор, вы были наставником?! — Исай едва не подавился, глаза его округлились и уши покраснели. — Вот это крутяк! Слышал, Лиам, даже сам директор был наставником! Так что мы с тобой справимся в два счёта! — он выставил ладонь, чтобы Лиам хлопнул по ней в знак согласия и единства, но тот лишь сурово взглянул на него и Исай тут же уныло опустил руку.
—Ну, что ж, господа, желаю вам удачи, буду с интересом наблюдать за вашими достижениями! — директор сжал кулаки в знак поддержки и вышел из лифта.
Лиам снова закрыл глаза и потёр переносицу, будто этот жест давал ему целительные силы или тибетское спокойствие. Но в этот раз всё было совсем по—другому. Он не любил поддаваться эмоциям, не любил тратить в пустую время, не любил бессмысленные задания, не любил копошащихся коллег, отчёты и холодный кофе.
—Да, кофе сейчас был бы кстати.
—Что, не расслышал?
—Придушил бы тебя, да уже свидетели есть, говорю.
—Не кипятись ты так, я же ради нас старался.
—Ради свой задницы ты старался, вернее ради тёплого места для неё.
—И это тоже, естественно. Рано или поздно всё равно тебя бы назначили наставником, все через это проходят.
—Без сопливых, не до этого мне сейчас. Сам будешь возиться с этой мелочью, я лишь рядом мелькать буду для общей картины.
—Оки—доки! — словно солдат отдал честь Исай и выскочил из лифта, как только двери открылись, лишь бы Лиам не успел передумать. —И прими уже душ, наконец, а то от тебя несет, как от неупокоенного мертвяка! – скорчил гримасу Исай и ускользнул в проем между дверей.
—В самом деле..., — Лиам нажал кнопку и лифт продолжил свой ход. Холодные стенки успокаивали, тихий гул лифтового механизма был похож на заунывное пение. Глядя на своё отражение впервые за несколько дней — осунувшееся лицо, синяки под глазами, колючая щетина, топорщившаяся в разные стороны, ослабленный галстук небрежно болтавшийся, свисал к груди, рубашка, помятая и давно утратившая свою свежесть, всё это было таким обыденным, что почти не удивляло, но прилечь, хоть на пару часиков, сейчас хотелось больше всего, даже больше кружки кофе.
Квартира Лиама находилась в одном из спальных районов. Здесь было довольно оживленно лишь поздно вечером, когда основная часть жителей возвращалась домой с работы, но после полуночи многоэтажный дом превращался в склеп. Людям сон был жизненно необходим, без него они просто не могут нормально функционировать, превращаясь в зомби.
Да что и говорить, Лиам сейчас сам больше напоминал мертвеца, как точно заметил Исай, что очень подходило к его сфере деятельности. А он на секундочку был Смертью. Той самой, которая забирает жизнь у человека. Даже коса у него имелась, правда, складная и немного модернизированная, ну так время же не стоит на месте, вот и потусторонние организации тоже вкушают плоды цивилизации, успешно употребляя их на благо общества, пусть даже и при смертельных обстоятельствах.
Запустелая квартира была сама по себе очень просторной, но из-за того, что ее хозяин даже не удосужился вытащить вещи из коробок, беспорядочными горами, громоздившимися вдоль стен, места казалось еще больше, чем следовало.
Лиам, приняв душ, ровным бревнышком лежал на мягкой постельке, погрузившись в сон. И хотя Смерть не может видеть сны, Лиам являлся исключением. Его сны, точнее, кошмары, продолжали мучать даже после того, как он перестал дышать. Что было само по себе малоприятным фактом, о котором знал лишь Исай. Поэтому стандартное время отдыха, примерно равное восьми часам, заканчивалось у него четырьмя максимум, сразу же обрывающимися после очередного кошмара. На этот раз обошлось тремя с половиной.
Приведя себя в порядок, Лиам надел стандартный черный костюм, черную рубашку, повязал галстук и снова отправился в бюро.
Бюро работало круглосуточно, потому что умирали люди постоянно, без особого графика, иногда даже без особой на то причины, как любил говорить Исай. Но они как никто прекрасно знали, что на все в этом мире всегда была своя, особая причина.
Длинный коридор, выполненный в светло—серых пастельных тонах, тянулся бесконечно, предоставляя прекрасную возможность столкнуться по дороге до кабинета практически со всеми сотрудниками отдела.
—Лиам! — сверх радостный голос Исая уже раздражал, а ведь этот парень еще даже не подошел к нему достаточно близко. — Отдохнул? Выглядишь так, как будто по тебе бульдозер несколько раз проехал, а потом вернулся и еще раз проехал — скорчил сострадательную физиономию Исай и закинул руку на плечо Лиама, по — братски приобняв.
Лиам смахнул его руку, как если бы это было надоедливое насекомое и продолжил путь в свой кабинет, периодически кивая встречным коллегам.
—Я по поводу обучения...—начал осторожно собеседник, ускорив шаг, чтобы нагнать товарища.
—Что еще я должен знать по поводу того, чем заниматься не собирался в принципе? — Лиам остановился и Исай чуть было не врезался в него. Золотисто—карие глаза внимательно смотрели на него, а желтые пылинки в них искрились недобрым огоньком.
-Я оформил заявку на наставничество и сейчас пойду за документами.
Исай стучал подушечками указательных пальцев друг об друга и виновато улыбался, понимая, что это его вряд ли спасет от неминуемой кары.
Ясно, — безразлично ответил Лиам и развернувшись, двинулся дальше.
Исай громко и облегченно выдохнул, напряженные плечи опустились. Такой реакции он ожидал меньше всего, поэтому решил больше не испытывать судьбу и отправился на назначенную встречу, застегивая пуговицы на черном пиджаке и поправляя складки на костюме.
Две молодые сотрудницы захихикали, глядя на него и улыбнулись привлекательному парню. Исай подмигнул дамам и насвистывая ненавязчивую мелодию, свернул за угол и направился к лифту. Ему нужно было подняться на самый верхний этаж здания бюро. Ведь именно там находился кабинет директора бюро смерти, который ожидал его прибытия через десять минут. А время, для сотрудника бюро было самым ценным ресурсом.
Вечерние сумерки сгущались над городом и с каждой минутой улицы все больше утопали во тьме.
Даже фонарные столбы едва ли справлялись со своей задачей, ситуацию спасали разве что сияющие всеми красками и палитрой неоновые вывески и витрины магазинов. Которые, созданные для того, чтобы привлечь блуждающий взгляд прохожего, разбавляли унылую серость приближающейся к концу осени.
Последние деньки ноября выдались ну очень уж серым и промозглыми. Ледяной ветер то и дело пытался сорвать множество слоев одежды, которая не спасала от холода, а мелкая изморось сменялась то мелким снегом, то дождем. Так что зимой еще даже и не пахло, а без того паршивое настроение портила еще более поганая погода, которая сама словно бы испытывала постоянную депрессию.
Все ходили поникшие, под зонтами и шарфами, с красными носами и пустыми взглядами. Миру отчаянно не хватало тепла и света, может быть снега даже больше, чем всего вышепечисленного.
Среди этой унылой массы, невидимый никем, шел высокий мужчина в черном пальто нараспашку. Строгий, аккуратно выглаженный костюм и галстук делали его немного старше, чем он выглядел на самом деле, но черный был ему к лицу, оттеняя бледную кожу и золотисто—карие глаза, безразлично блуждавшие по унылым и так похожим друг на друга лицам.
Лиам не хотел торчать в бюро, потому что тогда бы за ним бы снова увязался Исай, а разговоров для него сегодня было предостаточно, и он решил выйти на сбор раньше времени, чтобы немного прогуляться и вдохнуть запахи города.
Он купил себе кофе и старался быстрее его выпить, пока тот сосем не заледенел на холоде. Но последние глотки все же были противно остывшими. Смерть же не чувствовал холода, так же, как и голода или же жажды. Как таковых потребностей в чем—то человеческом у них тоже не было, но ничто из этого было им не чуждо. Они спокойно могли есть, пить, но полноценного вкуса все же испытывать было не дано. Это тоже своего рода наказание. Есть что—то вкусное, но не чувствовать его вкус в полной мере, а лишь отдаленные отголоски, словно эхо из прошлого, знакомое и неуловимое. Поэтому Лиам любил очень крепкий, сладкий и горячий кофе. Лишь этот напиток мог его побудить к действию и успокоить.
Что же все—таки касается сна, то ту все несколько иначе. Сон для смерти — это своего рода перезагрузка системы или некая подпитка, если долго не получать необходимую энергию. В общем нюансов предостаточно, но ко всему можно со временем привыкнуть, а времени у Смерти предостаточно. Для этого ей предоставлена целая вечность.
Поэтому Лиам, выбросив заледенелый стаканчик в урну и засунув руки в карманы брюк, шел по улице и смотрел на людей долго, изучающе и внимательно, зная, что никто на него даже внимания не обратит. Ведь Смерть увидеть практически невозможно, если, конечно, она сама того не захочет.
Бушевавший ветер все же стих и на радость городу и его унылым жителям с неба повалили огромные белоснежные хлопья. Они были такие пушистые и большие, что падали на асфальт, машины, шапки и тротуары с легким шуршащим звуком, который зазвенел в воздухе, отдавая искрящим морозным запахом, отчего слегка зудил кончик носа и пощипывало глаза.
Снежинки таяли, а на их место падали новые и новые, еще и еще и вот уже белые островки начали мелькать на не задетых человеческим вмешательством участках. Снежная вата оседала на проводах и ветках деревьев окутанных гирляндами огоньков. В один миг все пространство преобразилось до неузнаваемости, кругом стало светлее и чуточку теплее от мелькавших все чаще улыбок.
Остановившийся посреди дороги мальчишка, запрокинув голову, открыл рот и ждал, когда снежинка упадет на кончик его высунутого языка. Первая приземлилась на нос и паренек, чихнув, вытер его и тут же продолжил свое наиувлекательнейшее занятие во всем мире. Когда же маленькое облачко упало ему в рот, он широко улыбнулся и прищурился, как будто совершил великое дело.
-Ванильная... Я так и знал! - торжественно изрек первооткрыватель и шаркая ботинками по еще не успевшему перепачкаться в городской суете снегу, побрел куда-то дальше по своим мальчишеским делам.
Лиам, наблюдавший за этой картиной какое-то время еще стоял и смотрел на удаляющийся силуэт ребенка и пытался вспомнить, каким был снег когда-то на вкус для него. Но вечность, что он уже скитался по свету в качестве смерти, убрала эти некогда счастливые воспоминания в такой отдаленный участок сознания, что найти эту маленькую цветную коробочку был уже просто-напросто невозможно. Лиам практически ничего не помнил из своей человеческой жизни. Не сказать, чтобы он как-то был расстроен этим, скорее, желал бы, чтобы полностью все воспоминания оставили его в покое. Потому что те, которые преследовали его в бесконечных кошмарах, были самым последним, что он хотел бы оставить в своей памяти.
Острое чувство, которое ни с чем нельзя перепутать, распространилось по телу, оседая легким мандражом на коже. Если бы это ощущение возможно было с чем-то доподлинно сравнить, то лучше всего подошло бы предвкушение наркомана перед принятием доза, после долгой ломки.
Он чувствовал сладостное приближение рокового момента, как акула чувствует каплю крови в море на расстоянии полтора километра. Хотя, точно знал, что сегодня в этом месте ничего не должно было произойти. Он с утра сверялся с отчетами мастэров времени. Значит, вариант мог быть только один - кто-то пытается покончить с жизнью.